Текст книги "Эмир. Его одержимость (СИ)"
Автор книги: Валентина Кострова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)
5 глава. Лететь и не обжечься
Завтра решающий зачёт. Не просто зачёт – билет в зимнюю сессию, без права на ошибку. Пятый курс не прощает слабости, особенно если ты в меде. Особенно если мечтаешь о дипломе, а не пересдаче весной.
Капли кофе на конспектах уже давно не пугают, наоборот, они как отметки выживания. На столе горка распечаток, скелет атласа анатомии, стикеры, закладки, надписи ручкой на ладони. Голова гудит, глаза вянут, но остановиться нельзя.
Я повторяю алгоритм неотложной помощи при анафилактическом шоке и механизмы действия препаратов на автопилоте. Никаких тусовок, никаких новогодних гирлянд. Есть только я, кафедра терапии и эта чёртова зачетка.
От успеха на этом зачёте зависит всё. Пропуск в экзамен. Балл в ведомости. Уважение преподавателя, у которого взгляд сканирует насквозь. И моя личная уверенность, что я справляюсь. Что я иду туда, куда нужно. Что стану врачом не на словах, а по праву.
Голова гудит, как старый трансформатор. Словно в черепе поселился маленький барабанщик и с маниакальной усидчивостью стучит палочками по вискам. Пятый час сижу над конспектами. Глаза режет, буквы плывут, каждый новый абзац, будто высасывает последние силы. Терапия, как многоголовое чудовище: выучишь одно, забываешь другое.
Кофе давно остыл, а толку ноль. Ничего не лезет. Спина затекла, в шее тянет, а пальцы ноют от подчеркивания маркером. Я ненавижу эту ночь. Ненавижу этот зачёт. Хочу всё бросить, лечь и хотя бы час просто не думать. Или, чёрт с ним, даже поплакать.
Телефон вспыхивает. Я машинально тянусь, уверенная, что это Лина снова скинула мем вместо схемы по патогенезу. Но нет. Незнакомый номер. Сообщение.
"Тебе срочно нужен глоток свежего воздуха. Предлагаю кофе. Я рядом. Без давления. Просто выберись из этой тюрьмы бумаги."
На секунду сердце сбивается с ритма. Кто это? Ошиблись номером? Или… нет. Что-то в тоне слишком узнаваемое. Почти дерзкое, но с намёком на заботу. И почему-то я улыбаюсь. Устало, скептически, но улыбаюсь.
Пальцы сами печатают:
"Имя?"
Ответ приходит с задержкой несколько секунд.
«Кемаль»
Я сразу вспоминаю черноволосого мужчину из клуба, того самого с раной и упрямым взглядом. А потом нашу неожиданную встречу в магазине, когда пальцы соприкоснулись на полке с пастой, и сердце глупо подпрыгнуло. Судьба? Не верю. Скорее совпадение. Или… он нашёл мой номер. Каким-то чудом. Специально. Зачем?
Наверное, понравилась. Или просто зацепила своей дерганой серьёзностью и попыткой быть профессионалом, даже когда всё вокруг горит. А может, это просто развлечение для него. Прогулка, кофе и лёгкий флирт, пока я здесь, в этой бесконечной гонке за пятёрками и дипломом врача.
Я злюсь на себя, потому что сердце вместо того, чтобы быть настороже, слегка дрожит от предвкушения. Глупо. Вдох – выдох. Снова смотрю на сообщение. Кофе. Прогулка. Плевать на время. Плевать на завтрашний день. Или нет?
Скользну пальцем по экрану.
"Через двадцать минут. Если ты не маньяк."
Отправляю. И только потом понимаю, что уже встаю с кровати, тянусь к зеркалу и размышляю – какую куртку надеть. Усталость немного отступает. Оправдываю свое согласие тем, что свежий воздух мне действительно не помешает.
Выбегая из дома, я внезапно останавливаюсь у лифта и задаю себе, пожалуй, самый логичный вопрос: а все ли со мной в порядке? С какого это перепугу я сорвалась навстречу незнакомому мужчине, которого видела один раз, и то при сомнительных обстоятельствах? Он мог быть кем угодно – нарциссом, ловеласом, опасным типом, или, что хуже всего, манипулятором с хорошей внешностью и харизмой.
Но что-то внутри не дает затормозить. Все будто сговорилось – ночь теплая, хоть и морозная без снега, город дышит электричеством, в животе летают мятежные бабочки. Ум говорит: сядь, остынь, выключи эмоции, а сердце не слушается. Оно выдает ритм, будто это не обычная встреча, а что-то... важное.
За пять лет в столице я встречала разных. Те, кто сразу клали на стол серьёзность. Те, кто хотел лёгкости. Те, кто красиво говорил, но не знал, что с тобой делать, когда ты замолкала. Ни один из них не вызывал внутри такого странного дрожания – не страха, нет, а какого-то... узнавания.
Я качаю головой. Это безумие. И всё же, я нажимаю на кнопку вызова лифта. Потому что хуже, чем пойти, – это остаться и потом терзать себя мыслями: а вдруг?
Оказавшись на улице, автоматически достаю телефон, проверяю мессенджеры – пусто. Ни адреса, ни намека на то, где он ждет. Злюсь. На него, на себя, на эту внезапную вспышку безрассудства. Засовываю телефон обратно в карман куртки и медленно выдыхаю, прикрывая глаза. Ладони холодеют от ветра, щеки немного щиплет. Но это даже приятно. Освежает.
Мне нужно было вырваться. Хоть на пару минут. Мозг за эти недели забит до предела – фармакология, терапия, судебка… Я уже сама себе сниться начала, читающая конспекты в ночи. И вот сейчас, стоя на пустой улице, я впервые за долгое время не думаю ни о формулировках, ни о схемах лечения. Я просто дышу.
Может, он не напишет. Может, пошутил. Или передумал. И всё это – зря. Но даже если так… Я не жалею. Потому что хоть на миг почувствовала, что живу не по расписанию.
Чувствую, как рядом пахнет кофе. Открываю глаза, поворачиваю голову на источник запаха – и встречаюсь с насмешливыми, темными глазами Кемаля. Губы сами растягиваются в ироничную улыбку. Он стоит передо мной, протягивая стаканчик.
– Не хватало кому-то вздремнуть прямо на улице, – хмыкает он. – Держи. Лавандовый раф. Почему-то кажется, что тебе именно его не хватало.
– Ты угадываешь вкусы прохожих по выражению лица? – спрашиваю с прищуром, но беру кофе. Пробую на вкус и не могу сдержать довольное мычание. Точно, то, что нужно.
Мы не говорим ни слова. Просто, будто по умолчанию, шагаем в ногу, идем вперед к скверу, расположенному неподалеку от дома. Тишина не давит, наоборот, в ней есть что-то уютное, как будто оба устали от слов и просто хотим побыть рядом с кем-то, кто не требует объяснений.
Меня сначала подмывало спросить, как он узнал, где я живу, но потом понимаю, что это, по сути, не так важно. Мы идем молча, а в голове всё равно крутятся обрывки мыслей – про зачет, про усталость, про него. Его шаги ровные, уверенные, он идет чуть ближе, чем позволила бы обычная вежливость, но не настолько, чтобы это выглядело навязчиво. Просто рядом. Просто здесь.
Ветер играет прядями моих волос, и я украдкой смотрю на его профиль. Сейчас он другой. Спокойный, собранный, почти невозмутимый. И в этом спокойствии есть нечто странно притягательное, как будто за его молчанием скрывается целая буря, которую он умеет держать под контролем.
Впереди начинает маячить сквер – фонари, лавочки, пустынные аллеи. Мне вдруг становится легче дышать.
– Ты часто гуляешь по ночам? – спрашиваю вдруг, просто чтобы разбавить тишину, не потому что мне действительно нужен ответ.
Он усмехается, не глядя на меня:
– Только когда есть с кем.
– С боком всё хорошо? – осторожно интересуюсь, уходя от провокационной темы.
– Уже как новенький, – улыбается он. – Ты тогда сработала как профи.
– Как-никак, пять лет меда за спиной.
– Сколько ещё учиться? – с любопытством смотрит на меня.
– Ещё год. Потом интернатура, ординатура, если решу дальше углубляться, – пожимаю плечами, делая глоток кофе.
– Серьёзный путь, – хмыкает он. – Но тебе идёт. Эта собранность. Уверенность.
Я улыбаюсь краем губ, не зная, как на это реагировать. Ловлю себя на мысли, что мне приятно, как он смотрит. Без пошлости, без давления. Просто с интересом и каким-то восхищением что ли.
– Спасибо. Но сейчас я больше чувствую себя неуверенной. Как будто на пределе. Голова пухнет от информации.
– Поэтому ты должна себя беречь, – говорит он, глядя вперёд. – Если не переведешь дыхание сейчас, потом будет поздно.
– Это ты мне сейчас как психолог или как человек, внезапно знающий мой номер и адрес? – шучу, прищурившись.
Он усмехается, делает глоток из своего стаканчика. Что-то во взгляде у него меняется, тревога, что ли появилась. И будь я психологом, наверное, зацепилась за эту деталь, начала бы разматывать клубок: откуда эта тень, что за ней прячется, кто передо мной на самом деле. Но я не психолог. Я просто усталая студентка пятого курса, у которой завтра зачёт, а послезавтра экзамен, и мозг категорически отказывается заниматься расшифровкой чужих выражений лица.
Тем более, это лицо принадлежит мужчине, который выглядит как вырванный рекламный постер из гламурного журнала: уверенный, собранный, немного колючий, как будто его сложно ранить, и всё же... что-то в нём дрожит. Или это мне кажется?
Я отмахиваюсь от этих мыслей. У меня своих проблем выше крыши. И ещё кофе в руке – вкусный, тёплый, успокаивающий. Сегодня этого вполне достаточно.
– Просто как Кемаль, – отвечает легко. – Человек, которому ты однажды спасла шкуру.
От этой фразы что-то тепло разливается внутри. Я ничего не говорю, только смотрю вперёд, позволяя себе ещё минуту идти в тишине, которая больше не кажется пугающей.
Внезапно пошёл снег. Я удивлённо откидываю голову назад, ловлю языком первые снежинки вечера – холодные, легкие. Где-то внутри откликается детская радость, забытая, но до сих пор живая.
Чувствую на себе взгляд. Медленно поворачиваю голову, Кемаль смотрит внимательно, пристально. Наверное, думает, что у меня кукушка поехала, раз я ловлю снег, как пятилетний ребёнок. Эта мысль кажется настолько забавной, что я хихикаю, не сдерживаясь, и широко улыбаюсь.
Он чуть приподнимает уголки губ, еле заметно, но от этого движения почему-то становится жарко. А его взгляд... Он не просто внимательный. Он хищный. Будто оценивает, будто прикидывает, с какого угла лучше подступиться. Смотрит на меня так, будто я его самое любимое мороженое, которое он собирается съесть медленно, наслаждаясь каждым кусочком.
– Ты мне нравишься, Рания.
– Вот так сразу? – реагирую быстрее, чем успеваю осознать, и тут же прикусываю губу. Его слова застали врасплох.
Будь я в родном городе, где все про всех знают, просто молча отвернулась, покраснела и ушла. Тем более мы бы точно не сидели вот так рядом вдвоем, без «страховки» в виде кого-то третьего. Но столица диктует другие правила. Здесь можно признаться в симпатии в лицо, сразу, без обиняков. Здесь нет лишних ушей и цепких глаз.
– А чего медлить? – Кемаль усмехается, будто читает мои мысли. – Ты мне нравишься. И я хочу с тобой встречаться.
Мое сердце пропускает удар. От неожиданности, от искренности, от того, как он на меня смотрит. Уверенно. Без компромиссов. Как будто уже все решил.
– Нужно подумать, – отвечаю спокойно, стараясь скрыть нарастающее волнение.
Допиваю остатки своего лавандового рафа, будто прячусь за стаканчиком. За ним мне безопаснее. Там нет дрожи в голосе, нет вопроса в глазах, нет желания просто сказать: «Мне тоже».
Мне сейчас вообще нет смысла ввязываться в отношения, на них нет просто времени. Зачеты, экзамены, клиническая практика, дежурства. График расписан по минутам, голова забита схемами лечения и патологиями, а не романтикой. Но где-то внутри робко хочется рискнуть. Хочется позволить себе чуть больше, чем просто выживать между учебой и бытовыми делами.
Тем более Кемаль мне действительно нравится. С первого взгляда. Еще тогда, когда лежал на полу в клубе, истекая кровью. В тот момент, где у другого началась бы паника, он оставался собранным, сдержанным, даже с каплей иронии.
– Мне пора возвращаться к учебникам, – говорю, поднимаясь со скамейки. Кемаль встает вслед за мной.
Мы почти синхронно бросаем в урну пустые стаканчики из-под кофе, и на секунду зависаем в тишине, глядя друг на друга. Он явно ждет от меня ответа. При чем явно положительного. Увы, я, к сожалению, не оправдаю его ожидания.
Кемаль делает шаг ко мне, и я, почти машинально, отступаю назад. Не потому что боюсь, нет. Просто кажется, так будет правильнее сохранить дистанцию, границы, ясность. Но, похоже, у него свои представления о правильности.
Он стремительно сокращает расстояние, хватает одной рукой за локоть, другой мягко, но уверенно обнимает за талию. В этот момент время будто замирает. Я едва успеваю открыть рот, чтобы что-то, но не успеваю выдохнуть ни слова. Он целует меня.
Не робко, не нерешительно, а по-настоящему. Без пафоса, без сантиментов – по-мужски твердо, как будто знал, что я буду пытаться держаться, отступать, думать, сомневаться. А ему это ни к чему.
Губы горячие. Пахнут кофе и чем-то еще, едва уловимым, будто горьковатым деревом и свежей кожей. Я замираю, не зная, что делать: поддаться или оттолкнуть. В груди гул, в голове рой мыслей, но тело будто забывает, как двигаться.
Закрываю глаза, и мир вокруг исчезает. Остаются только его губы, тепло его тела и то, как наше дыхание переплетается. Рваное, глубокое, будто мы уже давно вместе, будто он знает, как целовать именно меня.
Он осторожен, но в этой осторожности есть своя сила. Его язык легко касается моих губ, а потом медленно проникает внутрь, заставляя сердце биться еще быстрее. У меня подкашиваются ноги, и я, сама не замечая, хватаюсь за него в отчаянной попытке сохранить равновесие. Но Кемаль понимает это по-своему.
Он еще сильнее прижимает меня к себе. Целует настойчиво, сдержанно только на первый взгляд, но с такой внутренней уверенностью, от которой по коже пробегает дрожь. Кожей чувствую, как он себя сдерживает, будто по краю ходит в своем безумии. И именно он первым завершает наш поцелуй.
Я, ошеломленная, смотрю ему в глаза, в голове шумит, будто после глубоко вдоха под водой. Что вообще сейчас произошло? Мы просто сидели, пили кофе, разговаривали, а теперь вот это. Мои губы еще горят от его поцелуя, сердце стучит где-то в горле.
Кемаль медленно поднимает руку, большим пальцем осторожно проводит по моим губам, очерчивает их. Его прикосновение обжигающее, от него по коже бегут мурашки. Он чуть оттягивает мою нижнюю губу, и это движение какое-то слишком интимное, слишком откровенное. Замираю.
Затем он резко вскидывает взгляд, его темные глаза ловят мои. Взгляд уверенный, дерзкий, почти хищный, собственнический. Он улыбается. Небрежно, но искренне, как будто знал, что все именно так и произойдет.
– Ты моя, Рания.
6 глава. Не до мандаринов
Декабрь выдался бесснежным, слякотным и будто специально настроенным против студентов. Вместо ёлок – стопки учебников, вместо гирлянд – торчащие из волос ручки и заколки, а вместо запаха мандаринов – усталость и кофе.
Я понимаю, что мне нужно продержаться чуть-чуть, сдать пару экзаменов и зачетов и потом смогу перевести дыхание. Сейчас зачет по госпитальной терапии. Сижу в холле нашего корпуса, кручу в руках карточку с симптомами стенокардии и пытаюсь не сойти с ума от нервов.
Вокруг нервничают все. Кто-то зубрит дифференциальную диагностику между инфарктом и перикардитом. Кто-то хохочет истерично. Кто-то уже на грани слёз. Я где-то посередине между этими стадиями.
– Рания, у тебя в глазах смерть и фармакология, – садится рядом Лина. – Давай дам дексаметазон, может, оживёшь.
– Только если в вену, – фыркаю я. – И с глюкозой.
Она смеётся, я чуть-чуть тоже. Хоть так разряжаем атмосферу. Глаза опускаю на свои заметки, в груди неприятно колет. Как бы меня саму от переживаний тут не хватил инфаркт. Наглядный пример.
Когда вызывают по фамилии, ощущение будто током бьют. Захожу в кабинет, где сидит наш преподаватель – строгая, но справедливая женщина лет сорока. Она кивает, даёт мне клиническую задачу. Я читаю, и в голове начинает складываться диагноз. Кардиология. Моё. Любимое. Я дышу, будто под маской с кислородом, и начинаю отвечать.
– Пациент 58 лет, жалуется на боли за грудиной при физической нагрузке…
Ответ вылетает не сразу, местами путаюсь, но по одобрительному взгляду профессора понимаю, что мыслю правильно. Это воодушевляет. Через пятнадцать минут я выхожу. Сердце в пятках. Руки трясутся. Я сдала. Не блестяще, но уверенно. Преподаватель даже сказала: "Вижу, вы читаете не просто конспекты, а и рекомендации". Для пятого курса – это почти комплимент.
Сажусь на подоконник, достаю телефон. Режим беззвучный, чтобы никто не отвлекал, особенно во время зубрёжки и бесконечных лекций. Но сейчас палец сам тянется к экрану, потому что чувствую, есть непрочитанное сообщение. И даже знаю от кого. Имя не высвечивается, потому что в контактах он до сих пор под странным обозначением – «Кофе, ночь». Но сердце всё равно сладко сжимается.
"Если сдашь – кофе с корицей. Если не сдашь – кофе с мёдом, потому что нервы надо лечить"
Улыбаюсь. Глупо. Как школьница, которой написал тот самый мальчик с задней парты. Странно, насколько быстро он стал для меня… привычкой? Теплом? Частью дня?
С Кемалем всё происходит иначе. Не по моим правилам. Не с оглядкой, не медленно, как обычно. Всё, будто с горки. Стремительно. Сначала рана в клубе. Потом случайная встреча в магазине. Ночная прогулка. Первый поцелуй. А теперь вот такие смс, от которых внутри становится не просто тепло, а горячо.
Всё это похоже на цунами. Волна эмоций сбивает с ног, не оставляя ни времени, ни желания подумать. Я человек осторожный. Мне всегда нужно было время, чтобы разобраться, насколько мне комфортно с другим, чтобы понять, интересен ли он мне как личность.
Но Кемаль...
Он как исключение. Как нарушение всех моих внутренних правил. И это пугает. И одновременно захватывает.
"Готовь корицу" – отвечаю и закрываю глаза, позволяя себе тридцать секунд покоя и бабочек в животе. Потом вновь нужно зубрить. Впереди фарма. Потом гематология. После Новый год, если доживу.
Из университета я вываливаюсь, как выжатый лимон. Голова гудит, губы, будто все еще шепчут: «стенокардия, ишемия, нитраты короткого действия». В руке сжата зачётка, где жирной чёрной ручкой написано «зачтено». Хоть бы ветер подул и освежил. Хоть бы мандарин дали для баланса нервной системы.
Я спускаюсь по лестнице, зарываясь в шарф. Глаза автоматически выискивают такси или хоть что-то похожее на маршрутку, но вместо этого взгляд цепляется за знакомую фигуру, прислонённую к чёрному внедорожнику на парковке у выхода.
Он здесь. Кемаль.
Стоит, руки в карманах, капюшон накинут, как в фильмах – весь такой из себя таинственный, уверенный и чёртовски неуместно привлекательный для студенческого двора. Увидев меня, расправляет плечи и отрывается от капота.
– Ты как призрак, – бормочу себе под нос.
Он не слышит меня, но широко улыбается. Моя усталость испаряется за долю секунды. Готова вновь покорять вершины. Только не по учебе. Не торопясь, хотя хочется бежать, приближаюсь к машине. Кемаль неожиданно выставляет вперед указательный палец, ныряет в салон внедорожника и протягивает мне кофе. По запаху с корицей.
– Обещанный кофе. С корицей. Как у взрослых.
Берусь за стакан пальцами, которые всё ещё чуть подрагивают после напряжения. Тёплый. И ароматный. Кемаль смотрит на меня внимательно, будто хочет прочитать по глазам, как я себя чувствую.
– Ты выглядишь так, будто у тебя не зачёт, а бой с тенью.
– Почти так и было, – фыркаю. – Только тень – это фармакология и 58-летний мужчина с ишемией.
– Садись, я тебя отвезу. Хоть пять минут без этой слякоти.
– А если я не поеду?
– Тогда постою с тобой. Но выглядишь ты так, будто заслуживаешь кресло с подогревом.
Я качаю головой, но всё же сажусь в машину. Он закрывает дверь за мной и обходит на водительскую сторону. Когда он заводит мотор и включает подогрев сидений, я прикрываю глаза и тихо говорю:
– Спасибо, что приехал.
Кемаль молчит, но довольно улыбается, будто всё идёт по его плану. А может, просто радуется тому, что я вышла. Я улыбаюсь в ответ и, честно говоря, тоже рада. Приятно, когда тебя ждут. Когда приходят туда, где ты уставшая, разбитая, а не только нарядная и весёлая. Когда ведут себя по-джентльменски, как он сейчас. Ни одного лишнего движения, никакого давления, только тихое тепло рядом и молчаливая поддержка.
Хотя, если быть до конца честной... После того поцелуя у скамейки, внутри поселилась тревожная мысль. Я тогда всерьёз подумала, что Кемаль начнёт торопить события. Намекать на что-то большее, на то, к чему я пока не готова. И хоть я взрослый человек, прекрасно понимаю, как между мужчиной и женщиной всё может развиваться, но знаю и другое: торопиться нельзя.
Мне нужно время, чтобы понять, хочу ли большего или остановиться на том, что есть. Хочу, чтобы доверие выросло из случайных встреч в нечто настоящее. Я не из тех, кто бросается в омут с головой не из страха, а из уважения к себе.
Он это чувствует. Не давит. Не нарушает личные границы. А это уже многое говорит о нём. Взрослый мужчина, уверенный в себе, не спешащий брать, не спросив. И от этого становится ещё теплее.
Краем глаза смотрю на его профиль. Уголки его губ всё ещё чуть приподняты. Он спокоен, не торопливо выруливает машину с парковки, не заглядывает в глаза с вопросом «ну что там с нами?» Просто сидит рядом. И этого сейчас достаточно.
– Какие у тебя планы на Новый год? – внезапно спрашивает Кемаль, когда мы останавливаемся на светофоре. Он поворачивает голову ко мне, изучая мою реакцию.
Я пожимаю плечами, не слишком задумываясь.
– Никаких. Лина уедет домой, а я останусь. Недели каникул не хватит, чтобы объехать всех родственников, а если к ним не придешь, сразу «неуважение». Так что думаю переждать здесь, в столице. А ты?
– Я тоже остаюсь, – говорит тихо, с кривоватой улыбкой. На его лице на миг проскальзывает тень, будто что-то неприятное всплыло в памяти. Но стоит нашим глазам встретиться, Кемаль быстро надевает широкую улыбку, как будто стирает прежние эмоции. – Может, тогда вместе отпразднуем?
Я замираю на пару секунд, удивленная предложением. Но потом приходит простая мысль: быть одной в новогоднюю ночь – не самое весёлое приключение. А с ним... ну, по крайней мере, точно не будет скучно.
– Почему бы и нет, – отвечаю, стараясь сохранить спокойствие в голосе, хотя внутри всё вспыхивает радостным светом, а бабочки в животе устраивают весёлый карнавал.
Кто-то звонит. В салоне машины загорается экран с надписью "Брат". Кемаль молча смотрит на дисплей пару секунд, потом быстро вставляет наушник в ухо и коротко бурчит:
– Да.
Он хмурится, взгляд становится отстранённым, и я чувствую, как между нами словно проходит невидимая стена. Его тон сухой, сдержанный. Мне хочется повернуться и посмотреть на него, заглянуть в глаза, чтобы понять, что он сейчас чувствует, но я смотрю вперёд, делая вид, что меня это не касается.
Хотя на самом деле касается. Мы ведь почти каждый день на связи, гуляем, общаемся, сближаемся. А его семья, как белое пятно. Ни имени, ни факта, ни намёка. Только вот сейчас, когда в разговоре проскальзывают глухие, сдержанные нотки, мне становится особенно интересно: кто он вне этой машины? Каков среди своих близких? Почему не рассказывает о прошлом?
Кемаль заканчивает разговор. Лицо становится спокойным, уверенным. Он поворачивается ко мне с короткой улыбкой, но я замечаю, как пальцы слегка сжимают руль.
– Всё в порядке? – спрашиваю, мягко.
– Да, просто рабочие вопросы. Ничего такого, – неопределенно пожимает плечами, сосредотачивает внимание на дороге.
Я не лезу к нему с вопросами. Не люблю, когда копаются во мне, и стараюсь сама так не делать. Если однажды он захочет рассказать о себе больше – расскажет. Давить нет смысла. Особенно на такого человека, как Кемаль. Упрямый, молчаливый, как будто держит весь мир на замке, и только иногда, между делом, приоткрывает дверь.
Однако меня не покидает ощущение какой-то недоговоренности и тайны. Это не похоже на банальное "не хочу рассказывать про семью". Это глубже. Будто что-то тянется за ним из прошлого. Что-то, что он не может отпустить... или прячет, чтобы никто не догадался.
Он снова улыбается, но в этой улыбке уже нет той искренней лёгкости, которая была минуту назад. Теперь она больше похожа на ширму, красивую, уверенную, но все же ширму. И я чувствую, как внутри начинает расти любопытство, смешанное с тревогой.
Слишком быстро, слишком стремительно всё закрутилось между нами. И слишком многое пока окутано туманом. Но, как бы странно это ни звучало, я не хочу отступать. Что-то в нём цепляет сильнее, чем логика и осторожность.
Подъезжаем к моему дому. Кемаль глушит двигатель, но не спешит что-то говорить. Просто сидит в тишине, облокотившись на руль, смотрит вперед. Я бросаю на него короткий взгляд – выражение лица спокойное, даже немного отстранённое.
– Пойдешь? – мягко спрашивает он, поворачиваясь ко мне.
Мне хочется сказать, что «нет», буду сидеть с ним тут долго и упорно, но чувствую, что слишком устала. Поэтому киваю и открываю дверь. Кемаль сразу же выходит следом, словно по умолчанию решает проводить меня до подъезда. Мы идем молча, бок о бок, как всегда. Удивительно, насколько естественно между нами складывается молчание, без напряжения, без неловкости. Просто тишина, в которой уютно.
– Тебе надо отдохнуть, – говорит он, когда мы останавливаемся у входа. – У тебя был сложный день. Зачеты, учеба...
– Уже легче, – отвечаю. – Спасибо тебе.
Он чуть улыбается, поднимает руку и треплет по щеке, потому неожиданно наклоняется и легонько целует в губы. Я даже не возмущаюсь. Мне приятно.
– Завтра меня не будет, – вдруг говорит. – Весь день занят. Дела.
Я киваю, стараясь не показать разочарования. У меня нет прав требовать внимания, мы ведь даже не... ну, не пара в полном смысле. И всё же что-то в груди болезненно дергается.
– Хорошо, – выдыхаю. – Отдохни и ты.
Кемаль кивает, неохотно убирает руку с моего лица, подмигивает и уходит. Я смотрю ему вслед и борюсь с диким желанием побежать следом, обнять сзади и прижаться щекой к его спине. Сжимаю зубы, тяну губы в улыбке, когда машина моргает фарами и трогается с места.
Я стою, пока звук мотора не стихает окончательно где-то за углом. Потом медленно захожу в подъезд, прикрывая за собой тяжелую дверь. Сердце стучит где-то в горле, будто не знает, как вести себя без него: замереть или стучать в три раза быстрее.
Поднимаюсь по лестнице, считая ступеньки. Нужна опора, что-то конкретное, простое. Не чувства. Не мысли. Не он. А дерево перил под рукой, холодные кнопки домофона, скрип моей двери.
Оказавшись в квартире, не включаю свет. Просто стою в темноте, прислоняюсь лбом к двери, выдыхаю. Всего сутки. Он сказал, что завтра будет занят. Ничего страшного. Всего один день. Справлюсь. Всегда же справлялась. Только раньше не было его. Ни его улыбки, ни взгляда, ни голоса, что стал успокаивать сильнее любой таблетки от головной боли.
Скидываю ботинки, снимаю куртку, прохожу на кухню, наливаю воды, пью прямо стоя у окна. Завтра нужно будет взяться за следующий экзамен, как и планировала. Вроде бы ничего не меняется. Кроме одного – теперь мне нужно держать себя в руках, чтобы не написать первой. Чтобы не признаться самой себе, как сильно тянет к нему. И как страшно, если вдруг это всё окажется мимолётным.
Но пока есть эти сутки. Сутки, чтобы либо прийти в себя... либо сдаться окончательно. И кажется, я уже знаю, что выберу.
