Текст книги "Любовь Дикого (СИ)"

Автор книги: Валерия Ангелос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 23 страниц)

12

– Быстро ты в аэропорту справился, – говорю.

И нарушаю идеальную картину.

Бокал шампанского вылетает из дрожащих пальцев моей сестры, ударяется о мраморный пол, разлетаясь на множество мелких осколков.

Дима резко отстраняется. Оборачивается. Смотрит на меня. И застывает. Наверное, впервые за все время вижу, как в его глазах мелькает такая растерянность.

Злата лихорадочно поправляет бретельки, стараясь прикрыться. Вжимается спиной в массивный комод.

Смотрю на них и невольно обнимаю себя руками. Меня трясет. Внутри все болезненно сжимается. Тяжело поверить, что это правда.

Давно они крутят роман за моей спиной?

На случайность их свидание здесь никак не похоже. Значит, давно.

– Катя, – муж подает голос первым. – Я все могу объяснить.

– Да? – приподнимаю бровь. – Ну давай.

Объяснять Дима умеет. Язык у него отлично подвешен. Все свои речи на выступления сам пишет. Так что – кто знает? Может и правда справится?

– Нет, Дима, – вдруг вмешивается моя сестра. – Ничего ты объяснять не должен.

Злата вздергивает подбородок и шагает вперед.

– А как ты хотела, Катя? – резко бросает она. – Ты никогда его не любила. Тебе на все наплевать. Кроме работы. Вечные встречи. Командировки. Думала, он не пойдет на сторону добирать?

– Так это я виновата, – заключаю и усмехаюсь. – Понятно.

– Нет, – бросает Дима и подается в мою сторону, не глядя на сестру, холодно бросает ей: – Злата, хватит.

Но Злату не остановить. Сестра лишь сильнее распаляется.

– Неужели ты считаешь, я первая его любовница? – хмыкает она. – Да он несколько лет гулял. Просто скрывал. Делал так, чтобы никто и никогда ничего не узнал. Ты и представить не сможешь скольких баб он перетрахал, пока меня дожидался.

Дима резко поворачивается к ней.

– Заткнись нахуй, – рявкает. – Ты что несешь, дура?

Вид у него такой, будто он прибить ее готов. Желваки играют, челюсти стиснуты.

Но потом муж опять смотрит на меня.

А Злата, тряхнув головой, продолжает наступать.

– Что я не так сказала? – фыркает она. – Девки по тебе всегда с ума сходили. Да я дождаться не могла, пока мне исполнится восемнадцать. А влюбилась сразу. Как увидела.

Сестра подходит ближе.

– Ты должна меня благодарить, – выдает. – Последний год Дима только со мной. Никого другого у него нет.

– Да, – киваю. – Отблагодарю обязательно.

Злата подступает вплотную.

– Ты даже ребенка ему родить не можешь, – бросает мне в лицо. – А я бы родила. И не одного. Я же молодая. Со здоровьем никаких проблем нет. И трахаться люблю. Дима от меня…

– Ты с кем говоришь? – обрываю резко.

Хватаю сестру за волосы так, что она вскрикивает.

– За языком следи!

– Ай! – вскрикивает. – Пусти…

– Иди прикройся.

Злата вопит, а я протягиваю ее в соседнюю комнату, где вся одежда по полу разбросана.

– Злишься? – визжит сестра.

– Злюсь.

Отталкиваю ее так, что она падает на кровать.

– Ну так Дима тебе и раньше изменял… я уверена, он…

– Злюсь, что моя сестра шлюхой стала.

– Какая же я шлюха? – оскорбляется. – Я только с ним. У нас с Димой все серьезно. У нас любовь.

Конечно. Как иначе?

– Одевайся, – говорю.

– Ты не можешь мне указывать, – возмущенно бормочет Злата. – Я уже взрослая. И сама буду все решать.

– Одевайся, – повторяю так, что она все же начинает свои тряпки подбирать.

Разворачиваюсь и выхожу.

Нервная дрожь колотит тело. Грудь будто судорогой сводит. Предательские слезы наворачиваются на глаза, но я как могу стараюсь сдержать эмоции. Истерика накатывает все сильнее. А я загоняю чувства поглубже. Пытаюсь отключиться, пока больше ни о чем не думать.

Хочу поскорее убраться из этого номера, но Дима встает, перекрывая проход, явно отступать не намерен:

– Поговорить надо.

– Наговорились уже, Дим, – нервно усмехаюсь. – Так наговорились, что надолго хватит. Навсегда.

– Катя, послушай…

Залепляю ему пощечину. Все эмоции в этот удар вкладываю. Так врезаю, что у него голова дергается.

Но легче не становится. Совсем. Только еще хлеще потряхивает.

– То, что Злата говорила… – опять начинает он.

– Моя сестра наврала?

– Катя.

– Ты не спал с ней? Сегодня вы просто случайно тут столкнулись? Ты сам не понял, как содрал с нее одежду?

– Никаких других женщин не было, – чеканит. – Мне никто кроме тебя не нужен. И она… ни черта не значит.

– Да? – истерически усмехаюсь. – Ну хорошо. Допустим. И от этого мне должно легче стать? От того, что ты с моей сестрой от скуки переспал?

– Знаю, поступил как мудак.

Его челюсти прямо ходуном ходят. Взгляд темнеет.

– Бес попутал, – бросает муж. – Напился. Нихера не соображал.

– Хватит, – выпаливаю, поморщившись. – Не надо мне никаких деталей.

Он делает шаг вперед, подступая вплотную. Тянет руку, чтобы тронуть плечо. Но я моментально от него отшатываюсь.

– Не трогай, – выдаю глухо.

– Я тебя люблю, Катя, – чеканит.

И еще ближе подходит.

– Любишь? – нервный смешок вырывается из горла, мне с трудом удается сдержать дрожь.

– Для меня никого нет, – говорит твердо. – Только ты.

– Отойди.

Пробую пройти мимо, поскорее добраться до двери.

– Катя, постой.

Ну нет.

– Да послушай же ты.

Он все-таки хватает меня за плечо. Сжимает, не позволяя двинуться дальше. Разворачивает к себе.

– Катя…

– Не трогай меня! – буквально выплевываю, дергаю плечом, пытаясь освободиться от его прикосновений. – Больше никогда не трогай! Убери руки. Сейчас же убери!

Разжимает пальцы. В момент. А меня продолжает трясти. Колотит настолько сильно, что успокоиться не получается.

– Я хотел это закончить, – говорит.

– И ты закончил, – киваю, закусываю внутреннюю сторону щеки, чтобы хоть немного прийти в себя и не разрыдаться. – Мы разводимся. Завтра подам документы и…

– Нет, Катя, – резко обрывает он. – Никакого развода.

– Что? – кривлюсь.

И внутри все переворачивается.

– Я тебе развод не дам, – твердо заключает Дима.

– Сама возьму, – роняю, нервно дернув плечом.

– Катя, сейчас такой момент, – он замолкает, глазами по мне проходится и даже от этого становится еще больнее, просто от его бесстыжего взгляда, от того, как он на меня смотрит. – Я тебя не отпущу.

Машинально веду головой и сталкиваюсь со взглядом Златы. Только смотрит сестра не на меня. На своего… любимого. Стоит в проходе, прислонившись к двери. Теперь совсем притихла.

– Я собирался бросить ее, – заявляет Дима. – Сегодня.

Наверняка так говорит каждый муж, которого жена поймала на измене. Пробует оправдаться.

А может это и есть правда.

Но… такая правда уже ничего не меняет.

– Дима, – качаю головой. – Она моя сестра.

Молчит. Сам понимает.

Я бы и другую измену не простила. С незнакомой женщиной. Но тут он совсем черту перешел.

Это предел.

Как я раньше не заметила? Не почувствовала ничего?

Они же явно не один месяц вместе.

– Дай пройти, – говорю, потому что муж опять преграждает дорогу из номера.

– Подожди.

– Дождалась уже, – обрываю. – Отойди.

Так и стоит. С места не двигается. А потом опять меня хватает. Тянет к себе. Держит крепко.

Сама не знаю, как умудряюсь вывернуться. Оттолкнуть его. Броситься в сторону лифта.

– Дим, куда ты? – доносится позади голос Златы, слышится какой-то шум. – Дим, да ей же плевать на тебя. Дима!

Створки закрываются прежде, чем муж успевает заскочить в лифт. Захлопываются прямо перед его лицом.

Добраться бы до машины. Скорее. Уехать.

– Екатерина Олеговна, – внизу кто-то с конференции обращается ко мне, начинает рассказывать о чем-то.

А я не в силах сосредоточиться.

Нет. Сейчас никакой работы.

– Простите, – роняю. – Потом это обсудим. Мне нужно срочно уехать.

Выхожу из холла. Надеваю солнцезащитные очки. Больше не могу сдержать слезы. Не хочу, чтобы хоть кто-нибудь вокруг видел, как плачу.

Направляюсь на парковку.

– Катя! – голос мужа бьет в спину.

Он вылетает за мной на улицу.

13

Уебка ловят на горячем.

Блядь. Какая жалость.

Усмехаюсь, наблюдая, как Лебедев бросается за Катей. Не успевает. Она уже возле машины. Усаживается за руль, захлопывает дверцу.

Тачка срывается с места.

Лебедев бросается за ней на рефлексе. А потом застывает. Крепко сжимает кулаки. Оглядывается по сторонам. Хлопает по карману брюк и матерится.

Что, ключи в номере забыл?

Хуево. Пиздец, да.

Конечно, он найдет другой вариант. Выкрутится. Поедет следом за ней. Домой. Но нихера ему теперь не светит.

Все, блять.

Она не простит. Особенно за сестру.

А хорошо Катя этим двоим выдала. И той малолетней идиотке, и своему уебку. Только под конец сорвалась. Задрожала. Совсем бледная стала.

По камерам за ней наблюдал. Все слышал.

Нельзя ее сейчас одну отпускать.

Выезжаю на дорогу следом.

Не нравится мне как она ведет. Обычно осторожная. Ни одного штрафа на ее тачке нет. А сейчас едет так, будто впервые за рулем оказалась. Херово.

В какой-то момент “аварийку” врубает. Останавливается. Тоже притормаживаю.

Вижу, как очки поправляет. Склоняется. Ищет чего?

Глаза в нее вгрызаюсь. Каждую деталь разглядеть хочу. Под контролем держать.

Чем она там занята, блядь?

Откидывается на сиденье. Опять свои очки дергает.

Она что, плачет?

Резко подается вперед. Выключает “аварийку”. Едет дальше. Уже получше. Но тут гондон с правого ряда пытается ее подрезать.

Сам его подрезаю. Да так, что он на ближайшую парковку съезжает.

До самого дома еду за ней.

Притормаживаю там, где обычно, чтобы не заметила меня. Хотя вряд ли она сейчас заметит. Идет так, будто и не видит ничего.

Скоро и Лебедев приезжает. В дверь тарабанит. Ручку дергает. Орет. Но внутрь его не пускают.

У них такой замок, что если изнутри закрыто, то снаружи в дом не попасть.

Уебок усаживается на ступеньки. Валить не намер. Ждет.

И я жду.

Достаю пачку сигарет. Закуриваю. Чую, надолго тут зависаю.

Вообще, иначе это представлял. Был уверен, кайф поймаю. От того, как она Лебедева нахуй пошлет. От ее эмоций. От реакции на то, что муж ее сестру ебет.

Но что-то нихуя не кайфую.

Телефон вибрирует.

Каримов.

– Ты когда приедешь? – спрашивает он.

– Еще не закончил.

– Часа хватит?

– Не уверен.

– Ладно, потом наберешь.

Дверь вдруг распахивается.

Лебедев подскакивает. Бросается к порогу. А она ему два чемодана выставляет. Сперва один, после второй. Оба огромные.

Хуй знает, о чем они говорят. Тут не слышно.

Но вид ее мне теперь еще сильнее не нравится.

Лебедев пытается в дом зайти, но она захлопывает дверь прямо перед его носом. Уебку приходится забрать чемоданы и свалить.

Он это не сразу делает.

Опять в дверь ломится.

– Катя, открой! – вопит так, что до меня долетает.

Когда он наконец уебывает, объезжаю дом так, чтобы оглядеть все окна. Притормаживаю, когда вижу ее.

Она подходит к столу. Застывает. А после резко оседает на стул. Роняет голову на руки. Вся сотрясается.

Блядь.

Катя рыдает.

Никогда ее такой не видел. Чтобы так заливалась слезами, всем телом тряслась, задыхалась. Бьюсь об заклад, обо мне так не плакала.

А об этом уебке рыдает.

Сука. Пиздец.

Даже мелькает мысль, что лучше бы она нихера и не знала. Не было бы тогда этого дерьма. Не захлебывалась бы она в истерике, не дрожала.

От ее слез аж корежит.

А от причины этих слез еще хуже. Ебать. Просто раздирает. То, как она по долбоебу убивается. А на меня ей совсем похер.

Ну ничего, блять. Это не надолго.

Помогу. Я так сучке помогу, что она про своего Лебедева быстро забудет. Она вообще обо всем забудет, кроме моего хуя во рту.

Клянусь. Я ей устрою веселье.

14

Много я ей времени дал. Даже слишком много. Заебало наблюдать, как она убивается. И по кому, сука? По Лебедеву. По этому блядскому уебку.

Если на люди выходит, нихуя не показывает. Маску держит. Документы на развод подает. Без адвоката. Сама разбирается. И про свои обычные дела не забывает. Все под контролем.

Но блять, когда остается одна…

Обрываю мысль. Насмотрелся достаточно. Даже мелькнула мысль, что зря все это вскрыл.

Пиздец. Знаю.

Было херово видеть их вместе. Понимать, что каждую ночь этот уебок мою женщину трахает. А по итогу еще херовее стало.

Прямо изнутри продирает.

Чувства вижу. Эмоции. Дохуя.

Ну ничего. Это все ненадолго. Я из нее хером лишнее выбью. Выебу нахуй. И день сегодня подходящий. Вечер. Главные дела закончил. Можно ехать.

Хватит за ней со стороны наблюдать. Выжидать. Настало время зайти в гости.

Завершаю дела в офисе. Заезжаю домой, чтобы оставить документы в сейфе. Защелкиваю замок, когда раздается стук в дверь.

Кто, блять?

Гостей не жду.

Рамиль уехал.

Иду в коридор. Открываю.

Охуеть. Вот это встреча.

– Поговорить надо.

Лебедев смотрит на меня. Стоит, заложив руки в карманы. Невозмутимый, пиздец.

Совсем охерел.

– Пошел нахуй, – бросаю.

Не до него сейчас. Не собираюсь отвлекаться. А то как начнем разговаривать, то хрен нас растащат.

Одного взгляда хватает, чтобы челюсти сжались. Кулаки прямо сводит. Аж костяшки похрустывают.

Я давно этому уроду приговор вынес. Но теперь его счет все пределы побил. Нахер вынес.

– Обратно в тюрягу хочешь? – оскаливается Лебедев.

Вплотную подходит. Рядом со мной останавливается и сквозь зубы выдает:

– Ну так до тюряги еще дожить надо.

Крыса угрозы кидает.

Заебись.

– Тронешь Катю – удавлю, – чеканит Лебедев.

И в квартиру заходит. Мимо меня проходит. В зал. Усаживается на кресло. Разваливается, будто в старые времена.

Достаю пачку сигарет. Закуриваю.

Ебануться, он страх совсем потерял.

Хотя нет. Интересно.

Усмехаюсь.

Надо послушать. По ходу просить пришел. За себя? За Катю?

Даже забавно.

– Без тебя разберусь, что делать, – бросаю. – Ты ей кто теперь? Никто, блять. Вот и уебывай.

– Нихера, – усмехается.

Да. Нихера. Тебе нихера не светит, Лебедев. Не простит она. И развод будет. Сам прослежу. Позабочусь, сука.

Усаживаюсь напротив него.

Тишина хоть ножом режь.

– Круто твои люди сработали, – вдруг заявляет уебок. – В отеле. Давно меня пасли? Хотя похуй. Даже если разведемся, Катю одну не оставлю.

Нарывается.

Дым выдыхаю. И снова затягиваюсь.

– Кайфово тебе, – ухмыляюсь.

– Чего?

– Знать, почему она замуж пошла.

Ну и ебало у него теперь. Даже если бы в кровь ему рожу разбил, меньше бы перекосило.

– Меня подставил – и жену получил, – продолжаю. – Охуенно жизнь у тебя сложилась. Но пора отдавать долги.

– Так это я тебе должен?

– Дохуя.

– За что интересно?

– Сам знаешь.

– Знаю, – кивает. – Никто тебя на то дело силой не тянул. Ты завязал, а потом опять в криминал полез.

– Ты чего херню порешь? – обрываю. – Забыл, как подпись мою на левый контракт получил? Или как в кофе мне то снотворное дерьмо подмешал, чтобы потом было проще вырубить?

– Я тебе нихуя не подмешивал, – отрезает. – А подпись – другая тема. Вижу, ты так ни черта и не понял.

Сучье позорное.

А его другом называл.

Дебилом был. По молодости гниль не разбирал. До последнего не замечал, какую схему этот урод выстраивал.

– А ты забыл, как девушку мою увел? – резко прикладывает Лебедев.

– Чего, блядь?

– Много ты тогда про дружбу думал? – выплевывает он. – Когда круги возле моей Кати наворачивал?

– Она никогда твоей не была.

– Ты видел, – цедит. – Все ты видел. А я как идиот еще тебя защищал, когда вас знакомил. Про срок твой первый молчал. Учебу выдумал. В Англии. Прикрывал.

– Ну пиздец теперь, – хмыкаю. – Отблагодарить бы, блять, тебя.

– Тебе похуй, – отрезает. – На всех. Кроме себя. Так всегда было.

– Завали ебало, – обрываю. – Надоела твоя хуйня.

– Нет, ты слушай, – с нажимом выдает. – Что ты мог ей дать? Жизнь в бандитских разборках? Каждый день на пороховой бочке?

– А ты сука прямо святой.

– Я всегда правила игры соблюдал, – башкой мотает. – По беспределу ничего не решал. И сам на казнь не нарывался.

Взглядом прошивает.

– Думаешь, это я тебя тогда закрыл? Организовал всю ту подставу?

– Нет, – скалюсь. – Один не вывез бы.

– Точно, – кивает. – А я рад, что так вышло.

Кто бы, сука, сомневался.

– Катя хотя бы получила нормальную жизнь, – продолжает. – Ты бы никогда не дал ей и половины того, что дал я.

– Конечно, куда мне, – скалюсь. – Я даже ее сестру не выебал.

– Ты хуже сделал, – выдает. – В разы.

Сука.

Думает, выйдет отсюда живым?

– Ты Катю подставил.

Рывком поднимаюсь.

– Повтори, – рявкаю.

Уебок тоже подрывается.

– Ты на нее весь бизнес переписал, – чеканит. – Так и не понял? После твоей посадки ее бы порвали. Если бы я ту схему с подписью не провернул, если бы не забрал все сам. Но ты и без того… справился.

Он резко подается вперед. Хватает меня.

– Сука, – цедит. – Ты сам ее чуть не убил.

– Охерел? – рычу, перехватываю уебка так, что мы теперь сцепляемся. – Ты что за дерьмо…

– После репортажа с твоей блядской рожей. Видно, это и стало последней каплей, – резко выдыхает Лебедев. – Врачи чудом ее с того света вытащили. Я уже сам не верил, что она выкидыш переживет.

15

– Ты чего пиздишь? – рявкаю. – Какой на хер выкидыш?

– Такой, блядь! – прямо выплевывает. – О чем ты, сука, думал, когда ее замуж звал? Когда ребенка заделал? Мог бы сперва свое дерьмо разгрести. Или хотя бы снова на рожон не лезть. Так и не понял, как Катю подставил?

Будто по затылку врезает. Мощно прикладывает.

Разжимаю захват. Отпускаю его.

– Она же аборт сделала, – бросаю.

– Аборт? – кривится Лебедев.

– Я документы видел. Выписку из больницы. Заключение врача. Слова их всякие. Заумные, медицинские. Да что ты мне задвигаешь? Она за тебя замуж вышла. А от моего ребенка сразу после свадьбы избавилась.

– Ну ты и долбоеб.

– Завали…

– Ты что, Катю не знаешь?

Лебедев усмехается. Мрачно. Башкой мотает.

– Катя беременная была. Тебя за решетку отправили. Куча уродов хотели тебе отомстить. За бойню в клубе. Но ты же далеко, хуй доберешься до твоей глотки. А Катя рядом. Здесь.

Оседаю в кресло.

Лебедев тоже присаживается напротив. На автомате поправляет съехавший в сторону галстук.

– Как это случилось? – спрашиваю.

– Я не за этим пришел, – отрезает. – Чтобы о прошлом с тобой болтать. Душу тебе облегчить.

– Говори, – чеканю. – Как это было?

– Ты держись от нее подальше, – заявляет Лебедев. – Я не дурак. Видел, что ты хотел сделать с ней в офисе. Если бы я не помешал… если бы задержался.

Он замолкает. Взглядом меня буравит.

– Тронешь без ее согласия – уебу, – выдает.

– Не о том говоришь.

– Удавлю тебя, – обещает холодно. – Катя повзрослела. Поумнела. Больше тебя и близко не подпустит.

Рывком подаюсь вперед. Хватаю его.

– Говори, блядь, – требую. – Раз начал про выкидыш, то заканчивай. Что тогда случилось?

Молчит.

А меня изнутри раздирает.

Должен узнать. Должен понять. Должен… блять.

– Не трону Катю, – бросаю, наконец. – Слово даю, что не трону ее. Но только если ты сейчас ответишь на все мои вопросы.

Паузу держит. После резко кивает.

– Кто-то напал на нее? – спрашиваю. – Напугал?

– Нет, – обрубает.

– Она упала? Это был несчастный случай?

– Нет.

– Тогда что?

Ладонью по затылку проходится. Морщится.

– Хуево ей было. Каждый день рыдала. Не могла успокоиться. Потом время прошло. Вроде легче стало. Я даже на море ее собирался отвезти.

Мрачнеет. Взглядом по мне проходится.

– Будто ты, блядь, рядом маячил. Всю душу из нее выматывал. О тебе уродце, блять, думала.

Лебедев откидывается на спинку кресла. Прикрывает глаза. А потом снова на меня смотрит. Прямо припечатывает.

– Сука, прибить бы тебя, – цедит. – Ей же через время и правда лучше становилось. Свадьба уже прошла. Она даже улыбаться начала. Выдохнула. Мы собирались на море поехать. Билеты купил. А потом…

Его лицо каменеет.

– Возвращаюсь с работы, а Катя, – тут его голос срывается. – Она на диване лежит. Без сознания. Вся в крови. Пульт на полу. А на экране твое ебало. Репортаж про ту бойню полным ходом.

Глотку сдавливает.

Пиздец.

Перед глазами сизый туман.

– Трогаю ее, а она холодная, – продолжает Лебедев. – Бледная вся. Едва дышит.

Здесь будто мне самому прилетает под дых.

– Сам не помню, как скорую вызывал. Потом знакомых врачей на ноги поднял. Всех вызвонил. Несколько дней Катя между жизнью и смертью была. В реанимации.

Он замолкает.

– Дальше, – бросаю глухо.

– Почти год ушел на реабилитацию, – добавляет Лебедев.

Кровь по вискам будто молотом.

Горло точно в тисках.

– Что то был за репортаж? – спрашиваю. – Кто снял?

– А не похуй? – рявкает он. – Ты ее добил. Ясно? Ты. Сам. Нихуя бы не было, если бы ты за берега не вышел. Скотина ты. Должен был Катю беречь. Охранять, а по итогу…

Усмехается.

– Вот опять, блять, заявился, – прикладывает отрывисто. – Чтобы ей нервы трепать. Уебок. Свалил бы ты на хуй. На глаза ей не лез.

Крыть нечем.

А вообще, нет. Есть.

Лебедев рядом с Катей. Всегда. Оберегает, блять.

– А на хер ты ее сестру выебал? – спрашиваю. – И не раз. Да? Сука.

Молчит. Но по роже видно – яростью давится.

– Такой любящий, – хмыкаю. – Заботливый, блядь. Пиздец. А полгода эту сучку ебешь.

За пачкой сигарет тянусь.

– И нашел же кого.

Щелкаю зажигалкой.

– Сестру, блять. Стоп. Или тебя это и прет? Она же по тебе охуеть как тащится. Трахаешь ее – и видишь Катю.

Так и молчит сучара.

Но по его перекошенной роже вижу. Все четко в цель попало.

– Что? – оскаливаюсь. – Теперь тебе самому твоя правда не нравится?

– Теперь – иди на хуй, – бросает.

Закуриваю.

А Лебедев рывком поднимается с кресла. Уебывает из моей квартиры, пока делаю очередную затяжку.

Нихуя сигареты не помогают.

Встаю. Иду к бару. Беру первую подвернувшуюся бутылку. Покрепче. Прикладываюсь к горлышку.

Глоток за глотком. Нихера отпускает.

Достаю телефон. Набираю Каримова.

Привык сам за рулем быть. Но сегодня другой случай.

– Водитель нужен, – говорю. – Сейчас.

– Понял, – бросает Рамиль. – Отправлю.

Выхожу на улицу. Морозный воздух почти не ощущается. Ничего не ощущается. Меня к ней тянет. К моей Кате.

Видеть ее нужно. Чувствовать. Запах вдыхать.

Водитель приезжает быстро. Вскоре подъезжаем к дому. Вокруг дохуя охраны. Лебедев же все усилил. Так просто не пройти.

Ловлю взгляд водителя. Отрицательно качаю головой.

“Силовой” вариант сегодня не пройдет. Достаточно наворотил, чтобы еще больше добавить. Надо нормально зайти.

– Отдай охране приказ, – бросаю, набрав Лебедева. – Пусть не мешают мне пройти внутрь.

– Чего? – цедит. – Ты совсем охуел?

– Я зайду, – чеканю. – При любом раскладе. Ты же понимаешь. И… не трону ее. Но пусть твои люди меня сами пропустят.

Молчит.

– Давай без шума, – говорю. – Ты же знаешь. Не остановлюсь.

Убираю телефон.

Выхожу из тачки.

Охрана не делает ни единой попытки меня тормознуть. Держаться в стороне. Так что поднимаюсь на крыльцо, стучу.

Она открывает не сразу. Распахивает дверь и выглядит как будто сонной. Но увидев меня на пороге, меняется в лице. В момент напрягается. Вся струной вытягивается.

Пробует захлопнуть дверь.

– Нет, – говорю. – Не так быстро, Катя.

Ногу ставлю так, что закрыться ей не удается. Надавливаю. Вынуждаю ее отступить назад.

Она обнимает себя руками. Отшатывается.

– Уходи, – бросает сухо.

Нет. Только не сегодня.