Текст книги "Эрия. Осколки души (СИ)"
Автор книги: Валери Сан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц)
Глава 4. Звание и призвание
Ночной стылый воздух стелился у земли зыбким туманом, молочно – белым, с рваными краями и обширными проплешинами. На угольно – синем покрывале небосвода ярко светила одинокая луна, её невесомые серебристые лучи отражались в темной зеркальной поверхности стёкол, холодным призрачным светом укутывали избу и постройки вокруг. Не было слышно ни привычного клёкота ночных пернатых охотниц, ни ворчливого перешёптывания старушек сосен. Проказник и бедокур – ветер настороженно замер, притаившись в лесной чаще. На поляне царила гнетущая тишина. Старый приземистый дом в бледном свете луны выглядел необитаемым: окна боязливо прикрылись цветастыми занавесками, дым из чёрной от гари и копоти кирпичной трубы не шёл, изнутри не доносилось ни звука.
Осторожно ступая, поднялась на крыльцо. Старые доски, уставшие от тяжести прожитых лет, жалобно скрипнули, устало приветствуя гостя. Вдохнув напоследок прохладного хвойного воздуха, шагнула к двери, но едва взявшись за ручку, замерла. Напряженная и гнетущая атмосфера, царящая внутри, словно обухом ударила по голове. От недоброго предчувствия по коже пробежал озноб. Нахмурившись, аккуратно толкнула тяжёлую деревянную дверь. Неприятный режущий звук несмазанных петель разрезал вязкую тишину комнаты и заставил поморщиться. Мысленно сделала пометку – не забыть утром прокапать их жиром. Внутренне собралась и переступила порог.
Комната встретила темнотой и прохладой. Постепенно глаза привыкли к скудному освещению. Осмотрелась в поисках некроманта и наткнулась на острый суровый взгляд янтарно – карих глаз в глубине комнаты.
Мужчина неподвижно сидел в мягком кресле с высокой спинкой лицом к двери и безотрывно смотрел на меня. Аспидные языки тёмного эфира, клубясь и мерцая, тугими жгутами окутывали тело человека плотным коконом. Едва тлевший на столе огарок свечи – единственный источник света был не в силах разогнать густые тревожные тени, скалящиеся в углах комнаты. Слабые конвульсивные отблески пламени словно вспышки молний в грозовом небе поочерёдно озаряли лицо, руки, грудь мужчины, внося в его образ демонические нотки.
Передёрнула плечами, сбрасывая неприятное нервное оцепенение. Самое время напомнить себе, что я целитель, а он мой подопечный, и у меня нет причин его бояться, по крайней мере, ему о них неизвестно. Разорвав зрительный контакт, спокойно шагнула в комнату, скинула плащ, повесив его на вешалку у двери, и уверенно повернулась к мужчине.
– Лир Грэгори, доброй ночи! Я вас разбудила?
Сохраняя спокойствие и безмятежное выражение лица, подошла к столу, чтобы активировать кристалл – накопитель. Мягкий тёплый свет озарил комнату и рассеял витавшее в воздухе напряжение. Почувствовала себя увереннее.
– Я не спал. – отозвался Грэг, слегка щурясь. Голос звучал низко, хрипловато, как будто за время моего отсутствия каратель не проронил ни слова. – Как твой пациент?
– Намного лучше! Через пару дней будет как новенький! Забота, уход и щепотка магии творят чудеса. – Задорно улыбнулась, демонстрируя хорошее расположение духа и отсутствие даже подобия страха.
Обмазанные глиной кирпичные стенки печи обдали ладонь холодом – во время моего отсутствия некромант не следил за огнём. Быстро почистила зольник, закинула дров, выдвинула заглушку и затопила печь. Привычные действия помогли отвлечься и снять напряжение. Взяв веник, подмела осыпавшуюся на пол золу и мелкие щепки, исподтишка поглядывая на некроманта.
Странный он: всё время о чём – то думает, хмурится. Вот и сейчас видно, что злится, а из – за чего непонятно.
Грэгори Стайн.
– Ты довольно скромна для столь сильного целителя. А в том, что у тебя неслабый дар, я не сомневаюсь. В одиночку вытащить раненного практически с того света – не каждому под силу. В городе такие специалисты востребованы, их труд достойно оплачивается. Ты растрачиваешь себя впустую. Хочешь попытать счастья в столице? Я помогу устроиться и дам рекомендации о тебе при дворе.
Что на меня нашло? Помутнение не иначе. Зачем я это говорю? У меня нет времени играть в романтику. Утром я был решительно настроен как можно скорее покинуть деревню, но визит деревенского щенка, который заявил свои права на девушку, всё изменил. Внутри меня как будто что – то щёлкнуло. Неодолимое желание охватило мой разум. Это чувство настолько внезапное и неуместное, что я не могу в нем разобраться.
Что это? Инстинкт охотника? Наваждение? Магия? Приворот? Я не понимаю, и это мучает меня.
Предположим, оно настоящее и не навязано извне. Что я дам этой девочке? Светлая целительница и тёмный маг – закон против нас. Даже если она согласится на опустошение – мы не сможем быть вместе. Эрия – простая деревенская девчонка. Ни двор, ни отец не примут её. Всё, что я могу предложить – роль содержанки. Не сомневаюсь, что это оскорбит её. Незнатное происхождение не лишает человека гордости и достоинства. Моё поведение и желание недостойно. Кроме того, я каратель. Семья – непозволительная слабость и роскошь для такого, как я. У нас как пары нет будущего.
С первой же секунды, как я увидел её лицо, чистый открытый искренний взгляд васильковых глаз с беспокойством и интересом разглядывающих меня, всё моё существо охватило странное чувство сродни наваждению. Когда она рядом, я не в силах отвести глаз. Невыносимо до боли хочется прикоснуться к алебастровой коже, почувствовать её на ощупь, распустить длинные чёрные волосы, зарыться в них лицом и вдыхать дивный аромат. Приложиться к мягким податливым губам и ощутить их вкус. Разделить жар дыхания на двоих. Меня необъяснимо тянет к этой девочке. Безумие. Одержимость. Я – взрослый искушённый мужчина и не в силах отказаться от неё. Не представляю, что делать. Знаю одно – не отпущу.
Я полдня провёл в этом кресле, ждал её возвращения и боролся с одолевающими меня мыслями и образами.
Где она? С кем? Хотя ответ на этот вопрос был известен.
Что она делает? Почему так долго? Меня разрывало от желания запереть её в доме и никуда не выпускать. Разум отказывал мне. Может это какое – то проклятие?
Развернулся лицом к очагу и с жадностью умирающего от жажды человека наблюдал за каждым её движением. Это чувство было столь же сильным, сколь не поддающимся осознанию. Я физически ощущал потребность прикоснуться – кончики пальцев горели и зудели. Отгоняя наваждение, отвёл глаза в сторону.
Эрия Сол.
– Не каждый знахарь стремится стать придворным целителем. Простые подданные Его Императорского Величества также нуждаются в помощи и заботе. Мне нравится помогать людям, видеть благодарность в их глазах, осознавать, что я сделала чью – то жизнь чуть светлее. Мне неважно, кого я лечу: сына кузнеца, карателя или аристократа. Светлого, тёмного или пустого. Для меня нет разницы. Когда занимаешься любимым делом, место не имеет значения. Я благодарна вам за предложение, но мне хорошо там, где я есть.
Я закончила с печью и сбежала в свою комнату, чтобы переодеться и перевести дух.
Внезапное и неоднозначное предложение некроманта одновременно озадачивало и волновало. Его двусмысленность оскорбительна и в то же время вызывает приятное томление, что раздражает ещё больше. Это совершенно алогичное чувство притяжения к собственному возможному палачу удивляло. Как его объяснить? Непостижимо.
Быстро ополоснулась, смыла дорожную пыль и едкий запах противоожоговой мази, пропитавший кожу и волосы. Переоделась в лёгкую простую белую рубашку и длинную юбку аквамаринового цвета с глубокими карманами. Подсушила заклинанием мокрые волосы, заплела в слабую косу и вернулась в комнату, которая служила нам с дядей кухней, столовой, гостиной и знахарской.
Некромант, прикрыв глаза, продолжал неподвижно сидеть в кресле рядом с очагом. Вид у него был измождённый. Кожа на открытых участках тела, выглядела бледной, под глазами пролегли чёрные тени, а лицо осунулось, подчёркивая жёсткую линию скул и подбородка.
Тихо на цыпочках, стараясь не шуметь, подошла к креслу, в котором спал мужчина, склонилась и приложила руку ко лбу. Магия окутала тело карателя в ослепительно белый полупрозрачный кокон. Я прикрыла глаза и привычно прощупала ауру и энергетические каналы человека.
Состояние некроманта улучшилось, но собственные ресурсы тёмного источника сильно истощили физические силы мужчины.
«Пожалуй, отвар здравника позволит компенсировать энергетические потери и снять слабость.»
Довольно улыбнулась своим мыслям и открыла глаза. Мужчина смотрел на меня. Наши взгляды встретились и мир замер под звуки потрескивающих в огне поленьев.
«Опять…» – отстранённо подумала я.
Его глаза – манящий омут затягивают меня в бездонную пучину, и я забываю себя. Ни дышу, ни думаю, ни двигаюсь, а тону в жидком золоте глаз, растворяюсь в нём без остатка.
Тягучий взгляд завораживает, проникает в потаённые уголки души, обнажает скрываемые и подавляемые чувства. Это пугает и окрыляет одновременно. Краска смущения растекается по лицу, шее, спускается ниже, скрываясь в расстёгнутом вороте рубашки. Дыхание учащается. Сердце готово выпрыгнуть из груди. Рука непроизвольно тянется к его лицу. Ещё немного и я коснусь шершавой тёплой щеки, проведу большим пальцем по припухлой нижней губе.
Стоп! Нельзя! Резко отстраняюсь и чары рассеиваются.
«Как же стыдно… Что я творю? Пристаю к мужчине… Карателю… Что со мной? Я сошла с ума…»
Отворачиваюсь и торопливо отхожу, почти убегаю к спасительному столу.
«Займусь готовкой! Главное – не думать и лишний раз не смотреть на некроманта. Чур меня, чур!»
– Лир Грэгори, простите за бесцеремонное вторжение. Я думала, вы спите, и не хотела вас будить для осмотра. – Руки и ноги дрожали от неудовлетворённого желания. Делаю вдох – выдох и быстро накрываю стол: посуда, приборы, хлеб, сыр, вяленое мясо, зелень, овощи. Скромно, но для позднего ужина сойдёт.
– Ты спасла мне жизнь – я в неоплатном долгу, вне сомнений, ты обладаешь правом как на бесцеремонное вторжение, так и на обращение ко мне по имени.
«Ох, это будет нелегко.»
Что вообще со мной происходит? Отчего так неспокойно стучит сердце? Откуда эта тяга и влечение к совершенно незнакомому человеку? Надеюсь, его отъезд вернёт мне равновесие и покой, которых я начисто лишалась с появлением карателя.
– Хорошо. – ответила коротко, уходя от щекотливой темы разговора.
Поужинали мы быстро, без лишних слов, погруженные в собственные мысли. Прибрав со стола, помогла Грэгу перейти обратно в полюбившееся кресло. Дрова в печи разгорелись, нагрев кирпичные стенки. Воздух напитался приятным сухим теплом и древесным запахом. Наполнила чашки горячим отваром здравника, присела в соседнее с некромантом кресло, протянув одну мужчине.
– Выпейте. Это восстановит силы.
Грэгори обхватил толстые стенки кружки руками и вдохнул тёплый, терпкий аромат лечебных трав. Густая тягучая жидкость была горьковато – сладкой на вкус, а по консистенции напоминала горячий шоколад. После первого же глотка по телу растеклось приятное тепло и начало покалывать кончики пальцев.
– Хм… Необычный вкус и манящий пряный аромат. Что это?
– Отвар здравника. Смесь трав, укрепляющих и восстанавливающих силы организма, и специи для вкуса. – Довольная произведённым эффектом подтянула под себя ноги, устраиваясь в кресле поудобней. – Чистая сила природы! Ваш источник для ускоренной регенерации вытягивает энергию из организма. Отсюда сильная слабость и усталость. Завтра почувствуете себя лучше.
– Эрия… – осторожно начал Грэг. – Моё предложение звучало крайне двусмысленно, и наверняка оскорбило тебя. Прошу прощения. Я высоко оцениваю твои способности целителя и самоотверженность, с которой ты бросаешься на помощь нуждающимся, но такому дару рано или поздно станет тесно в существующих узких рамках. У тебя высокий потенциал. Прискорбно так легкомысленно растрачивать его. Если решишься переехать в столицу, тебе понадобится помощь. Ты юна и доверчива. Большой мир проглотит тебя. Я лишь предлагаю поддержку и покровительство – ничего более. Уверен, ты способна достичь большего, если продолжишь практику в столице. Не переживай о женихе. Вместе мы найдём достойное решение этого вопроса.
Звучит заманчиво, но неприемлемо. Будь я скромной светлой целительницей из маленькой приграничной деревушки, то такое предложение было бы подарком судьбы. Хотя и выглядит неоднозначно. Но для непрошедшего обряда слияния мага – дуала – равнозначно подписанию смертного приговора. Зачем он это предлагает? Что это? Благодарность? Желание отплатить за спасение? Или тут кроется что – то ещё? Не понимаю. И что за жених?
– Я ещё раз благодарю за лестное и щедрое предложение, пусть и высказанное в столь неоднозначной форме. Уверяю, что не испытываю ни обиды, ни сожаления, отказываясь от заманчивого приглашения. Повторюсь, что не стремлюсь ни к признанию таланта перед обществом, ни к обогащению. Меня устраивает то место и положение, в котором я нахожусь. Я не останусь в Саянке до конца жизни, хочу развивать дар, учиться новому. Сковывать себя обязательствами или привязываться к определённому месту не входит в мои планы. И о каком женихе вы говорите? О чём вы? У меня нет жениха.
– Разве этот молодой человек, который навещал тебя днём, не жених тебе?
– Люк? – Широко улыбнулась, едва сдерживаясь, чтобы не расхохотаться. – Конечно же, нет. Мы друзья. Даже больше – он мне как брат!
– Ну, может быть для тебя он и брат, но вот для него ты не сестра.
– Что за нелепое предположение! Это смешно. Мы близки как родственники, хоть и не кровные, с детства привыкли заботиться друг о друге, поддерживать. Мой дядя – охотник и проводник сопровождает торговые караваны, помогает путешественникам перебраться через границу в горах. Часто и подолгу отсутствует. Танэры приглядывали за мной. Люк был мудрым и терпеливым наставником, надёжным защитником и верным союзником. Он и дядя – мои самые близкие люди. Но жених? Нет, это нелепо.
Грэгори Стайн.
Она рассказывала о друге, и мягкая улыбка не сходила с её губ, а глаза светились теплом и любовью. Очевидно, что этот юноша занимал не последнее место в девичьем сердце. Досадно, но не критично. В моей же холостяцкой и кочевой жизни сердечным привязанностям не нашлось места. Я намеренно много лет гнал от себя подобные желания и возможности. Месть за смерть матери стала основой целью, движущей силой и смыслом существования. Я разучился мечтать, желать и чувствовать что – то, кроме ненависти к врагам и жажды отмщения. Случайная встреча с этой маленькой светлой девочкой всколыхнула в душе давно забытые чувства. Я ощутил себя живым, захотелось тепла.
– Возможно, я лезу не в своё дело, но думаю, что твой друг испытывает далеко не братские чувства. Поверь мне как мужчине. Я вижу и знаю, о чём говорю.
– Это нелепо! И как вы сами заметили – вас не касается. Я не желаю продолжать этот разговор. – Эрия вскочила с кресла и, схватив пустые грязные кружки, отошла к раковине. – Уже поздно! Мне нужно выспаться. Утром я иду в деревню, а потом, если желаете, мы можем поискать вашу сумку.
«Наивная девочка. Она даже не подозревает о чувствах парня к себе.» – мысленно усмехнулся я.
М – да…Что – то я отвлёкся. Любовные интрижки сейчас ни к чему. Пора брать след. Надеюсь, чернокнижник не ушёл далеко. Если он скроется в Аквэриусе, то дотянуться до него будет сложнее – придётся действовать через посольство. Сначала поймаю заговорщиков, потом подумаю, что делать с внезапно вспыхнувшими чувствами к этому очаровательному созданию.
Ещё раз окинул девушку с ног до головы тягучим жадным взглядом, задержавшись на нежно – розовых чувственных губах, зашёл за ширму, разделся и лёг в кровать.
– В деревне есть кристалл связи? – спросил я.
– В конторе Вестника. Это на центральной площади рядом с Магистратом.
– Хм, целая служба Вестника! Надо же. Не такая дыра – ваша деревушка, как я погляжу.
– Мы в Приграничье. – обиженно отозвалась девушка. Мои слова задели её. – Иноземцы и торговые караваны здесь не редкость. Кроме того, недалеко в горах шахта по добыче кристаллов. Связь необходима. Штат службы урезан, но клирисы и кристалл связи имеются. В Саянке есть постоялый двор, таверна, конная станция, кожевенная, скорняжная, шорно – седельная и кузнечная мастерские, торговые лавки, в том числе с кристаллами – накопителями. Не такая уж у нас и дыра – как вы изволили выразиться.
– Рад слышать. – ответил спокойно, оставляя выпад Эрии без внимания. – Тогда утром в деревню пойдём вместе. У меня тоже найдётся парочка дел. Потом отправимся в лес. Спокойной ночи, Эрия!
Эрия Сол.
Я вернулась в комнату и плотно закрыла дверь, ручку для надёжности подпёрла стулом. От мага, пусть и ослабленного, не спасёт, но чувство защищённости внушает. Лучше, чем ничего! Прав был Люк – раненый зверь опасен не меньше здорового. Я из – за врождённого чувства долга всё время забываю об осторожности. Наивная дура – это про меня! Впрочем, обратного пути уже нет. Действую по обстоятельствам, путаю следы и держусь легенды.
Переплела волосы, переоделась в любимую тёплую пижаму и легла в кровать, закутавшись в толстое одеяло как в кокон. От пережитого волнения немного потрясывало. Вечер в компании некроманта лишил покоя. Мысли носились в голове как пчелиный рой, не давали уснуть.
Странный вечер. Что это было? Он издевается надо мной? Играет как с маленьким неразумным котёнком: то подманит, то прогонит, то погладит, то по ушам надаёт, распоряжается будто у себя дома. Некромант выздоровел и пора от него избавляться. Со дня на день возвращается дядя, и будет лучше, если каратель уже уберётся отсюда по своим государственным делам, и наши пути больше никогда не пересекутся.
Глава 5. Свет дружбы
Вершины гор Перворождённых первыми сменили будничный наряд на торжественно белый, весело искрящийся в лучах солнца и таинственно мерцающий в отражениях луны. Природа ждала прихода зимы. Устало. С нетерпением. Как дозорный на смотровой башне в предвкушении утренней зари. Серые плотные тучи грубым полотном растеклись по небу до линии горизонта, перекрывая путь прямым солнечным лучам. Вечнозелёный лес, спускающийся по заросшему пологому склону до подножия гор и окружающий деревню Саянку с трёх сторон плотной стеной, выглядел по – осеннему сонно и мрачно. Лесные обитатели торопливо наполняли закрома снедью, утепляли жилища, готовясь к затяжной суровой зиме. Звонкое переливчатое разноголосье сменилось сухим скрежетом веток и тихим шелестом опавших листьев, гонимых стылым северным ветром.
Выйдя из перелеска, мы неспешно спускались вдоль поймы реки Саяны в деревню, расположенную в предгорной долине. Узкая частично заросшая травой тропинка постепенно расширялась и переходила в хорошо утоптанную полевую дорогу с одноэтажными бревенчатыми домиками по краям. Ближе к торгу грунтовку сменяла мощённая булыжная мостовая.
Глава Саянок десять лет назад заключил с управляющим шахтой «Кристаллическая» договор на бесплатную поставку в деревню булыжников из каменоломен в обмен на помощь саянцев при разборе обвалов. Обрушения случались в шахте нечасто, но добытого камня хватило, чтобы покрыть булыжником центральную торговую площадь с расположенными рядом с ней зданием Магистрата и домом Главы Саянок. Два года назад руководство деревни обязало зажиточных жителей, владельцев торговых и ремесленных лавок мостить дорогу перед домом шириной в сажень. Так постепенно деревенские улочки покрывались мостовой словно лоскутным одеялом.
Простые рубленые одноэтажные постройки стояли вперемежку с добротными каменными одно—, двухэтажными зданиями. Каждый строил, как и где ему хотелось, поэтому дома нередко перегораживали улицу, образуя извилистый лабиринт со множеством тупиков и переулков. Большая часть крыш домов была устлана тёсом – самым легкодоступным в наших краях материалом. Те, кто побогаче, предпочитали красно – рыжую глиняную черепицу. Из– за чего сверху деревня напоминала лесную опушку с беспорядочно рассыпанными по земле ржавыми, красными шляпками боровиков и моховиков.
Ранним утром жизнь в деревне била ключом. Торговцы открывали лавки, расставляли товар, весело перекидывались новостями, по улицам активно сновал народ. Над площадью разносились ароматы свежей выпечки вперемежку с запахами жареного мяса, мочёных яблок и прелой листвы. Проводив Грэгори до конторы Вестника, я направилась к дому Танэров, но не прошла и десяти шагов. Тёплый, мягкий аромат свежеиспечённого хлеба, кружащий над торговой площадью, словно уличный зазывала пленял случайных прохожих, разжигал аппетит. Я не устояла, ноги сами понесли меня в сторону любимой пекарни лирэссы Польной. Думаю, что небольшой завтрак в начале трудного дня не повредит! Сама я пеку редко и неумело. Кулинария не входит в число моих добродетелей.
Переливчатый звон колокольчиков раздался над головой, едва переступила порог булочной. Тёплая пряная волна сдобы гостеприимно укутывала и приглашала за стол. Вокруг незримой дымкой витали ароматы корицы, ванили, гвоздики, ореховой пасты, лесных ягод и цитрусов. Сладкие, чуть терпкие, немного острые – они щекотали нос, кружили голову, наполняли рот сладкой слюной. На чугунной плите в медной турке томился аквэрийский кофе.
– Доброго дня, тётушка Польна! – поздоровалась со стоявшей ко мне спиной хозяйкой пекарни – пышнотелой невысокой женщиной. Светлые с проседью волосы привычно убраны под расшитую красным бисером кичку. Округлый дамский силуэт удачно подчеркнут тёмно – коричневым шерстяным сарафаном поверх белой хлопковой вышиванки. Горловину, манжет, плечи и рукава украшало фигурное шитье из красной шерстяной нити. Шелковый кушак с обережным орнаментом, белый накрахмаленный передник – фартук завершали традиционный наряд. Лирэсса Польна гордилась статусом замужней женщины и тщательно это подчёркивала.
Я стянула перчатки с озябших пальцев, распахнула полы плаща и с удовольствием прижалась к тёплой украшенной изразцами стенке печи, приобняв ту словно родную сестрицу. Соблазнительный вид и дивный аромат дымящихся пирожков, пряников и печенья, выставленных хозяйкой на стеклянных полках витрины с резными наличниками, вызывал жгучий аппетит. Предвкушая удовольствие, сглотнула скопившуюся слюну.
Стеллажи позади прилавка ломились от изобилия кухонной утвари, глиняной посуды и берестяных туесков со специями, травами и сушенными листьями. Тетушка долго и кропотливо собирала свою чайную коллекцию. Особенно берегла редкие заморские сорта.
На нижних полках хранились чистые накрахмаленные скатерти и расписные льняные рушники. С обеих сторон от входа к стенам крепились массивные лавки, укрытые двухцветными суконными полавочниками.
Мягкий тёплый рассеянный свет настенных кристаллов – светильников, небольшие деревянные столики, вышивные скатерти с заботливо выставленными на них глиняными медовичками поддерживали домашнюю атмосферу пекарни.
С грубо рубленых стен свисали декоративные расписные колосья и домотканые рушники – произведение народного искусства и ручного труда местных мастериц. Каждая уважающая себя саянка стремилась украсить подобными изделиями стены собственных жилищ.
– Доброго, Эрия! Доброго! – ответила лирэсса Польна, оборачиваясь с дымящейся туркой в руках. – Продрогла, девонька? Проголодалась? Небось, опять пешком до деревни шла? Где же твоя Кассандра? Неужто снова захромала?
Лирэсса Польна была женщиной, как принято говорить, в годах. Своих детей им с мужем боги не послали, поэтому всю нерастраченную материнскую любовь она щедро выплёскивала на работающих у неё девушек и дорогих сердцу завсегдатаев кондитерской, негласно беря над ними шествие.
Моя горемычная судьба не оставила её равнодушной. Посчитав первоочередным долгом, обогреть сиротку, она щедро растрачивала любовь и на мою скромную беспризорную персону. Женщиной лирэсса была доброй, благодушной, с щедрой бескорыстной душой. В школьные годы я любила забегать в пекарню по дороге на занятия, подкрепиться пирожком с зеленым луком и яйцом или шаньгой с лесными ягодами. Тётушка неизменно усаживала меня поближе к печи, наливала горячий травяной чай с чабрецом и накладывала полную корзинку выпечки. Я старательно поедала бесплатное угощение, а тётушка заплетала мне косы и рассказывала весёлые истории про жителей и гостей Саянки. Пекарня лирэссы Польны стала мне вторым домом – местом, где тебе всегда рады и ждут.
– Нет, нет! Всё в порядке. Решила прогуляться, пока погода окончательно не испортилась. – Поспешила успокоить тётушку.
– Да, зимушка всё ближе и ближе подкрадывается. Уж недолго нашим бабам в девках гулять осталось. К Единению всем, кто в понёву повскакивал, мужья кушаки намотают, да кирчи на головы повяжут. – Довольно улыбаясь, словно кот на сметану, тётушка Польна перелила кофе в высокую глиняную кружку с толстыми стенками, из каких мужикам впору хмельной отвар пить. В плетёнку сложила имбирного печенья, кусок пирога с лесными ягодами, корзиночки со взбитыми сливками. Пристроила всё это богатство на середину круглого стола, мягко приобняв меня за плечи, опустила на стул спиной к печи.
– Садись, милая! Кофе твой любимый готов. Я на прошлой неделе специально пуд этих заморских зёрен у жаброчешуйчатых на два туеска мёда выменяла. Так что забегай почаще, буду тебя кофе поить. Не понимаю, как он тебе нравится, горечь редкостная! Твой здравник во сто крат вкуснее. – Тётушка огладила мои растрепавшиеся волосы и присела за стол напротив.
– Ну давай, деточка, кушай, не торопись. Совсем, дорогуша, исхудала. Вон тонкая какая, маленькая, кушаку и зацепиться не за что будет.
– Спасибо, тётушка! За угощение, за ласку! Кофе у вас замечательный! – Обхватила тёплую кружку двумя руками и прикрыла глаза, наслаждаясь бодрящим кофейным ароматом. Несравненно! Надо приобрести пару фунтов этих волшебных зёрен и себе домой. – А кушак мне ни к чему. Я же маг.
– Как это ни к чему?! Что ты говоришь такое, девочка? Маг, не маг – какая разница! В невестах всю жизнь собралась сидеть? У дядьки на шее хомутом висеть? Считай восемнадцать лет уже, как бобылём ходит!
Бодрый звон колокольчиков вынужденно оборвал зарождавшуюся отповедь, оповещая хозяйку о новом посетителе.
– Доброго утра, лирэсса Польна! – Звонкий весёлый голосок золотоволосой кудряшки Лэсси согнал с меня последние остатки дремы. – О, Эрия! Какая удача! Я как раз думала, как было бы здорово здесь встретиться!
– Что пьёшь? – Подруга подскочила к столу, плюхнулась на соседний стул и заглянула в кружку. Принюхавшись, она поморщилась и демонстративно зажала нос пальцами. – Фу, что это? Новый лечебный отвар? Судя по запаху, ядрёная штука!
– Нет, популярный заморский напиток, к твоему сведению. Кофе называется. Согревает и наполняет энергией. Рекомендую. Хотя ты, и так, всегда бодрая и весёлая. – недовольно пробурчала в ответ.
Лэсси счастливо заулыбалась, отчего на щеках девушки проступили две милых ямочки, по одной с каждой стороны. Высокая, стройная, с красивой пышной грудью и тонкой талией, гибкая словно лоза, с ворохом мелких светлых кудряшек, которые шапкой обрамляли лицо и спускались чуть ниже плеч, с лучащимися задором и жаждой жизни голубыми глазами. Одним присутствием она разгоняла любую грусть. Моё персональное солнце.
С Лэсси мы сдружились в пору учёбы в общеимперской школе. Заливистый заразительный смех подруги никого не оставлял равнодушным – слышишь его и смеёшься в ответ. Всегда весёлая, открытая, полная идей и неуёмной энергии. Отсутствие искры не мешало подруге выступать в роли главного заводилы игр и затей в школьном дворе. Прямолинейная, чистосердечная Лэсси слыла непримиримым поборником правды. За что не раз получала от деревенских мальчишек и девчонок, но надёжная защита в лице нашего общего друга всегда была рядом, и кара настигала обидчиков. Так мы и дружили – я, Люк и Лэсси. Неразлучная троица. Мои названые брат и сестра.
– Деточка, обожди немного. Я схожу на кухню, узнаю, готов ли заказ.
Вопросительно взглянула на подругу, та неопределённо пожала плечами, отвернулась к окну и замолчала, что было не характерно для звонкоголосой щебетуньи. Ещё минуту назад весёлое выражение лица сменилось на задумчиво – печальное.
– Лэсси, что – то случилось? – Я отставила кружку с кофе и склонилась к подруге, заглядывая в грустные глаза. Лэсси тяжело вздохнула, как будто смиряясь с неизбежным, оторвалась от созерцания пейзажа за окном и взглянула хмуро и решительно.
– Через седмицу мне предстоит вскочить в понёву. Вот родители и готовятся. Сегодня приезжает сестра мамы с семьёй из Приозёрной, потом в течение двух – трёх дней остальные подтянутся к обряду готовиться. Мама отослала меня с наказами: продуктов купить, пироги у лирэссы Польны забрать, за понёвой, рубахой – вышиванкой и рушниками к вышивальщице зайти.
Слова подруги удивили. От потрясения я в прямом смысле на время утратила дар речи. Мне было известно о старой традиции «вскакивания» в понёву. Когда девушке приходила пора становиться взрослой, родственниками по материнской линии проводился обряд, который объявлял девицу невестою и предоставлял право женихам свататься.
Взрослые замужние женщины собирались на закате дня, купали девицу в травах, закутывали в рушник, смазывали кожу маслами, заплетали косы, одевали в ритуальную одежду – белоснежную вышиванку. Действо сопровождалось традиционными песнопениями. Затем будущая невеста становилась на лавку и ходила из одного конца в другой. Мать, держа в руках открытую понёву, следовала за дочерью подле лавки и приговаривала: «Вскоци, дитятко; вскоци, милое», а та каждый раз на такое приветствие сурово отвечала: «Захочу – вскоцу, захочу – не вскоцу».
Вот только после торжественного водружения на тщательно вымытое и качественно отпетое девичье тело нарядной вышитой понёвы выбора «вскоцу – не вскоцу» не оставалось. Носить понёву невеста после завершения обряда обязана вплоть до свадьбы, когда будущий муж снимет её и повяжет на талию вышитой кушак.
Во время празднования Дня Единения, когда одарённые источником проходили ритуал слияния, семьи, которые совершили обряд «вскакивания» в понёву, объявляли о помолвке молодых и о предстоящей свадьбе. Мне казалось, что в наше время эта традиция уже не столь рьяно чтилась. Пресловутое «пора становиться взрослой» довольно растяжимое и крайне неопределённое понятие. Но родители Лэсси считали иначе. Едва подруге исполнилось восемнадцать лет, её сочли достаточно взрослой и в преддверии праздника решили провести обряд, избавиться от лишнего рта. Ещё бы! Лэсси была старшей дочерью среди пяти сестёр и двух братьев, младшему из которых едва исполнился один год. Очевидное и понятное желание родителей.
