Текст книги "Любовь Дикого (СИ)"

Автор книги: Валерия Ангелос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц)

А она продолжает выкручиваться. Выворачивается вся. Только сама не замечает, как языком по моему языку скользит, рефлекторно на поцелуй отвечает.

Запуталась. Надо помочь разобраться.

Перемещаю ладонь по ее бедру. Задираю юбку, сдвигаю в сторону кружево. Быстро все делаю. Одним движением. Чтобы даже рыпнуться не успела.

Мои пальцы скользят по влажным горячим складкам. Плавно толкаются глубже. Выбивают стон.

Сдавленный. Приглушенный. Рот в рот.

Отпусти, да? Убери руки?

Это ты хочешь сказать, Катя?

Не дам. Отпущу, только когда тебе совсем не до слов станет. А пока – рано. Надо, чтобы повело. По-настоящему. Как меня всякий раз. От тебя. Точно током.

Ласкаю ее. Обвожу. Обрисовываю. Насаживаю на пальцы. Только все дальше. За собой. На край.

Она трепещет. Бьется под моим напором. Сжимается вся.

А мой хуй стоит колом. Просто от этого ощущения. От того, как чую, что по ее телу разливается кайф.

Она зажимается на секунду. Еще, еще. И раскалывается. Течет на мою ладонь. Мышцы сокращаются вокруг моих пальцев. Рвано, судорожно пульсируют.

А я ласку не обрываю. Собираю всю влагу.

Катя задыхается. Захлебывается. Под моими губами.

Отпускаю, только чтобы крепче в себя втиснуть. Смять ягодицы. И в глаза ее заглянуть.

Плывет моя Катя.

Взгляд расплавленный. Затуманенный. Веки прикрыты. Но когда крепче в объятья сгребаю, мигом распахиваются.

Блядская юбка мешает.

И вообще, сука, слишком много одежды.

Содрать к чертям…

Но я зависаю сам. На глазах ее. На губах. Распухшие. Сочные. Накрываю нижнюю большим пальцем. Медленно поглаживаю. За подбородок ее ладонью обхватываю, после на шею срываюсь.

Катя тяжело дышит. Шумно.

Колье полыхает, потому что камни дрожат от порывистых движений груди. Даже бриллианты просто стекло, когда рядом ее глаза.

Вот, что слепит. Она.

– Люблю тебя, – выдаю.

Катя вздрагивает. На меня смотрит, а потом, точно дурман сбрасывает, и на свои руки взгляд опускает. На пальцы, которые сжимают мою рубашку.

Бьюсь об заклад, ей тоже одежда мешает.

– Демьян, ты…

– Подарок, Кать.

И чтобы от главного не отвлекать, запечатываю ее губы своими губами. Лишнее убираю. Юбку. Белье. Чулки оставляю.

Но блять, до чего же бесит.

Вырядилась сучка. И не похоже, будто меня ждала.

Ничего. Ждать больше не нужно. Так приду. Вломлюсь. И хрен она меня за порог теперь выставит.

Расстегиваю пояс. Выпускаю на волю напряженный хуй. Подхватываю Катю под ягодицы, нанизываю на себя.

Вскрикивает. Тянет мою рубашку так резко, что пуговицы отлетают. А после за шею меня обхватывает, затылок пальцами накрывает.

Пиздец. Уже от этого разрядиться готов. Но нет. Не то. У нас впереди ночь.

Затрахаю тебя.

Залюблю, Катя.

Оголодал я. Семь лет было легче выдержать, чем эти несколько дней после нашей прошлой встречи. Теперь – дорвался.

Моя ты. Запоминай.

Хуй теперь с моего члена соскочишь.

28

А она уже свалить пытается.

Дергается. Бедрами ведет так, будто соскользнуть в сторону пробует. И хоть сама мой затылок пальцами сжимает, все равно точно отталкивает. Сбежать хочет. Вообще, не понимает, как опять на крючок попалась.

Помутнение. Минутная слабость.

Так она себе это объясняет?

И глаза прикрывает. Морщится. Видеть меня не желает. Вроде и здесь. Горячая. Мокрая насквозь. Крепко насажена на мой хер. А все равно, блять, далеко.

Ускользает. И похуй, что рубашку мою тянет. Пальцами зарывается в мои волосы, взъерошивает. Похуй все. Не то. Нет полной отключки. Еще сражается.

Ничего. Сейчас объясню. Наглядно.

Обхватываю ее ягодицы. Плотнее. Крепче. Сминаю. На комод усаживаю. Даю немного свободы. Но только чтобы в следующую секунду толкнуться мощнее. Жестче. Опять на всю длину войти.

Вскрикивает. Прогибается в пояснице. И еще крепче веки сжимает, нижнюю губу закусывает. Головой мотает точно “нет” сказать хочет. Рефлекторно.

Но не идет у нее этот отказ. Никак. Подается она. Откликается. Пусть и вся сейчас протестует.

А я от нее дурею. Резко. Бесповоротно. Пиздец пьяный. От запаха ее. От сдавленных вскриков, глухих стонов. От того, как она ощущается на моем хуе.

Тугая. Тесная. Вся сжимается. Мелко подрагивает. И мои яйца аж выкручивает. Всю волю прикладываю, чтобы не разрядиться внутрь. Не накачать ее спермой.

Жажда разгорается. Взять. Пометить. Пропитать собой. Чтобы больше не дергалась, не ускользала. Пусть даже не мечтает удрать.

Двигаю бедрами. Плавно. Сильно. С оттягом. Толчок за толчком. Показываю Кате, чья она. Поздно от меня закрываться. Некуда ей бежать.

Всякая хуйня с комода к чертям слетает. С грохотом валится вниз. В разные стороны. Вот бы и хуйню из ее мыслей выбить. Раз и навсегда.

Ведет же ее. Чую. Расслабляется она. Отзывается. Иначе бы не далась. Даже тронуть не разрешила бы. Не то что на хуй насадить.

Плывет моя Катя. Заражается от меня. А хер там. Характер показывает. Сдаваться не собирается.

Сучка. Но тем и берет.

Сам охуеваю от того, как на нее прет. И каждый жест ее ловлю. Каждое движение. Так двигаюсь, чтобы ее сильнее затянуло. Набираю обороты, а потом торможу.

Всхлипывает. Сама вперед подается. И застывает. Даже веки распахивает. Смотрит на меня, точно зависает.

Ебануться. Как же у нее глаза сверкают.

Моргает. Медленно. И зрачки расширены. Точно под кайфом. Дышит тяжело. Чуть приоткрытые губы подрагивают. Взмокшая. Разгоряченная.

Она ведет пальцами по моей груди. Бьюсь об заклад, не помнит, как недавно стянула с меня рубашку. Узкие ладони застывают на моих ребрах.

Она вся застывает, а я опять рывком вгоняю в нее хуй.

Кричит.

– С днем рождения, Катя, – говорю и склоняюсь, прикусываю ее нижнюю губу, а после весь рот сминаю, язык вглубь проталкиваю.

Целую.

Выебываю.

Хер знает, как мы комод не разламываем. Настенное зеркало позвякивает. И пол будто ходуном ходит.

Кровь по вискам врезает. А я врезаюсь в нее. В мою любимую. Размашистыми движениями закрепляю все свои права. На тело. На душу. На все, блядь.

Нехуй теперь сопротивляться.

Шлепки плоти о плоть. Сочные. Похабные. Звучные. И все острее ощущается каждый новый толчок. Жарче. Порочнее.

Она выгибается. Льнет ко мне. Царапает плечи ногтями.

Сильнее притягиваю ее за бедра. Накрываю поясницу ладонями. Ближе притягиваю. Вбиваюсь. Впечатываю в себя.

Она стонет. Все громче. Надсадно. В голос. Спину мою дерет. Скрещивает ноги, сама прижимается крепче. Безотчетно. На автомате. А после и вовсе каблуками меня как жеребца пришпоривает.

– Люблю тебя, – выдыхаю в ее рот.

– Да?

– Да.

– А я тебя ненавижу, – выдает, чуть дыша.

Но хрупкие бедра отвечают на каждый рывок, подхватывают мой дикий ритм. И тонкие пальцы движутся по спине, вонзаются, царапая кожу.

Ненавидишь? Да и похер. Поебать, блядь.

Ненавидишь, а тоже пометить хочешь.

Да, Кать?

Моя ты собственница.

Она кончает с криком. Прогибается в моих руках. Прижимается ко мне всем телом, и на части разлетается. Растекается на моем члене. Судорожно глотает воздух.

Лбом в мое плечо утыкается. Прячет лицо.

Дрожит вся. И мышцы рефлекторно сокращаются. Туго обтягивают мой хер. Доводят кайф до предела. Яйца распирает, и больше не нужно сдерживаться.

Отпускаю себя. Один толчок вглубь, заставляя Катю тихо простонать и дернуться. И меня самого размазывает.

Закачиваю ее семенем. Помечаю собой изнутри. Чувствую, как моя сперма заполняет податливое тело до отказа.

Охуительно.

Упираюсь лицом в ее макушку. Зарываюсь в спутанные волосы. Жадно втягиваю аромат.

Прижимаюсь губами к ее виску. Бешеный пульс стучит в рот. Языком по влажной коже веду, слизываю капли пота.

Вкуснючая.

Отстраняю ее от себя. Немного. По шее прохожусь. По плечам. Нарастает потребность пробовать. Всю. Везде. Еще и еще. Склоняюсь. Накрываю грудь губами.

А потом сминаю ладонями так, чтобы соски рядом оказались. В рот втягиваю. Дразню языком и зубами.

Она ведет плечами. Упирается пальцами в мою грудь.

– Пусти, – шепчет.

– Рано.

Хуй выскальзывает из нее. Потому что продолжаю зацеловывать. Ниже и ниже движусь.

Вижу, как моя сперма вытекает из нее. Сочится по бедрам.

Накрываю ладонью между ног. Собираю семя. Размазываю по ее животу. Смотрю, что вышло. Хер от одной этой картины твердеет.

Красиво.

А еще красивее было бы, если бы она сейчас опустилась на колени. Взяла мой член в рот.

Растянуть губы. Толкнуться в щеку. А после дальше. Глубже. По языку. В глотку. Заполнить горло до упора.

И на лицо кончить. Волосы забрызгать. И нехер смывать. Пусть так ходит. Не скоро ее отсюда выпущу.

Если вообще, блять, выпущу. Нечего ей в том блядском офисе задницей вертеть перед всякими долбоебами.

Тут ладонь сама собой на бедро перемещается. На ягодицу. Сжимает.

– Все, Демьян, – заявляет Катя.

Резко отодвигается.

– Отпусти, – требует.

– Куда?

– Мне нужно в душ.

Холодно так. И взглядом обламывает все мои грязные фантазии. И тоном заставляет руки нахер убрать.

Высвобождается из моих объятий. На меня не смотрит. В сторону. Напряженная, будто и не было у нас здесь нихуя. Уходит в ванную.

Смыть хочет. Мой запах. Сперму. Меня.

Заебись.

Стою и смотрю, как за ней закрывается дверь. И кто теперь долбоеб?

Уже ясно, куда все идет.

Сейчас она примет душ. Оденется. Вызовет такси. Свалит из моей квартиры. И в следующий раз мне как сегодня не повезет.

Ну нет. Нихера. Так у нас дело не пойдет.

29

Катя вздрагивает и оборачивается, когда захожу в ванную следом за ней. В кабину она пока пройти не успела. Стоит перед раковиной, пробует расстегнуть колье.

Замок там мудреный. Это удачно. Быстро не разобраться.

Ее пальцы так и застывают возле шеи. Брови ползут вверх.

– Не возражаешь? – спрашиваю.

Она невольно скашивает взгляд на мой член. От брюк я избавился еще в гостиной. Теперь нихуя не мешает. Почти сразу Катя отводит глаза в сторону. Но тут и меньше секунды хватает.

Хер наливается кровью в момент.

– Проходи, – роняет она. – Это же твоя ванна.

А сама вдруг поворачивается. И на выход, блять. Пиздец как резво направляется. К двери. Мимо меня.

– Куда?

За талию перехватываю. Возвращаю обратно.

– Давай, ты первый, раз уже сюда зашел, – бросает она. – А я потом освежусь. После тебя.

Смотрю на нее. Внимательно.

– Пусти, Демьян, – недовольно плечом дергает.

Пусти, да.

Прямо представляю, как это будет. Я тут один остаюсь. А ты одеваешься и без всякого душа валишь.

Хуевая попытка, Кать.

– Ты же в душ собралась.

– Еще успею.

– Давай вместе.

Молчит. Только брови сдвигает, в кисти мои вцепляется, отодвинуть от себя старается, царапается.

– Демьян, – выпаливает, наконец.

И сильнее хмурится, губы поджимает.

– Кабина большая, – говорю. – Места нам хватит.

– Нет.

– А что не так?

– Все, пусти, – шипит.

– Душ примешь – и отпущу, – обещаю.

Даже не вру.

Отпущу, конечно.

Хуй ли нет?

Просто не уточняю, когда это будет. После какого именно душа. Не факт, что после того, который у нас сейчас намечается.

Она ничего не отвечает, но по взгляду понятно – не верит.

– Боишься, что приставать начну? – скалюсь и отпускаю ее, руки вверх поднимаю, будто сдаюсь. – Не трону.

И тут я предельно честен.

Приставать не буду. И трогать тоже.

Только трахну. Выебу. Дурь эту всю бесячую из нее нужно хером выколачивать. И одного раза нихуя не достаточно. Тут и целой ночи мало.

Но ничего. Куда нам спешить? Впереди вся жизнь.

Подхватываю Катю под ягодицы.

– Ай, Демьян! – вскрикивает.

По плечам кулаками стучит.

– Ты что делаешь?!

Вырывается.

Да похер. Не поняла? Поздно уже. Заношу ее в душевую кабину. Опускаю вниз. И тут бы отпустить. Но ладони словно влипают в эту роскошную задницу. Прохожусь по ее попе. Оглаживаю.

– Руки, – выразительно требует Катя.

Убираю.

Дверь кабины задвигаю. Воду врубаю. Залипаю на том, как струи воды по ее груди ударяют, как твердеют соски.

– Подожди, – бормочет она, опять к своему колье тянется, руки заносит так, что весь обзор мне локтями обламывает. – Снять надо.

– Не надо, – бросаю. – Оставь.

Обхватываю ее запястья. Мягко отвожу в сторону. Камни переливаются. А у меня во рту слюна копится от того, как вздувается жилка между острыми ключицами. Как все сильнее пульсирует вена, под язык просится.

– Ты обещал, – заявляет Катя.

Приходится выполнять.

– Все, Демьян, – отворачивается. – Дай мне спокойно помыться.

Отгораживается. Будто чужая. И не она пару минут назад на моем члене кончала, спину мне раздирала, прижималась крепче.

Катя хватает мочалку. Гель для душа.

А потом взгляд мой ловит. И тут же поворачивается спиной, отходит вплотную к стеклянной стенке.

Это зря. Все равно не спрячется.

Вид мне и здесь открывается охуенный.

Точеные лопатки. Спина, по которой так и тянет проложить дорогу губами. От шеи до ямочек над ягодицами. Все ртом обрисовать. Каждую линию.

И засосы оставить. Везде, блять.

Намыливается она тщательно. Точно пеной прикрыться старается. А после чувствует, этого мало. Воду погорячее врубает. Чтобы пар посильнее валил.

Ну не сучка?

Шагаю к ней.

– Демьян! – выдает возмущенно.

Пробует повернуться.

Не разрешаю. Прижимаюсь к ней всем телом. Сзади. Напряженный член между ягодиц упирается. Давит.

Катя замирает. Будто теряется от напора.

– Руки… – начинает она.

А голос срывается.

– Вот, – говорю.

И ладони в запотевшее стекло перед ней впечатываю. По обе стороны границы ставлю. Чтобы и не вздумала дернуться.

– Нет, – заявляет Катя.

– Что – “нет”?

– Все, – шепчет.

Выскользнуть пробует. Но только сильнее об мой член задницей трется. И застывает, ощущая, как хер твердеет и вздергивается.

– Видишь, какая ты бесстыжая.

– Я?!

– Сама на хуй насаживаешься.

Двигаю бедрами. Так, чтобы член прошелся вверх, а потом вниз. Напираю еще больше, вжимаюсь вплотную.

– Нет, Демьян, даже не…

Что именно “не” она так и не договаривает. Остаток слов утопает в приглушенном вскрике, когда я перемещаю хер между ее ног. Не проникаю, не вбиваюсь внутрь.

Подразниваю. Прохожусь по мокрым складкам.

Она судорожно дергается. Всхлипывает.

– Прекрати, – выдает.

– Сама прекрати.

– Ч-что?

– Это.

За шею ее сзади прикусываю.

– Виновата ты, Катя.

– В чем?

– Вкусная.

Дергается. Извивается. Прямо с раздражением. Но вырваться ей не удается. Получается лишь тереться об меня сильнее.

Встаю так, что у нее ни единого шанса выскользнуть нет.

Бедра к бедрам. Крепче.

– Хватит, – бросает она. – Нельзя так. Понял? Не хочу больше. Это ты бесстыжий, Демьян. Бессовестный. Отпусти.

– А я тебя не держу.

Руками – не держу.

А так…

Сам бы отлипнуть рад. Думаешь, не пытался? Пробовал, блядь. Не год и не два. Но ты слишком глубоко вошла. Засела так, что не вырвать. Ничем не вытравить.

И не делай вид, будто не чувствуешь то же, что и я.

Вижу. Каждую твою эмоцию чую. Вбираю внутрь.

– Сволочь ты, Демьян, – выпаливает. – Скотина.

– Хуже.

– Ублюдок!

– Еще какой, – соглашаюсь.

И по плечам ее губами прохожусь, от края до края, заставляя мелко вздрагивать, ежиться.

– Ненавижу, – бросает сдавленно.

– Я помню.

И по ее напряженной спине опускаюсь. Ртом. Ниже и ниже. Как сразу хотел. Целую везде.

А она сама не замечает, как прогибается. Тянется ко мне.

Толчком бедра ее ноги шире расталкиваю. Опускаюсь перед ней на колени. Тут уже похуй становится на все наши договоренности.

Сжимаю ее ягодицы, вынуждая выгнуться еще больше. Накрываю ртом низ живота. Насаживаю ее на свой язык.

Нет. Не то. Херово.

Нужен полный доступ. Прямо сейчас.

Обхватываю за бедра. Разворачиваю к себе. Одну ногу на плечо к себе забрасываю. И похуй, что она прикрыться пытается. Дергает коленом.

Быстро этот бунт пресекаю.

Целую ее между ног. Так целую, что она вскрикивает и задыхается. Пальцами в затылок мой вцепляется, волосы сжимает.

– Нет, нет, – выдает. – Ты что…

Но все эти протесты гаснут под моим языком.

Катя стонет. Течет в мой рот. И самый кайф, когда у нее подгибаются ноги. Когда только я удерживаю ее за бедра. И я же, блять, утягиваю на самое дно.

Кончить ей не даю. Резко отрываюсь.

А она дергается. Обратно меня притянуть пытается. Навстречу двигается. И вдруг застывает на месте. Трезвеет.

Нависаю над ней.

Глаза распахнуты. Пьянючие. Дышит шумно. Заведенная вся. И губы искусаны. Покрасневшие. Распухшие.

Ее губы под мой хер созданы.

Накрываю их большим пальцем. Поглаживаю, а после толкаюсь в ее рот. По языку прохожусь. Надавливаю. А дальше подцепляю ее за нёбо, заставляю запрокинуть голову назад.

Взглядом вниз стреляю. Показываю, чего хочу.

Пиздец у нее глаза меняются. За секунду. Леденеют.

Кусает меня. Да так, что едва руку успеваю отдернуть. Холодная. Отстраненная. Смотрю на нее и будто в стену врубаюсь на полном ходу.

– Ты чего?

– Ничего!

– Тише ты.

– Отойди.

– Нет.

По плечам меня ладонями лупит. Раздражается. Бесится прямо. А я рукой ее между ног накрываю. Пальцы между мокрыми складками проталкиваю.

Возбужденная. Разгоряченная.

Но вырываться это ей не мешает. В кисть мою ногтями впивается. Царапает.

– Почему разошлась? – взгляд ее ловлю. – Раньше тебе нравилось.

– Раньше дура была, – бросает мрачно. – Все, отойди. Накупалась я. Слышишь? Прекращай. Да убери же ты от меня свои руки!

– Что на тебя нашло?

– Не важно.

А у самой глаза поблескивают. И нихуя это не от возбуждения. Слезы наворачиваются. Уже на ресницах повисают. Пиздец, блять.

Весь стояк в момент пропадает.

Отпускаю ее, но только чтобы подхватить на руки. Выхожу из кабины. Полотенце захватываю, оборачиваю вокруг Кати.

– Куда ты меня опять тащишь? – бормочет и морщится. – Почему никак в покое не оставишь?

Молчу.

Как ей ответить?

– Вот чего еще тебе от меня нужно?

– Тебя и нужно.

– Демьян, – начинает и замолкает.

Глаза закрывает. Видно, истерику сдерживает.

А я в спальню ее отношу. На кровать свою укладываю. Закутываю в одеяло. Сам рядом вытягиваюсь.

– Говори, моя хорошая.

– Что говорить? – всхлипывает.

Блядь. Нахуй вообще эту бадягу про минет начал? Знал бы как пойдет, даже намеки бы не кидал.

– Ну пошли меня на хер, – предлагаю. – Легче станет.

– А тебе наплевать, что я скажу, – головой мотает. – Не уйдешь.

Молчу. Но она без того все понимает.

– Ты же всегда такой был, – роняет Катя. – Захотел – должен получить. И меня тогда продавил. Ты прохода не давал.

– Любил тебя.

– Нет, не любил! – выпаливает. – Это я тебя… как идиотка…

Отворачивается. Лицом в подушку утыкается. А я в ее волосы зарываюсь. Так и лежим. Но недолго.

Она плечами дергает. Резко разворачивается. Приподнимается.

– Хочешь знать, что случилось? – спрашивает. – Прошлое накатило. Наш первый раз вспомнился. Как я вся в тебе растворилась. Доверилась. И тогда. Сразу. И потом. И твое вранье выслушивала. Каждое слово ловила. Замуж собралась. Дура!

– Кать…

– А ты меня предал.

Губы поджимает. Подбородок у нее подрагивает. Последним уебком себя ощущаю, и четко осознаю, что перебивать нечем. Права она. По всем статьям.

И по уму, лучше всего мне прямо сейчас из ее жизни съебаться.

Только мы оба знаем – нихера я этого не сделаю.

– Я в тюрьме отсидел, – говорю.

– Да, – нервно кивает. – А мне это за что? Скажи, Демьян. За что мне такое счастье досталось?

– Теперь все будет иначе.

– Неужели? – бровь вздергивает. – Как?

– Увидишь.

На кровать ее заваливаю. Мягко. Поднимаю под себя. Одеяло сдергиваю. Поцелуями помечаю. Всю. Без остатка.

А она вырывается. Сначала сильно. После слабее. И опять пропускает момент, когда переключается. Сама притягивает меня, открываясь навстречу.

Тянет нас. Такая судьба. Не поменять.

– Какое же ты животное, – бормочет.

Когда ведет бедром чуть в сторону и мой возбужденный хер задевает. Ногу тут же отдергивает. Но я не позволяю далеко ускользнуть.

Ближе ее притягиваю. Устраиваюсь между разведенными ногами.

– Ненавидишь? – оскаливаюсь.

– Да!

– Ну и похер, – губы ее поцелуем запечатываю, терзаю, пока не начинает стонать в мой рот, а после заключаю: – Я это все перекрою.

30

Поворачиваюсь. Веду рукой по кровати, но только подушку сгребаю. Врезаю ладонью по постели. Пусто, блядь. И от этого прямо подбрасывает.

Ебучее дежавю.

Вот какого хуя?

Подрываюсь. Различаю шум воды.

Ванная? Нет. Кухня. Туда и направляюсь. Ярость изнутри распирает. Злоба душит. Но все это гаснет в момент, когда вижу, как тонкие пальцы закрывают кран. Вымытая чашка отправляется на сушилку на мойке.

Катя поворачивается, спокойно смотрит на меня.

Оделась уже. И прическу сделала. Волосы на макушке собрала. Выглядит она охуенно. Как и всегда.

Сука. Да я бы все отдал, только бы так каждое утро начиналось.

Она у меня на кухне. Кофе пьет. Завтракает. Вот вся эта хуета. Как в долбанной рекламе майонеза, где вся семья за одним столом. Улыбаются, болтают.

Семья, да.

Но стоит подумать об этом, как режет другая мысль.

Про Воронцова забыл?

Обрываю все. Сейчас не время.

– Далеко собралась? – спрашиваю, привалившись к дверному косяку.

И сразу даю понять, что хер она так резво от меня сегодня свалит.

– На работу, – отвечает ровно.

Взглядом меня прикладывает.

Пиздец.

Смотрит так, что сам не понимаю как, но шагаю в сторону. Да она вообще может отправить меня куда угодно. Влегкую.

Один этот взгляд – нокаут.

Проходит мимо. Не выдерживаю. Перехватываю за талию. Разворачиваю лицом к себе. В глаза ее вглядываюсь.

– Опять, – криво усмехаюсь.

Катя приподнимает бровь.

– Валишь, – хмыкаю. – Как в прошлый раз.

– Ну почему, – плечами дергает. – Иначе все. Выгонять тебя сейчас не стану. Ты же у себя дома.

– Задержись.

Молчит.

– Куда торопишься? – говорю. – Выходной возьми.

Нахер тебе эта работа. В мой офис переходи.

Хочу такое предложить. Охуеть как хочу. Но вижу – не тот момент. Не время, блять, и не место. Взбрыкнет снова.

Надо осторожно. Шаг за шагом. Приболтаю.

А пока – хер вздергивается.

Слишком вкусно Катя пахнет, чтобы быстро и просто ее отпускать.

Склоняюсь ниже. Жадно вдыхаю воздух. Губами к ее шее прижимаюсь. Сразу ловлю, как сбивается дыхание. Нервная жилка бьется прямо в мой рот. А я прорисовываю ее языком. Кожу на вкус пробую.

Затихает. Не отталкивает.

Ладонью по напряженной спине провожу. Ниже и ниже двигаюсь. Под пояс юбки забираюсь. До голой кожи дорываюсь.

И получаю шлепок по ладони.

Дергается Катя. Недовольная. Хотя рука подрагивает. Нет уверенности. Тяжело ей меня отталкивать.

– Демьян, – она выразительно на меня смотрит, строго, но голос-то выдает, и дыхание у нее резко сбивается. – Все, прекращай. Мне пора ехать в офис.

– Кать…

– Такси внизу.

– Новое вызовем.

– Нет.

– Ладно, – киваю, но отпускать ее не спешу. – Когда заканчиваешь?

Хмурится. Закрывается вся.

– Заеду, – говорю. – Заберу тебя.

Ничего не отвечает. И прямо чувствую, как напряжение в ней нарастает, хотя нихуя по сути ей не сказал.

– Поужинаем, – продолжаю. – Заедем в какой-нибудь ресторан. Отдохнем. Просто посидим.

Ее губы дергаются. Но она тут же гасит даже такую мимолетную эмоцию. Не верит мне Катя. Нихуя не верит. Ну и правильно.

Ужином у нас не закончится.

Какой блять нахуй ресторан? Дурею от нее. Ночь пролетела как одна секунда. Только сильнее все растравила. Мало мне этого.

– Что? – спрашиваю. – Ну не хочешь ресторан, тогда еду домой закажем.

– Плохая идея.

– Почему?

– После работы я к себе поеду, – говорит.

Там ремонт у Натальи сегодня заканчивается. Удачно. Организую ей переезд обратно в квартиру, а сам в гости загляну.

Но Катя меня лихо обламывает.

– Нам нужно притормозить, – выдает.

– Чего?

– Все слишком быстро.

Охренеть.

После семи лет в тюряге “ быстро” совсем иначе ощущается. Нам дохера наверстать надо. Какое же тут, блядь, “быстро”? Где?!

– Мне надо выспаться.

Слабо вижу, как ей это позволю.

Но… допустим.

– Как скажешь, – киваю. – Вместе выспимся.

– Демьян, – губы поджимает, прищуривается.

– Что? – бросаю. – Так даже слаще. Буду твой сон охранять. Обещаю не трогать, не приставать.

– Да твои обещания, – в глаза смотрит. – Обещал ты уже.

– Кать, – ближе ее притягиваю.

– Хочу побыть одна, – роняет, ловко из моих рук выпутывается. – Понимаешь? Хочу подумать обо всем.

А вот этого нам точно не нужно.

Знаю уже до чего она додумается. По уму ей меня только на хуй послать. Так что без присмотра Катю оставлять нельзя.

– Надеюсь, ты не станешь вламываться ко мне? – мрачнеет. – На мое мнение тебе наплевать. Но может хоть перед моей подругой совесть проснется.

Молча отхожу, пропуская Катю в коридор.

Она не сразу проходит. Некоторое время наблюдает за мной и только потом идет в прихожую.

Подхватываю пальто. Помогаю ей одеться.

– Надеюсь, ты меня понял, – тихо замечает она.

Затягивает пояс.

И такое чувство, точно этот ее пояс проходит прямо по моей глотке.

– Понял, – говорю.

Конечно, при Наталье никуда вламываться не стану. Катины подруги должны быть про меня самого лучшего мнения. Но сколько там до ее выезда обратно осталось? Вопрос должны закрыть к вечеру. Тогда и загляну.

Смотрю, как она выходит. И будто по доброй воле от себя часть отдираю.

Внутри бурлит.

Ебануться.

Схватить бы ее. Затащить обратно в квартиру. Содрать с нее всю эту блядскую одежду. Завалить на кровать. Нет. Долго. До спальни еще надо добраться. Так что проще тут прижать. Прямо возле стены. Здесь. В коридоре.

Взять. Затрахать до изнеможения. Выебать так, чтобы никаких мыслей у нее в голове не осталось. Чтобы моя была. Вся. Без всяких этих “притормозить”. Подумать, блять. Наедине, сука, побыть.

Но сейчас я просто стою и смотрю ей вслед. Как кивает мне на прощание. Коротко, сдержанно. Как поворачивается, крепче сжимает сумку. Выходит за дверь.

Подыхаю. Аж выкручивает всего.

Добивает стук ее каблуков. Удаляющийся. Звонкий. А дальше звук подъехавшего лифта. И я как долбоеб обтекаю. Зависаю, выхватывая жадным взглядом каждый долбанный кадр.

Створки разъезжаются.

Она проходит в кабину. Не оборачивается.

И похуй, что знаю, уже вечером буду у нее. Похуй, что тут недолго осталось. Похуй на все.

Затыкаю свои порывы. Рефлексы давлю.

Надо сбавить обороты. Загасить эмоции. Чувствую, давить тут нельзя. Спугну Катю. А этого точно допустить нельзя.

Она достаточно от меня натерпелась. Теперь все будет иначе.