Текст книги "Рисующий светом (СИ)"

Автор книги: Валерия Аристова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Глава 17
Где Дженнифер всматривается в свое отражение

Две минуты прошли очень быстро. Дженни даже не успела устать, когда лорд Лукас вошёл в комнату и закрыл крышкой объектив. Дженни расслабилась, поменяла позу, даже потянулась, вдруг поняв, что все мышцы её были ужасно напряжены от желания не пошевелиться.

– Вас фотографировать одно удовольствие, – сказал лорд Лукас, вынимая из камеры черную плоскую коробочку.

Дженни расцвела от комплимента.

– А можно я посмотрю, что вы будете делать дальше? – спросила она.

Он кивнул, явно польщенный.

– Добро пожаловать в мою лабораторию алхимика, мисс Лейси. Помните, был дым? Некоторые не очень воспитанные личности влезли ночью в лабораторию и рассыпали коробки с химикатами. Видимо, хотели найти мой философский камень, – он усмехнулся.

Ужасно хотелось спросить, кто же это был, но Дженни не стала. Захочет – сам скажет. Но лорд Лукас не захотел, а просто распахнул перед ней узкую дверь в маленькую тёмную комнату, где на нескольких столах, стоящих вдоль стен, распологались какие-то ванночки с водой, пробирки, и сосуд, гревшийся на огне.

– Выглядит как настоящая лаборатория алхимика, – проговорила Дженни, немного растерявшись.

– Да, тут и происходит настоящая алхмия. Смотрите, – лорд Лукас указал на сосуд, что грелся на огне, – это сосуд, который проявит ваше изображение на пластине. В нем на дне находится ртуть. Видите эти серебристые шарики?

Подойдя ближе, Дженни разглядела ртуть на дне сосуда.

– Пары ртути опасны для здоровья, – проговорил лорд Лукас, открывая крышку и вынимая из черной коробочки тонкую серебряную пластину, которую он как можно скорее поместил на специальное место в сосуде, после чего закрыл крышку, – поэтому мы стараемся не взаимодействовать с ними. Если у вас закружился голова, мисс Лейси, значит вы вдохнули слишком много паров.

Голова у неё не кружилась. Дженни осматривалась, находя в темноте все новые коробочки и сосуды. Видимо, именно в них и хранились разные химикаты, которые позволяли лорду Лукасу ставить эксперименты. Пока ртуть делала свое дело, лорд Лукас что-то записывал в блокнот, щуря глаза в свете единственного источника света под сосудом с ртутью. Когда же процесс был завершен, он погасил огонь, предварительно запалив лучину, которая давала света ещё меньше, чем огонь горелки. Достав пластину щипцами, он перенёс её в ванночку с водой, что стояла на соседнем столе.

– Что вы делаете? – спросила Дженнифер.

– Изображение нужно закрепить, – сказал он, – поэтому мы вымачиваем его в обычном растворе натрия. То есть соли. Сейчас уже можно видеть ваш портрет, но без солевого раствора он легко исчезнет, когда на него попадёт свет.

Дженни наблюдала за процессом с широко раскрытыми глазами, будто присутствовала на каком-то магическом ритуале. Вот лорд Лукас снова взял щипцы, аккуратно подцепил пластину, потом распахнул дверь и позвал за собой Дженни. Она метнулась следом, желая разглядеть то, что получилось после всех этих манипуляций, похожих на манипуляции средневекового волшебника.

– Не трогайте руками, мисс Лейси, – лорд Лукас взял пластину за края двумя пальцами, – изображение легко сотрется, пока мы не обработаем его раствором золота. Но сейчас вода должна высохнуть, а мы можем посмотреть, что получилось.

Дженни набрала воздуха в лёгкие и так и замерла, смотря на самое себя. Пластина отобразила её отражение, будто замершее в старинном зеркале. Дженни всматривалась в огромные распахнутые глаза, будто готовые махнуть длинными ресницами, в завитки волос на лбу, которые не мог бы передать ни один, даже самый умелый, художник, в складку губ, в овал лица, которые могла до этого видеть только в зеркале. Теперь же зеркало застыло в её руках навсегда! Сияние серебряной пластины заставляло поворачивать её в разные стороны, от чего изображение казалось живым. Дженни нарисованная будто постоянно смотрела на Дженни живую и чуть улыбалась ей, храня загадку в своей улыбке.

– Боже мой! – на глаза Дженнифер навернулись слезы, – о, лорд Лукас, как мне отблагодарить вас?

– Нужно закрепить изображение, – он отвернулся и понес пластину обратно в лабораторию. Там он положил ее в другую ванночку, где и оставил, выйдя на яркий свет белой комнаты, – это займёт некоторое время, зато изображение уже не сотрется от ваших пальцев. Вы сможете сколь угодно долго рассматривать его и даже протирать, с ним ничего не случится.

Дженнифер кивала. Её захлестнули чувства, от которых хотелось плакать. Ей никто и никогда не делал таких прекрасных и дорогих подарков. Лорд Лукас стоял напротив нее, красивый, синеглазый. Казалось, он чем-то смущен, но Дженни никак не могла понять, чем же.

– Как, как мне благодарить вас?

Он снова ушёл в лабораторию. Спустя минуту лорд Лукас вышел, держа в руках золотую шкатулку, сделанную специально для дагеротипов. Стенки шкатулки изнутри были обиты черным бархатом, чтобы отблески серебра не мешали наслаждаться изображением.

– Вот ваш портрет, мисс Лейси, – сказал лорд Лукас и щеки его вдруг вспыхнули.

Дженни приняла портрет дрожащими руками. Она раскрыла крышку, залюбовалась собой, такой красивой на этом портрете. Потом закрыла его и прижала к груди.

– Я перед вами в неоплатном долгу, милорд! – выдохнула она.

– Бросьте, мисс Лейси, – лорд Лукас отступил, – это все пустое. Просто ещё один портрет.

– Но для меня он бесценен! – воскликнула Дженни, – Вы сделали мне огромный подарок, а я даже не могу вас отблагодарить! Я не знаю, как!

И, влекомая порывом, Дженни, сама не ожидая этого от себя, вдруг шагнула вперед, встала на цыпочки, и поцеловала лорда Лукаса прямо в губы.

От неожиданности он отпрянул от нее, щеки его сделались совершенно алыми. Дженни тоже вспыхнула, развернулась и бросилась бежать. Но на этот раз она бежала не от лорда Лукаса, она бежала от самой себя.

Глава 18
Где Дженнифер мечтает изменить мир

Как она могла? Как она посмела?

Дженни упала на кровать и разрыдалась сама не зная почему. В руках она сжимала золотую коробочку с дагеротипом, но о нем она даже не вспомнила.

Как ей теперь смотреть в глаза лорду Лукасу, если она… они…

Слезы лились рекой, пока подушка окончательно ими не пропиталась. Дженни отбросила её в сторону и села, стараясь понять, что же на самом деле произошло. Лорд Лукас был таким милым, он сделал ей такой подарок! Ведь даже мать и сестры никогда не дарили ей ничего дороже серебряного колечка, да и то, самого дешевого! Подруги дарили что-то, что мастерили сами, и дома у Дженнифер была большая коллекция открыточек и целый альбом с вклеенными картинками, которые подписывали подруги и сестры. Но такую дорогую вещь ей никто и никогда не дарил!

Возможно, ей нельзя было брать этот подарок от практически чужого человека. Она всхлипнула, открыла шкатулку и посмотрела на свое лицо, застывшее в совершенстве. Но разве лорд Лукас ей чужой человек? Скоро она станет женой его отца, а ему мачехой. Дженни сжала пылающие щеки руками. Эта мысль была настолько абсурдна, что она не знала, плакать ей или смеяться.

Если рассуждать с подобной точки зрения, то лорд Лукас будет ей пасынком. Тогда он может дарить ей все, что захочет, а она не может отказать ему и не принять подарок. Ведь она… ведь она почти что его мать!

– Я никогда не выйду замуж за графа! – воскликнула она, хотя в комнате никого не было, а она не имела раньше привычки говорить сама с собой, – я никогда, никогда не стану женой графа Вортон!

Она даже стукнула кулачком по одеялу, будто это могло помочь. Граф был далеко, охотясь на собственную дочь, а она здесь, и когда он вернётся она совершенно не представляла. Лучше бы он не вернулся вообще! Дженни снова почувствовала себя пленницей в золотой клетке. Все же замок Сидал обладает какими-то магическими свойствами. Из него невозможно выбраться! А выбравшись, ты все равно возвращаешься обратно… Она непонятно к чему вспомнила замочек с праздника влюбленных, к которому подошёл ключ лорда Лукаса, хотя никогда не верила в подобные вещи. Интересно, лорд Лукас верит в магию? Он – настоящий ученый, может ли ученый быть суеверным?

От этих мыслей у неё разболелась голова.

Решив, что день уже клонится к вечеру, хотя в окно било солнце, Дженнифер переоделась в сорочку и скользнула под одеяло. Сон пришёл сразу, как только она коснулась головой подушки. И снилось ей, что она, та, которая изображена в застывшем зеркале дагеротипа, пытается выбраться из золотой рамы, но рама не пускает ее. Она мечется на полу из серебра, пол очень скользкий, она старается не упасть.

– Замрите и не двигайтесь двадцать минут, – слышит она голос лорда Лукаса.

Тот является по другую сторону зеркала, и она смотрит на него, понимая, что он-то живой, настоящий!

– Я могу делать все, что пожелаю, – говорит он, – а вы замрите. Вы – образ. Вас не существует. Вы – просто отраженный свет!

Дженни пытается двигаться, но понимает, что у неё парализовало все тело. Она замерла, смотря на него, как смотрела в объектив камеры.

– Так-то лучше, – сказал он, потом подошёл и поцеловал её в губы.

Дженни от ужаса и неожиданности распахнула глаза, словно даже во сне поцелуй с лордом Лукасом казался ей невозможным. За окном была глубокая ночь, и она села в постели, понимая, что выспалась. Она боялась снова заснуть, не зная, что еще пожелает сделать лорд Лукас, когда снова заставит её замереть в зеркале вечности. Дженнифер встала, накинула тёплый халат, хотя в комнатах было хорошо натоплено. Желудок говорил ей, что она зря пропустила обед и ужин. Желая чем-то перекусить, Дженни вышла из комнаты и спустилась вниз, в кухню. Ведь не могло быть такого, чтобы у кухарки ничего не осталось.

Кухня пугала темнотой, и Дженни поспешила зажечь подсвечник от своей свечи. Перед нею были шкафы и огромная плита, рядом с которой была развешана на большие крюки посуда. Чуть в отдалении стоял шкаф, в котором Дженнифер наконец-то обнаружила то, что искала. Дженни взяла блюдо с булочками, налила себе стакан молока, потом поискала ещё что-то съестное, обнаружила тарелку с холодным мясом и тушеными овощами.

– Пируете?

Дженни подскочила от этого голоса. Хорошо, что она успела поставить тарелки на стол, потому что точно разбила бы все, что держала в руках.

Перед нею стоял лорд Лукас собственной персоной тоже в теплом халате, подвязанном широким поясом. Чёрные волосы рассыпались по плечам, а глаза в темноте казались бездонными.

– Я проспала весь день, – Дженни попятилась, будто сделала что-то противозаконное.

– Мне тоже было не до еды, – сказал он, садясь напротив и отыскав графин с каким-то напитком, – прошу вас, мисс Лейси, попируем вместе.

Дженни так растерялась, что могла только кивнуть, а когда лорд Лукас отодвинул для неё стул, села, вдруг поняв, что совершенно не хочет есть.

Лорд Лукас, однако, был сама непринужденность. Он разложил еду по тарелкам, разлил напиток, придвинул Дженни приборы, чем-то напомнив ей свою сестру. Мэри тоже любила ухаживать за теми, кто садился к столу.

– Если честно, я часто засиживаюсь в лаборатории до полуночи, а то и позже, – заговорил он, приступая к еде, – кухарка оставляет мне ужин, иначе я бы ложился спать голодным.

– Так это ваш ужин я нашла? – вспыхнула Дженни.

Лорд Лукас, бывший явно в отличном настроении, усмехнулся.

– Не переживайте, мисс Лейси, тут хватит на троих.

Она все же взяла приборы в руки, хотя ничего на тарелке не казалось ей больше аппетитным.

– Я сегодня весь день ставил эксперименты, – снова заговорил лорд Лукас, – Вы же помните, я рассказывал, что хочу попытаться перенести изображение на бумагу, чтобы его возможно было тиражировать?

Дженни кивнула.

– Да, помню.

– Вот именно этим я и занимался. И, мне кажется, я на верном пути. Если бумагу обработать раствором серебра, а потом раствором йода, то можно получить изображение, почти как по методу Дагера. Осталось догадаться, как это все закрепить, и как потом сделать ещё несколько копий этого же снимка. Мне кажется, есть варианты, просто я долго не мог отойти от методологии Ньепса. А она, явно, тупик. Как и метод Дагера.

Дженни отпила напитка, оказавшегося смородиновым морсом.

– Вы хотите сказать, что пытаетесь объединить оба метода? – заинтересовалась она.

Лорд Лукас покачал головой.

– Нет. Я пытаюсь уйти от обоих. Найти свой способ тиражирования изображений до бесконечности.

– Для этого нужен оригинал, похожий на печать, как в типографии, – сказала Дженни.

Лорд Лукас сверкнул глазами.

– Все верно. Так и думал Ньепс. Но я уверен, что это тупик. Невозможно создать печать, которая дала бы что-то даже близкое к изображениям Дагера. Никогда не добиться прорисовки стольких деталей. Метод гравюр не подходит. Нужно что-то совершенно новое.

– И что вы придумали? – Дженни положила вилку.

Он вздохнул.

– Пока я на стадии размышлений. Но я уже отошёл от прошлого. Я думал, что метод Дагера – тупиковый. Но сегодня я понял, что тупиковые – оба. Я откажусь от них.

Они помолчали. Дженни показалось, что кухня наполнились волшебством рождения чего-то нового. Они стояли на пороге открытия, которое изменит мир. Нет, даже не на пороге. Они заглянули в замочную скважину и увидели там свет. Теперь нужно догадаться, как распахнуть эту дверь. И мир падёт к их ногам.

– Я уверена, что вы сможете найти третий путь, – проговорила Дженни очень тихо, чтобы не спугнуть волшебство.

– Я смогу. Благодаря вам, Дженнифер, – он обжег её взглядом, – потому что вы первая, кто разделил мои мысли, и первая, кто просто так, без всякой выгоды, верит в меня.

Она замерла, когда взгляды их встретились.

– Я благодарю вас, Дженнифер, за эту веру, – сказал он так же тихо, – приходите завтра днем в лабораторию. Мне будет интересно поделиться с вами тем, что я думаю.

– А сэр Алекс? – спросила она.

Лорд Лукас пожал плечами.

– Сэр Алекс застрял на уровне Дагера. Ему, конечно, интересно, что может получиться. Но он не верит в мои идеи. Он только и делает, что критикует каждый мой шаг, отходящий от метода его кумира.

Повисло молчание. Дженни наконец-то приступила к еде. Ей было ужасно интересно, что же выйдет из их затеи. Покорить мир силой мысли… Это было бы бесподобно!

Доев, она встала, спеша как можно скорее покинуть кухню. Сидеть напротив лорда Лукаса и обсуждать рисование светом было так правильно. Но она чувствовала и опасность, угрожающую её сердцу. Ей было слишком хорошо рядом с ним. И ей будет слишком плохо вдали от него.

– Я обязательно приду завтра, – уверила она его, покидая кухню, – я очень хочу стоять рядом с вами, когда вы сделаете свое открытие!

Спеша по тёмным коридорам к себе, Дженни вдруг замерла на месте. Лорд Лукас в пылу не заметил, как назвал её по-имени! Лорд Лукас, так приверженный правилам! Значит… значит… она постаралась не додумывать эту мысль.

Ей нужно это все забыть. Забыть как можно скорее. И не ходить днем в лабораторию! Никогда не оставаться с ним наедине! Тем более в маленьком тёмном помещении.

Но добежав до своих комнат Дженни точно знала, что завтра обязательно придет в условленное время. Ей нужно выспаться, быть красивой, одеться очень тщательно. Ей нужно быть для его Дженнифер, и никогда больше не становиться мисс Лейси!

Глава 19
Где Дженнифер хватается за ветви кустарника

– А как вы смотрите на то, чтобы прогуляться со мной до поселка, мисс Лейси? – леди Гортензия стояла на пороге её комнаты в белом утреннем платье, – лорд Лукас не имеет ничего против, я спросила.

В прошлую поездку Дженнифер сбежала. Интересно, почему леди Гортензия решилась на вторую? Но она так мило улыбалась, её светлые глаза смотрели так искренне, что Дженнифер, которая с тех пор, как вернулась, не покидала замка, согласилась.

– Сегодня прекрасная погода, – леди Гортензия радостно подставила лицо солнцу, выйдя за ворота, – как весь день сидеть в доме, если можно прогуляться? Я решила, что, если вы не против, мы пойдем до посёлка пешком, а обратно нас заберет карета.

Дженнифер была согласна и на это. Наступил март, снег постепенно начал сходить с низин, оставаясь только на вершинах год. Скоро появится зелёная трава, а потом и цветы, и мир станет совсем другим – ярким, прекрасным. Но даже сейчас уже веяло весной, а почки на деревьях стали набухать, и вся природа замерла в преддверии пробуждения.

Девушки весело шагали по дороге, которая хорошо растаяла и ничем не напоминала ту ледяную тропу, по которой Дженни ходила с лордом Лукасмо. Это была широкая дорога, хорошо мощеная, и виды с неё открывались замечательные. Дженни то и дело останавливалась, чтобы полюбоваться начинающим зеленеть полем или рассмотреть веточку дерева, на которой набухали почки.

– Было бы прекрасно, если бы могли запечатлеть всю эту красоту на бумагу, – сказала она, – лорд Лукас мечтает, что скоро будет создан портативный аппарат для съемки, его можно будет носить с собой в сумке или через плечо, и запечетлевать все, что видишь.

Леди Гортензия вздрогнула. Лицо её на мгновение из радостного и привеливого стало жестким, но тут же она снова заулыбалась.

– Вы целыми днями сидите в лаборатории вместе с лордом Лукасом и сэром Алексом, – сказала она, – разве вам это интересно?

Дженни рассмеялась.

– Конечно, – заговорила она, – Это же настоящее волшебство – отразить на бумаге то, что видят твои глаза! Заставить свет застыть и рисовать окружающий мир! Мне очень интересно слушать их, быть рядом, когда творятся такие дела. Сэр Алекс у нас главный критик. Он считает, что ничего не получится. Зато лорд Лукас назло ему работает с утра до ночи, пробуя разные варианты. И знаете, ему удалось заставить бумагу отразить свет в нужном ракурсе. Конечно, картинка темнеет, когда её выносят из темной комнаты, но это вопрос времени, нужно просто найти подходящий фиксаж! Дагеротип хорошо закрепляется солью, но на бумаге соль не настолько хороша. Лорд Лукас сначала просто повторял все, что Дагер делал на пластинах серебра, но сейчас мы ищем другие решения…

Леди Гортензия зевнула. Дженнифер замолчала, поняв, что спутница её ничего не понимает в дагеротипировании и в их поисках.

– Извините, – проговорила она, – я утомила вас.

– Ничего страшного. Сначала лорд Лукас и меня пытался втянуть в свои эксперименты, но я не поддалась. Я рада, что вы ему сочувствуете, – отозвалась леди Гортензия, подхватывая подол своего синего платья, чтобы перелезть через упавшее дерево и подойти к обрыву.

Дженнифер последовала за ней. Перед ними раскинулась долина, окруженная горами, в которой паслись овцы, белыми шубками выделяясь на фоне пожухлой, но кое-где уже зеленеющей травы.

– Летом это самое красивое место, – услышала она голос леди Гортензии, – тут цветут самые невероятные цветы. Я обожаю приходить сюда, сажусь на камень и могу часами любоваться этим видом.

Леди Гортензия подошла к самому краю поляны, резко обрывающемуся скалистыми зубами вниз. Дженни шагнула за ней. Около неё лежал камень, о котором говорила её спутница. Большой серый валун, нагретый солнцем. Дженни присела на него, залюбовавшись видом.

– Действительно, красота, – сказала она.

Но леди Гортензия не успела ей ответить. Валун пошатнулся, Дженни взвизгнула, взмахнула руками и чуть было не рухнула вниз, на самые зубья скал. Каким-то чудом ей удалось удержаться, она упала с валуна, зацепившись за ветку куста, росшего рядом. Ноги её повисли над пропастью, Дженни кричала, изо всех сил пытаясь удержаться. Куст был не так велик, чтобы долго держать её вес.

Леди Гортензия замерла на месте, видимо впав в ступор.

Дженни отчаянно хотела жить, хотя смерть уже скалилась за ее спиной. Дженни звала Гортензию, но спутница её не реагировала, будто сама обратилась в камень. Потом вдруг лицо леди Гортензии изменилось, она бросилась вперед и, видимо, хотела помочь Дженнифер, но в этот миг послышался стук копыт, и на крики Дженни прибежали два арендатора, которые ехали на телеге по своим делам. Они оттолкнули леди Гортензию, схватили Дженни в охапку и поставили на твердую почву.

– Боже мой, Боже мой, – повторяла леди Гортензия, – это случилось так неожиданно! Я… я… – руки её дрожали, а на глазах были слезы.

Дженни трясло, будто в лихорадке. Она понимала, что только что избежала страшной смерти, ведь если бы не эти люди, сейчас она уже лежала бы на острых камнях далеко внизу. Вряд ли у леди Гортензии получилось бы вытащить ее, сил такой юной девушки было для этого явно не достаточно.

– Отвезти вас, миледи, в ваш дом? – спросил один из её спасителей.

Дженнифер с трудом соображала, она не могла говорить, только всхлипывала от пережитого ужаса.

– Конечно, отвезите нас, – ответила леди Гортензия вместо нее, – Боже мой, как же я вам благодарна. А мой кузен щедро одарит вас!

Телега громыхала по камням, а Дженни плакала в объятьях леди Гортензии, которая гладила её по голове тонкими пальцами.

– Господь уберег вас, дорогая, – говорила она, – значит, вам суждено сделать что-то важное в жизни. Он послал вам ангелов своих в виде этих двух мужчин!

Дженни только громче всхлипывала от её утешений.

Наконец показалась решетка замка Сидал. И только от одного взгляда на замок Дженни вдруг стало легче. Лорд Лукас не даст её в обиду. Она больше не будет выходить из замка без него.

Никогда!