Текст книги "Рисующий светом (СИ)"
Автор книги: Валерия Аристова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)
Глава 32
Где Дженнифер бросается в драку
Утром Дженнифер проснулась от криков. Она вскочила, накинула пеньюар и подошла к двери, намереваясь узнать, что же происходит. На улице лил дождь, стуча в окна тяжёлым струями, а в соседней комнате разразился какой-то скандал.
– Это вы, вы предали меня! – кричала Гортензия, – вы женились на этой шлюшке, хотя мы должны были пожениться и вы знали это!
– Никогда никто не обсуждал этот вариант, – лорд Лукас повысил голос и Дженни поняла, что он ужасно раздражен поведением кузины.
– Это всегда было очевидно! Всегда! Ваш отец притащил сюда эту девку, которую подобрал под каким-то забором, и вы сошли с ума от её смазливого лица! Вы, который всегда видели суть! А суть в том, что девка оказалась умнее и выбрала вас, закадрила, а вы только рот раскрыли! Зачем выходить за старого графа, если есть молодой? Старый скоро умрет, тогда она так и так станет графиней! Но вы, вы! Умный человек! Как вы попались на её уловки?
Что-то разбилось. Видимо, леди Гортензия швырнула в стену хрустальную вазу со стола. Дженни вжала голову в плечи.
– Вам лучше уйти, Гортензия, – сказал лорд Лукас, – изменить ничего нельзя. А вам лучше научиться быть вежливой с моей женой.
– Вашей женой! – задохнулась леди Гортензия, – это я должна быть вашей женой!
– Да откуда вы это взяли? – лорд Лукас наконец потерял терпение.
– Потому что я люблю вас! Я столько лет люблю вас! – леди Гортензия всхлипнула, – и все знают об этом! И пока не появилась эта девчонка, вы давали мне надежду!
Повисло молчание. Потом послышались шаги, началась какая-то возня, и Дженни решила, что время выйти из своей комнаты. Она распахнула дверь, но никого не увидела. Голоса звучали уже в коридоре. Дженнифер побежала следом за ссорящимися кузенами, и увидела совершенно неожиданную сцену.
Леди Гортензия повисла на шее у лорда Лукас и губы их слились в поцелуе.
Дженни никогда не знала до этого, что означает выражение, «в глазах потемнело». Но в глазах у неё действительно потемнело. Она сама не понимала, как оказалась рядом с целующимися, как отодрала леди Гортезнию от своего мужа, как бросилась на нее, вцепилась ей в волосы и пыталась добраться пальцами до её шеи. В какой-то момент руки ей скрутили, она дико сопротивлялась, но тот, кто держал ее, был намного сильнее. Дженнифер кричала и пыталась вырваться, и соперница её тоже кричала и извивалась в чьих-то сильных руках. Чуть остыв, Дженни откинула с лица движением головы упавшие волосы, и увидела, что леди Гортензию держит точно так же, как и держат ее, мистер Нилсен, видимо прибежавший на шум. В коридоре было полно слуг, и Дженни стало ясно, что как виконтесса она проявила себя перед ними не лучшим образом. Все видели, как она пыталась задушить леди Гортензию!
– Вы все сошли с ума! – сказал мистер Нилсен, – что тут происходит?
Дженни почувствовала, как руки её стали свободны, обернулась, и поняла, что все это время её держал лорд Лукас, который, видимо, никак не ожидал увидеть тигрицу в теле столь юной и хрупкой женщины, как она.
Леди Гортензия всхлипнула.
– Лорд Лукас пытался заставить меня… заставить…
Мистер Нилсен нахмурил брови.
– Дженнифер подтвердит! Он целовал меня, когда она вышла! Она спасла меня от этого ненормального, которому мало её любви, нужна ещё и моя! А потом хотела задушить!
Дженни посмотрела на лорда Лукаса, на лице которого было совершенно скептическое выражение.
– Заберите свою невесту, мистер Нилсен, – сказал он холодно, – лучше держать её в клетке, она опасна для окружающих.
Леди Гортензия вскрикнула.
– Я опасна? Это вы набросились на меня с ласками! А потом ваша ненормальная жена… она… – леди Гортензия всхлипнула очень натурально, – она чуть не задушила меня!
– Вы действительно сделали то, что говорит леди Гортензия? – спросил мистер Нилсен, делая шаг в сторону лорда Лукаса.
Дженни переводила взгляд с одного на другого. Чувства её были не менее растрепаны, чем волосы, которые она попыталась пригладить рукой. Лорд Лукас, только что целовавший леди Гортензию, явно не испытывал никакого раскаяния, а мистер Нилсен кипел праведным гневом. Не зная, на чьей она стороне, Дженни боялась, что и сама сойдёт с ума, как её соперница, что рыдала, прислонившись к стене и повторяя, что лорд Лукас хотел чего-то непотребного. Верить леди Гортензии она не могла, но лорд Лукас не сказал и слова в свое оправдание, и даже не пытался утешить Дженнифер, полностью занятый мистером Нилсеном.
– Зачем мне это, мистер Нилсен? – спросил лорд Лукас, – у меня есть жена, и я не столь любвеобилен.
Леди Гортензия всхлипнула ещё громче.
– Все видели! – произнесла она, – и его эта жена тоже!
Дженни отступила за спину лорда Лукаса, отводя взгляд. Она видела. И готова была придушить не только ее, но и его. Сердце все еще билось в груди, будто хотело выскочить, и ревность не позволяла думать логично.
– Вы видели? – спросил мистер Нилсен, поворачиваясь к Дженни.
Та посмотрела на лорда Лукаса, не зная, что ответить. Ей хотелось ударить его, но перед мистером Нилсеном она не могла быть на другой стороне.
– Видела, – усмехнулся лорд Лукас.
– Тогда я вызываю вас на дуэль. Завтра на рассвете, – мистер Нилсен повысил голос, – Вы оскорбили мою невесту!
Леди Гортензия замерла. Глаза её заблестели, будто она только этого и хотела. Она с удовлетворением прислонилась к стене, ожидая ответа лорда Лукаса.
Но тот неожиданно рассмеялся.
– Поверьте мне, мистер Нилсен, я не имею никаких видов на Гортензию. Если желаете, можете хоть сегодня жениться на ней! Мне до неё никакого дела нет, и рисковать жизнью, своей и вашей, ради нее, я не стану. Не достойна эта интриганка подобной чести.
Повисла немая сцена. Дженнифер закрыла лицо руками, не зная, как реагировать на подобное заявление. Она была рада, что лорд Лукас избежал опасности, но было что-то неправильное в его отказе.
– Вы – трус? – спросил мистер Нилсен, наступая на него.
Дженни видела явное намерения драться.
– Я слишком рационален, чтобы поддаваться на провокацию, как это делаете вы, – сказал лорд Лукас.
Мистер Нилсен сделал еще два шага. Он занёс руку, чтобы ударить лорда Лукаса, и заставить его принять вызов, лорд Лукас выставил руки в оборону, когда Дженнифер будто подскочила, бросилась вперед и толкнула мистера Нилсена в грудь. Тот от неожиданности потерял равновесие и упал, а Дженни встала между ним и лордом Лукасом, готовая до последнего защищать своего мужа от любых провокаций.
– Ах так! – услышали они голос леди Гортензии, которая все ещё стояла у стены.
Лицо её было бледно и совершенно безжизненно.
– Уходи, – лорд Лукас взял за руку Дженни, голос его был холоднее льда, дэ – ты мне надоела, Гортензия, со своими играми. И женишка забери. Он лучшее, что есть в твоей жизни.
Лорд Лукас развернулся и пошёл в комнату, таща за собой Дженни, когда леди Гортензия вдруг отлепилась от стены и подбежала к нему.
– Вы – не человек! Вы не считаетесь с чувствами, самыми лучшими! Вы растоптали мою любовь! Вы и любить-то не уметее! Просто повелись на красивую мордашку! Но это все пройдет! Эта женщина поиграет вами и начнёт искать новых мужчин! А я… – она вдруг разрыдалась, – а я любила бы вас всю жизнь! Я всю жизнь и люблю вас! И вы, я знаю, я уверена! Что вы любили меня! Еще не так давно! Любили! – она топнула ногой, – Зачем мне жизнь, если в ней не будет вас?
Она развернулась и побежала в сторону лестницы на башню.
Лорд Лукас и Дженни переглянулись.
– Гортензия! Вернись! – закричал он, но леди Гортензия не замедлила шага.
Её розовое платье исчезло за поворотом коридора. Лорд Лукас, вдруг почувствав, что она не шутит, кинулся следом, за ним побежала Дженни, а за ней – поднявшийся на ноги и прихрамывающий мистер Нилсен.
Преодолев лестницу, Дженни увидела леди Гортензию, которая стояла на парапете. Дождь лил, как из ведра. Розовое платье её совершенно промокло, чёрные волосы липли к лицу. Лорд Лукас стоял перед нею, протягивая руку, но леди Гортензия отрицательно качала головой. Из-за шума дождя было невозможно расслышать их слов.
– Гортензия! – закричал из-за спины Дженнифер мистер Нилсен, но та даже не обернулась в его сторону.
Она сделала шаг назад. Лорд Лукас бросился за ней, но Гортензия вдруг рассмеялась, подхватила платье, развернулась и прыгнула в пропасть так, будто соскочила с пуфика на пол.
Крик её не смог заглушить даже дождь. Мистер Нилсен бросился к парапету, и лицо его стало белее мела. Лорд Лукас так и стоял на месте. Ему не нужно было видеть то, что случилось с его кузиной. Он и так хорошо знал, что там, внизу, прямо под башней, скалятся голодными зубами острые скалы. Те самые, что получили сегодня свою жертву.
Дженнифер опустилась на колени на мокрые плиты. Дождь стекал по её лицу, но она не чувствовала холода.
– Вы убили ее, – мистер Нилсен обернулся к лорду Лукасу, – Вы толкнули ее!
Лорд Лукас поднял на него глаза.
– Я её не толкал, – сказал он, – её толкнуло безумие.
– Я засужу вас, раз вы не хотите дуэли, – мистер Нилсен прижался спиной к парапету.
Губы его дрожали.
– Судите, – лорд Лукас подошёл к Дженнифер, замершей перед величием и ужасом смерти, – но суд будет на моей стороне.
Дженни молча подала ему руку. Было что-то страшное в его лице, что не позволило ей ослушаться.
– Мы уезжаем прямо сейчас, – сказал он, – и никогда больше не вернёмся в этот замок.
Дженни кивнула. Ей было страшно, а перед глазами она видела смеющееся лицо леди Гортензии, такой молодой, такой юной, смеющейся перед последним шагом в пропасть. Взмах розовых тканей и крик. Дженни чувствала, как истерика накрывает её с головой.
– Пойдемте, Дженни, – лорд Лукас потянул её за руку, – я всегда говорил, что в этом замке безумен не тот, на кого все показывали пальцем. Безумны другие. Это безумие убило ее. Не мы.
Дженни кивнула, чувствуя, что в словах его есть доля правды. Мистер Нилсен стоял на коленях, упираясь головой в парапет и рыдал, как ребенок. Дженни из последних сил сдерживала рыдания. И только лорд Лукас был совершенно спокоен. Казалось, его не тронул поступок его кузины, и он не будет каждую ночь просыпаться от её последнего крика.
Ничего больше не сказав, Дженнифер последовала за мужем. Рука его была холодна. И когда он обернулся, Дженни увидела наконец, что в глазах его, обычно таких теплых, когда он смотрел на нее, плещется холодная пустота.
Глава 33
Где Дженнифер мечтает изменить мир
Собирались так быстро, как это только было возможно. Пока слуги складывали вещи, лорд Лукас слушал все, что ему хотела высказать леди Стентфорт, которая от горя никак не могла прийти в себя. Лицо его было совершенно непроницаемо, а глаза смотрели холодно и отстраненно, будто происходящее его ничуть не касалось.
– Она же так любила вас, только вас! Зачем вы женились на этой девке? Разве нельзя было оставить её графу или просто выгнать? Все зло от девочонки! И моя Гортензия не выдержала этого зла! – кричала леди Стентфорт, захлебываясь рыданиями.
Миссис Хамфри пыталась успокоить старую леди, но та распалялась все больше, пока не позвали доктора Джонса, кто какими-то словами сумел убедить леди, что её здоровье важнее разговоров.
– Вам надо обязательно лечь и принять опий. Вам нужно успокоиться, миледи. Ведь ваше сердце может не выдержать такого напряжения!
Леди Стентфорт позволила себя увести, но Дженни ещё долго слышала её причитания в коридоре.
– Она имеет право на все эти слова, – лорд Лукас подошёл к окну, когда они с Дженни остались вдвоём в комнате, – не судите её. Леди Стентфорт очень любила свою внучку. Но Гортензия не подумала о том, что станет с её бабушкой. Она хотела сделать красивый жест. Чтобы мне было плохо, – он обернулся к Дженнифер, – но мне не плохо. Мне все равно. Плохо – её бабушке.
Дженни подошла к нему и обняла сзади. Так они стояли, и она чувствовала, что сердце его бьётся слишком быстро. Он дрожал всем телом, и было очевидно, что слова его – только бравирование. Ему не было все равно. Лорд Лукас хотел казаться спокойным, и только Дженнифер знала, что никакого спокойствия в его душе нет.
Наконец карету подали. Лорд Лукас помог Дженнифер забраться внутрь, потом долго смотрел на замок, будто думал, что видит его в последний раз.
– Лондон ждет нас, – наконец проговорил он, садясь на мягкое сиденье, – и пусть будет проклято это место, где нет ни одного честного человека. Все либо лицемерны, либо безумны.
Карета тронула. Дженнифер взяла его руку в свои, чувствуя, как она дрожит.
Гортензия сумела причинить лорду Лукасу ту боль, которую хотела причинить. И Дженнифер не знала, чем можно ему помочь.
…
Лондон их не ждал. Остановившись в гостинице, они долго искали дом, который можно было бы снять на достаточно долгий срок. Поиск осложнялся тем, что лорду Лукасу нужны были темные помещения, пристроенные к его личным комнатам, а таких домов было совсем немного и они не подходили по разным причинам. Один был слишком далеко от центра, другой – слишком ветхим, третий – слишком мал. В конце-концов, им удалось найти домик, выкрашенный голубой краской, с красивыми колоннами у входа и небольшим садом, где Дженнифер могла прогуливаться вокруг фонтана в любое время дня и ночи. Там же были качели, скамейки и цветник, который понравился лорду Лукасу. Они заключили контракт и перевезли в дом свои вещи.
Сэр Алекс будто сгинул вместе с сундуком. Лорду Лукасу казалось, что стоит ему приехать в Лондон, как сэр Алекс объявится сам. Но тот затерялся где-то в многотысячной толпе города, в суете и бесконечных серых туманах. Лорд Лукас сходил несколько раз в клуб любителей химии и дагеротипии, но никто не слышал, чтобы сэр Алекс, чье имя было известно любителям съемки, прибыл в Лондон.
Оказавшись в тупике, лорд Лукас написал сестре в Париж, надеясь узнать, что сэр Алекс вопреки своим планам поехал во Францию. Но ни о сэре Алексе, ни о новом методе в фотографии никто ничего не знал.
«Если бы он сделал доклад в научном обществе, мы бы знали об этом, – писала Мэри в ответ на письмо брата, – но ничего подобного. Сэр Алекс не приезжал».
Растворившись где-то в Лондоне вместе с сундуком, сэр Алекс сильно нарушил планы лорда Лукаса. Однако, несмотря на то, что вся проделанная работа, все реактивы, специальная серебрёная бумага для проявления изображений, записи дозировок, сами химикаты в правильных пропорциях смешанные и разложенные по коробочкам, механизмы для создания отпечатков, все это осталось в сундуке, лорд Лукас решил восстановить процесс по памяти и первым делом купил камеру у известного фотографа.
– Тут объектив более прогрессивный, чем был на моей камере, – сказал лорд Лукас, придя с добычей домой, – это очень вдохновляет. Дорогая моя, нам нужно купить разные ванночки, растворы и химикаты, после чего я смогу создать ваш новый образ новой камерой. Тут даже двух минут сидеть не надо. Секунд тридцать, не более!
Дженнифер радовалась, что лорд Лукас наконец начал оттаивать. Любимое дело помогало ему постепенно восстановиться. Он, который не спал ночами, все вскакивая и ходя по комнате, когда считал, что Дженни спит, теперь наконец-то мог заснуть. Дженни знала, насколько сильно выбила его из седла леди Гортензия своим безумным поступком. Он так долго ходил сам не свой, что видя его пробуждение к жизни, Дженни не могла нарадоваться.
Она поспешила надеть шляпку, чтобы выйти с ним на улицу, пройти по городу, весело болтая и разглядывая здания, окружающие их, и зайти в лавку химика. Там у лорда Лукаса загорелись глаза, и Дженни сидела в кресле, ожидая, когда же он накупит себе все то, что ему было необходимо. Лорд Лукас и продавец обсуждали свойства разных химических соеднинений, а она смотрела в окно, счастливая, что наконец-то её муж становится самим собой. Пару месяцев, и он восстановит процесс, который сумел наладить в замке Сидал. Тогда же и свершится великое – лорд Лукас наконец-то сделает доклад в научном сообществе о своём открытии. И, возможно, забудет о леди Гортензии.
Мир изменится. И это лорд Лукас изменит его.
Глава 34
Где Дженнифер понимает, что история не закончена
Когда лаборатория была организована не хуже той, что осталась в замке Сидал, а лорд Лукас по памяти восстанавливал весь сложный процесс получения изображений на бумаге, Дженни была постоянно занята. Она то ассистировала своему мужу в темноте, то помогала смешивать химикаты, то бежала за каким-то порошком к известному химику, что продавал эти порошки на другом конце города, то сидела и позировала, чтобы проверить, насколько удачно идёт процесс закрепления снимка. Руки её постоянно были чёрными от серебра, а в мыслях путались хлориды с нитратами.
Одно радовало ее. Лорд Лукас вдруг начал говорить о леди Гортензии.
Он рассказывал, как они росли в детстве. Леди Гортензия рано потеряла родителей, и её бабушка, леди Стентфорт, привезла её в замок своего брата.
– Она мне не кузина, а племянница, – усмехнулся он, – но в детстве это было не так и важно.
Леди Гортрезния была слишком маленькой, чтобы участвовать в их с Мэри играх. Мэри была старше её на шесть лет. Лукас на четыре года. Леди Гортензия бегала за ними, как собачка, надоедала и мешала. И только приказ леди Стентфорт, которой она бесконечно жаловалась, не позволял старшим детям её дразнить и обижать. А потом случилась история с Мэри. Мэри исчезла, и леди Гортензия оказалась единственной девушкой в замке. Кузены и их знакомые слетались, чтобы понравиться знатной наследнице, хоть денег она много не имела. Зато имела титул и положение в обществе, чем не могли похвастаться многочисленные родственники.
Граф отказывал всем. Он не сделал выводов из побега Мэри, поэтому объявил леди Гортензии, что нашёл для неё жениха в Лондоне. Гортензия же не приняла его слова в серьез. Она влюбилась. И влюбилась в того, кто всегда был рядом.
– Я могу сказать, что навязчивость её стала ещё ужаснее, чем была в детстве, – лорд Лукас скривил губы, – она постоянно ходила за мной, то и дело отрывала от работы, при этом ничуть не интересовалась моим увлечением. Я пытался её привлечь, но ей было неинтересно. Но разве можно любить кого-то и полностью игнорировать то, что любит он? – лорд Лукас поднял брови, – ведь все это, – он обвел рукой комнату, в которой на прищепках повсюду сушились фотоснимки, – часть меня!
– А чем интересовалась леди Гортезния? – спросила Дженни.
Лорд Лукас пожал плечами.
– Ничем. Она увлекалась то одним, то другим. Одно время рисовала пейзажи с соседкой девушкой, даже дружила с ней. Но потом они поссорились и Гортензия бросила рисовать.
– А вы интересовались её увлечением? – улыбнулась Дженни.
Он прижал ее к себе.
– Вопреки тому, что надумала себе эта девчонка, я никогда её не любил. Поэтому мне не было интересно то, что она делала.
Лорд Лукас ушёл в лабораторию за новой порцией снимков, которые закреплялись в другом фиксаже, а Дженнифер задумалась, что же любила она сама?
Она, как и леди Гортензия, часто меняла увлечения. Она одно время плела корзинки, потому что это нравилось её сестре Эмили. Потом рисовала открытки, потому, что это нравилось её подруге. Она даже писала стихи для альбома и дарила стихи знакомым девушкам. И да, она одно время даже расписывала веера! Это было очень интересно, но Дженни не любила такую кропотливую работу и быстро бросила и это увлечение.
Получается, ей не нравилось на самом деле ничего? Сейчас она увлеклась фотографией, но станет ли она печатать снимки, если лорд Лукас бросит это дело? Дженни честно ответила себе, что нет, не станет. Она даже быстро забудет все эти сложные названия химикатов, потому что найдёт себе новое увлечение. Или будет просто читать романы все свободное время.
Лорд Лукас вернулся, развесил новые снимки, ожидая результата.
– Я уверен, что история с Гортензией ещё не закончена, – проговорил он тихо, – да, она снится мне во сне. Да, Дженни. Я не хочу говорить об этом даже вам, но меня мучает совесть. Мне очень плохо от того, что она так поступила. Знаете, какие были её последние слова?
Дженни покачала головой.
– Вы всегда будете думать обо мне, всегда! Если я останусь жива, вы обо мне забудете, как только уедете из замка. Но если я умру, вы каждый день будете вспоминать обо мне! И каждую ночь!
– И вы думаете?
Он пожал плечами.
– Я не могу это забыть.
Повисло молчание. Дженни обняла его, и он прижался к ней, будто она могла ему чем-то помочь.
– Я уверен, дорогая моя, что история эта ещё не закончена, – повторил он.
Дженнифер провела рукой по его волосам.
– Вы забудете о ней, – сказала она, – просто вам нужно время.
…
Однако лорд Лукас оказался прав. Спустя неделю в их дом пришёл человек, которого Дженнифер никак не ожидала встретить в Лондоне.
Лакей пригласил в гостиную посетителя, когда Дженни была дома одна. Лорд Лукас ушёл на заседание научного общества, посвященное фотографии, а Дженни осталась. С утра у неё болела голова, и ей хотелось побыть в тишине.
– Мистер Нилсен? – она поднялась при виде посетителя.
Да, это был он. Сильно похудевший, с потухшим взглядом. На нем было пальто, висевшее мешком, и шляпа, завшая лучшие времена.
– Где убийца? – спросил мистер Нилсен, не поклонившись и не здороваясь.
Дженни вздрогнула. Лорд Лукас как всегда был прав. Вот продолжение той истории.
– Его нет дома, сэр.
– Я подожду. Если позволите.
И мистер Нилсен сел в кресло, скрестил руки на груди и действительно ждал. Дженни предложила ему чаю и обед, но он отказался, сообщив, что уже почти три месяца ничего не ест. С тех пор, как…
Лорд Лукас явился спустя полчаса. Он замер, увидев гостя, но быстро взял себя в руки.
– А вы цветете, – мистер Нилсен не поднялся и не подал руки, – смотрю, счастливы.
– Держу себя в руках, – лорд Лукас тоже не стал здороваться и ответил в тон кузену.
– А я не держу себя в руках, – мистер Нилсен засмеялся.
Дженни вздрогнула от этого жуткого смеха.
– Очень жаль, – лорд Лукас сел за стол, видимо, решив, что стоять, когда кузен сидит, ниже его достоинства, – чем обязан?
– Обязаны, – мистер Нилсен тряхнул головой, – Вы – убийца. И я подаю на вас в суд. Гортензия будет отомщена!
На лице лорда Лукас не было никаких эмоций.
– Ни один суд не признает ваших аргументов, – сказал он.
– Смотря сколько заплатить.
– Заплатить я могу больше.
– Посмотрим.
Наконец-то гость встал. Лорд Лукас позвонил в колокольчик, приказав принести чаю. Он не поводил гостя, и взглядом запретил Дженнифер вставать со стула, на котором она сидела.
– Общение было неприятным, – выдал мистер Нилсен вместо прощания.
Он ушел, а Дженни вдруг разрыдалась, сама не зная от чего именно. От того, что мистер Нилсен выглядел так ужасно, и что страдания его были слишком велики. Или от того, что испугалась за лорда Лукаса.
– Не плачте, моя дорогая, – сказал лорд Лукас, выбирая между булочкой и бисквитом, – он не опасен. Он просто ревнует и страдает от того, что она выбрала смерть, вместо того, чтобы броситься ему на шею.
