![](/files/books/160/oblozhka-knigi-chuzhaya-zhizn-si-378233.jpg)
Текст книги "Чужая жизнь (СИ)"
Автор книги: Валерий Шмаев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)
Дорога была не сильно оживлённая, и к полдню прошло только две небольшие колонны грузовиков, но одиночных машин не было и в помине. Вообще-то деревень, посёлков и даже отдельных хуторов на озёрах и многочисленных реках было достаточно много, но видимо вследствие недавно прошедших боёв жители старались лишний раз не высовываться из дома.
Повезло нам только под вечер. Ну как повезло? Увидев в бинокль несколько подвод, неспешно катящихся по дороге, ребята оживились, а Степан, взявший у меня бинокль, негромко сказал.
– Ристо, глянь, в первой телеге Микку. Твой знакомец. Важный какой стал! – Ристо тоже разглядывал знакомца, а я уже нагляделся на этого Микку, и, видя, что мои наивные «погранцы» собрались на дорогу, сказал.
– Ристо, Степан. Вы куда собрались? Жить надоело? – Мои негромкие слова прозвучали как гром с ясного неба. Ристо даже перекосился, а Степан возмущённо на меня обернулся, но я, не давая им сказать ни слова, сказал.
– Ничего не говори. Твои знакомцы на немцев работают. Белые повязки на левом рукаве видишь? Полицаи они. Что Степан не веришь? Сейчас проверим. – Готовился я недолго.
Снял пояс, скинул немецкую куртку, оставив на себе только пограничную Сашкину гимнастёрку, ну не было у немцев формы моего размера. Та, что была, была полностью в крови. Стирать её у меня тогда времени не было, а форму гауптмана я изгваздал, когда разводящих выбивал.
Положил всё оружие и изрядно полегчавший ранец, оставив себе только «Вальтер» и убрав его к себе за спину. После чего расстегнул гимнастёрку, чтобы выглядеть как можно беспомощней, и быстро перебежал к дороге. Телеги неспешно приближались к нашей засаде.
Место для засады мы выбирали так, чтобы от ближайшего поворота до самой засады, было метров шестьсот. Чуть дальше по дороге располагался небольшой перелесок, со съездом к крохотному озерцу, а дальше, километрах в пяти от нас располагался сам посёлок. Приближающихся телег было четыре штуки и шестеро мужчин разного возраста, сидящих на них. К предпоследней телеге были привязаны ещё две лошади под сёдлами.
Подождав их совсем немного, я выполз на дорогу и стал, шатаясь подниматься, опираясь на сучковатую палку. Выглядел я конченным чмошником – грязный, небритый, без пояса, в заношенной расстёгнутой гимнастёрке и с грязнейшем бинтом на голове.
Увидели меня мирные карельские крестьяне сразу, а увидев, обрадовались, как ближайшему родственнику. С телег соскочили, винтовки из телег достали, и радостно принялись меня приветствовать, хорошо не по голове.
Наш с Ристо и Степаном, общий знакомец Микку, резво соскочивший с передней телеги, сходу поздоровался со мной прикладом в живот. Хотя я и был готов к такому проявлению дружеских чувств, но удар был несколько, на мой взгляд, тороплив. Попасть Микку попал, правда, не туда, куда планировал изначально.
Уворачиваться я не собирался, просто хотя бы один из этих милых ребят мне нужен был живым, а то мои собеседники мне немного поднадоели. Скучные они у меня, неразговорчивые и новостей не знают, из болота же только вылезли. Поэтому пришлось Микку обидеть, отоварив знакомца по йайцам, кулаком, чтобы жизнь ему малиной не казалась. Произошло это несколько раньше, чем приклад его винтовки соприкоснулся с моим многострадальным организмом.
Микку выпустил из натруженных рук очередную «трёхлинейку», сложился пополам, рухнул на колени и, прижав руки к пострадавшему органу, начал беззвучно просить у меня прощения. Видимо потерял голос, даже головой, зачем-то, в песок дороги упёрся. Иногда у меня, получается, здороваться без слов, правда Сашка вместе со мной поучаствовал. Ему тоже не нравится получать прикладом – организм то у нас общий.
Был бы я один, здесь бы наш с Сашкой жизненный путь и закончился. Как оказалось, эти мирные карельские крестьяне, совершенно не понимают шуток из моего босоногого детства. Даже странно. Вряд ли их детство от моего сильно отличалось. Только разве что временем.
Пара стволов уже смотрели на меня, но тут раздался нестройный залп из пяти винтовок, а чуть позднее торопливый топот ног моего засадного полка. Очень вовремя. Всё остальное дело техники, мне даже работать не пришлось.
Нет, я, конечно, понимаю, что я провокатор. Но как было объяснять моим наивным советским ребятишкам, прописные истины? Они ведь пока бестолковку свою не разобьют, ничему не научатся. Маленькие они у меня, глупые, даром, что выглядят как взрослые.
Пяток минут мы потратили на складирование невинно убиенных нами полицаев на переднюю телегу и через весьма непродолжительное время уже сворачивали на полевую дорогу, ведущую к небольшому озеру. Не забыли мы и, скорбящего по своим внезапно скончавшимся друзьям, Микку. Ристо со Стёпкой притащили его под руки.
Добрые у меня всё же ребятишки, жалостливые. Комсомольцы мля. Моя бы воля Микку бы у меня того же Степана на своём горбу притащил во весь голос благодаря за доставленное удовольствие, но меня почему-то не спросили.
Подъехав к озеру, я предоставил своим друзьям возможность заниматься нашим всё возрастающим хозяйством, а сам полез смотреть, что мы надыбали в этот раз, так как телеги были чем-то здорово загружены. Оглядев содержимое телег, я задумчиво поскрёб небритую щёку, посматривая на мирный пейзаж нашей стоянки.
Степан возился с той парой лошадей, которая была привязана к телеге, Ристо негромко по-фински беседовал с жалостливо ворковавшим Микку, остальные трое распрягали телеги, предоставив мне последнюю. В общем и целом, всё правильно – обиходить лошадей в этом времени основное занятие. Сама лошадка за собой не поухаживает, и напоить скотинку было необходимо, но я, оставив последнее транспортное средство, подошёл к Ристо.
Послушав пару минут эту дружескую беседу на незнакомом мне языке, я ни слова не говоря, со всей дури, отоварил сидящего на корточках Микку ногой в бочину. Не ожидающий подобного приветствия Микку, с бабьим визгом отлетел в сторону. Получилось у меня как в хорошем пенальти, полицая откинуло метра на полтора.
На футбольном поле иногда такой пинок полностью меняет футболисту жизнь. Причём и тому, кто бьёт и тому, кому достаётся. К моему глубокому сожалению, я не футболист, Микку не футбольный мяч, да и немецкие сапоги не бутсы, так что Микку выжил и со стоном скрючился на траве.
Очень надеюсь, что пару рёбер мне всё же удалось сломать полицаю, но ничего страшного, часика полтора поживёт и так. Это не самые необходимые в данном случае органы. Чуть позже я и остальные рёбра ему переломаю, вместе с другими костями впридачу. Возмущению Ристо не было предела, он только набирал воздух в лёгкие, но я не дал ему сказать ни слова.
– Красноармеец Ярвинен. Смирно. – Тон и жесткость приказа, здорово отличались от моей уже привычной для всех манеры общения и Ристо, прямо кипящий от негодования до последнего предела, вытянулся по стойке смирно. Все остальные мои спутники недоумённо и с тревогой обернулись на нас.
– Ефрейтор Коляда. Красноармеец Фёдоров. Обыскать пленного. Раздеть догола. Нательное бельё тоже снять. Руки связать сзади, ноги в щиколотках. Вставить кляп. – После чего подошёл к приходящему в себя полицаю, присел перед ним на корточки и дружелюбно сказал.
– Не скучай дружок, я обязательно вернусь, и мы с тобой тоже поворкуем. – Пока ребята выполняли моё приказание, Ристо так, и стоял за моей спиной по стойке смирно. Я же, повернувшись к Фёдору с Мишей, коротко приказал.
– Вы двое, сходите к четвёртой телеге, гляньте, может, узнаете кого – и обращаясь к Ристо.
– Красноармеец Ярвинен. Кругом. Шагом марш за ними. – Ну и сам направился следом.
Последняя телега была накрыта брезентом, поэтому её содержимое не бросалось никому в глаза. Ничего необычного лично я, там не увидел, но ребятам будет наверняка интересно. Самые обыкновенные трупы, двое пограничников и сержант артиллерист. Побои, следы пыток, грязные, окровавленные бинты, босые ступни ног. На трупах присутствовали только подштанники, но покопавшись, я нашёл документы убитых.
Убиты бойцы были совсем недавно, наверно сегодня днём. Ранения старые, а вот побои и пытки свеженькие. Там же в телеге лежало и оружие, причём не только убитых красноармейцев. Было очень похоже, что полицаи выгребли чей-то загашник: два «Нагана» в кобурах, девять «трёхлинеек» и пулемёт ДП с расщеплённым слегонца прикладом. Там же лежали два ящика гранат «лимонок», десятка три других ручных гранат, пара противотанковых, наваленные кучкой обоймы, четыре диска от пулемёта и восемь цинков различных патронов.
Все остальные телеги были завалены содержимым самого обыкновенного лесного хутора. Продукты, тёплые вещи, в том числе женские и детские, тройка охотничьих ружей с боеприпасами и прочие хозяйственные мелочи, даже битая домашняя птица присутствовала. Полный ассортимент, если говорить короче.
Не скажу, что для меня, всё увиденное было чем-то необычным. Сорок первый год. Пора перераспределения материальных ценностей. Райское время для шакалов.
Возмущены мои бойцы очень сильно, а Ристо был просто в шоке. Ходить, смотреть и дышать у него получалось, а вот выражение лица с того момента как он увидел замученного пограничника у него не менялось.
Страшное зрелище прибило невозмутимого карела основательно. Видимо мирный крестьянин за то короткое время, что они беседовали, уже успел качественно продуть своему соотечественнику уши. Единственное, что простой карельский пейзанин не успел сделать, так это объяснить моим наивным комсомольцам, что конкретно вот он, Микку, здесь совершенно не причём, и его просто заставили злые и нехорошие дяди. Пришёл другой нехороший дядя, то есть я, и обломал Микку всю малину.
Я почти уверен, что сейчас эта скотина придумывает новую слезливую историю, которую будет со всем правдоподобием рассказывать. Ничего страшного, пусть сочиняет. Я тоже умею сказки рассказывать. Вот в одной моей сказке он уже с десяток минут, ёрзая всем телом, участвует со всем прилежанием. Сказка называется «покорми комаров». У комаров сегодня праздник и, если Микку будет себя неправильно вести, он будет кормить этих милых лесных пташек до самого утра.
Убитые пограничники были моим бойцам знакомы, эти ребята служили на соседней заставе, артиллериста не знал никто. Впрочем, это не удивительно – вдоль границы всегда стоят приданные части, и артиллерист вполне мог быть из одной из таких частей.
Не давая своим ребятам долго думать, я приказал.
– Фёдор, Костя, копайте могилу, надо похоронить ребят по-человечески. Раздевайте полицаев догола, и сложите в сторонке, потом отвезём трупы подальше и бросим в лесу. Степан, возьми битую птицу, развяжешь сидельцу руки, ноги не надо, и пусть ощипывает. Там ему и скажешь, что, если он меня расстроит, и будет, медленно работать … остальное придумай сам, можешь не стесняться в выражениях.
Затем вместе с Михаилом загоняйте телеги подальше и отведите лошадей пастись. Ристо пойдём, пошепчемся. – После чего отвёл Ристо к воде и, предложив присесть, сказал.
– Ристо. Отбрось эмоции в сторону и приходи в себя. Эта война не просто война, а драка на выживание. Либо немцы нас, либо мы их. Соответственно кто-то с немцами и финнами, кто-то с нами. Твой приятель выбрал свою дорогу и с этим ничего поделать нельзя. Считай, что черта проведена, тот, кто остался за чертой, враг, тот, кто на нашей стороне, враг им. – Ристо сначала молчал, видимо собираясь с мыслями, а затем неожиданно спросил.
– Саша, а ты кто? Ты очень странно говоришь, совсем не так как мы. Ничего не помнишь и в то же время знаешь такие вещи, о которых мы даже не слышали. Ты всё время с нами, но ты знаешь про полицаев, а мы нет. С подполковником ты разговаривал очень непривычно, спокойно, как с равным и настойчиво. Младшего политрука вообще нагло послал, а потом назвал его «малолетним козлом». Никто из нас о таком и подумать бы не смог, а ты спокойно сказал. Ты ему бы это и в лицо сказал. Я это вижу.
Ты сам предложил пойти за семьями комсостава, и ты тогда уже знал про расстрел семей, их ведь утром расстрелять хотели.
Эти штуки с сапогами и гранатами, о них вообще никто не знает, даже старшина. Ты равнодушно раздеваешь убитых и берёшь себе всё, что находишь, не опасаясь особого отдела.
С документами у тебя всё в порядке, Катерина с тобой знакома, но сразу сказала, что это не ты. Она тебя такого никогда не видела, и чувствует, что ты изменился. Что происходит? Как такое может быть? – Я помолчал, собираясь с мыслями.
Да, это они молодцы! Я не особо скрывался не потому, что не думал о последствиях, просто не считал нужным всё время хватать себя за язык, но сейчас надо что-то решать.
– Хорошо Ристо, я всё расскажу, но не сейчас, а когда придём на острова, чтобы не отвлекать сейчас вас ненужными размышлениями и не повторяться дважды. Главное знайте – я не враг, и то, что я делаю для всех нас необходимо для нашей дальнейшей жизни, даже если вам это кажется несправедливым. И на этом пока всё.
Сейчас у нас другие заботы. Я буду допрашивать пленного, а вы будете делать всё, что я прикажу. Это не обсуждается. Разжигай несколько костров, надо приготовить поесть и прокоптить домашнюю птицу. Занимайтесь хозяйством, а с допросом я сам. Не надо тебе и ребятам такое видеть. – После чего встал и направился прямиком к, остервенело ощипывающему трупы невинно убиенных кур и уток, полицаю, голую тушку которого сплошным ковром покрывали комары.
Глава 7
Рассвет. Опять туман тяжёлым, плотным, осязаемым покрывалом лежит на этой грешной земле. Белесая пелена укрывает зелёную траву, тёмную гладь воды и стоящие в густом перелеске телеги. Невесомая пыль укутывает спящих усталых людей и тихо всхрапывающих, и переступающих ногами, во сне, лошадей.
Весь воздух пропитался этой прозрачной и мокрой пылью. Он оседает на моём лице, грязном бинте и вонючей, пропотевшей гимнастёрке, со смазанными, кровавыми каплями на рукавах и подоле. Я не стал переодеваться после допроса, только залез в воду почти до пояса, вымыл и оттёр песком окровавленные руки, да смахнул с гимнастёрки капли крови. Просто ни на что больше не оставалось сил. Уснуть я так и не смог и, отправив стоящего на часах Степана спать, остался бдить, чуть в стороне от стоянки.
Микку оказался весьма упёртым малым. Понимая, что живым я его не оставлю, он цеплялся за любую возможность солгать или увести разговор в сторону, пока мне это окончательно не надоело. То, что от него осталось, я утопил в маленьком бочажке сам, не доверив никому из своих бойцов – им слишком рано смотреть фильмы ужасов.
Перед допросом я увёл полицая на полкилометра в сторону и допрашивал его уже там. Нет, я не садист, но посмотрев на исколотого штыками пограничника, я пришёл в такую ярость, что готов был снять с пока ещё живого полицая кожу его же штыком. Один из пограничников был замучен штыком Микку – только у него штык от СВТ был в крови. Полицай его даже не отмывал, так, воткнул пару раз железку в землю, чтобы оттереть лезвие и всё.
Ладно бы просто резал парня урод. Глаза выколол, живот вспорол, звезду на спине вырезал. Я специально осмотрел остальные штыки и ножи, и характер ранений на убитых людях, а потом показал все эти художества ребятам. После чего Микку запел почти что соловьём. Предварительный допрос я проводил на нашей стоянке, подправляя песню полицая пинками по почкам и печени.
Небольшая бандочка которую мы уничтожили, просто решила ограбить отдалённый хутор, убив, всех хозяев вместе с детьми, а затем оставить хутор себе. Очень удобно он был расположен, и, на свою беду, хозяева были достаточно обеспеченными русскими людьми. При обыске полицаи обнаружили оружие, а затем, в подполе раненных красноармейцев, которых после издевательств, пристрелили, и потащили с собой, для отчёта о проделанной работе. Причём ещё двое полицаев расположились на хуторе, ибо там ещё оставались лошади, коровы и прочая мелкая дворовая живность.
Много Микку не знал, а общий расклад по округе выдал ещё на нашей стоянке, поразив подробностями своего рассказа всех моих бойцов и абсолютно не удивив меня. Всё же фильмы про войну и вообще история Великой Отечественной в моём времени достаточно известна. Так что откровения Микку о расстрелах красноармейцев и повешенных советских активистах на меня особенного впечатления не произвели, чего не скажешь о моих спутниках.
Теперь я сижу на «часах» и раскладываю полочкам информацию в нашей с Сашкой голове. Самой разнообразной информации много, Микку на последнем этапе допроса был очень откровенен. Он прямо просил меня спросить, о чем либо, да и сам не закрывал рот ни на минуту. Даже показал на карте место расположения того самого хутора где зависли двое пока ещё живых его дружков, но как применить эту информацию, и, главное, как мне пройти в необходимый мне район без потерь, я пока не сильно понимаю.
Был бы я только со своими головорезами, прошли бы до фронта как горячий нож сквозь масло, а с четырьмя детьми, почти двести километров по лесам, не самая лёгкая и безопасная прогулка. Да ладно бы просто по лесам средней полосы России. В Карелии сплошные речки и речушки, ручьи да болота с озёрами и все эти удовольствия в глухих лесах, а не в городском парке с гравийными дорожками.
Продуктов мы немного взяли, оружия у нас тоже с запасом. Но как их довезти до нужного нам места и при этом не угробить своих спутников и не накрыться самому? Вот ведь задача из задач. Дорога-то есть, и здесь всего километров двадцать до нужного мне места, но по пути посёлок, а у нас по нему никакой информации.
Ведь если в таком мизерном посёлке есть полицаи, то могут быть и немцы с финнами. Конечно, Микку не молчал и дал полный расклад по месту своего проживания, но эта информация устарела на трое суток, а проходящие по дороге колонны периодически зависают на ночлег. Вот я вопрусь со своим караваном на радость фрицам. Клоуном я ещё не работал на старости лет.
Бросать телеги, а главное лошадей, на которых можно посадить женщин и детей, я не собираюсь. Надо отправлять разведку, но это чуть позже, ближе к вечеру, пусть выспятся мальчишки. Да и днём можно подежурить на дороге, может ещё, кто подвернётся.
День прошёл незаметно и буднично. Мы все помылись, постирались и выспались, выставив на дороге наблюдательную точку и под вечер, заслав к посёлку разведку. В течение дня никакого особенного движения на этой дороге не было и, дождавшись Степана с Ристо, я приказал выдвигаться. Ристо, Степан, Миша и Костя вырядились в одежду полицаев, просто по размеру подошла, а мы с Фёдором остались в немецком камуфляже.
Телеги мы взяли две штуки, загрузив их продуктами, боеприпасами и одеждой, а всё лишнее закопали в лесу. Хотя я, не желающий возиться, предлагал просто всё утопить в озере, но ребята рассудили по-своему. Сами, рассудили, сами и закапывали. Опять повезёт потомкам, вот удивятся то от такого военно-хозяйственного набора.
Кое-что по мелочам, хозяйственный Степан, конечно, оставил. Впрочем, он прав – нормальные лопаты, вёдра, топоры и охотничьи ружья с боеприпасами в стандартный армейский комплект не входят, а в дороге пригодиться могут. Зверья и птичек здесь действительно много.
Деревню мы прошли буднично и быстро. Лошадей ребята запрягли по две, отчего отдохнувшие лошадки достаточно шустро тащили телеги. Ни немцев, ни финнов действительно не было, ребята это прояснили ещё днём, ползая чуть ли не по огородам. Посёлок спал и видел сны, на улицу за всё время не высунулся никто. Наверное, мы правильно выбрали время движения. Тихо, пусто, безлюдно. Ни заблудившихся финнов, ни выглядывающих из домов местных жителей, ни лая собак. Только один раз вдалеке пролетел, какой-то птиц. Что за птиц бродит в такое время, без понятия – он не представился, а я ни разу не орнитолог. Нам не мешает и хорошо. Вот и вся местная движуха.
За ночь и раннее утро, мы прошли по этой дороге бо́льшую часть пути, и свернули на очередной просёлок, по которому я решил двигаться днём. Правда, коротко посовещавшись с ребятами, с предварительной разведкой. Опасался я не немцев и финнов, а возможных в этих краях окруженцев, хотя они должны были уже оттянуться ближе к фронту, но, как бы то ни было, к полудню мы дошли до нужной мне точки.
Здесь, если пройти километров пять через лес, мы выйдем прямо к нашему озеру, у небольшой бухты которого нас должна была дожидаться основная группа. Старшине я приказал через пару дней уходить с островов, как раз к этой затерянной в лесу бухте и ждать нас, вытащив лодки на берег и спрятавшись в лесу. Сети можно поставить и вдоль берега, и в самой бухте, а мужиков, с учётом освобождённых красноармейцев в группе хватало.
Добравшись до нужного мне места, разведка, пробежавшись по окрестностям, обнаружила съезд на мизерную, заросшую травой и невысоким кустарником прогалину, и мы загнали телеги туда.
В отличие от предыдущих наших стоянок это место было просто сказочно идеальным. К сожалению, комары и мошка никуда не делись. Это неизбежное здесь зло продержится до середины августа, но эта небольшая проплешинка, залитая опускающимся солнцем, и окутанная запахами цветов и поспевающих ягод земляники, была просто раем по сравнению с гнилым и вонючим болотом, в котором мы купались всего только два дня назад. Поэтому мы позволили себе отдохнуть пару часов в этом потрясающе красивом разнотравье.
Порядок действий у нас был уже оговорен в пути, поэтому я с Ристо и Степаном валялись в траве, а бездельники, как я окрестил остающихся Костю, Фёдора и Мишу, шустрили по хозяйству. Наше возросшее хозяйство надо было охранять, да и лошадей просто так не бросишь. Той же воды чтобы напоить это средство передвижения, надо было натаскать шесть вёдер. Родник, ребята обнаружили сразу, разбежавшись ненадолго по лесу. Заодно и разведку произвели, никого, впрочем, не обнаружив.
Собрались мы на расцвете, после утреннего тумана. Вечером я решил не идти, толкаться в полутьме было не совсем приятно. Если на воде или в поле в белые ночи всё видно, то движение в глухом лесу удовольствие ниже среднего.
Шли достаточно быстро, вел Степан, а я, по нашему молчаливому уговору, выпустил на волю Сашку. Так что при движении по лесу я от ребят не отставал. Голова, которая у меня третий день периодически как будто отваливалась, на удивление с утра вела себя вполне прилично, и я немного расслабился.
Вообще заметил, Сашка, который хозяин этого накачанного молодого тела, с удовольствием делает всю физическую работу, а вот как только надо что-то решить или подумать, затихает, как будто его нет. Общаемся мы с ним образами. Вот и сейчас он с удовольствием делится со мной своим опытом. Как поставить ногу чтобы не оставить след, как определить расстояние или не потерять направление движения, как определить сторону света и откуда взойдёт солнце. Вспыхивает это, всё в нашей с Сашкой голове не словами, а яркими доступными картинками, и я вижу, что Сашке нравится и он совсем не против того, что я тоже поместился здесь. Был бы один, я бы давно заблудился, лес здесь далеко не подмосковный лесопарк
Запах дыма унюхал Сашка, да нет, наверное, все вместе, но Сашка, пожалуй, раньше Степана. Дальше пограничники уже не шли, а неспешно крались между деревьев и пустых кустиков черники и ещё зелёной брусники.
Что за чёрт? Пустых? Все кустики были замяты, листики во многих местах оборваны, а ягоды съедены и это на расстоянии метров в двести от берега. Переглянувшись, мы растянулись короткой цепью и двинулись дальше.
Бухта открылась сразу, лес подходил к самой воде. Берег здесь был высокий, обрывистый, прибрежного песка почти не было и корни деревьев в некоторых местах нависали над водой. Костёр тлел на маленьком пятачке, у здоровенной почти в два обхвата сосны. Под сосной, тесно прижавшись, друг к другу, лежали шестеро. Я с трудом узнал в этой куче, Катерину, лежащую с левого края, спиной ко мне.
Как ни тихо мы подходили, но спала Катя всё же чутко. Я только успел опуститься перед ней на коленки, как она открыла глаза. Сначала с тревогой, потом с изумлением, затем девушка просто развернулась и бросилась мне на грудь. Нет, теперь не мне, а Сашке, я уполз как можно дальше в подсознание, чтобы не мешать ребятам даже отголоском мысли, хотя видел и чувствовал всё, как и мой невольный напарник.
Пока Сашка держал на руках невесомую, осунувшуюся Катю, проснулись все. Невысокая, худенькая до прозрачности тринадцатилетняя девчушка и трое таких же исхудалых и чумазых мальчишек неуловимо похожих на неё. Женщина, лежавшая с другого края, прижимала к себе детей и прикрывала их от ветра со стороны озера. Степан и Ристо одновременно опустились рядом и синхронно сняли со спин рюкзаки и ранцы – продуктов мы принесли на всех.
Пока ребята занимались хозяйством и ставили на разгоравшийся костёр котелки с водой из озера, Сашка так и баюкал на руках разомлевшую Катерину. Вот что странно, ребята ни слова не говорили при этом, как будто всё происходящее было у них в порядке вещей. Всё страньше и страньше. Вот почему Катерина ушла из отряда окруженцев. Ох, дайте мне чуть погодя время, надеру я ей задницу.
Впрочем, ещё неизвестно куда бы довёл отряд этот молодой, ретивый и неопытный политработник. Как бы не на тот свет. Так что пусть пока будет так, но пнуть Сашку всё же пришлось – у нас дети голодные. У него мёд в ранце, а напарничек мой развалился как на пляже. Пришлось нарисовать в голове банку с мёдом и ложкой и детей, а то у него на руках девочка с голоду помрёт, а он и не чухнется. Гляжу, засуетился, стряхнул с рук Катерину и полез в ранец.
Хм. Можно, наверное, так общаться, но боюсь, что недолго нам осталось. Голова опять разболелась, причём не у меня, а у Сашки. Опять картинка у него сменилась, как будто шарик в голове разрастается. Пусть пока потерпит, ему больше надо.
Ранний завтрак, перемежался с рассказом. Материться я начал значительно раньше, чем он закончился, и, хотя о покойниках говорят только хорошее, добрых слов я не нашёл. Старшина, ни дна ему, ни покрышки, не увёл людей с островов.
Перед отходом я чётко приказал ему уходить с острова в эту бухту, вытащить лодки на берег и сидеть тихо, как мыши, выбираясь только на рассвете проверять сети. Об этом приказе знали только мы двое. Никого, во избежание захвата моих бойцов немцами, я в курс дела не поставил, а старшина расслабился и просидел на островах трое суток.
Ранним утром три дня назад четверо красноармейцев привезли в бухту Катерину и женщину с детьми. Марья Васильевна её зовут, а вот с детьми облом, только девочка и совсем мелкий пацан её дети. Мать ещё двоих мальчишек осталась на острове. Просто дети похожи, да и поголодали они, осунулись.
Второй раз, красноармейцы приплыть не успели. Бой продолжался весь день и утих только ближе к ночи, когда немцы подтянули на соседний остров миномёты. Продуктов на лодке привезли крайне мало и чудом спасшиеся женщины, и дети голодали, объедая ягоды в окрестностях. Больше ни на что сил у них не оставалось. Перед выходом, старшина успел сказать Кате, что мы придём в эту бухту, и они тупо ждали нас, медленно умирая от голода.
Взяв бинокль, я отошёл немного в сторону и принялся разглядывать острова. Не видно ни хрена, километров шесть будет, смысла нет идти на дальнюю точку берега и разглядывать оттуда. Нет, всё же зашлю Ристо со Степаном, пусть глянут. Там всё же поближе, да и наш берег будет видно.
Уходить нам надо. Причём как можно скорее, но ребята пусть сбегают, глянут внимательными глазами. Дети пока отдохнут в тепле и сытости, а я с женщинами, посторожу. Не нравится мне здесь. Куда бы их спрятать? Ничего в голову не приходит. Так ничего и, не придумав, приказал.
– Ристо, Степан. Аккуратненько сходите на берег. Задача: осмотреть острова. С той точки ближе и лучше видно. Осмотреть наш берег на предмет посторонних следов и наличия следов высадки. Не дать себя обнаружить – и добавил удивлённо посмотревшему на меня Ристо.
– Не нравится мне всё Ристо. Немцы считать умеют. Пропажу детей обнаружили, а не ищут. Почему? Будь осторожен. Как только вернётесь, уходим. – Ристо понял всё сразу.
Быстро собравшись, они со Степаном растворились в лесу, а я, передвинув костёр на другое место, накрыл прогревшуюся землю лапником и одной из курток и уложил накормленных детей. Пока ребята осматриваются, пусть поспят, а я подумаю. Не сильно мне нравится всё это. Эх, старшина, старшина. Что же я во всём этом пропустил?
Ребята появились через два часа, так же неслышно появившись в невысоком подлеске. Увидев их, я, молча, протянул им котелок с подогреваемым мной и почти горячим чаем с мёдом. Напившись, Ристо благодарно кивнул головой и в полголоса доложил.
– Ты прав Саша. Немцы ищут детей на соседних островах, здесь пока нет, но следы пристававшей лодки есть. Правда, далеко, метрах в восьмистах дальше по берегу. Следов мало, и были не солдаты, очень похоже, что кто-то из местных. – Чёрт, про местных я и не подумал. Видимо это тот самый добровольный помощник, который Катерину выдал. Сваливать надо пока не началось.
– Уходить надо Ристо. Не понимаю я ничего. Зачем они сначала всех миномётами глушили, а потом детей искать принялись? Не нашли мёртвых, а теперь ищут живых. Зачем им дети? Не вяжется всё это никаким образом. – Ушли мы сразу же.
Мальчишек только пришлось нести на руках, умотались пацаны, но деваться было некуда. Да и количество продуктов сильно подсократилось – всё легче было.
Порадовала меня Марья Васильевна уже на нашей стоянке по полной программе. Известие о том, что двое мальчишек сыновья многозвёздного генерала, приехавшие вместе с семьёй к родственникам застало врасплох всю нашу группу. Застряла здесь семья из-за сломавшейся машины. Лично мне фамилия генерала не сказала ровным счётом ничего и не скажу, что я удивлён, но вот мои спутники сражены напрочь.
Самое неприятное это то, что пока я не узнаю, что с матерью мальчишек, уйти мы не можем. Как немцы будут использовать жену генерала понятно. Понятно и что с ней сделают, если что-то у них пойдёт не так. Миномёты миномётами, но раз старшина успел убрать с острова одних детей, то при приближении немцев мог отправить и вторую группу хотя бы на соседние острова. Поэтому скрепя сердце, пришлось отдать своей группе неожиданный приказ.
– Ристо, я думаю так. Сейчас уходим по дороге обратно до развилки. От перекрёстка километрах в семи эта дорога вливается ещё в один просёлок, соединяющий две деревни и огибающий озеро с северо-западной стороны. Двигаемся на двух телегах. Ты, Миша и Костя с документами полицаев, все остальные по лесу в охранении. Ищем место, где сможем остановиться хотя бы на пару дней.