![](/files/books/160/oblozhka-knigi-chuzhaya-zhizn-si-378233.jpg)
Текст книги "Чужая жизнь (СИ)"
Автор книги: Валерий Шмаев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)
При таком раскладе одна из групп могла легко обойти нас. Поэтому, сорвавшись с дороги, мы просто уходили по лесу, периодически меняя направление движения, в сторону финской границы. Пару раз Ристо отстреливал вырвавшихся вперёд одиночных фрицев, но это было что-то вроде плевков с моста. Мы сразу же, не дожидаясь ответных действий, уходили дальше, оставляя за спиной опрокинутые тяжёлыми винтовочными пулями тела и суматошную стрельбу из автоматов и карабинов.
Один раз удалось выступить и мне – я удачно пристроил на дорожке следов растяжку и взрыв сильно притормозил преследователей. Но, к сожалению, ещё две гранаты они засекли – взрывов больше не было, и я перестал расходовать гранаты.
Несмотря на наши редкие потуги, немцы достаточно шустро двигались за нами как привязанные. Похоже, я неправильно оценил противника, это были именно загонщики и мне они сильно не понравились. Вцепились фрицы в нас как клещ, не оторвать, и вооружены были слишком хорошо.
Мы бы долго играли так в пятнашки, с обозлёнными до последней крайности немцами, но нам удачно попалась одиночная скала, стыдливо прикрытая редкими серо-зелёными проплешинами местного мха пополам с лишайником. Этот скальный обломок монументально возвышался над окрестным пейзажем, и имело смысл слегка за него зацепиться.
Вообще-то сосновый лес не очень удобен для игры в прятки. Видно всё на десятки метров в любую сторону, а наши следы прекрасно отпечатываются на мягком мху и зелёном ковре черники. Но при желании и некотором умении можно и спрятаться или найти спрятавшегося. Так что, готовя засаду Ристо не сильно мудрил, единственное, что я внёс свои коррективы в готовящуюся бяку.
– Ристо, Костя, Фёдор стреляйте по ногам, остальные в грудь или в живот. – Ответом мне было громкое возмущение Ристо.
– Саша, я в лоб из любого положения попаду. – Вот в этом я ни разу не сомневаюсь, имел возможность убедиться.
– Ристо, а сколько человек требуется для эвакуации раненного? Двое. Одним выстрелом ты троих из строя выведешь, к тому же раненых надо перевязывать, а это время. Даже если перевязывать возьмутся санитары, значит, в любом случае, группа разделится, а значит, ещё уменьшится.
А убьёшь? Ну, убьёшь, жетон с шеи обдерут и дальше пойдут. По два раза выстрелим, сколько из строя выведем? Вот так-то. – Объяснил всем прописную вроде бы истину, но для этих простодушных парней, подобная тактика была новинкой года. Переглянувшись, ребята как по команде кивнули головами, один Степан, покрутив головой, тихонько пробормотал.
– Вот откуда он всё это знает? Мне бы и в голову не пришло. – Я не обратил на это внимания. Вернее, не стал заострять, и так из меня, то сленг двадцать первого века пробивается, то вот такие необычные, подленькие умения. Хорошо, что они всё время на пользу идут, так что пока прокатывает.
«Наганами» с немецкими сапогами я ребят просто прибил – один сапог для практики мы на острове отстреляли. Катерина пристала с вопросом, как я секреты выбил, а потом старшина подключился, вот и пришлось продемонстрировать новинку. Потрясены они были всем составом. Я и сам такого глушения не ожидал. Ведь главное, что всё это на коленке сделано.
Ребята всё время недоумевали, зачем я столько сапог с немцев надёргал, а их всё это тащить заставил. Два «Нагана» с глушаками, кстати, мы так с собой и волочём, а два старшина обратно на остров упёр, не пригодились. Ну и хорошо, пусть запас будет. О сапогах я подумал тогда, когда вспомнил об одноразовом глушителе, который можно смастрячить из пластиковой бутылки. Кожаные сапоги ни разу не пластик, но они на удивление крепкие и не разваливаются после первого выстрела. И один обтюратор в сапоге получилось сделать. Кожаный, правда, но он здорово выстрел приглушил, а в пластике такого не слепишь.
Можно было бы попробовать сделать глушитель из коробки немецкого противогаза. Я только потом это сообразил, но там сама коробка больше размерами и с ней возни получилось бы намного больше.
– Ристо. Ты куда нас ведёшь? – Уже привычно включил я дурака. Теперь ни возмущения, ни недоумения не последовало, и Ристо объяснил мне как ребёнку.
– Километрах в шести отсюда начинаются болота. Дорогу через эти болота знают только местные и мы. Болота большие, непроходимые и уходят на ту сторону границы. Немцы, похоже, про это знают и наверняка хотят прижать на к этим болотам.
На самом деле болота только обозначены как непроходимые, но там есть гать на остров, а дальше тропа. В позапрошлом году мы по этой гати нарушителя гоняли. Но оказалось, что от острова идут две тропы. Одна в Финляндию, а вторая в нашу сторону, там цепочка островков. Мы и не знали, что между ними есть дорожка. Нас один охотник по ней провёл. Мы со Степаном по ней два раза ходили, запомнили. – Ой, не люблю я болота.
Занесло меня в топь как-то раз по-молодости лет. Хорошо, что не один был, но это чувство полнейшей беспомощности, вернее даже абсолютной безнадёги, преследовало меня очень долгое время даже во сне. И вот теперь местные Сусанины, обряженные моими стараниями в немецкий камуфляж, обещают мне незабываемую прогулку по местным достопримечательностям. Вашу ж мать!
Получили немцы от нас по полной программе, и если я сделал только два выстрела, то Ристо с Костей, забравшие себе СВТ, по четыре. Немцы не ожидали от нас такой подлости и здорово запоздали с открытием ответного огня. Шли они достаточно компактной группой и были у нас как на ладони – стреляй, не хочу. Но мы стреляли с удовольствием и чувством «глубокого морального удовлетворения». Ну а как же иначе? Гостей всегда приветствовать полагается.
Отстрелявшись, мы рванули оттуда как молодые лоси и на адреналине отмахали километра два, прежде чем Федор скомандовал привал. Истерическая стрельба, возбуждённых нашей выходкой немцев, за нашей спиной совсем недавно закончилась, но короткие очереди из автоматов или одиночные выстрелы из карабинов периодически проскакивали. Видно было, что настроение немцам мы слегонца подпортили.
Чуть отдышавшись, опять сменили направление движения. Теперь вёл Степан, находивший дорогу, по одному ему видимым приметам. Странно, но мы сейчас двигались под прямым углом к прежнему маршруту. То есть наше движение напоминало скачки гигантского зайца, чуть вперёд, резко вправо, полтора километра вперёд, влево. Я не сильно понимал, зачем мы это делаем, но сейчас глупых вопросов не задавал, и так двигались на пределе своих возможностей.
Навешано на нас было дай боже, а я ещё и добавил своей безумной выходкой, но если честно, если отмотать обратно, сделал бы всё то же самое. Ибо три однотипные снайперские винтовки лучше, чем две. Да и кофе в термосе у снайпера был ещё горячий, жаль только без круассанов, но идиллии в жизни, к моему глубокому сожалению, не бывает и с шоколадом всё усвоилось нормально.
Это только кажется, что на войне человеку надо немного, но мы с острова уходили вообще без продуктов. Всё, что я натаскал за два дня, мы оставили на острове. Мы собирались освободить много людей, и пока наша группа бегает по лесам, уводя погоню, оставшимся надо было, что-то есть. Маленьким детям ведь не объяснишь, что добрые дяди их освободили, а накормить не удосужились. Так что шарился по мотоциклам я с одной только целью, набрать побольше продуктов, так как в лесу только черника с брусникой, да и те зелёные. Морошка, конечно, уже поспела, но, если сидеть только на ягоде можно за пару дней ноги протянуть, а нам ещё вернуться надо.
Пока я так крутил мозгами, размышляя о превратностях судьбы, мы опять сделали привал, и только тут я заметил, что сменился пейзаж. Найти сухое место оказалось проблематично. Нет, собственную задницу мне, конечно, пристроить удалось, но если раньше я сразу падал на спину и задирал натруженные ноги, то сейчас на спину не плюхнешься. Везде, куда не наступишь, пробивается вода и деревья стали значительно тоньше и хилее. Это ещё пока не болото, а только его преддверие, но теперь мы видны гораздо лучше.
Только сейчас я понял, почему ребята так построили маршрут движения. Ристо со Степаном вытянули группы преследователей в одну линию и теперь, для того чтобы растянуть группы по фронту и зайти нам во фланг, немцам надо приличное количество времени, которое никто им давать не собирается. И я в который раз порадовался, что судьба свела меня с этими ребятами.
Глава 6
Короткий отдых закончился слишком быстро для меня, но деваться было некуда. Перед уходом я поставил по краям дорожки наших следов две растяжки, связав их с двумя «лимонками», подложенными под уже пустой термос. Ну, так, чтобы преследователям скучно не было. Опять-таки должна же быть от меня хоть какая-то польза, а то я пока только пассажиром прогуливаюсь.
Дальше мы двигались только по-прямой, всё ближе и ближе приближаясь к болоту. Ушли опять влево мы только один раз, видимо корректируя маршрут движения. Деревья стали ещё мельче, появились лужи, сначала небольшие, потом побольше. Стали попадаться кочки, в центре которых росли чахлые сосны или небольшие ёлочки. Ягоды укутывали кочки и стволы сплошным ковром. И если раньше я не замечал их, просто потому что брусника и черника в лесу были как газонная трава, и перестала удивлять, то сейчас она выделялась просто контрастом в непривычной болотной жиже.
Наконец, Фёдор опять остановил группу и вытащил из финского рюкзака топор. Пока ребята рубили слеги, я отдыхал, привалившись спиной к более-менее крепкому дереву – что-то вымотала меня эта гонка, пограничники были не в пример свежее.
Болото началось неожиданно. Как-то вдруг сразу отступил за нашими спинами чахлый лес, и появилось ровное поле грязной, вонючей воды, с редкими кочками и умирающими или уже умершими деревьями на них. Периодически, то совсем далеко, то прямо под нашими ногами вырывались из-под воды пузыри болотного газа, дышать стало сложнее, и, даже не от испарений. Скорость движения упала, и на нас накинулись просто толпы комаров и мошки. Хорошо, ещё на острове я приказал сделать всем банданы, закрывающие ещё и лица, которые сейчас нас здорово выручали. Но самое главное, всё это великолепие было под всё увеличивающейся жарой – солнце лупило, как в пустыне Сахара.
Ни марево поднимающихся от болота испарений, ни тучи насекомых, ни вонь болотного газа, ни подступавшая к ногам грязная жижа не в каком месте не облегчала нашу жизнь, а приходилось залезать в болото всё дальше и дальше. Ещё здорово давило на мой непривычный к такому пейзажу мозг, весь вид этого мрачного места.
Вся природа Карелии – это необъятные озёра, хрустально чистые ручьи и великолепные сосновые леса, заполненные разнообразными ягодами и грибами, и даже пытавшиеся нас убить немцы и финны не воспринимались мной так безнадёжно. Так, мелкая неприятность, вроде комарья и мошки.
В конце концов, их тоже можно убить, также, как и летающую и вездесущую мерзость. А вот то, что открывалось моему взгляду, вид этой полной безнадёги, убивало в моём подсознании всякое желание сопротивляться. Везде, от грязной болотной воды под моими ногами и до самого горизонта было одно и то же. Ржавое, покрытое гниющей тиной и ряской поле, с редкими вкраплениями зелёных островков, миллиарды летающего мерзкого зверья и дрожащее марево всё увеличивающейся жары.
Степан вывел нас точно к гати, как будто по навигатору двигался, но скорость нашего движения опять упала – в некоторых местах вода доходила до середины бёдер, заливая сапоги. Мы были уже, где-то на середине пути до острова, как вдали в лесу, ударил сдвоенный взрыв – попили немцы кофейку. Взрыв двух «лимонок» с одной не спутаешь. Два последующих взрыва пошли в общую копилку. Нарвались всё же немцы на мой подарочек. Удачно! Это их придержит немного. А как настроение поднимет!
Гранаты оказалась очень кстати, мы уже выползали на крайний остров, как на краю болота появились наши преследователи. Нам бы ещё чуть-чуть и немцы нас не увидели, но что называется не судьба. Теперь не отцепятся. Одно радует, этот остров немаленький и вытянут по направлению к нашему движению, так что место, с которого мы выйдем с острова с противоположного берега не видно. Опять-таки, мы на относительно сухом берегу и под, чахлыми, но деревьями, а немцы по щиколотку в воде, и чтобы просто прислонить задницу, им надо отойти минимум метров на шестьсот. Что само по себе не может нас не радовать. А пока суть, да дело, мы заползли на остров и затихарились на нём.
Пат. Если по шахматной терминологии. Фрицы же не знают про вторую тропу. Наверное, не знают. То, что проводники у них есть, я ни разу не сомневаюсь, уж очень шустро они за нами шли. Не всех финнов мы выбили, а значит, про тропу за кордон, они могут знать. Ну да поживём, увидим, а пока мы, оставив Костю с Мишей в качестве наблюдателей, ушли вглубь острова.
Вымотался я действительно больше всех, это заметил даже Степан, стаскивающий с меня сапоги. Ладно бы только устал, неожиданно разболелась голова. Казалось, что внутри разгорается ослепительно белый шар, обжигающий голову изнутри и грозящий вырваться наружу. Блин, не хотелось бы тормозить группу. Впрочем, несколько часов у нас есть. Распластавшись на вездесущей чернике с брусникой, я голосом умирающей лебляди подозвал Ристо. Снайпер подошёл ко мне сразу. Видно, видуха у меня была не очень.
– Ристо, надо уходить скорее. Судя по всему, про тропу за кордон немцы знают, и радист у них есть. Сейчас они блокируют её с той стороны, к утру подтащат с этой стороны миномёты и смешают здесь всё с землёй. У нас есть несколько часов. Ищите тропу. – Пограничник только кивнул головой, поднялся и, подозвав Степана, направился в другой конец острова.
Оказалось, что в расчётах умеют ошибаться не только немцы с финнами. Миномёты ударили по острову уже через полтора часа. Сначала раздался негромкий, отдалённый выстрел, потом тихий всё увеличивающийся шелест и с очень сильным недолётом в болото плюхнулась мина.
Сказал бы я вам не удоды недобитые, да воспитание не позволяет! Я только уснул. Душу вашу невоспитанную! Прихватив «снайперку», не обуваясь, как был в носках и намотанных на ногах, чтобы не грызли комары, тряпках, я поскакал к дозору. Нет, не купаться и не любоваться на красивый пейзаж. Протянув бинокль Мише, я коротко приказал.
– Ищи корректировщика. Миша, найдёшь, покажешь, стреляем залпом. У них не может быть с собой много мин – и сам приник к прицелу снайперки.
Дело в том, что без корректировки стрельбы, немцы могли кидать мины до посинения. Я вообще пока не понимаю, как они умудрились миномёты установить. Похоже, нашли какой-то булыжник, они периодически нам попадались. На него, правда, больше одного миномёта не поставить, но нам и одного ствола за глаза.
Почва то никакая – сплошной торф пополам с водой, то есть окоп не вырыть. Хлопнет недалеко мина, и будем лежать с Мишей рядышком – как живые. Одно радует. Близко миномёты немцы не установят. На сухом берегу тоже нельзя, там лес сплошной, попадёт мина в нависающую ветку и привет немецким родителям из карельских лесов. Получите похоронку.
Стрелять без корректировки с закрытой позиции, это зря переводить мины, которых и так немного. В таких условиях немцы в футбольное поле не попадут. Так что нам надо искать корректировщика, который будет корректировать огонь с пейджер боем, то есть с мальчиком на побегушках. Что само по себе очень длительный процесс, но в данном случае немцы никуда не торопятся. Пока они пристреляются, им ещё мин притащат, а тот запас, что у них есть это на один, максимум два ротных миномёта. Так как с грузом по заросшим мхом и невысоким кустарником карельским лесам, долго и много не побегаешь.
Проблема у нас была только в одном. От острова, до края болота метров четыреста пятьдесят. Для «Маузера 98к», то есть универсального карабина «Karabiner 98 kurz» с четырёхкратным прицелом, которым был вооружён Костя и который принадлежал наблюдателю первого убиенного мною снайпера, прицельная дальность четыреста, максимум шестьсот метров. А вот у меня на винтовке и на винтовке Ристо, которую я упёр сегодня утром, стоят шестикратные снайперские прицелы, позволяющие вести прицельную стрельбу на расстояние до восьмиста метров. В теории. Потому что снайперский выстрел на восемьсот метров это выстрел на грани фантастики.
Вот только прицел, стоящий сверху над ствольной коробкой, перекрывает паз для стандартной винтовочной обоймы, так что заряжать эту винтовку приходится по одному патрону, что само по себе сказывается на темпе стрельбы. Самое забавное, и это пришло мне в голову совершенно неожиданно, заключается в том, что я не должен был знать таких подробностей. Я никогда в руках не держал немецких винтовок и винтовок вообще. Даже СВД видел только пару раз, а тут как будто наставление по стрельбе прочитал.
Вот знаю я это и всё тут. И не похоже, что это Сашкины знания. Откуда бы погранцу-комсомольцу знать такие подробные характеристики немецких снайперских винтовок? Ну да ладно, потом разберусь.
Корректировщика нашёл Костя и почти сразу, сидел этот наглец правее него, на поваленной им же чахлой сосне и совершенно не скрываясь, разглядывал нас в бинокль. Ну да, здесь метров шестьсот с копейками точно есть. Рядом топтался мальчик на побегушках – здоровенная детина под два метра ростом. Нет, пусть пока живёт – я ему позаковыристей развлекаловку придумал.
– Миша, сходи за Ристо, и пусть свою винтовку прихватит, только аккуратнее не засветитесь. – Обратился я к наблюдателю.
Кивнув, Миша сначала ползком, а затем, пригибаясь, направился за Ристо. Такой выстрел не для меня. Не снайпер я, только спугну. Вот если пакость, какую придумать, то милости прошу, это легко и непринуждённо. Обращайтесь.
– Костя, не стреляй, пусть пока посидит, воздухом подышит напоследок. Мальчик на побегушках прибежит тогда, только постарайся ранить, стреляй в туловище. – Придержал я Костю.
Прошелестела ещё одна мина и плюхнулась ближе, но немного правее. Пока Ристо добирался до нас двухметровый мальчик сбегал ещё раз. Он куда-то недалеко бегает, либо он спринтер. Сильный мужик и ростом как бы, не выше меня. Был.
Ристо, как только пришёл сразу уяснил задачу, но коротко пошептавшись с Костей, немецкую снайперскую отложил и взял свою СВТ. Костя тоже сменил винтовку. Ну да. Ребята молодцы, а я тормоз. Ристо снайперский прицел не нужен, а скорострельность винтовки и мощность патрона в данном случае компенсирует отсутствие снайперского прицела.
Видимо уверовавши, что до него не достанут пулей, наблюдатель встал и начал что-то разглядывать на нашем острове. Теперь и не спросишь что. Вот теперь я увидел стрельбу нашего снайпера как на соревнованиях, мозги наблюдателя вылетели с другой стороны головы фонтаном. Костя тоже не подкачал, пуля попала в пах, а вопль мальчика на побегушках, напомнил мне гудок электрички. Нет, слышно мне не было, всё же семьсот метров, но раззявленную пасть пейджер боя я видел в бинокль во всей красе. Наверняка даже на миномётной позиции слышно. Но всё же, на что они установили миномёт?
– Больно, наверное? Так вас тварей никто сюда не звал, но гостям мы всегда рады: и чем накормить найдем, и где погост покажем, и помянем при случае. – Прокомментировал я.
Костя усмехнулся, Ристо, как всегда, промолчал, прицеливаясь, второй раз. А ведь здесь больше шестисот метров. Сильны мужики! На таком расстоянии я в дом не попаду.
– Не торопись, Ристо. Санитаров подождём, такого лося двое вытаскивать прибегут. – Но немцы не торопились вытаскивать раненного пейджер боя.
Почему, я увидел первым, просто на подстреленного солдата не смотрел. Ну, ничему не учатся. В одной из прогалин, я увидел, как двое немцев устанавливали пулемёт.
Ну как устанавливали? Это не придумка киношников двадцать первого века, это действительно наработанная практика применения ручного пулемёта. Второй номер, прикрывая ухо, держит ручник за сошки одной рукой на собственном плече, раскорячившись в позе, скажем так, вопросительного знака, а первый стреляет. Правда, здесь ручник держали двое, но разницы особой я не заметил.
Короткая очередь ударила по острову, потом ещё одна и ещё. Правда, нашу позицию пулемётчик не засёк и хлестал очередями направо и налево, но нервы нам, собака, подпортил. Костя с Ристо разделились. Ристо так же выжидал санитаров, которые уже копошились недалеко от раненого, готовясь вытащить его из-под обстрела, а Костя переполз левее и настроился на пулемётчика. Ну и хорошо. Это им решать.
Пулеметчик, не торопясь и не особенно скрываясь, принялся менять диск. Выстрелили ребята почти одновременно. Как только пулемётчик начал стрелять, санитары рванули к раненому пейджер бою, и было их трое. Ристо свалил всех троих, сейчас он стрелял в туловище и начал с последнего, так что раненых прибавилось, но это ненадолго. Пока он перезаряжался, Костя, ранил второго номера в живот, а пулемётчика в грудь. Третий солдат, бросив сошку пулемёта, рыбкой бросился в сторону, и с шумом, разбрызгивая воду, исчез из вида. Я опять смотрел на это как в театре, но всё равно внёс свои коррективы.
– Костя стреляй пулемётчику по ногам, если попадёшь, и оставь так, Ристо ты здоровому фрицу и тоже в ногу, а лучше пару раз. Остальных добивай, но здорового оставь, пусть орёт. Им уже никакие врачи не помогут. Болото – заражение крови получат как с куста, но потаскаться с такой тушей им придётся. Если каким-то чудом выживет, получится одноногий инвалид.
Зачем облегчать противнику жизнь? Потом, может, вылезет ещё кто, да и миномётчики со злости побольше мин потратят, а у них их не так много, им вопли наверняка слышны. Пусть поёт, заодно настроение им поднимет. – Теперь Костя, не скрываясь, заржал, очень ему последняя фраза понравилась, а я не пошутил ни разу. Я действительно так думаю.
Понимаю. Это не слишком благородно, но не надо захватывать детей и вешать мирных жителей. Тогда и к тебе отношение будет попроще, а пока так как есть. Ничего личного, но, если бы в нашей стране после войны проповедовались принципы кровь за кровь и жизнь за жизнь, таких государств как Германия, Латвия, Эстония и Литва в моём времени просто не существовало, да и остальные тоже сильно подсократились бы. А пока я ненадолго опять выпал из реальности, Ристо добил санитаров и направился обратно, я только в спину ему сказал.
– Ристо, Мишу не присылай, пускай вам помогает. Я, если что, здесь отдохну, да и Косте поспать дам. – Ответа я традиционно не услышал, но мои слова Ристо принял к сведению – Миша у нас не появился.
То, что мы убили корректировщика, это конечно здорово, но это только совсем небольшая отсрочка. Максимум до завтрашнего дня, а как бы и всего не на пару часов. Немцев подвела самоуверенность. Они совсем не ожидали у нас наличия отличных стрелков и своих же винтовок с хорошими прицелами.
Совсем скоро они включат мозг, оттянут корректировщиков вдоль болота ещё метров на шестьсот и начнут пристреливать миномёт. Уже к утру, они загонят в землю сваи, сколотят помосты, поставят на них миномёты и разнесут этот остров в мелкую пыль.
Затем под прикрытием миномётов и установленных на берегу пулемётов они пустят пехоту, а дальше понятно. И уйти нам некуда. То, что со стороны Финляндии нас ждёт засада, я почти уверен. Взаимодействие между войсками у немцев всегда было на высоте, и жить нам осталось максимум до завтрашнего утра. Сегодня в атаку немцы не пойдут. Торопиться им некуда, лишние сутки им погоду не сделают и класть людей из-за них они не будут.
В общем, так всё и происходило. Единственное что немцы предприняли ещё одну попытку вытащить своих раненных уже под прикрытием трёх пулемётов и Миша с Костей, гарантированно убили двоих и ранили ещё минимум четверых солдат противника, после чего, здорового солдата они всё же вытащили, наверное, достал он сослуживцев своими воплями.
Раненный Костей пулемётчик, похоже, тихо скончался от потери крови, так как немцы даже не пытались его вытаскивать. Пока Миша с Костей перезаряжались, немцы успели вытащить раненых и вдоль края болота остались одни трупы. После чего егеря притихли и, сколько я не смотрел в бинокль, но нигде по краю болота и дальше в лесу никакого движения не углядел.
Вечерело, Костя уже давно спал, Миша уполз к ребятам, а я лениво смотрел за противоположным берегом, но ничего кроме далёкого дыма от костра за всё это время не обнаружил. Жить нам оставалось несколько часов.
Тропу Степан нашёл уже глубоко вечером. Вернее, не так, нашёл он её почти сразу, но пробивая дорогу, чуть не утонул – ребята вытащили. После чего Степан взял тайм аут, и дальше тропу торил уже Ристо, при поддержке Фёдора и Миши. Только к полуночи ребята дошли до второго отсюда острова, первый был совсем мизерный.
Уходить решили рано утром – ребята были совсем вымотаны. Единственное, что я мог для них сделать, это приготовил поесть да сварил чаю, традиционно накидав в него черники по своему рецепту. Ну и взял на себя охрану всего нашего умотанного воинства, так как спал я тоже по своей схеме, ребятам пока недоступной. Через каждые три часа мне надо было поспать двадцать минут, и мой организм полностью отдыхал. Больше времени на ногах – больше сна. По этой схеме я жил и работал на скорой помощи, а в последнее время во время своих путешествий на машине. Вот теперь пригодились и эти знания.
В собачью вахту, то есть во время утреннего тумана, меня сменил выспавшийся Костя и я, проснувшись перед самым выходом, принялся мастрячить очередную свою гранатную пакость. Правда, пришлось пожертвовать пропотевшей гимнастёркой Фёдора, который не сменил её вопреки моему приказу, на немецкий мундир. В следующий раз будет внимательней относиться к моим приказам. Впрочем, узнав, зачем мне его гимнастёрка, Фёдор отдал её с радостью.
Ничего хитрого я не придумал, но ребятам настроение поднял. Гимнастёрку я поместил в болото, но так, чтобы её невозможно было достать. У самого края берега росла склонившаяся в болото чахлая ёлочка. Если за неё взяться рукой, можно палкой подтащить к себе гимнастёрку. Я создал полное впечатление, что человек утонул в болоте, пытаясь схватиться за дерево на краю болота. Причём для того, чтобы гимнастёрку достать, надо ёлку отодвинуть или взяться за неё рукой.
Доставать гимнастёрку будут обязательно – хоть какие-то доказательства немцам нужны. У них та ещё бюрократия. В болото офицеру не лезть, а приказать рядовому он прикажет. Четыре лимонки, распиханные мною по черничнику, с наполовину вытащенными кольцами и соединённые немецким телефонным проводом, будут моим прощальным приветом. Нельзя уйти, не попрощавшись, невежливо это. Правда потратил я на сооружение очередной подлянки, в общей сложности минут сорок, двадцать минут вечером и двадцать как проснулся. Делал всё медленно – очень не хотелось накрыться на собственном творчестве.
Гранаты взорвались во второй половине дня, когда мы уже отдыхали на третьем по счёту острове. Всё развивалось так, как я предположил. То есть по правилам немецкого военного «орднунга».
В девять утра началась долгая тягомотная пристрелка, а затем массированный миномётный обстрел, сносящий всё на том конце острова, который был обращён к немцам, потом подключились пулемёты. Дальше всё по канонам военной науки, только без нашего «ура» и очень медленно. Так что на остров немцы выползли только во втором часу дня.
Вот они удивились, наверное, не обнаружив никаких следов людей, а потом обрадовались, увидев гимнастёрку. Но радость была недолгой, зато хорошо отдохнувшие мои бойцы, услышав счетверённый взрыв, дружно заржали. Мои приколы с лимонками, нравились всем без исключения.
Можно было не опасаться, что немцы услышат. Во-первых, у них сейчас другие заботы, а во-вторых, пока немцы кидались минами, мы ушли на третий остров, а это где-то с километр, если по-прямой. Я, честно говоря, никогда не видел, чтобы по болоту ходили прямой дорогой, но я до этого дня и таких болот не видел. По тропе через болото до третьего острова, получилось около двух километров, и это почти за семь часов движения.
* * *
Из болота мы выползли только на четвёртые сутки. Все были уже на последнем издыхании, а продукты у нас закончились за сутки перед этим. Продукты бог с ним, закончилась вода, пришлось даже один раз соковыжималкой поработать – подавить в немецком котелке ягоды и залить остатками водки, иначе было не выжить. Пить гнилую болотную воду никто из нас не рискнул.
Очень здорово помогли последние две фляги воды, набранные в одном из ручьёв, которые мы пересекали в лесу во время преследования. Вовремя мы компот к тому времени выпили. Взяв у Степана соль, я, уже на привале, на острове, подсолил воду, не глядя на своих обомлевших спутников. Про подсоленную воду они не знали, и поначалу решили, что у меня съехала башня, но позже даже Ристо признал, что так значительно лучше.
Выбраться мы выбрались, но пришлось отмахать ещё два километра до ближайшего озерца. Добравшись до прозрачной воды, мы дружно упали головами в воду. Сил не было даже приготовить чай. Чуть оклемавшись, наглушили гранатами рыбы и устроили праздник живота и тела.
Сразу и помылись, и постирались, рыбу то, как-то надо было доставать. Сама она на берег выпрыгивать не захотела. Лично я стирался, не раздеваясь, так как комаров пока никто не отменил. Странно, но я почти перестал обращать внимание на эту кровососущую мерзость, хотя эти вездесущие звери жрали меня по-прежнему, да и не только меня. Лица у всех от многочисленных укусов опухли, глаза превратились в слезящиеся щёлочки, а сами мы шатались как пьяные. Отъедались и отмывались мы у этого озера почти сутки, а затем, немного придя в себя, отправились к ближайшей дороге.
Война ещё не закончилась, да и финны должны были по дорогам ездить, а лучшего способа как ограбить ближнего своего и слегка приподняться за его счёт, никто не придумал с тех пор, как в мире появились дороги. Правда, в первый день до дороги мы не дошли, наткнувшись на достаточно большое, но мелководное озеро, по которому рассекали утки с утятами. Так что Ристо работал Робин Гудом, отстреливая беззащитных птичек, а все остальные охотничьими собаками, плавая за добычей. Заодно и, ещё раз, помылись. Во всём надо находить приятные моменты.
Наутро мы слегка сытые и почти довольные сидели у дороги недалеко от небольшого посёлка, почти у самой границы с Финляндией и с тоской провожали взглядами грузовики с финскими солдатами. Мы, конечно, круты как варёные страусиные яйца, но нападать вшестером на роту солдат, это такой извращённый способ самоубийства и дополнительная развлекаловка для скучающих на марше финских вояк.