![](/files/books/160/oblozhka-knigi-chuzhaya-zhizn-si-378233.jpg)
Текст книги "Чужая жизнь (СИ)"
Автор книги: Валерий Шмаев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)
– Слушай Катерина! Ты по компасу ходить умеешь? В лесу не заблудишься?
– Конечно, не заблужусь. Я этот лес как свои пять пальцев знаю! – Возмущённо фыркнула девушка.
Опять прокололась девочка, но это уже не важно. Не дали мне полежать спокойно. Может и к лучшему? Говорят движение жизнь, но не в нашем случае. Наше с Саней движение – это чья-то смерть.
– Придётся тебе завтра с самого раннего утра наших в лесу искать. Скажешь, чтобы на поляну не совались. Четыре снайпера, пара пулемётов и два десятка автоматчиков любое количество народа на этой поляне уложат. Вот смотри. – Я развернул карту поудобнее.
– Скорее всего, красноармейцы, вот здесь, у болота. Там ручей. Соответственно вода рядом, и лесок побольше, и от дороги далеко. Получится тебе с утра побегать вместо утренней зарядки. Обходишь поляну справа, но очень сторожко. Хотя нет. Лучше всего ползи напрямик, от места засады гауптмана. Придётся тебе попотеть, но этого никто не ждёт. Не торопись, отдыхай. Даже если наблюдатели второй снайперской группы заметят, не страшно, тебя в их камуфляж замотаем. Они тебя за своего разведчика примут.
Карту я тебе отдам, покажешь командиру всё на месте сама. Пусть сразу как тебя встретят, уходят вдоль дороги к мосту и ждут, когда я пулемёты выбью. Попробую я утром засады перебить, до кого дотянусь, и из леса с той стороны из снайперки обстреляю пост на мосту. Пусть нападают, когда финны на меня отвлекутся. Я выбью пулемётчиков и буду держать их, сколько смогу. Скажи, чтобы не медлили, как стрельбу услышат, но и без меня не лезли, иначе всех положат. На мосту пара станковых пулемётов точно есть.
Начну не позднее девяти часов утра. Самое позднее в восемь тридцать все должны сосредоточиться в перелеске у моста. Там метров двести от края леса до пулемёта и часовых. Поняла? Если подойдут позже мне звездец. На охране моста во́лки, меня они сожрут и не заметят. Было бы нас больше, продержались бы дольше, а один без вариантов. – Эх, не дадут мне спокойно полежать, а так хотелось пару дней отдохнуть на природе с красивой девочкой. В той жизни всё суетился и сейчас сплошная беготня. Никакой личной жизни. Немного времени у меня ещё есть, а мне ещё карту надо запомнить. Она у меня одна, и я её сейчас девчонке отдам.
Речушка, соединяющая два озера короткая, но быстрая и метров около восьмидесяти шириной. Сразу её не пересечёшь. Самое неприятное у меня не отсутствие карты, а то, что ночи сейчас практически нет, так, серь непонятная. Одна надежда на то, что на берегу нашего озера финским секретам делать нечего.
Такой секрет с пулемётом есть в устье речки, к которой окруженцев прижать хотят. Мне этот секрет миновать не удастся – на глади озера я буду как на ладони. Впрочем, одна идейка у меня появилась. Жаль наган только один и патронов к нему только четыре. Придётся мне мастрячить одноразовый глушитель, а пока принялся надевать мундир и камуфляж гауптмана.
Хорошо, что я шмотки ещё днём простирнул, камуфляж уже высохнуть успел. Брать автомат я не стал. Снайперская винтовка, «Вальтер», «Наган», ножи и гранаты. Катю обрядил в камуфляж, который висел на ней как на вешалке. Замотал ей колени, локти и кисти мундирами автоматчиков, сделав примитивные наколенники и налокотники. Объяснил по-быстрому, что пока ночь она должна пересечь большую часть поля, а иначе чем на коленях и локтях быстро этого не сделать. Вооружил «Вальтером». Нечего ей по лесу с пустыми руками шариться.
А у меня другая забота: как мне финнов по-тихому перебить? Глушитель сделать? А из чего? Лёжа под сосной на очищенных моими руками пружинистых кустиках черники и глядя в бездонное синее небо я лениво думал. Котелок с опилками? Стеклянная фляга? Тряпки в несколько слоёв? Было бы наше время можно было бы найти пару пластиковых бутылок и сделать одноразовый «глушак» прямо на коленке.
А чем мне здесь пластик заменить? Стоп-стоп. Погоди-ка Агафонов! Отмотай мыслю обратно. А что? Может получиться! На один выстрел точно хватит! Как там говорят? Голь на выдумки хитра?
Глава 3
Коротка июльская ночь. В это время года – это скорее даже не ночь, а долгий продолжительный вечер. Уже упал утренний туман, ненадолго укрыв землю белесым покрывалом. Скоро появятся первые робкие лучи солнца, а затем бесконечно долгий день. Пока же звенящую предрассветную тишину нарушает только всплески крупной рыбы и бесконечный писк многочисленных комаров. Самое красивое и тихое время года.
Неожиданно ухо капрала уловило отдалённый всплеск, потом ещё один, скрип уключины, опять всплеск и невнятное бормотание. Сквозь туман проступили очертания большой четырёх вёсельной лодки, неспешно выдвигающейся из молочно-белой водяной взвеси. Лодка двигалась рывками, рыская из стороны в сторону и постоянно меняя направление движения.
Сидящий за веслами человек в немецком мундире грёб то одним веслом, то другим, то бросал оба весла, отчего лодку разворачивало вокруг её оси. При этом немец брал в руки бутылку коньяка, делал глоток, ставил бутылку на дно лодки и делал следующие беспорядочные и часто бессмысленные гребки. Лодка медленно приближалась к берегу и уже были видны детали.
На вёслах сидел немецкий офицер. Головного убора у него не было, а голова его была обмотана грязным бинтом, незакреплённый конец которого небрежно свисал на правый погон. Мундир гауптмана был расстёгнут и грязен, а сам он, видимо, мертвецки пьян.
Лодка ткнулась носом в песок, и гауптман разразился очередной серией невнятного бормотания. Бросив вёсла, немецкий офицер опять потянулся за бутылкой. Запрокинул её над головой, сделал глоток, поперхнулся и выпустил изо рта горлышко бутылки, окатив себя коньяком. Затем гауптман раздражённо бросил бутылку на дно и опять разразился непонятной тирадой. Наконец офицер выговорился и, взявшись за борт лодки, попытался из неё выбраться, что ему удалось только с четвёртой попытки.
Во весь рост немецкий офицер выглядел не менее колоритно. Помимо расстегнутого полностью мундира и грязной форменной майки, на офицере были камуфлированные штаны и только один сапог. Второй сапог гауптман достал из лодки и, почему-то держа его на вытянутых руках, пошатываясь, направился к лесу. Выглядел он настолько нелепо, что все трое дозорных, невольно улыбнулись.
Фельдфебель жестом указал капралу и рядовому в сторону немца. Тяжело вздохнув, капрал направился выполнять приказание. Опять Корхонен взвалил на него самое неприятное, и всё только потому, что капрал знал немецкий язык. Как объясняться с пьяным до невменяемого состояния союзником, капрал даже не представлял.
Немца в лесу можно было не искать, запах коньяка доносился метров с пяти. Гауптман стоял, привалившись плечом к берёзе, и увлажнял землю мощным потоком, сапог при этом он небрежно засунул себе подмышку. Капрал подождал, пока немец закончит свой процесс и негромко окликнул его.
– Герр офицер! – Немец медленно повернул голову и разродился серией невнятных бормотаний.
Глаза его при этом были закрыты, а сам он ещё больше привалился к берёзе. Кивнув головой рядовому, капрал подошёл к офицеру и почтительно взял его под руку, с другой стороны, так же почтительно, но крепко взял немца рядовой.
Гауптман пробормотал что-то ещё громче и неожиданно с силой вырвал руку у капрала. Затем он дотянулся до сапога, так и лежавшего у него подмышкой, взял его, протянул капралу, и тому ничего не оставалось сделать, как взять сапог в руки. Это было последнее, что он сделал в своей жизни. Тяжёлый широкий штык от немецкой винтовки воткнулся рядовому прямо в сердце. Мгновением позже, капрал получил стремительный удар ребром ладони в горло, а затем тем же штыком в печень.
Невнятный шум не привлёк фельдфебеля. Что ещё ждать от этих горе союзников? Не мешали бы, и то ладно. Корхонен неспешно оглядел гладь озера. Внезапно справа в воду реки, что-то шумно упало, и фельдфебель повернулся туда. Штык пробил его всего насквозь, достав до сердца. Первый секрет перестал существовать.
А нефиг баловать! Столько коньяка из-за них пришлось на себя вылить для правдоподобия. И какого коньяка! Французский! Амброзия! Нектар богов! А я его на этот паршивый немецкий мундир! Ненавижу уродов! Эх! Теперь мне ещё и переодеваться.
Финны порадовали. Вели себя они, так как я и предполагал, а главное их было всего трое. На этом хорошие новости закончились.
– Вашу-ж мать! Вот на какое место мне станковый «Максим»? Как я его в одно лицо в лодку затащу? Ручник никакой притащить нельзя было? Долбодоны чухонские! – Мать, мать, мать, по привычке ответило эхо. Оно всегда мне так отвечает. Мы с этим эхом живём душа в душу. Возмущению моему не было предела. С возмущением мы тоже не лаемся – мы же почти родственники.
Помимо «станкача», финские солдаты были вооружены двумя «трёхлинейками» и незнакомым автоматом. Это их «Суоми», наверное. Поленился я немецкий взять, тащить было лениво, думал, на месте разживусь. Разжился. Таскай теперь эту тяжесть! Ха! У капрала «Наган», он пулемётчиком был! Надо поискать запасные патроны. Живём!
Я это к чему? У «Нагана» проворачивается барабан, а у пистолета двигается затворная рама и выкидывается гильза. В сапоге из «Вальтера» я сделаю только один выстрел, а из «Нагана» все семь, что называется, почувствуйте разницу. Сапог с набитым в него мокрым мхом, сработает как глушитель. Я приладил к голенищу два ремня, которые накидываю на плечо, это просто что бы первым же выстрелом этот сапог не улетел вместе с пулей.
В самом сапоге я сделал тройную подошву, пробив небольшие отверстия в ней, и закрепил внутри ствол «Нагана», чтобы он не «гулял» по сапогу, ну и напихал в промежутках мокрого мха. Вот и получились самые обыкновенные одноразовые глушители на пару-тройку выстрелов.
Мысля эта, посетила меня, когда я вспомнил, как немцы в ручье бултыхались. Один из солдат сопровождавших снайперов стоял прямо в воде и никакого дискомфорта не испытывал, как будто в охотничьих резиновых сапогах по ручью рассекал. Немецкие сапоги сделаны из толстой прочной кожи. Я никогда такую и не видел. Сказка, а не сапоги. Для проверки я налил в один сапог воду и поставил его в куст черники. Так тот три часа отстоял – хоть капля бы просочилась.
Здорово пригодился допотопный шприц, найденный мной у погибшего бойца. Видимо он был штатным санитаром, раз у него с собой была какая-никакая, но медицина. Этим шприцом я накачал в сапог воды. Проверка на острове прошла успешно – толстые кожаные сапоги прекрасно держали воду даже после того, как я проколол в голенищах шприцом маленькие дырочки.
При выстреле в эти дырочки тугими струйками ударила вода, но сам сапог выдержал. Долго такая конструкция не продержалась, но на пару выстрелов сапога хватило, а я их четыре таких сделал. Правда, к «Нагану» осталось всего два патрона, и я приладил второй сапог на «Вальтер» одного из снайперов. Вот я «Нагану» с патронами и обрадовался.
Нет, есть ещё одна хорошая новость. В речке можно лодку укрыть. Совсем недалеко от поста в реку свалилась огромная ель, и между ней и берегом образовалось пространство, в которое можно запихать лодку. Так что я вытряс финнов, сняв с них форму и забрав, и загрузив в лодку оружие с боеприпасами и ранцами. Даже пулемёт затащил, хотя пупок у меня чуть было не развязался.
Здоровый мне всё же достался напарник и жилистый. Хорошо за своим телом ухаживал. «Максим» в сборе килограммов пятьдесят точно весит, и неудобно. Взяться за него сложно. Хорошо на дно лодки поставил на колёса. Еле вкорячил эту тяжесть. Потом запихал лодку под ёлку, нарубил здоровых еловых веток подальше в лесу и замаскировал лодку. Ну, и переоделся перед этим, забрав снайперскую винтовку и все свои револьверы с надетыми на них сапогами.
А как мне секреты выбивать? Этот на комедию купился, а остальные два? То, что их ещё два я ни разу не сомневаюсь. Судя по карте, если поставить пулемёты там, где я наметил, вся речка перекрывается. Я не думаю, что финны глупее меня.
Три секрета и пост на мосту. Четыре пулемёта, ну на мосту может два, тогда пять. Пять станковых пулемётов полк в реке утопят, только патроны подноси, а патронов у выбитого мной секрета было шесть коробок по двести пятьдесят патронов и два ящика гранат. Если кто киношную историю помнит – Василий Иванович Чапаев в конце своей жизни засаду из «станкачей» оценил, а с этой точки любое количество переправляющихся угробить можно. «Засадники» по наступающим бойцам на выбор будут стрелять.
Теперь я буду ждать смену караула и только потом выбивать все остальные секреты. Ждать, не догонять, можно и потерпеть, а то я что-то убегался уже. Сначала Катерину высадил, потом цирк изображал, затем грузчиком работал. Заодно и пожую, чем финны были богаты – у каждого дозорного за плечами были рюкзаки, а мне всё равно до смены караула куковать на берегу. Сейчас рано секреты выбивать – надо подождать до того времени, когда окруженцы в атаку скучкуются. В одно лицо мне с взводом финнов толкаться бессмысленно – задавят и не заметят.
Неплохо я с сержантом сработался, надо только думать «громко». Я когда «глушак» под «Наган» делал, в голове было сплошное недоумение, а потом Катерина с расспросами влезла, пришлось объяснять как в школе.
Глушители сейчас уже известны. Самый распространённый «БраМит», братьев Митиных, как раз под «Наган». Вот когда объяснил Катерине, в голове опять как щёлкнуло, вроде понял сержант. Когда грёб к берегу, уже целенаправленно объяснял задумку про гауптмана, и опять полное одобрение получил.
Удобно у нас получается, он гребёт, я думаю. Моя задумка, его исполнение. Я только удар по горлу подправил. Вернее, когда меня финны под руки взяли, подумал о сминаемом ударом ребра ладони кадыке. И всё. Ладонью этого сержанта голову отшибить, не фиг делать, штыком капрала можно было не добивать, но всё произошло без моего участия.
Теперь сидим, наворачиваем тушёнку с галетами и запиваем моим черничным компотом, залитым во фляжку. А что? Работу мы сделали на отлично. Сначала сделали, теперь рассказываю, зачем мы это делали, а сержант ржёт у меня в голове. Нравятся парню мои приколы, да и финнам понравятся. Могу, на что угодно поспорить.
На самом деле ничего необычного, всё в моём стиле. Финнов я раздел догола и живописно раскидал на берегу озера. В том смысле, что головёнки у них купаются в воде, а ножки загорают на берегу. Фельдфебелю я ещё одну ногу согнул в колене и привязал её к вбитому в песок колышку. Зачем? Чтобы выглядело всё несуразно. Чем непонятнее для противника, тем больше у него недоумения, а мне легче работать.
Голые финны не из-за глумежа над трупами. Мне и форма пригодится, и оружие с личными вещами и сапогами, и разводящий со сменой поближе на открытое место вытянутся. А то вдруг в лесу по кому наглухо не попаду? На открытом месте то проще. В общем, так и получилось.
В смене состава было четверо – разводящий, очередной унтер-офицер и двое рядовых. По мне, лежащему под невысокими ёлками, они разве что только не прошлись и изумлённые остановились на краю леса, в том самом месте, где раньше стоял пулемёт. Разумеется, с пулемётом они обломались, и тут же увидев сослуживцев, скажем так в полном неглиже, ощерились двумя винтовками и двумя автоматами.
О! А вот и мой автомат! Спасибо тебе добрый «Фей»! Вот только этот добрый «Фей», на котором висит мой автомат, весьма умелый и накачанный малый. Стрелять я не торопился, смысла не было никакого, надо было, чтобы они немного успокоились.
Не обнаружив ничего подозрительного и коротко и негромко посовещавшись, двое рядовых и унтер-офицер спустились с небольшого взгорка и стали переворачивать трупы, а четвёртый, тот самый накачанный малый с немецким автоматом, рассматривая следы, направился в лес, как раз к тому месту, где я писающего мальчика изображал.
Штык в спину под сердце это очень неприятно. Старшему поста точно не понравилось, да и разводящий не в восторге, но я их не спрашивал. Вернее Сашка. Хорошо пацан натренирован. Удобно с ним работать.
– Это ты удачно зашёл. – Подумал я, перехватывая ссыпающегося на землю разводящего. Аккуратненько положив его на тропинку, я прокрался к берегу и сразу открыл огонь. Сапог отработал на все сто, я даже не ожидал такого глушения, хотя третий выстрел был уже сильно громче всех, а одна из дырок в голенище превратилась в небольшую рваную дыру.
Воды в сапоги я налил, где-то до половины, а дырочки в голенище пробил только сверху, чтобы через них вода не сочилась, но при выстреле пороховые газы создали в замкнутом пространстве излишнее давление, которое выдавило из сапога не только струйки воды, но и увеличившийся в объёме воздух.
Хорошие были сапоги у немцев! Надо ещё голенище тряпками обматывать, а то дырочки, пробитые шприцом после третьего выстрела, разрывает пороховыми газами.
Штыком добивать пришлось всех троих. Хоть расстояние и было небольшим, стрелял я просто по туловищам, а останавливающее действие у пули от «Нагана» никакое. Унтеру досталось в шею, и кричать он не мог в принципе. Кровь, залив гортань при вздохе просочилась дальше, и упавший на колени унтер просто задыхался. Остальные двое получили по пуле в спину. Левый упал сразу – пуля угодила под левую лопатку.
Правому я попал в плечо, и его ударом пули развернуло ко мне боком. Этот финский солдат был ко мне ближе всех и я, бросив наган, в два шага оказался рядом с ним. Нож я держал обратным хватом – тычком бить неудобно и я быстро провёл клинком по горлу. В такой сшибке главное быстрота и, как это ни противно звучит, рациональность – минимальное количество движений для достижения необходимого тебе результата.
Три трупа добавились к сослуживцам, но раздевать их смысла не было никакого. И они все в крови и меня брызнувшей кровью с ног до головы окатило. Пришлось второй раз переодеваться, а заодно и по-быстрому мыться. Хорошо запасной камуфляж со снайперов с острова прихватил.
Всё остальное по накатанной. Вытрясание карманов и складирование жизненно необходимых предметов в лодку. Глянув на время, я заторопился. Цингель, цингель, ай лю-лю. Время почти восемь. Надо шевелить булками. Мне ещё два секрета на тот свет отправлять.
Со вторым секретом проблем не было, он был совсем недалеко, на небольшом поворотике реки, и контролировал достаточно узкое место. Здесь тоже стоял «Максим», только почему-то на треноге, за большой поваленной вдоль тропы берёзой. Стоял пулемёт как за бруствером, а секрет из двоих человек сидел на чурбачках у пулемёта. Финны только чуть подкопали грунт со своей стороны у берёзы, а с той стороны наверняка засыпали этим грунтом ствол дерева и замаскировали.
С комфортом расположились, но очень удачно для меня. Получалось так, что сидели они ко мне спиной и передавали друг другу наполненную фляжку, так что стрелял я как в тире. И в этот раз хватило двух выстрелов. Обоим прилетело в голову, так что без вариантов. У этих солдат кроме пулемёта винтовка и большой, незнакомый мне пистолет.
Стянул со второго номера камуфляжную куртку, вытряс всё носимое в неё и завязал в один узел, документы только к себе в ранец прибрал. Ко всем прочим подаркам этот секрет порадовал неполным ящиком наших гранат «лимонок», да и по карманам наши гранаты были распиханы.
Пришлось вытряхивать из одного рюкзака личные вещи покойного финна и убирать гранаты туда. У финнов не стандартные немецкие ранцы, а рюкзаки, похожие на наши станковые, туристические, только без дюралевых станков. Опять мельком глянул на часы. Восемь двадцать три. Норма.
Третий секрет стоял не там, где я его ждал, совсем не там, я даже растерялся слегонца от такого подарка. Значительно ближе к мосту и пулемёт контролирует обширный плёс и часть реки. Прикинув угол обстрела, я повеселел. С этой точки я доставал до моста влёгкую, здесь было метров четыреста. И мост, и часовые, и часть пулемётной точки на мосту мне были видны как на ладони.
Финнов на этом посту было четверо, два пулемётчика, рядовые видимо, развалившихся у станкового «Максима» на колёсах и двое каких-то чинов, азартно резавшихся в карты, чуть поодаль от пулемёта, почти на самой тропе. Вот с них я и начал.
Можно было уже не скрываться и картёжники, схватив короткую очередь из автомата, дружно брыкнулись на землю. Получилось совсем не тихо, и второй номер пулемёта судорожно обернулся назад.
«Поздно ребята пить боржоми, когда почки отвалились». Вторая очередь перечеркнула рядом лежащие тела. Я шустро подскочил к пулемёту, отвалил в сторону скребущего ногами первого номера и взялся за тёплые рукоятки «Максимки».
«Ну, здравствуйте ребятки. Доброго утра не желаю. Сегодня оно у вас не доброе». Никогда я не стрелял из такого «станкача», но при всём анахронизме этого пулемёта, хорош он тем, что делить очередь на короткие не требуется. Ни ствол не поведёт от перегрева, ни патроны не кончатся, так как их в коробке двести пятьдесят штук, ни прицел не собьется, ибо колёса в мох вросли. Долбить можно пока вода в кожухе не выкипит или пулемётчика пуля не остановит.
Длинная очередь стеганула, по троим солдатам, настороженно вглядывающимся в мою сторону. Прошлась по перилам моста, добежала до пулемётной точки, опрокинула едва видимого мне пулемётчика и остановилась на пулемёте. Я видел сам пулемёт сзади и немного сбоку, но мне этого хватило. Выбить пулемёт – это не просто убить пулемётчиков, главное, чтобы смене не к чему было возвращаться. Вот этим я и занимался, корёжа сам пулемёт пулями. Раздолбав всё до чего смог дотянуться, я перенёс огонь на выскакивающих на мост и дорогу пехотинцев.
Похоже, землянки или палатки были с той стороны и выскочившие на мост, пока я занимался пулемётом, солдаты, сразу же попали под очередь. Двое последних получили по паре пуль в грудь, одному прилетело, куда-то в самый низ живота, а самому первому из этой четвёрки досталось по ногам. Это получилось случайно, но очень удачно. Раненный финн корчился на досках моста, оглашая окрестности дикими криками. Я как раз перестал стрелять и, воспользовавшись этим, к раненному солдату подскочили ещё двое.
– Нет, ребята, в другой жизни. – Пробормотал я себе под нос.
Пулемёт опять забился в моих руках и двое добровольных санитаров легли на дорогу рядом с раненым. Всё. Надо бежать к мосту, а то обойти меня как два пальца об асфальт. Хотя асфальта и в моё время на местных дорогах не было, но эти шустрики и по лесным тропинкам носятся как спринтеры.
Рванул я прямо с низкого старта, и почти успел к началу представления. Удачно, что снайперка так и была закинута за спину, а в руках был автомат, в котором я на бегу поменял магазин. Незадолго до края леса я притормозил и схоронился за высокой разлапистой елью, хотя сержант рвался вперёд. Даже приструнить пришлось салабона.
– Куда с голой шашкой на танки? – Вовремя я.
Только приник к толстому шероховатому стволу, как послышался топот ног и на узенькой тропинке показались трое финнов.
Ну, уж, нет, ребята, сегодня вам больше не бегать. Очередью досталось, всем троим. Они меня уже пробежали, и стрелял я слева и сзади. Хорошо попало, не всем насмерть, но это не важно, с такими ранениями к активной жизни можно вернуться только через пару месяцев, если сильно повезёт, но у них это явно не сегодня. Оставлять за спиной живых врагов я не собирался. Опять две короткие очереди и смена магазина.
Теперь к опушке. Следующую тройку я поймал уже на дороге. Стоя на одном колене за толстой сосной, я не торопился. Сержант тоже притих – парень опытный, мишенью становиться не хочет.
Ждать нам долго не дали, ещё трое выскочили, перебежали через дорогу и рванули к лесу. Я их не видел. Зачем из-за сосны высовываться? Всё прекрасно слышно. Огонь я открыл практически в упор, финны меня совсем не ожидали. Стоял то я на колене, высунулся и сразу начал стрелять. Так же одной очередью провёл, снизу вверх по диагонали, по всем троим. Благо автомат при стрельбе вверх закидывает, а потом добил тремя короткими очередями.
Опять смена магазина. Нельзя оставлять в магазине, мало патронов, лучше сразу смениться, но теперь автомат мне не сильно нужен, взялся за винтовку, автоматически глянул на часы. Всего без пяти девять? А показалось, что пара часов прошло.
Где там наша «непобедимая и легендарная»? На звуки боя сейчас такая толпа народа набежит! Только подумал об этом, разглядывая в оптику мост, как из леса противоположной стороне реки выметнулась толпа красноармейцев.
Надо сказать, что финны среагировали сразу, несколько голов поднялись с той стороны невысокой насыпи, но я этого и ждал. Захватил в прицел, чью-то бестолковку. Дрогнула винтовка, приклад толкнул меня в плечо, быстрая перезарядка, ещё одна голова, опять толчок в плечо и тут финнов захлестнули набежавшие красноармейцы.
Блин! Сколько же вас? Люди всё ещё выбегали из леса. Ага, вот и раненных потащили, в прицеле промелькнула знакомая девчонка. И ты здесь? Хорошо, что не в первых рядах, с тебя станется. Пора и мне на дорогу. Оставил винтовку в невысоких ёлочках, перехватил поудобнее автомат, короткой перебежкой добежал до дороги и увидел пяток финнов, торопливо устанавливающих пулемёт. В этот раз, какой-то «ручник». Сто метров через мост не расстояние. Всех выкосят, если успеют.
– А вот хрен вам по всей роже! – Мелькнула злорадная мысль.
– Держите гостинцы. – Лимонки на поясе, усики чеки чуть разогнуты.
Один взрыв, второй, третий, одну лимонку придержал и трёх за глаза. Две гранаты немецкие из-за пояса на спине выдернул и уже не сильно торопясь, размашисто, отправил их на ту сторону дороги в перелесок.
Вроде всё. После пяти гранат там ничего живого остаться не должно было. Пора и мне на дорогу, а то пристрелят сгоряча, а я ещё не доложился. Вышел, не торопясь и поднялся на невысокую насыпь, разглядывая своих финских «крёстничков», побитых осколками гранат.
– Стоять! Лежать! Руки вверх! – Фальцетом запищал подбегающий ко мне первым, совсем молоденький пацан в щегольской командирской гимнастёрке, хромовых сапогах и почему-то совсем без оружия.
– Да иди ты в задницу! Командир на лихом коне! Скачи дальше! Финны в лесу ещё не закончились. – Неожиданно вырвалось у меня.
Пацан опешил до такой степени, что даже притормозил, беспомощно оглядываясь на подбегающих с ним красноармейцев.
– Товарищ старшина! На той стороне пулемёт приберите, только аккуратнее, в лесу могут быть финны. – Уже спокойнее обратился я к невысокому кряжистому старшине, с винтовкой с примкнутым штыком, накатывающим на меня как небольшая танкетка.
– Сдать оружие. – Опять заверещал командирчик. Вот неймётся ему, от его визга даже старшина поморщился.
– А ты мне его давал? – Сдерживаться я не собирался, щадить самолюбие этого салабона тоже.
– Пойди, убей немца и возьми себе оружие, если своё не сохранил. Вон на мосту пяток моих валяется и на той стороне насыпи. Можешь забрать, дарю. – После чего обращаясь к старшине, и демонстративно игнорируя возмущённого политработника, видимо это оно – слишком сильно воняет, представился.
– Товарищ старшина! Сержант Малахов, восьмидесятый погранотряд, 3-я пограничная комендатура. Дайте десяток бойцов, там, в лесу ещё два «Максима», десяток винтовок и боеприпасы. Только один «Максим» на треноге. Как его тащить не представляю. – Старшина только хмыкнул и удивлённо покрутил головой.
– И всё один? – Уважение в его голосе было неподдельным.
– Так помощники только появились и хорошо, что вас много – один я все, что на них навешано, не утащу. Уходить надо быстрее, долго рассиживаться нам финны не позволят. Кто старший? Кому доложить? – Но старшина решил иначе.
– Пойдём, пулемёты покажешь, а там и командира принесут. – Приказал коротко, но весомо старшина. Мы и пошли. Следом за нами повинуясь короткому приказу направились ещё восемь потрёпанных двухнедельной жизнью в лесу красноармейцев. По пути я свою снайперскую винтовку из травы прибрал и капрала одного вытряс, у него автомат такой же, как и у меня. Ну и документы у всех шестерых забрал. Остальное что на финнах было бойцы на себя навьючили.
Дошли до первого пулемёта, здесь мой наган в сапоге валяется. Опять документы забрал, по карманам прошёлся и все в рюкзак к себе убрал. Объяснил бойцам, где стоит второй пулемёт, и мы со старшиной не торопясь отправились обратно. К дороге вышли как раз в тот момент, когда раненых дотащили.