![](/files/books/160/oblozhka-knigi-chuzhaya-zhizn-si-378233.jpg)
Текст книги "Чужая жизнь (СИ)"
Автор книги: Валерий Шмаев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)
Нет. Надо ещё одну «растяжку» сделать, может, воткну, где-нибудь, да и провод телефонный ещё остался, но, пожалуй, сделаю я не «растяжку», а «имитационку» с сюрпризом. Причём из немецких гранат.
Управились мы ещё через полчаса, никого не встревожив. Стоит машина у склада и стоит. Значит надо кому. Закончив, загрузились, закрыли ворота склада, я заскочил в кузов, а Степан завёл грузовик.
Не спеша, как будто, так и надо мой напарник объехал склад, свернул в проулок и покатился по нему, огибая центр посёлка. Через десять минут свернул опять, проехал метров четыреста и повернул ещё раз. Ещё пяток минут и вот он сарай. Ну да, двое часовых. С этой стороны стена сельсовета глухая, окон в ней нет. Степан остановил машину, с хрустом переключил передачу и стал сдавать назад. Часовые с любопытством принялись наблюдать за потугами Степана загнать грузовик в неширокий заезд. Наконец с третьего раза ему это удалось.
Я наблюдал за часовыми сквозь щель в борту. Ну, всё. Теперь моя очередь. Одет я в немецкий камуфляж разведчика, голова замотана бинтом. Повязка прикрывает и часть лица, и нижнюю челюсть. Не спеша, привстал на колени и трижды постучал в борт прикладом автомата. Стоял я спиной к часовым и моего лица они не видели. Вот Степан вышел из машины и стукнул дверью. Я встал на ноги, взял один из мешков и, держа его перед собой, повернулся к часовым.
Любопытство и кошку губит. Часовые уже стояли у борта и с интересом заглядывали в кузов, так что мне оставалось только протянуть им мешок с рисом, который они и приняли. Так с ним в обнимку и легли. Выпрыгнул из грузовика я в тот самый момент, когда тяжесть мешка легла на руки часовых, и тут же ударил штыком левого немца сбоку в шею. Правого уже зарезал Степан, неслышно появившись рядом с немцем. Чистенько.
Говорить нам ничего не надо. Я к двери, закрытой на простой засов, Степан закидывает часовых в кузов и привязывает за кабиной опознавательный знак – длинный метра в три дрын прихваченный нами у склада. В самой верхней точке привязан пустой вещмешок. Увидев такой натюрморт, Ристо с Костей возьмут на прицел секрет у леса и откроют огонь, как только я обижу часовых у выезда.
Открыв дверь на пару ладоней, прислонился плечом к косяку. Ибо нефиг. Какой бы не был старшина избитый, а получить его кулачищем по голове, желания у меня никакого нет, так что сразу в полголоса обозначился.
– Старшина. Галина Александровна. Это сержант Малахов. Выходите. Только тихо. – Женщина подошла первой, за ней едва передвигаясь, старшина.
– Точно Малахов. Живой, а немцы сказали, что вас всех на болотах перебили. – Чуть слышно прошептал забитый, но не сломленный пограничник. Женщина так и молчала, с надеждой глядя на меня.
– Замотаются егеря нас перебивать. Перебивалка у них ещё не отросла. Все живы. И Катя, и дети, и Мария Васильевна и все мы. Я вам товарищ старшина говорил: нас слишком мало чтобы фрицев радовать. В рот им бочку дёгтя. Грузитесь. Степан поможет. – Не стал я ничего скрывать.
– Только выполнять мои приказания. В кузове машины лежать не высовываясь. – Старшина медленно кивнул головой, а женщина порывисто приникла ко мне крепко обняв двумя руками и тут же отодвинулась.
Степан уже протягивал руки к старшине, я подсадил Галину Александровну и, пристроив в дверях гранату с вытащенной чекой, запрыгнул в кузов. Машина тронулась, как только Степан услышал мой стук. Пока Степа выруливал, я торопливо сматывал маскировочный бинт и открывал тушёнку, а бывшие пленники опоясывались приготовленными для них поясами с пистолетами и ножами.
– Товарищ старшина. Документы что мы оставляли на месте? – Для меня это основной вопрос.
– На месте Саша. – Прошамкал старшина, так и не притрагиваясь к еде.
Я только сейчас разглядел, как он избит. Зубов точно нет, один глаз заплыл и как бы и не выбит. Весь скособочился – повреждения внутренних органов и сломанные рёбра.
– Ешь старшина. Надо есть, а потом придётся идти. Долго. Нам с тобой ещё всю войну ходить, бегать и ползать. Помоги ребятам тебя довести. Не мешай нам и не помогай немцам. Ешь. Надо. Главное ты сделал. Спас детей и ничего не сказал о документах. Мы со Степаном прикроем, а потом вернёмся. У меня всё продумано. – Как можно жёстче сказал я.
Нельзя давать старшине раскисать. Держался он на железной воле. Если сейчас этот внутренний стержень выскочит, ребята старшину до своей базы не доведут.
– Галина Александровна. После моего ухода, старший группы Ристо Ярвинен. Ваша задача помогать старшине. Не стрелять, не мешать старшему группы, не задавать несвоевременных вопросов. Ристо грамотный пограничник и знает местные леса. Он вас выведет, если с нами что не так. Маршрут мы с ним обсудили.
Теперь главное. Кто вас допрашивал? Где? Где он живёт? Кто старший у полицаев и где он живёт? Посёлка я не знаю, все пояснения давайте от сельсовета. – Жена генерала оказалась сильным человеком. Ответы последовали сразу же.
– Гауптштурмфюрер СС Густав Брандт. Командир диверсионно-разведывательной роты девятого полка соединений СС «Мёртвая голова» оперативной группы войск СС «Норд»[1]1
Номер полка намеренно изменён автором. На самом деле существовали 6-й и 7-й штандарты (полки) соединения СС «Мёртвая голова». Однако этих сил не хватало для укомплектования соединения до штатов дивизии, поэтому это соединение получило название – боевая группа СС «Норд» (SS-Kampfgruppe «Nord»)
[Закрыть]. Высокий, худощавый, светловолосый, очень сильный. Хорошо знает русский язык. Живёт в сельсовете слева от входа. Прибыли специально за нами, как только получили сведения о нашем захвате. Очень недоволен, что никак не может найти детей.
Рота рассредоточена по округе в секретах, но никого пока не нашли. Допрашивают в комнате справа от входа, там же спит помощник Брандта. Унтерштурмфюрер СС Фриц Хенке. Среднего роста, черноволосый, крепкий. Палач. Избивает всегда он. Брандт даже близко не подходит.
Старший полицейский Лембоев Павел. Бывший колхозный счетовод. Худой, маленький. Его сын Лембоев Григорий. Звери. Это они всех выдали. Их дом прямо на площади напротив виселицы. Вешают всегда они. – Говорила женщина глухо, крепко сжав нож, которым до этого ковыряла тушёнку.
– Отвешались. Старший в кабине сидит. До околицы он нужен живой. Хорошо, что сказали, где живут, ночью и младшего прибью. Слово даю. – Успокоил её я.
Мы уже не сильно торопясь подъезжали к околице. Вон и те два пугала с винтовками. В это время в центре посёлка взорвалась лимонка. Нарвался кто-то на мой подарок. Видимо заметили отсутствие часовых. Быстро.
– Ну, всё – сказал я, вставая во весь свой рост в кузове. – Мой выход – и двумя двойками из «Вальтера» отправил немцев на тот свет.
Часовые даже за оружие схватиться не успели – машина то знакомая. Лембоев старший постоянно на ней катается. В смысле катался. Ранец уже был у меня на спине, автомат на боку. В это время слева из поля ударили выстрелы. Ристо и Костя отправили секрет догонять дозорных. Схватил вещмешок с собранными ништяками и оперевшись о борт остановившегося у трупов грузовика спрыгнул на дорогу.
– Степа! Действуй, как договорились. Попутчика своего прибей обязательно. Удачи. – Тут же ударили два выстрела из ТТ, который мой напарник прихватил себе и Степан, выставив в окно левый кулак с оттопыренным большим пальцем, со скрежетом переключил передачу.
Грузовик начал набирать скорость, а я сразу же принялся устанавливать первую «растяжку». Трупы вытрясу потом, если будет время.
Вторую «растяжку» я пристроил метрах в сорока от первой, установив её так же поперёк дороги. Если её обнаружат, то будут либо тралить, либо снимать. И на то, и на то уйдёт минут по семь, но если просто обрежут провод, то сильно удивятся. На эту «растяжку» я специально потратил немецкие гранаты – я просто не знаю как у них сработают тёрочные запалы, а вот рядом с колышками я прикопал по «лимонке» и придавил их небольшими камнями. Станут вытаскивать колышки или обрежут провод и обязательно полезут снимать уже неопасную находку. Немецкие сапёры и сапёры вообще народ хозяйственный – не пропадать же добру. Вот только для того, чтобы отмотать гранаты от колышка егерям придётся подойти к находке вплотную, а там стронут камень и привет вам «фрицы» от советских пограничников.
Вернулся и уже обстоятельней закрепил колышки первой «растяжки» трупами дозорных, заодно и вытряс их. Ничего особенного у них не было, снял только затворы с винтовок и собрал с них гранаты, сигареты и документы с карманными мелочами в один из их ранцев, мимоходом отметив одну особенность. Форма у дозорных на дороге отличается от формы разведчиков и секретчиков. Значит здесь простые солдаты Вермахта, из какого-то тылового интендантского подразделения, а в секретах егеря Густава Брандта.
С трупом одного из убитых солдат на скорую руку соорудил очередную подлянку – под каблук левого сапога положил «лимонку» без чеки. Пришлось выкопать штыком небольшую ямку прямо на обочине дороги. Рано или поздно солдата примутся ворочать и нарвутся.
«Рота егерей – это хреново. Сто восемьдесят человек». Всплыла в голове давно прочитанная информация.
«Уже меньше». Тут же подумалось с глумливой усмешкой.
Шестнадцать минут. Надо искать место для лёжки, но так чтобы можно было гранату до дороги докинуть. Место обнаружилось метрах в двадцати пяти. Невысокий заборчик, огораживающий обширный загон и чуть дальше длинный сарай. Чёрт его знает для чего он.
Семнадцать минут. Ну, всё. Теперь ребята точно уйдут. Не забыть постучать по деревянной голове.
Вдали послышался звук моторов. Быстро они. Вот что значит иметь в командирах опытного убийцу. Ещё через четыре минуты показались три мотоцикла. Вот это неудачно. Лучше бы грузовик, но меня не спросили. Первый мотоцикл проехал по проводу, приблизительно со скоростью километров в пятьдесят в час, а шли все трое друг за другом. Четыре секунды замедления и все мотоциклисты гарантированно попали в зону поражения. Думаю, взрыв шести лимонок даже группа Ристо услышала.
Грохнуло солидно. Мотоциклистов раскидало по дороге. Убило не всех, но досталось всем. Выезд из деревни заволокло пылью. Первый мотоцикл улетел влево на обочину, седоков с него раскидало в разные стороны. Второй мотоцикл загорелся, все немцы в нём были убиты. Третий воткнулся в горящий костёр, его седокам тоже досталось очень неслабо. По крайней мере один мотоциклист в этом костерке орал, заглушая всех своих камрадов. Остальные сидели тихонько. Прямо как живые. Вот теперь можно уходить с чувством хорошо выполненного долга.
В голове вдруг мелькнул отголосок Сашкиных воспоминаний, и я как в живую увидел гибель его друга. Там у моста, где мы с ним встретились. Увидел, как сержант Малахов, добив в мельтешащие на дороге фигурки в пятнистых маскхалатах остатки патронов из предпоследнего своего диска по берегу реки бегом догоняет троих бойцов. И как Мишка Новосельцев, вооружённый немецким автоматом, остаётся прикрывать их группу из последних своих сил, уносящую раненого в ноги лейтенанта Горелова. И как рычащий от дикой боли в перебитых пулемётной очередью голенях лейтенант отбирает у Сашки его «дегтярь» с последними патронами и приказывает Малахову уходить. И безоружный сержант в бессильной злобе сжимая в кулаке штык от «трёхлинейки» выполняя этот приказ первым бежит по пустынному берегу карельской речки. И всё….
Здесь воспоминания моего невольного напарника обрываются как будто их ножом обрезало, но…. Но появилась радость и как напишут в скором времени в газетах чувство глубокого удовлетворения от угробленных нами немецких мотоциклистов, а потом эмоции Сашки пропадают как будто их не было.
Едва я скрылся за стеной сарая, как на околице появился первый грузовик и сразу остановился у крайнего дома. Пока немцы выпрыгивали из него на незапланированную остановку, я добежал до противоположного угла сарая и пополз вдоль ограждения к третьему дому.
Так и уполз. Слышал только негромкие команды на дороге, да изредка корректируя своё движение, чуть поднимал голову, обозревая окрестности. Но, к счастью, немцы вели себя предсказуемо. Спешившись, они выслали вперёд группу с санитаром и сапёрами и двумя отделениями ощерились автоматами и карабинами в разные стороны, не отходя далеко от грузовика.
За это время, судя по звукам, подтянулись ещё две машины, но солдаты из них не высовывались. Скорее всего, команды не было. Я, к тому времени уже миновав пустынный двор, вышел в проулок и вдоль заборов внаглую пошёл по дороге. Здесь меня никто не ждал.
В это время ударил приглушённый расстоянием тройной взрыв. Он потише был, чем первый – добрались сапёры до второй растяжки. Кольца из гранат на второй связке были вытащены, рычаги взрывателей прихвачены хитрой петлёй, а сами гранаты замаскированы чуть дальше на обочине. Ложный колышек, к которому был привязан провод, стоял совершенно открыто, но телефонный провод к нему привязан не был, а проходил через скользящую петлю в самом низу.
Взрыв трёх гранат в любом месте от обрезанного провода это гарантированная смерть. Я надеюсь, сапёры в роте Густава Брандта ещё остались. У меня для них столько приколов приготовлено. Должен же кто-то оценить мои старания.
В посёлке я остался специально. Сынка местного пионера-доносчика надо прибить обязательно, тем более что я женщине пообещал, да и старшина доволен будет. Его папашку Степан выкинет, где-нибудь подальше, но до съезда на озеро, а сынишку я зарежу и спрячу сегодня ночью. Пусть немцы голову поломают, куда их главные помощники подевались. Жаль сынишку нельзя повесить, он должен пропасть, но ещё одну подлянку этому семейству я стопудово организую.
Вырезать максимальное количество часовых и пристроить пару «растяжек» у грузовиков, это слишком просто и не сегодня. Сегодня чистая разведка окрестностей и сбор информации. Тем более что количество гитлеровских солдафонов сейчас в посёлке сильно сократится.
То, что командир роты отправит в погоню всех своих солдат, остававшихся в посёлке, я ни разу не сомневаюсь, но ему и в голову не придет, что кто-то из его обидчиков остался здесь и этим надо воспользоваться. А пока надо заныкаться в первом же попавшемся сарае и поспать, мне ещё всю ночь куролесить.
Нет, не в эту ночь. Хулиганить я буду завтра ночью. Сейчас гауптштурмфюрер возглавит облаву, обломается и к завтрашнему вечеру приползёт со своими вояками отдыхать. Вот тогда и познакомимся. Так что я так же неспешно дошёл до конца проулка и свернул в узенький проход, ведущий на соседнюю улицу.
Спал я два с половиной часа у Лембоева Гриши на огороде за сараем. Он тоже на облаву уехал. Сам видел. Ну и хорошо – мне нужно немножко времени. Пусть напоследок побегает.
Как только шевеление в посёлке закончилось, я выполз на дорогу и налегке направился к складу. Площадь, конечно, обогнул, во избежание лишней засветки и добрался до склада уже почти в полной темноте.
Без Степана на чердак было забраться сложно, но семейство Лембоевых посодействовало мне с верёвкой и каким-то садово-огородным инструментом, из которого мне пришлось сделать импровизированную сапёрную кошку. Я думаю, что Гриша не обидится, тем более что я сейчас работаю на имидж его семьи. Там же у стены сарая, где спал, я спрятал всё лишнее, что пока таскаю на себе. То есть немецкий автомат, второй ранец и изрядно полегчавший вещмешок.
Забравшись на чердак склада, я включил фонарь, прихваченный мной у немцев, забрал свою заначку, оставленную перед отъездом, прошёл до люка и спустился по лестнице на склад.
На сооружение очередных двух подлянок я потратил в общей сложности около двух часов. Теперь, как только ворота склада приоткроются, из склада в упор ударит закреплённый напротив ворот ППД старшего Лембоева, а через четыре секунды рядом с бутылями с керосином в дальнем углу склада взорвётся граната и продуктовый склад, облитый этим же керосином, сгорит к Бениной маме. Ещё три лимонки я расположил под крышей склада. Причем, как только кольца выскочат, гранаты упадут на землю прямо под ноги жаждущим местных вкусняшек хозяевам.
Ничего личного. Должны же немцы запомнить эту простую карельскую семью Лембоевых? Перед уходом я насыпал в ранец одного из часовых спрятанного заранее кускового сахарку и прихватил полмешка крупы. Не пропадать же добру, обратно побегу налегке. Можно было бы и расслабиться. Всё же не на прогулке, но мне ещё детей кормить. Взрослые и перетерпеть могут, а детёнышей жалко.
Рассвет я встретил на чердаке дома рядом с домом Лембоевых. Дом оказался пустым, хозяева куда-то подевались, но следы квартировавших в нём немцев присутствовали, отчего я сделал вывод, что тут живёт кто-то из сдёрнувших на облаву немецких егерей. Наверное, один из командиров взводов. Поближе к подчинённым и начальству, да и полевая кухня в шаговой доступности.
Двери в дом были закрыты, но влезть на чердак не составило труда – к дальнему торцу была приставлена лестница. Так что я спокойненько слепил себе лёжку за трубой печки из лежащих здесь же старых сетей и завалился спать. В ближайшие часы ничего нового в посёлке я не ждал.
Глава 9
Утро началось у меня достаточно поздно, часов в двенадцать. Зато выспался про запас. После утреннего моциона я перетряхнул и заново уложил всё своё хозяйство, почистил оружие и пристроил охотничий нож, взятый с Лембоева старшего в нашитые петли над левым карманом немецкого маскхалата. Классный тесак, кстати, и острый до обалдения. Теперь у меня их три – штык на поясе, небольшой обоюдоострый нож в сапоге, снятый с одного из снайперов и вот этот трофейный режик.
Нет. Это не перебор. Много ножей не бывает, а уж тем более таких классных. Пусть будет. Я лучше штык выкину. В смысле на острове оставлю.
В посёлке было тихо. Солдаты из взвода тыловиков по-прежнему периодически шарились по соседним улицам, на площади стояло два грузовика, и мелькнул один раз давешний пузан. Вот и вся движуха. Ни егерей, ни их командира, ни местных полицаев. Видимо грузовую машину нашли и вокруг неё круги нарезают. Ну пусть побегают – злее будут.
Вернулись егеря в пятом часу, я уже беспокоиться начал. Злые, голодные, не выспавшиеся, все живые и даже ни разу не покоцанные. И, слава богу! Значит, никого из моих комсомольцев не нашли.
Веселуха у приехавших егерей началась тут же. Я даже не ожидал такой удачи – Гриша с тремя немцами и тремя своими помощниками направился к складу.
Через десяток минут ударила длинная очередь из ППД и через четыре секунды взрывы четырёх лимонок. Ещё через пару минут от склада потянулся густой столб дыма – керосина я не пожалел, облив им ещё и чердак. Вернее, вылил весь что был, оставив только пару флаконов у гранаты.
Приятно наблюдать за работой профессионалов. Всё по канонам военной науки: действия спецподразделения в ситуации реальной угрозы, а иначе говоря, в экстремальной ситуации. Морально-психологическая подготовка у ребят на высоте. Ни суматошной стрельбы, ни истерично бегающих солдат, ни беспорядочных команд. Хотя, конечно, егерям обидно. Их горячий ужин горел у них прямо на глазах.
Развлекаловка у ребят продо́лжилась минут через тридцать, когда на площадь притащили живого, но раненого несколькими осколками гранат Гришу Лембоева. Похоже он ещё и под очередь из папашкиного автомата влез. Допрашивать Гришаню было уже бесполезно, но признаки жизни он ещё подавал.
Эх! Не судьба мне Лембоева младшего повесить! Немцы это сделали за меня ещё через пятнадцать минут. Хорошо, что я не укрылся у предателей в доме как планировал изначально. Пристроив Гришу на виселицу, пяток егерей заскочили в дом Лембоевых, вытащили во двор троих его обитателей и тут же расстреляли.
Деда со старухой и женщину жаль, но не надо жить под одной крышей с предателями. Родственники наверняка были в курсе, чем занимаются их муж и сын.
– «И воздастся каждому по делам его!» – Библия, Евангелие от Матфея, глава шестнадцатая.
Вот это голова два уха! Я даже опешил слегка. Это-то я, когда вычитал? Память услужливо отозвалась.
«Восемьдесят девятый год. Типография «Красный Пролетарий». Москва». Вашу ж маму!
Дом, в котором я сейчас укрываюсь, до прихода немцев, тоже был обитаем. Вряд ли его хозяева съехали добровольно. В этот дом, кстати, немцы зашли, но немного, судя по топоту человека четыре. Значит, точно офицер квартирует. В посёлке тем временем продолжалась стрельба. Семьи ещё троих полицаев попали под горячую руку взбешённых моей выходкой егерей.
Не сильно я это планировал, но что сделано, то сделано. Кто же знал, что Гриша папашкины функции на себя возьмёт? Видимо зверски убиенного Степаном Лембоева-старшего немцы ещё не обнаружили. Машину похоже тоже, а часовые с водилой запрятаны Степаном на чердаке склада и скоро превратятся в хорошо прожаренный бифштекс.
Склад тем временем охватило пламя. Тушить его никто не пытался, а зря. Искры полетели в разные стороны и егеря, и взвод хозяйственников забегали как ошпаренные. Даже озабоченный гауптштурмфюрер объявился. Понимаю, обидно. У него тоже горячий ужин медным тазом накрылся, а заодно и весь запас продуктов на всю эту ораву. А что делать? Сидел бы дома, жил бы спокойно. Зато я теперь знаю, как выглядит холодная ярость – от командира роты егерей можно сейчас сигареты прикуривать.
Густав Брандт действительно хорошо тренированный и сильный мужик, а ещё мне очень не понравилось, как он двигается. Его движения чем-то напоминают движения Степана и Ристо в лесу. Можно даже не пытаться брать его живым. Чревато. Этого только гранатами глушить, а иначе никак. Я точно не возьмусь. Да и не нужен он мне живой. На документы я бы глянул, карты опять-таки не помешали бы. Наверняка бритва с помазком и зеркальцем у него хорошие, а то у нас только один несессер с туалетными принадлежностями на всех, да и тот я на дороге у мотоциклиста подрезал.
Склад горел шесть часов. Немцы носились по посёлку ещё час и к двенадцати ночи угомонились окончательно. Взводный егерей отрубился на час раньше, видно устал бегать по лесам. Хотел я пристроить гранату к двери его дома, но вовремя одумался. Ещё вылезет, этот гадёныш в туалет и обгадит мне всю малину, а заодно себе штаны и пока ещё чистое крыльцо.
Начал я с часовых на площади. Стояли на часах здесь опять хозяйственники, но машин прибавилось, да и погода испортилась, налетел ветер, набежали тучи. Давно пора. Жара заколебала, под мундиром всё тело чешется, а помыться, никак не удаётся.
Часовых было трое и ходили они грамотно, но ветер скрадывал все звуки, и удалось зарезать всех троих. Смена караула у них в три часа, так что всё успею. К тому же полицаев, спасибо немцам, мне уже не резать. Анекдот про тёщу и пятачок, я надеюсь, все мои комсомольцы помнят. Я когда с ними этой грустной историей поделился они ржали как кони около часа.
Прибив третьего часового у сельсовета и оттащив его за угол вместе со своими ранцами, я вернулся к машинам. На минирование двери почты и всех восьми грузовиков ушёл час с лишком, заодно и бензин разлил из шести канистр, щедро полив дорожки между машинами и открыв бензобаки.
Ветер тем временем разошёлся не на шутку. Блин! Как бы дождь не пошёл не вовремя, тогда вся работа насмарку. Нет, гауптштурмфюрер это основное. Глянул на часы, мазнув фонарем, прикрытым брезентухой одной из машин. Два двадцать. Мало у меня осталось времени.
Со Степаном я уговорился так. Кто приходит раньше на берег, тот ищет маленькую лодку и дырявит большие баркасы. У меня времени нет. Надеюсь, Стёпка лодку найдёт. В другой раз так легко мы в посёлок не попадём.
Сам Степан в посёлок приплывёт. Плавать он умеет, это мы с ним заранее прояснили. Иначе до лодок он не доберётся. На краю деревни у воды все эти дни стоял секрет, поэтому Степан приплывёт прямо к колхозным баркасам.
Вот и дверь сельсовета. Новую дверь уже поставили. Закрыта. Сразу не проверил. Ну что ж? Придётся шуметь иначе никак, но сначала привычная пакость. Дверь в сельсовет открывается вовнутрь. Достаю из сильно полегчавшего вещмешка последнюю «растяжку». Обрезаю слишком длинный провод. Креплю гранату к двери и привязываю другой конец провода за один из столбов держащий козырёк крыльца. Теперь разогнуть усики чеки и к окну гауптштурмфюрера.
Короткая очередь выбила стёкла. Держи гостинец. Граната улетела в комнату. Взрыв последовал моментально – на этой немецкой гранате замедление одна секунда. Сельсовет тряхнуло, а меня чуть было не прибило взрывной волной. Перебежкой мимо входной двери. Едва было не забыл о натянутом проводе – перескочил через него в самый последний момент. Короткая очередь по окнам допросной и очередная граната туда же. Взрыв. Остатки стёкол, куски рам и пыль от штукатурки вылетели наружу.
Теперь надо уносить отсюда ноги. Подбегаю к правому углу здания, дёргаю последний провод, и под крайним грузовиком взрываются две «лимонки». Они расположены прямо под бензобаком и площадь моментально освещается. Подхватываю ранцы, они связаны друг с другом, и их можно повесить на спину оба.
Эх! Опять мне корячиться с грузом. Тяжеловато. Но что делать? В лесу пшено с сахаром и тушёнкой не растёт, там вообще ничего вкусного кроме ягод и грибов не растёт. Утки с рыбой есть, но без гарнира нашу ораву мне не прокормить.
Огибаю сельсовет, проскакиваю проулком мимо сарая, в котором теперь нет пленников. Нет и часовых, это я ещё прошлой ночью проверил. Бегу дальше. На площади грохнуло ещё раз – огонь добрался до второй машины. Короткая улочка, слева через несколько домов бывшая финская казарма, теперь там живут егеря в такой же форме, как и у меня. Здорово воняет пепелище склада. Ну, ничего. Попостятся. Говорят полезно. А нет пусть камрадами закусывают. Они, судя по запаху, пропитавшему все ближайшие улицы как раз нормально прожарились.
Проскакиваю через двор, перепрыгиваю через невысокий забор и втыкаюсь прямо в невысокого немца, стоящего у деревенского туалета. Сообразить он ничего не успевает. Я готов к сшибке, а он нет. Схода резко толкаю немца рукояткой автомата под сердце, и его откидывает на дверь туалета. Приложился немецкий солдат не только телом, но и затылком. Автомат тут же бросаю себе под ноги.
Правой рукой выдёргиваю охотничий тесак, висящий у меня на груди, перехватываю его второй рукой и резко бью немца сверху в подключичную ямку. Навалившись всем телом, загоняю нож до рукояти, и тут же выдергиваю. Тёмная кровь окрашивает белую нательную рубаху. Немец, молча, рушится на землю.
На автомате нагибаюсь и вытираю нож о рубашку убитого мной человека. Потом загоняю нож обратно в ножны, подхватываю с земли брошенный автомат и бегу дальше. Огород, забор повыше, который преодолеваю уже с трудом.
«Навешал на себя дуболом, но продукты я не брошу. Я лучше автомат выкину, но потом». Проскакивает шальная мысль.
Следующая улица. По улице метров шестьдесят до первого проулка, проулок и ещё одна улица. Немцев здесь нет, а взрывы и всё усиливающаяся пальба на площади и вокруг неё слышны хорошо. Зарево осветило небо. Заскакиваю во двор, сбросив темп, быстро иду мимо дома, опять огород и вот уже видны тёмные туши баркасов. Перевести дух не успеваю, двойной стук по дереву, а затем тут же тройной. Торопливо стучу рукоятью ножа об автомат четыре раза. Фух. Стёпка здесь.
– Саша. Сюда. – Тут же слышу приглушённый голос своего напарника.
Молча, тяжело прохожу оставшиеся метры. Иду по мосткам и вижу покачивающуюся на воде небольшую лодку.
Ну, слава богу! Эту малютку я вплавь отбуксирую! Но в этом нет необходимости. Стёпка уже на вёслах. Кладу автомат на деревянный помост, становлюсь на колени и снимаю ранцы. Как мешок с плеч скинул. Мешок и скинул, килограммов сорок точно есть. Передаю их Степану, и он перекидывает груз на нос лодки, там еще, что-то лежит.
Всё. Гружусь в лодку и сажусь на кормовую банку. Ждал седалищным нервом деревянное сиденье, а уселся на что-то мягкое. Молодец напарник. Заботится о руководстве. Отталкиваемся руками, по пути прихватываю с причала автомат, и Степан вгрызается в воду вёслами. Только тут я перевожу дух и оглядываюсь назад.
Зарево приличное, суматошная стрельба утихает, но вторичные взрывы бензобаков, моих «лимонок» и боеприпасов, лежащих в грузовиках, ещё проскакивают. Зарево – это хорошо. Проще будет ориентироваться на воде
Только сейчас оглядываю на чём сижу. Повоевал Степан. Два комплекта немецкой формы, камуфляж и сапоги на дне лодки, у меня в ногах автомат без магазина и немецкий карабин с оптикой. Где этот хомяк всё это хозяйство нарыл? Только сейчас разглядел, что Стёпка одет и сухой.
– Ты где всё это взял? – Спрашиваю. Интересно же.
– Где взял? Где взял? Купил. – Между гребками, отвечает моими словами напарник.
– Не тебе одному воевать. Кому рассказать не поверят, а Ристо слюной изойдёт. Забрал у Ристо твой волшебный сапог и прибил секрет. Ночью я ещё не плавал. Как ты это делаешь? Всё как по маслу прошло. – Вижу, как Стёпка улыбается, хотя грести ему тяжело – ветер дует справа в бочину. Как пить дать нас снесёт в сторону берега, где я снайперов обидел.
– Голову включаю перед боем. И вас всех так обучу. Нам с тобой ещё до Берлина топать. Устанешь, скажи. Сменимся. Я выспался.
– Нормально. Я тоже выспался. – Ответил Степан, размеренно ворочая вёслами. Так и не пришлось мне за вёсла сесть. Не пустил меня Стёпка порулить.
На рассвете дошли мы до нашего острова, хотя нас действительно слегка снесло, но и ветер под утро немного утих. Как ни хотелось мне сразу же уйти, но против ветра мы со Степаном не выгребем, а надо нам только в ту сторону, откуда дует ветер. Там куда он дует, мечутся голодные и озлобленные донельзя егеря.
Не дай бог попасться гитлеровцам сейчас. Вчера они своего верного помощника Гришу Лембоева в расстройстве прибили, а с нас вообще кожу с живых сдерут, если узнают, что это я им сегодня доброй ночи пожелал.
Интересно! Как там поживает хорошо говорящий по-русски эсэсовец? Слишком опытная скотина, мог и свалить в коридор или вообще спать в другой комнате. Хотя там вроде больше негде. У дальней стенки сельсовета расположены кладовки, а они все без окон. Я для этого последнюю растяжку и поставил. Если кто после гранат выживет, он первым делом из дома выскочит.
Прожили мы на острове два дня и ночь. Ветер сменился сильным дождём, потом опять ветром и снова дождём чуть ли не на весь день. Так что мы и помылись, и постирались, и выспались, и опять помылись, и постирались. Словом, скучно не было. Лодку мы вытащили на берег и с комфортом жили под ней. Заодно и пехотную лопатку наточил, которую оставлял в заначке. Может пригодиться на что-нибудь.
В процессе испортил две гранаты РГД – 33 – убил у них детонаторы, а вместо них вставил вытесанные Степаном короткие колышки. Теперь гранаты не взрываются, но выглядят как живые.
Нет. Если эту гранату не взвести, то она не взорвётся, но немцы и полицаи про это знают. Гробить «лимонки» на подобную подлянку мне было откровенно жаль, а с немецкими гранатами я не сильно понимаю, как обращаться – запал у них тёрочный.