Текст книги "Любовь Дикого (СИ)"

Автор книги: Валерия Ангелос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 23 страниц)

8

– Она здесь, босс, – докладывает мой помощник по телефону. – Приехала вместе с охраной. Всех пропускать?

– Да.

Убираю телефон в карман брюк.

Выдыхаю дым, наблюдая за тем, как она выходит из тачки. Напряженная. Очень. Как струна натянута. Но держится уверенно. Это даже на расстоянии заметно. По жестам, по тому, как идет вперед. Воздух рассекает.

Красивая пиздец. Семь лет прошло, а она только лучше стала. Сочнее.

Бедра эти. Отвал башки. Задница. Так и тянет ладонь впечатать. И я в прошлый раз не удержался. Сжать бы посильнее. Стиснуть. Пальцы до сих пор печет от ощущения ее кожи.

А грудь… ну сегодня на ней такое платье, что ни черта не разглядеть. Но я-то и без того знаю. Помню.

Нет. Одета она красиво. Иначе у нее и не бывает. Элегантно. Со вкусом. Только сука, закрыто все. И при другом раскладе я бы не возражал. Нечего другим мужикам на мое слюной капать. Но сейчас и мне весь обзор нахрен закрыт. А это уже непорядок.

Содрать бы с нее эти тряпки. И я, блять, сдеру. Просто не сразу.

На лицо ее смотрю. Каждую черту впитываю. Вся она тонкая. Точеная. Волосы в пучок на затылке собраны. Тоже хуево. Тянет пальцы запустить. Растрепать.

Запах бы ее вдохнуть. Прямо сейчас.

Один взгляд на эту сучку – хуй вздергивается. Кровью в момент наливается. Штаны натягивает. И яйца тяжелеют. До боли, блядь.

Она поднимается на крыльцо и проходит дальше.

Только теперь замечаю, что за ней шагают два долбоеба. Высокие. Крупные. Сразу отмечаю их повадки. Профессионалы. Но других телохранителей Лебедев бы и не нанял. Позаботился уебок.

Как будто это меня удержит. Как будто хоть что-то в мире меня удержит, если захочу забрать сучку. Если решу, что пора ее выебать.

Загасив сигарету, опускаюсь в свое кресло. Буравлю глазами закрытую дверь. Выжидаю, на автомате время отсчитываю.

Слышится осторожный стук.

– Да, – бросаю холодно.

Кривлюсь, когда в кабинет заходит ее секретарша. Понятно, что она сама бы так быстро не поднялась сюда. Похуй. Внутри царапает. Блядское разочарование.

– Екатерина Олеговна приехала, – сообщает женщина.

– Пусть заходит.

Секретарша кивает. Испаряется.

А у меня уже челюсти скрежещут.

Ну чего так долго? Где эта сучка?

Наконец, дверь распахивается.

Вот и она.

Не могу ухмылку сдержать. Взглядом в нее вгрызаюсь. Теперь она совсем близко. Только протяни руку и возьми. Но блять, взять не так и легко.

Сучка мигом меня прикладывает. Сучка, да. И глаза у нее сучьи. Холодные. Все порывы разом гасят.

– Здравствуй, – говорит ровно.

А я смотрю на долбоебов за ее спиной. Вижу, они и не думают съебывать. Под прицелом меня держат.

Охуеть разговор намечается.

– Ты настаивал на моем личном присутствии, – прочищает горло. – Надеюсь, теперь мы сможем оформить увольнение. Без последствий для других сотрудников.

Надейся, блядь.

– Вот мое заявление.

Подходит ближе и кладет на стол передо мной.

Пиздец.

– Поговорить надо, – бросаю.

Она плечом ведет.

Говорим же.

– Вдвоем, – чеканю.

– Нет, – отрицательно мотает головой. – Это не…

– Это что за концерт? – оскаливаюсь.

Поднимаюсь и обхожу стол. Останавливаюсь перед ней, опираясь на столешницу. Закуриваю.

– Пусть выйдут за дверь, – говорю.

Молчит.

– Я тоже могу концерт устроить, – усмехаюсь и взгляд ее ловлю, в зеленые глаза вглядываюсь: – Хочешь?

Один. Два. Три…

– Хорошо, – роняет тихо.

Усмехаюсь шире.

Так бы сразу.

– Они выйдут, но дверь останется открыта, – продолжает она. – И если ты попробуешь закрыть замок, то я закричу. А потом мы с тобой точно разговаривать не будем. Я тебя и близко не подпущу. Выход найду. Если надо, из города уеду.

Ясно, блять.

Она поворачивается к охранникам. Отпускает их.

Мы остаемся наедине. На ее условиях.

– О чем ты хотел говорить? – спрашивает она.

Хуй знает.

Разговаривать больше не тянет. На губах ее зависаю. Пройтись бы по ее рту хуем, а потом внутрь скользнуть. По языку. Прямо в глотку. И драть. Ебать, пока у нее в глазах не потемнеет. Обкончать это красивое бледное лицо, разукрасить спермой.

– Можешь остаться, – бросаю. – Работать дальше.

Ох я бы тебе здесь работу нашел. Во всех бы позах разложил. На столе. Возле окна. На кожаном диване в углу кабинета.

Но для начала надо вбить хер в твое горло. Выбить всю дурь из башки.

Забыла, Катя?

Как орала подо мной. Как кончала раз за разом.

Бьюсь об заклад, Лебедев так не ебет. Никто не ебет. Ты вся под мой член сделана. Выточена. Каждая твоя щель.

– Тебе же нравится то, чем ты занимаешься, – прибавляю. – Вот и продолжай. Не стану мешать.

Пиздежь, конечно. Мешать буду. Еще как.

И она это отлично знает. Не обмануть.

Смотрит на меня так, что… пристально смотрит. Внимательно. И что-то в ее глазах мелькает. Толком не могу разобрать. Тень мелькает на секунду.

– Ты чего так смотришь, Катя?

Молчит.

Ну да. Рожа у меня до сих пор синяя, хотя многое уже успело сойти. На мне быстро заживает. В тюряге похлеще бывало.

– Что, лицо мое не нравится? – спрашиваю.

– Почему? – ровно выдает она, приподнимает бровь. – Нравится. Очень даже нравится.

Обнимает себя руками.

– Рада, что ты по морде получил, – прибавляет. – Как заслужил! Я бы и сама тебе врезала. Еще и больше бы. Жаль, сил на это нет.

9

Сучка.

Глаза у нее пиздец.

Смотрю и понимаю, что нихуя не могу сделать.

Нет, силой заставить не проблема. Вырубить тех ее охранников. Захлопнуть дверь кабинета. Никакие крики ей не помогут. Возьму все, чего пожелаю. Скручу. Завалю. Нагну в нужной позе. Оттрахаю.

Только в чем тогда будет кайф?

Хочу, чтобы сама на колени встала. Открыла рот и заглотила член до яиц. Хочу, чтобы иначе смотрела. Как раньше. Плыла.

Хочу мою Катю. Нежную. Тонкую. Хрупкую. Податливую.

А эта… другая.

Но блядь, эту тоже хочу. Если не сильнее. По виду холодная стерва. Но чую нихера там холода нет. Прорва огня.

Лебедев ее трахал? После нашей прошлой встречи. Успокаивал?

Знаю, у него должно быть ребро сломано. Хотя разве это, сука, остановит? Разве хоть что-нибудь тормознет, когда она рядом?

Такая.

Губы эти. Шея… шарфом обернута. На белой коже наверняка остались следы от моего рта. Отметины. Засосы. Так и тянет этот гребаный шелк содрать. Проверить.

А она точно чувствует. Горло ладонью прикрывает. Будто шарф поправляет. Безотчетный жест. Но я ловлю.

Блять, да я ловлю абсолютно все, что она делает.

Закладываю руки в карманы. Сейчас точно срываться нельзя. Поведу игру иначе. Хитрее. Есть, куда бить.

– Ненавидишь меня? – спрашиваю.

Едва уловимо плечами двигает. Головой ведет. Неопределенно.

– Я тебе эту компанию передавал не для того, чтобы потом отобрать, – говорю и в глаза ее смотрю. – Оставайся. Из дома работай. Из другого офиса. Можем с тобой вообще не пересекаться.

Не верит.

И правильно.

Сам не верю в то, что сейчас выдаю. Но похуй. Отпускать ее из кабинета так быстро не собираюсь. Время тяну. И запах ее втягиваю.

От этой сучки исходит аромат, который никакие духи не перебьют. Чистый. Свежий. В глотку забивается. Будоражит.

Но блять, в ней все будоражит. Заводит. На нервы действует.

– Подпиши, пожалуйста, заявление, – тихо произносит она.

Беру листок, который пару минут назад на столе оставила. Взглядом по строкам пробегаю. Нихуя не читаю.

– Куда спешить?

Обратно чертову бумажку откладываю.

– Подумай, – бросаю. – Неделю даю.

– Нет, – отвечает твердо.

Головой качает.

Непреклонная. Уже все выводы сделала. Реально уверена, что сумеет от меня отделаться.

Блядь, ей и на краю света не скрыться. Нигде, сука. Нет в мире такого места, где я ее не достану.

– Ты поставил условие, – продолжает тихо. – Я его выполнила. Теперь могу надеяться только на твою честь. На то, что ты сдержишь слово, и у моих бывших сотрудников не возникнет никаких проблем с работой.

Знает, куда нажать.

– Подпишу, – говорю. – Через неделю.

За неделю многое может произойти, Катя. Такое, чего ты совсем не ожидаешь. И тогда поглядим, как дальше наш разговор пойдет.

Она кивает.

– Всего доброго, – выдает ровно.

И выходит из кабинета.

Достаю телефон. Пока набираю своего помощника, подхожу к окну. Вытягиваю новую сигарету из пачки, закуриваю.

– Есть новости?

– Пока ничего, босс.

– Ему звонят?

– Да, каждый день, но про встречу никакой речи не идет. Как только что-нибудь станет известно, сразу вам доложу.

Убираю мобильный.

Блядь.

И чего он тянет?

Сучара. Решил завязать? Нет, не верю. Он слишком давно это все за спиной мутит, чтобы теперь оборвать. И вообще, в таком случае завязать легко и без последствий даже у него не получится.

Наблюдаю как она выходит на крыльцо. Спускается по ступенькам. Долбоебы следом двигают.

Поправляет пальто, запахивает плотнее. Дальше идет и вдруг… спотыкается. Слегка ногу подворачивает.

Подаюсь вперед. На автомате.

Блядский рефлекс.

Кулаки сжимаю, одергиваю себя. Затягиваюсь сигаретой, чтобы напряжение сбросить. Смотрю, как долбоебы бросаются к ней, поддерживают.

И сука, руки обоим охранникам переломать готов. Просто за то, что трогают мое. А Лебедева готов переломать всего. И не за подставу. Не за семь лет тюряги. За нее. За эту проклятую блядь.

Трахаются они. Ну конечно, трахаются. Каждую ночь ебутся.

Он же все свои командировки отменил. Дела по другим своим компаниям выстроил так, чтобы удаленно каждый вопрос решать. Теперь из дома хуй выползет.

Новый год. Рождество.

Они все праздники проводят вместе. А я выжидаю. Злобой давлюсь. От ярости тупой загибаюсь. И нихуя тут не сделаешь.

Момент нужен. Подходящий.

Смотрю на часы.

Ее график сегодня давно известен. Знаю, куда она направляется после нашей встречи. Отслеживаю каждый шаг.

Пора и мне проехаться.

– Демьян Александрович, водитель…

– Сам еду.

Нахуй водителя.

Усаживаюсь за руль. Выезжаю на дорогу.

Снега дохуя навалило.

Подъезжаю к центральному парку, притормаживаю возле входа. Вижу, как детвора вокруг мотается. В снежки играют, снеговиков лепят.

Бросаю взгляд на циферблат.

Скоро.

Знакомая тачка появляется впереди. Тормозит на противоположной стороне парковки. Дверца открывается.

Выходит она. А после выскакивает мелкий пацан. Мчит в сторону.

– Рома!

Догоняет его. Прихватывает за капюшон куртки.

– Подожди, Ром, осторожнее…

– Горка! – звонко выдает он. – На горку хочу.

– Вместе идем.

Берет его за руку. Делает пару шагов, а после вдруг застывает. Оборачивается и смотрит прямо на меня, будто взгляд ощущает.

Хуйня. Стекла тонированные. Ни черта она не увидит. И тачку эту не знает. Мне сегодня новую пригнали.

Один из долбоебов подходит ближе, что-то спрашивает у нее. Она отрицательно качает головой, поворачивается и дальше идет.

Пацан рядом вприпрыжку скачет.

Шухарной он. Но у меня челюсти в момент стискиваются, когда этот ребенок рядом с ней. Чужой.

10

Этот пацан мог быть нашим сыном.

Сколько ему? Года три. Ну да, если бы меня в тюрягу не засадили, много чего могло быть. Только уже похер. Возврата назад нет.

Рома. Ее племянник. Сын брата. Она часто с ним возится. Забирает, семье помогает, когда надо присмотреть.

А про нашего ребенка она хоть иногда вспоминает? Или ей совсем похуй?

Сжимаю руль так, что костяшки белеют. Челюсти скрежещут, сами собой стискиваются до скрипа.

Блядь. Поздно я обо всем узнал. Когда менты в клубе загребли, то даже не догадывался, что она беременна.

Правда всплыла через полтора года после моего заключения. Мне показали подробный отчет. Сперва со свадьбы снимки. Потом медицинскую карту. Там расписано обо всем было.

Аборт. На двенадцатой неделе. Крайний срок.

Она от ребенка избавилась через месяц, как меня забрали. Очень удобно. Четко через неделю после свадьбы с Лебедевым.

Так и не ясно, кто у нас мог быть. Сын или дочка. Рано еще. На таком сроке пол не определяют. Да и не важно, блять.

Помню, как строчки перед глазами плыли. Как читал тот блядский отчет врача и нихуя разобрать не мог. Вроде слова понимал, а принять никак не мог.

Не верил.

Хотя… кому нужен ребенок от зэка? Меня на пожизненное отправили. За кровавую резню. И похуй, что это подстава. Я же тогда сам признание подписал. Во всем сознался. Только бы ее защитить.

Закуриваю. Закрываю глаза.

Я бы, что угодно тогда подписал. Любое дерьмо на себя взял. Мне четко пояснили, какая судьба Катю ждет, если уйду в отказ.

Уровень там пиздец. Все схвачено.

Каримов бы не прикрыл. И блядский Лебедев тоже нихуя бы не смог сделать. Никто бы ее не защитил.

А главную суть я позже понял.

Уебок же не в одиночку подставу устроил. Там люди покруче были. Это я сперва на него думал. И на авторитета, с которым он на тот момент работал. “Крестный”, так звали того типа. Больше всего выгоды получил. Резко продвинулся вверх. Сейчас о нем хуй кто вспомнит, но раньше он ключевыми делами рулил.

Только это не “Крестный” все продумал, и не Лебедев. Там другие план разработали, просчитали ходы. А моих людей и меня в расход пустили.

Молодой был. Тупой, блядь. Сам пришел прямо в капкан. И своих за собой привел. Был уверен, что справимся легко.

Нихера.

За каждого отплачу. Но сейчас месть подождет. Тут башку прочистить нужно, а меня до сих пор прет. Как увидел эту сучку, так и повело. Пиздец, столько лет прошло, а она точно в первый день действует.

И я бы многое ей простил.

Даже уебка.

Но блять, не аборт. Не то, как она избавилась от нашего ребенка. За это стерва у меня расплатится по полной.

Сжимаю тлеющую сигарету в кулак. Растираю в порошок. Завожу двигатель и через секунду тачка срывается с места.

День проходит без новостей. Второй. Третий.

Гребаная пытка.

Знать, что она там. Рядом с уебоком. В одном доме. Днем. Сука. Ночью. И он этим пользуется. Чует гнида, время на исходе. Вот и ловит возможность.

Пару раз даже срываюсь. Подъезжаю к их дому. Останавливаюсь так, чтобы охрана заметить не могла. Наблюдаю. Всю волю прикладываю, только бы дверь не снести, внутрь не ворваться.

А они живут. Спокойно. Пиццу заказывают.

Лебедев выходит на улицу. Сам у курьера все забирает. Рожа у него синяя. Не лучше моей. Но похуй мне на его ебало.

Выхватываю ее тонкий силуэт в дверном проеме.

Лебедев обратно шагает. А она… обнимает его?

Дверь захлопывает. Нихера не разглядеть. Хотя позже в окне вижу, как они рядом трутся, за стол вместе усаживаются.

Злоба нарастает. От гнева аж нутро сводит.

Лебедев склоняется к ней. О голое плечо щекой трется. А она не отстраняется, сама к нему тянется, не спешит запахнуть халат плотнее.

Сучка. Проклятая сучка.

На его хуй рвешься? Ну давай. Вперед, блять. Последние дни вам вместе остались. Скоро ты снова моя будешь. Про чужие члены забудешь. Выебу так, что опять себя целкой почувствуешь.

Уже чувствую, как бьешься под ударами моего хера. Слышу, как умоляешь. Стонешь. Кричишь. Лишь бы выползти из-под меня живой.

Она вдруг резко отодвигается от Лебедева. В окно смотрит. Нервно поправляет халат и поднимается. Запахивает шторы. Весь обзор закрывает.

Да и поебать. Скоро мне другой вид откроется. Покруче. На ее раздвинутые ноги. На вздернутую вверх задницу. На послушно распахнутый рот. Скоро оттрахаю ее так, как даже шлюх в тюряге не ебал.

В полную силу, блядь. Без тормозов.

На четвертый наконец происходит то, чего я так долго ждал.

– Босс, они встречаются завтра, – выдает мой помощник. – В отеле “Милтон”. Лебедев уже забронировал номер.

– Ты знаешь, что делать.

– Боюсь, возникнут трудности.

Под моим взглядом он бледнеет и начинает бормотать всякую херню.

– Лебедев обо всем позаботился. Екатерина Олеговна… понимаете, она как раз в этот день приглашена на конференцию благотворительных фондов. А это на другом конце города. Даже если встреча Лебедева затянется, мы никак не успеем столкнуть их в “Милтоне”. Она такое событие не пропустит. Не важно, чем мы постараемся ее выманить.

– А не надо выманивать, – скалюсь. – Пусть эта блядская конференция проходит там же, где будет уебок.

– Вы хотите, – запинается. – Все в “Милтон” перенести? Там много участников. Это осложнит процесс.

– Сутки есть, – чеканю. – Мало?

– Н-нет, – нервно башкой мотает. – Справимся.

Конечно, блять, справятся. Нет других вариантов.

– Лебедев ничего не должен знать, – говорю. – До последнего.

– Он утром приедет в отель, – замечает помощник. – Скорее всего, не станет из номера выходить. Должен остаться до вечера. А конференция в полдень.

Охуенно все складывается.

– Мы можем организовать так, чтобы ему пришлось спуститься в холл, – продолжает помощник. – Как раз когда Екатерина Олеговна окажется там.

– Да.

– Понял, босс, устроим.

Он выходит, а я усмехаюсь.

Вот и подходящий момент. Охуительный сюрприз тебя ждет, Катя. Жаль к новому году не успел. Но ничего. Уверен, и так оценишь.

11

Конференция проходит хорошо. Мне удается полностью отключиться от лишних мыслей и окунуться в работу. А в последнее время это тяжело.

– Екатерина Олеговна, для нас огромная честь, что вы нашли время и приехали. Надеюсь, в этом году будет много интересных проектов.

– Конечно, – улыбаюсь. – Мы набираем обороты.

Смириться с потерей главной компании трудно. Только сдаваться не собираюсь. Одна возможность закрылась. Значит, откроется другая. Главное – продолжать.

Мне есть куда отвлечься. Нужно поднимать новые проект.

Однако на душе муторно. И пусть настоящие эмоции не отражаются на лице, каждый день тревога нарастает. Знаю же, это начало.

Затишье. А впереди буря.

Виски пульсируют от напряжения. И я невольно выдыхаю с облегчением, когда основная часть конференции приближается к концу. Проверяю телефон, там сообщение от Димы.

“Собрание затягивается. Буду поздно”.

Он уехал рано утром. Есть много дел, которые нужно решить. Последнее время муж почти не выезжает из дома. И я благодарна за это. Когда остаюсь дома одна, сразу ощущаю себя неуютно.

Чуть помедлив, набираю ответ.

“Хорошо. У меня здесь тоже завал”.

Отправляю и убираю телефон.

Нервы на пределе. По ночам сон не идет. Мысли не дают расслабиться. А днем не выходит отделаться от чувства, будто за мной наблюдают. Каждую секунду.

Глупо, конечно. Это уже паранойя.

Но… он такой, что может. Может все.

И хоть Дима уже поменял охрану, установил новую систему безопасности, совсем не чувствую себя в безопасности.

Когда этот… на свободе. Разве могу спокойно дышать?

До сих пор не понимаю, как ему удалось выйти из тюрьмы. Особенно из такой, как “Яма”. Оттуда же никого так просто не выпускают. Пожизненный срок не то, о чем получится легко договориться или “замять”. Особенно с его статьей.

Массовое убийство.

А теперь выходит, его оправдали?

Дима до последнего мне не говорил. И это хорошо. Если бы я выбирала, то выбрала бы вообще никогда не узнать.

Как и про его подарок.

А ведь комплект мне действительно понравился. До сих пор злюсь на себя за такую реакцию. Неужели не могла почувствовать, от кого? Почему меня не передернуло изнутри, когда я защелкивала те бриллиантовые серьги? Когда надевала то чертово колье на шею?

Теперь вспоминаю об этом – трясет. А тогда было ровно. Нет, хуже. Приятно. Не помню, чтобы мне настолько сильно нравились какие-то драгоценности. Любила украшения, но тот комплект сразу выделился, показался особенным, необычным. Всего и не пояснить. Зато сейчас от него тошно.

– Пока не удается выяснить, как ему удалось выйти на волю, – сказал муж.

Но я понимаю, он может и не говорить всего того, о чем узнал. Если ничего хорошего там нет.

Рядом возникает официант.

– Простите, – роняет и называет марку моей машины. – Это случайно не ваш автомобиль?

– Мой, а что произошло?

– К сожалению, не подскажу. Вам необходимо подойти на стойку администрации. Там все объясняет.

– Но вы…

– Мне лишь попросили вас найти, – заявляет поспешно. – Как можно быстрее.

Тяжесть на сердце только сильнее становится. Виски ноют от напряжения, когда поднимаюсь и выхожу из конференц-зала.

День за днем жду чего-то плохого.

Дождалась?

Невольно качаю головой, стараясь сосредоточиться. Умом понимаю, нужно успокоиться, иначе точно не выдержу напряжения.

Но как это сделать?

– Вы просили меня подойти, – обращаюсь к администратору на ресепшн. – Что-то по поводу моей машины.

– Екатерина Олеговна, – широко улыбается девушка. – Да, сейчас, одну минутку.

Телефон вибрирует в сумке, и я достаю, механически проверяю сообщения. Улыбаюсь, читая короткое сообщение от Димы.

“Вместе все разгребем”.

Всего пара слов, а такое чувство, будто он прямо сейчас обнимает меня. Крепко. Дает уверенность.

За Лебедевым как за каменной стеной. Он моя поддержка. Опора. Рядом с ним не страшно. Спокойно.

Только…

Внутри царапает.

Жаль, не могу любить его так, как меня любит он. Чувства есть, но совсем не такие сильные.

Хотя после недавних событий что-то поменялось. Мы будто снова сблизились. А ведь казалось, отдалились.

Вообще, разное у нас за эти годы бывало. Думала, разойдемся, но всякий раз жизнь складывалась так, что мы оставались рядом.

“Целую тебя”.

Отправляю сообщение Диме. Отрываю взгляд от экрана мобильного и сталкиваюсь с администратором.

– Так что случилось? – спрашиваю. – Что за проблема с моей машиной?

– Не знаю, – говорит девушка. – Мы вас не вызывали, Екатерина Олеговна. Сейчас отправлю кого-нибудь, чтобы проверили парковку.

– Странно, – хмурюсь. – Тогда почему официант обратился ко мне?

– Видимо, ошибка, – разводит руками. – Никаких вопрос не возникало.

Странная ошибка получается.

Он знал марку моего авто. Вызвал меня, чтобы… что?

И тут будто неведомая сила толкает в плечо. Поворачиваюсь и вижу Диму. Он стоит спиной ко мне. Перед одним из лифтов. Даже не видя его лица, ощущаю напряжение, которое от него исходит.

Створки разъезжаются. Муж проходит вперед. Когда он поворачивается, чтобы нажать на кнопку, замечаю, его галстук ослаблен, верхние пуговицы рубашки расстегнуты.

У него же сейчас собрание. На другом конце города. В новой гостинице возле аэропорта.

Телефон вибрирует. Автоматически смахиваю уведомление – и на экране загорается сообщение.

“Закончу в аэропорту – и сразу домой”.

Интересный у него аэропорт.

Поворачиваюсь к администратору.

– Мне нужен ключ от номера, который забронировал мой муж, – говорю.

– Боюсь, это… – она запинается, меняется в лице. – Боюсь, я не…

– Он же у вас остановился?

Повисает пауза.

– Да, – наконец, выдает администратор. – Он в одном из наших люксов.

Все залы для конференций на сегодня заняты. Так что других вариантов нет.

Если у Димы здесь встреча, то только в одном из номеров.

– Ключ, пожалуйста, – повторяю ровно, с улыбкой.

– Д-да, конечно, – выдает девушка.

И через пару секунд протягивает мне карту.

Сейчас посмотрим, что у Лебедева за собрание, чем он настолько сильно занят, что до вечера не освободится.

Захожу в лифт, поднимаюсь на нужный этаж. Прохожу по коридору до двери. Прижимаю карту к электронному замку.

Раздается едва уловимый щелчок. Осторожно толкаю дверь. Стараюсь не шуметь, проходя вперед.

До меня доносится приглушенный смех. Явно женский.

– Неужели ты совсем не скучал по мне, Дим? – звук до боли знакомого голоса режет слух. – Не верю.

Шагаю дальше, застываю в проеме. Смотрю, как ладони мужа сжимают голые плечи моей сестры. Алая шелковая ночнушка едва держится на ней, вот-вот соскользнет на пол.