Текст книги "Опороченная невеста графа Орлова (СИ)"

Автор книги: Валентина Элиме

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)

− Судьбой не шутят, − в наш разговор вмешалась нянюшка, ставя перед нами тарелки с дымящейся кашей. – В вещие сны верили еще наши предки, их значения собирали годами. На Святки гадали не только на суженого, но и насчет будущего урожая. Я бы на твоем месте, Дарья Николаевна, так не шутила со снами в ночь на Рождество. Гадания в такие вечера всегда претворялись в жизнь.

В словах и во взгляде нянюшки я увидела неодобрение и осуждение моему поведению и отношению ко всему происходящему, словно я могла накликать на нас беду. И это тогда, когда балом правило духовенство и церкви.

− Это же просто сон, − попыталась я вразумить их. – Уже на завтра все забудется. Ну, на какой ладь мне суженый, когда у меня вот? – я указала на свой выпирающий живот. – Увидит меня с животом и тут же сбежит. Никому не нужен чужой ребенок.

На кухне на минуту наступила тишина. Я только взялась за ложку и придвинула тарелку к себе, как нянюшка вновь заговорила, поставив передо мной кисель. В последние дни я пила только этот напиток. Нравился мне его вкус и все тут.

− Для всех ты − вдова. Мужчины же будут видеть только одно, что ты сможешь им родить здорового наследника. Для многих только это будет иметь значение. Ребенка они примут, воспитают как своего. Ведь он не виноват, что его отец… − нянюшка не договорила, принявшись мыть посуду, усердно натирая тарелку. – Да и многие мужчины предпочтут уже опытную женщину, чем молодую, которая будет бояться каждого слова и падать в обморок, когда увидит мужа без одежды. Не все хотят возиться с невинными девицами.

Я чуть не поперхнулась кашей, услышав слова нянюшки. Однако, какие занятные разговоры начались в нашем королевстве с утра пораньше. Хоть я и была современной женщиной и в душе уже довольно немолодой, многие вещи знала получше нянюшки и, тем более, Наташи, но на лице всё равно проступил румянец. Муж, что остался там, в моей прошлой жизни, временами упрашивал меня на что-то новое в отношениях. Но мое воспитание не позволяло мне раскрыться перед ним. Я была стеснительной и скованной. Да и вечный контроль, как и осуждение матери за любой поступок, не добавили мне уверенности. Супружеский долг всегда происходил в темноте и только в спальне в кровати. Кроме миссионерской позы, другого я и не знала. И речи не было, чтобы муж приставал ко мне в ванной комнате или, не дай бог, в гостях. Видимо, поэтому и нашел себе другую…

− Значит, суженый все же приснился? – не унималась Наташа, словно Елизавета Александровна свои полномочия по устройству моей личной жизни переложила на хрупкие плечи моей подруги. Девушка даже тарелку приблизила ко мне, будто сейчас последует весьма занимательный рассказ от моего лица. Тут и нянюшка перестала греметь кастрюлями, прислушавшись и замерев в ожидании моего ответа.

− Приснился, − выдохнула я обреченно. Все равно ведь допытаются. – Какой-то незнакомец всю ночь покоя мне не давал. Являлся во сне и смотрел на меня укоризненно, словно я в чем-то провинилась перед ним. Ни слова так и не проронил.

Наташа мечтательно вздохнула, уперев голову руками, а вот ответ нянюшки меня немного насторожил.

− Значит, скоро в твоей жизни появится тот самый человек. Такие сны игнорировать не стоит. Возможно, вы уже встречались с ним, что тоже не стоит исключать.

− Его лицо мне незнакомо, − буркнула я и все внимание уделила каше, давая понять окружающим, что обсуждение моего несуществующего суженого завершилось.

Но о женихе из моих снов снова пришлось вспомнить, когда вечером к нам прибежала Александра и прямо с порога выпалила новость, которая меня насторожила.

− К нам из столицы приезжает проверка и в состав комиссии входят и меценаты гимназии! − на одном дыхании проговорила она и прямо в верхней одежде опустилась на диван, стаскивая с головы шаль и обдав меня уличным холодом.

Я же вся побелела. Не для этого я «сбежала» в глухомань, чтобы быть узнанной кем-то из меценатов!

− А уже известно, кто будет в составе комиссии? – мой вопрос вырвался сам собой, словно я крайне переживала за нашу гимназию.

− Сергей Викторович, возможно, знает, но иногда все меняется в последнюю очередь. К тому же, про грядущую проверку никто ничего не говорил и про нее мы услышали совершенно случайно! – воскликнула Александра Ивановна. Было непонятно, то ли она взбудоражена данной новостью, то ли рада приезду высокопоставленных гостей. По крайней мере, расстроенной она не выглядела. – Директор гимназии каждый месяц отправляет отчеты в столицу. Уж я-то знаю. Сидит над ними долгими ночами, потом еще переживает в ожидании обратного слова. И на этот раз ответ пришел не письмом. Точнее, письмом, но его лично передали в руку моему супругу, как и шепнули про скорый приезд меценатов. Тогда и выяснилось, что нам стоит ожидать особенных гостей. Их заинтересовал наш женский класс. Оказывается, только в нашем Васильевске самое большое число учениц.

Еще немного обмусолив новость о грядущей проверке, Александра убежала домой. Я же осталась в полном смятении. Мне срочно нужно было узнать имена меценатов и всех, кто входил в состав комиссии. Что, если кто-то из них знает меня в лицо? Скорее всего, кто-то обязательно вспомнит знакомые черты дочери Заступова. Тогда вся моя легенда окажется ложью. Правда, никто не знал, когда именно должны были приехать меценаты и кто входил в состав комиссии. Да и вряд ли мне разрешат присутствовать при этом. Не с огромным животом. По моим подсчетам, ребенок должен был появиться на свет уже в конце февраля, возможно, в начале марта. От волнения, роды могли начаться прямо перед этими меценатами. Вряд ли столичные гости одобрят такое явление. Да и мужчины, увидев беременную ученицу, лишь разойдутся гневной тирадой, не иначе. Здесь еще ничегошеньки не знали про заочную форму обучения. Да и ученица с животом – это скандал.

Ничего путного так и не придумав, я написала письмо Елизавете Александровне, где подробно все описала. Она обязательно что-то придумает и поможет. Пока же я старалась много читать, как и переписывать конспекты Наташи. Не было никакого желания ударить в грязь лицом в конце учебного года. Видимо, и Сергей Викторович был того же мнения, передав для меня свои конспекты через Лазареву. Училась я вдвойне усердно.

Но держаться на стороне у меня не получилось. Несмотря на косые взгляды других девушек и их шепот, по возможности я старалась присутствовать на занятиях. Преподаватели неодобрительно качали головами не только на мое редкое присутствие в классе, но и из-за решения Сергея Викторовича дать мне образование заочно. Как бы они не одобряли, против решения директора гимназии пойти не могли. Но в последние дни в глазах некоторых преподавателей появился хищный блеск. Словно они знали что-то такое, о чем не были в курсе все остальные. Не из-за них ли приезжали меценаты? И лично по мою душу?

Свои подозрения насчет всего этого решила донести до Сергея Викторовича. Оказалось, он сам искал меня. На ловца и зверь бежит.

− Дарья Николаевна, как ваше состояние? Как здоровье? – мужчина начал издалека, с подозрением поглядывая на мой живот и засыпая меня вопросами, словно зерном сырую землю. – Все ли успеваете и получается по учебе? Как к вам относятся наши преподаватели?

Я уже начала понимать, к чему клонил директор гимназии. Вкратце ответив на вопросы мужчины, успела поделиться и своими подозрениями.

− Вот об этом я и хотел поговорить, Дарья Николаевна, − Сергей Викторович вышел из-за стола и занял один из стульев рядом со мной. – Не все одобряют мои методы в обучении, как и мои решения. К этим решениям относится и ваше обучение. Нет, я не жалею, что дал вам возможность учиться. Я сам лично перепроверяю ваши задания и рефераты. Они намного лучше тех работ, которые пишут другие ученицы, находясь на лекциях. Другие преподаватели тоже замечают это, но предпочитают не видеть этого. Скорее всего, гости едут в наш Васильевск именно по вашу душу. Подозреваю, что они могут захотеть экзаменовать уже сейчас. Не все одобрили такую форму обучения, которую предложили мне вы, Дарья Николаевна, − от слов директора гимназии у меня на глазах навернулись слезы. – Но вы же не собираетесь сдаваться?

Я подняла голову и с удивлением взглянула на мужчину.

− Многие до сих пор относятся к женщинам чуть ли не как к прислуге. Большинство мужчин уверены, что ваше дело − это рожать детей и не вмешиваться в их дела. Да только многие девушки намного сильнее их. Да взять хотя бы вас! – Сергей Викторович вскочил со стула и начал ходить по кабинету, изредка жестикулируя руками. – Вам пришлось пройти через многое, но вы не опустили руки. Не предались горю, решив изменить свою жизнь. Переехали в другой город, нашли себе работу, несмотря на ваше состояние. Нашему обществу давно пора шагнуть вперед и дать возможность девушкам и женщинам показать себя. В истории не один раз упоминаются поместья и земли, которыми управляли вдовы. Крестьяне там жили намного лучше, чем в тех местах, где правил мужчина. Как вы заметили, моя дражайшая супруга тоже преподает наравне с вами. И она одна женщина среди всех мужчин в нашей гимназии, какой станете и вы, если не позволите другим занижать себя.

Из кабинета директора гимназии я вышла в двояких чувствах. С одной стороны, опускались руки и хотелось забиться в угол от страха, с другой же – показать им всем, чего стоили девушки! Но я пока не дала своего согласия выступить перед меценатами, пока не получу письмо от Елизаветы Александровны. Да и роды были на носу. Последнее пугало меня сильнее всего.

Глава 9

Глава 9

Роды

Дарья Заступова

− Все эти методы подробно описаны в учениях Станислава Григорьевича Игнатьева и широко применяются в народе, − завершила я свой ответ и чуть ли не с вызовом взглянула на комиссию в полном составе.

В середине стола восседал директор гимназии Сергей Викторович и одобрительно улыбнулся мне. После он обвел всех торжествующим взглядом и задал всего лишь один вопрос:

− Думаю, теперь ни у кого не осталось сомнений в том, что можно обучаться и дома, заочно, так скажем? Новый метод, который, я уверен, совсем скоро получит широкое применение.

В классе, где проводилась моя проверка, или, точнее сказать, преждевременный экзамен, находились все преподаватели нашей гимназии. Все слушали мои ответы на разного рода вопросы, затаив дыхание, и в ожидании, что где-то я все равно отступлюсь. Но во мне проснулся азарт доказать им всем, что у меня обязательно получится. На вопросы комиссии и меценатов я ответила без запинки. Теперь стояла перед ними всеми и ждала их вердикта. Месяц подготовки и усердной учебы прошли не зря.

Но не дождалась. Ахнула от тянущей боли в животе и чуть не упала на колени. Ко мне тут же подскочила Александра Ивановна.

− Началось, да? – взглянула она на меня оленьими глазами.

− Отправьте к нам за нянюшкой или отвезите меня домой, − проговорила я сквозь зубы, поглаживая живот.

Все мужчины тут же были выдворены за пределы класса. Остался только Сергей Викторович на подмогу своей супруге.

− Домой мы ее не довезем, у нее уже воды отошли, − указал он на лужу под ногами. – У меня в кабинете есть софа. Всяко лучше, чем на полу.

Меня тут же проводили в кабинет директора гимназии. Едва я дошла до софы, низ живота пронзила острая боль, и я ойкнула. Меня тут же уложили, а под голову положили подушку.

− Испорчу же, − попыталась я возразить, но меня и слушать не стали.

Мне подали отвар для снятия боли. В гимназии имелся кабинет врача, но сам он отсутствовал.

− Сейчас, сейчас. Потерпи еще немного, − Александра держала меня за руку и успокаивала каждый раз, когда тянуло живот. Мы с ней остались вдвоем. Изредка в кабинет заглядывал Сергей Викторович, интересовался моим состоянием и снова уходил.

Сколько прошло времени, я не понимала. Я старалась глубоко дышать каждый раз, когда начинало тянуть. Но с приходом нянюшки облегченно выдохнула. Теперь я в надежных руках. Только рано обрадовалась.

− Экая невидаль, рожать в гимназии, − доставая привезенные с собой вещи из корзины, причитала нянюшка.

Вместе с ней приехала и Наташа, которая тоже суетилась вокруг меня. Вскоре все было подготовлено, и дальнейшее я помнила лишь урывками. То я кричала от пронизывающей меня боли, то на меня наваливалась дрема. Только никто не давал мне спать.

− Тужься! Еще! Еще чуть-чуть! – кто-то упорно кричал мне в ухо и тряс за плечо, что хотелось замахнуться и прогнать его.

У меня было всего одно желание, чтобы все мои мучения поскорее завершились. Каждый раз я упорно выполняла то, что от меня требовала нянюшка. И вот боль схлынула, а следом почти тут же раздался плач ребенка. По моей щеке скатились слезы счастья и облегчения.

− Мальчик или девочка? – мне захотелось узнать пол ребенка. Аппаратов УЗИ здесь не было, и кто у меня родится, мы только предполагали по форме живота и по моим вкусовым предпочтениям. Нянюшка уверовала, что родится мальчик.

− Красавица, точь-в-точь, как ее мама, − Александра Ивановна вытирала слезы, словно вместе со мной рожала и она сама.

За ней чуть ли не ревела и Лазарева. Одна лишь нянюшка вела себя чинно и строго, делая все, что от нее требовалось. Обтерев ребенка, она запеленала ее и передала в руки Александры Ивановны. Затем занялась мной.

− Теперь у Сергея Викторовича появилась еще одна ученица Орлова, − с улыбкой на лице проговорила я, наблюдая за тем, как Корнилова умилялась новорожденной, которая была сморщенная и фиолетово-красная, и мало чем походила на красавицу.

− Как это? – удивилась Наташа, не понимая моих слов.

− Ну, как же? Если ребенок родился в поезде, то ему дается право всю свою жизнь ездить на них бесплатно. Также и с самолетами. Дите будет летать на них всю жизнь бесплатно. Раз родилась в гимназии, то она получается уже поступила, − попыталась объяснить я.

На меня уставились три пары глаз. Даже нянюшка задумалась. Я запоздало поняла, что чуть не раскрыла себя.

− Когда мы можем отправиться домой? – сменила я тему, приподнимаясь на локти.

Сквозь щели между портьерами в кабинете уже наблюдался вечер. Не могла же я провести ночь в кабинете в гимназии.

− Я поговорю с мужем, − Александра передала ребенка Наташе и вышла в коридор.

Нянюшка тем временем помогла мне сменить намокшую насквозь одежду и напоила меня отваром.

− Придаст силы и остановит кровотечение, − кратко объяснила она.

Пришлось выпить все до последней капли, утоляя жажду. И к возвращению Александры мы были готовы.

На улице нас ждала карета одного из меценатов. Внутри было тепло, но, несмотря на это, меня и ребенка укутали в меха и шкуры.

− Когда вы придёте в себя, Дарья Николаевна, Александр Михайлович хотел бы навестить вас и выразить свое почтение. Это он выделил вам свою карету. Дайте знать, когда будете готовы встретиться с ним, − усаживая всех нас в карету, проговорил Сергей Викторович.

Опасностей я для себя не видела и согласилась. Ведь среди приехавших в Васильевск гостей ни один не узнал меня и даже вида не подал. Наоборот, все воротили лица, словно перед ними была не достопочтенная вдова, а женщина с желтым билетом.

Я даже не заметила, как прошла первая неделя после родов. Все помнила урывками. Я кормила девочку под чутким взглядом нянюшки, училась пеленать и мыть ее, и все остальное время высыпалась. Меня навещала Александра и справлялась о здоровье малышки, заодно приносила план учебы и лекции. Наташа тоже не оставалась в стороне, нянчилась с малышкой. Только Елизавета Александровна отсутствовала. Я с нетерпением ждала ее приезда изо дня в день. Не видавшая в своем мире материнской любви и понимания, я нашла ее здесь. И особенно в такие минуты хотелось, чтобы матушка Дарьи была рядом и поддержала. Да и устраивать крестины без нее я не собиралась. Пока же приходилось справляться самой и не отказываться от помощи нянюшки. Она действительно оправдывала обращение к ней «нянюшка», заботясь не только обо мне, но и о девочке.

Виктория Ивановна Орлова много хлопот не доставляла. Она ела и много спала, изредка громко сообщая нам о том, что пора бы сменить пеленку. И через две недели я решилась немного прогуляться, подышать свежим воздухом, заодно отнести сделанные работы в гимназию. Нужно было еще сдать книги в библиотеку и взять новые. Нянюшка отпустила меня с легкостью, строго-настрого наказав не простужаться. Гимназия встретила меня не очень дружелюбно. Ученицы из класса шептались за спиной, преподаватели со скепсисом на лице принимали у меня работы. Но я не переживала насчет этого. Последнее слово все равно оставалось за директором гимназии. Пока Сергей Викторович видел перспективу в заочной форме обучения, мне ничего не грозило. После заскочила в библиотеку. Пока я не могла работать, меня заменяла Наташа. Получив необходимые учебники, решила дождаться ее, чтобы вернуться домой вдвоем. Лазарева без умолку болтала, пересказывая мне последние новости. Дома все разговоры велись про Викторию и на другие темы особо было не поговорить. Я заслушалась ее рассказа и не заметила ступеньку, покрытую льдом. В ужасе замахала руками, разбросав книги, но мне не дали упасть.

− Барышня, что же вы так не аккуратно? – молодой человек с тростью поставил меня на ноги, после начал собирать выроненные мной учебники.

Первое время я просто наблюдала за ним, еще не отойдя от шока почти от падения, затем и сама принялась поднимать книги. К счастью, снег был утоптан учениками гимназии и ни одно пособие не пострадало.

− Благодарю вас за спасение, − выразила я свою признательность, затем взяла Наташу за руку и потянула ее в сторону дома. Только вот Лазарева чуть ли не таращилась на моего спасителя и мило ему улыбалась.

− Позвольте проводить вас, сударыни, и помочь донести такую ношу, − и он указал на связку книг в наших руках.

Отказываться было неудобно, да и Наташа первая успела принять его помощь, как и протянуть молодому человеку книги. Так мы и зашагали втроем в сторону дома Четкова.

− Позвольте представиться, Илья Семенович Строганов, − молодой человек снял шапку и улыбнулся нам.

Наташа зарделась, как и толкнула меня локтем в бок и начала водить головой в сторону нашего нового знакомого. Сперва я испугалась за нее, словно у подруги начался нервный тик, пока она не шепнула мне слово Святки. Все встало на свои места. Лазарева не преминула возможностью сосватать меня за первого встречного парня с именем на букву И. Я лишь отмахнулась от нее с мыслями скорее оказаться дома и покормить дочку. Не до ухажеров мне было.

Перед воротами Строганов не постеснялся напроситься на чашечку горячего чая, когда Наташа активно зазывала его в гости, чтобы отблагодарить за мое спасение. Нянюшка, услышав краткую историю случившегося, заохала и кинулась на кухню ставить чайник. Пока Наташа занимала гостя, я сходила покормить Викторию. После же пришлось спуститься к ним, передав люльку с малышкой на попечение нянюшки. Последняя была заодно с Лазаревой и тоже подталкивала меня в сторону Илья Семеновича.

Как выяснилось, молодой человек являлся одним из меценатов гимназии, решивший задержаться в Васильевске на несколько дней,

− Еще мой отец помогал строить школы. Я же всего лишь продолжил его дело, когда его не стало, − признался Строганов, но быстро перевел тему. – Сергей Викторович упомянул, что вы вдова. Как же вы справляетесь со всем и когда успеваете учиться? Ваше выступление поразило многих. Я до сих пор под впечатлением.

На его вопрос мне так захотелось заговорить стихами, но не стала рисковать и цитировать Некрасова. Вдруг его поэма о тяжелой судьбе простой русской женщины еще не была напечатана? Лишь вкратце рассказала придуманную мной легенду и уже озвученную не раз.

И тут гость оживился, услышав имя моего погибшего мужа и заметив портрет в фоторамке, и, казалось, вдвойне заинтересовался поручиком Орловым. Начал задавать дополнительные вопросы не только о нашем с Иваном знакомстве, но и о его смерти. Я срочно придумывала, чем и как дополнить легенду. Когда же уже не знала, что говорить, меня спас громкий плач Виктории.

− Извините, но мне нужно уделить внимание своей дочери, − вовремя откланялась я в надежде на то, что больше не увижу господина Строганова.

− Разрешите навестить вас еще раз, − услышала в спину, но я уже неслась наверх, чтобы сменить мокрые пеленки и покормить доченьку.

Строганов вскоре ушел, но это не спасло меня от разговоров с Наташей. Пришлось немного грубо унять подругу от её сватовства.

− Илья Семенович приехал к нам из столицы. Уверена, если он заинтересуется мной, примет ли меня столичное общество с такой ношей? – и я указала на сверток в руке, где сытая Виктория довольно чмокала губами.

Лазарева больше не возвращалась к этой теме. Да и наш новый знакомый больше не беспокоил нас. Подумала, что пронесло. Ведь я и вовсе думать забыла о нем, пока после очередной прогулки нянюшка не встретила меня чуть ли не на пороге. Вся взбудораженная, взволнованная и немного возбужденная.

− Там гость и требует тебя, − чуть ли не заикаясь, сообщила она мне и даже подтолкнула в сторону гостиной, словно в пасть к тигру.

Я пригладила платье и прошла в гостиную. Возле окна стоял высокий мужчина в форме спиной ко мне, а в руках он держал ту самую фоторамку.

Глава 10

Глава 10

А вдова-то и вовсе не вдова!

Дарья Заступова

Возле окна стоял высокий мужчина в форме спиной ко мне, а в руках он держал ту самую фоторамку. Почему всех так интересовал мой погибший супруг? Услышав шаги, гость развернулся в мою сторону и смерил меня взглядом, словно оценивал. Внимательно прошелся по мне сверху вниз, затем обратно, после чего взглянул мне прямо в глаза. Я вздрогнула. Теперь было понятно взбудораженное состояние нянюшки. Незнакомец был сильно похож на моего выдуманного, к тому же погибшего мужа, но я гнала эти мысли прочь. Все это выдумка, просто легенда, взятая из книги и приукрашенная мной. И ничего более. К тому же, если приглядеться, не так сильно и похож. У этого волосы длинные, к тому же борода и усы. Совпадений, конечно, было много, но не мог же герой из любовного романа неожиданно ожить и прийти ко мне.

− Добрый день, − поздоровалась я с мужчиной. – Могу я узнать, к кому вы пожаловали?

Чай не стала предлагать. Чайник с чашками и с домашним печеньем нянюшки стояли на журнальном столике. Нетронутыми. Видимо, мужчина ожидал меня уже некоторое время, но не так долго, чтобы подкрепиться угощением. Я не сводила глаз с непонятного гостя. Вот только незнакомец не торопился отвечать. Он отошел от окна, поставил фоторамку на место и присел в кресло. Точнее, развалился, затем снова смерил глазами, прищурив их. Что он так пристально пытался во мне разглядеть? И почему ведет себя так, словно хозяин положения?

− С кем имею честь? – снова обратилась я к гостю, который развалился в кресле, положив ногу на ногу, будто он был здесь хозяином всего: не только положения, но и дома. Китель на нем был нараспашку, на рубашке не первой свежести расстегнуты верхние пуговицы, обнажая загорелую кожу мужчины, что было непозволительно. Из выреза виднелись курчавые волосы, как и на голове. – Могу я узнать, кто вы и к кому пришли?

− Как кто? – незнакомец сделал удивленное лицо. – Я приехал к своей любимой жене, чтобы утешить ее. Неужели не узнала меня, дорогая? Разве так встречают горячо любимого супруга после долгих месяцев разлуки, по которому ты так сильно горевала?

Так называемый муж взглянул на меня гневно, зло, но никаких попыток встать с кресла и приблизиться не делал, даже вперед не подался. Он лишь внимательно разглядывал меня и оставался таким же расслабленным. Внешне. Но его взгляд, сведенные брови и напряженные скулы говорили совсем об обратном. Тут же вспомнила, как Строганов напрашивался на чай, как задавала чуть ли неуместные вопросы. Значит, не просто так Илья Семенович интересовался насчет поручика Орлова. Еще Наташа поведала мне, что столичный меценат заглянул к ней в библиотеку через несколько дней после чая у нас и пытался с ней поговорить. Только вопросы у него были странные. Строганов все время интересовался якобы моим мужем, выпытывая подробности нашей женитьбы. Лазарева почуяла неладное и не стала с ним говорить, сославшись на работу.

Только вот откуда теперь взялся живой и настоящий поручик Орлов? Точнее, тот, который сидел передо мной и выдавал себя за него? Ведь это было невозможно! Имя своего вымышленного покойного супруга я взяла из прочитанного мной любовного романа, не более того. И я не понимала, как он мог оказаться живым и настоящим и сидеть напротив, сверля меня убийственным взглядом? Словно хотел придушить собственными руками, но что-то удерживало его от отчаянного шага избавиться от новоявленной жены.

− Я так понимаю, это он? – гость снова взял с тумбочки рисунок в рамке и начал пристально изучать его. Обманывать себя не стоило: мужчина и правда сильно похож на того, кто был на портрете. Но как такое возможно?

− Послушайте, уважаемый, – мне нужно было сгладить ситуацию и как-то объяснить незваному гостю, что вышло недоразумение. Не более того. Ведь портрет из фоторамки был выдернут из книги и поставлен в нее специально, чтобы у кумушек и сплетниц не возникло лишних подозрений и вопросов. Он вымышленный персонаж. Тогда, как он оказался реальным человеком? – Я не знаю, кто вы и зачем пришли сюда. Еще и пытаетесь издеваться над вдовой. Не понимаю, какие у вас претензии ко мне. Мой муж погиб на службе, исполняя свой долг. А вот кто вы и почему выдаете себя за моего покойного супруга?

− Я ваш муж, − с этими словами мужчина выудил из внутреннего кармана кителя документы и протянул мне. Мне пришлось шагнуть к нему, после присесть на диван, но в отдалении от гостя.

Документы не врали. Передо мной действительно находился Иван Васильевич Орлов с одной лишь разницей. Он больше не поручик, а самый настоящий граф.

− Но это невозможно! – воскликнула я, всплеснув руками. Вот как объяснить ему все и при этом не выдать своего позора?

− Правда? – мужчина был раздражен. – Тогда почему о наличии у себя законной жены я узнаю от своего друга? И моя невеста в столице отказала мне в свадьбе по этой причине. Двоеженство у нас, знаете ли, строжайше запрещено.

От его вопроса и нападок я опешила. Ведь никто из знакомых семьи Заступовых не знал, куда я направилась. К тому же уже под другим именем. Так откуда слухи? Неужели сам Строганов мог растрепать? Но зачем ему подставлять своего же друга?

− Илья Семенович − ваш друг? – поинтересовалась я у графа, все еще продолжая сжимать в руке его документы. Но мужчина не успел ответить.

В гостиную ворвалась Елизавета Александровна.

− Дарья, почему не встречаешь меня? И где моя внучка? Дайте мне подержать девочку и пол… − матушка не договорила, заметив мужчину в кресле и в удивлении приподнимая брови.

− Я еще и отец? Ну, знаете ли… – под тяжелым и диким взглядом Орлова мне хотелось сползти с дивана и заползти под столик. При этом еще и повторять, как ребенок, что я в домике, чтобы меня никто не трогал. Только вот от реальности меня это все равно не спасло бы. Граф Орлов был так зол, что из-под земли бы меня достал и потребовал объяснений.

Никто мне не дал ни сползти под стол, ни спрятаться.

− Дарья Николаевна, будьте так добры объясниться, что здесь происходит, − голос Елизаветы Александровны тоже не сулил ничего хорошего. – И представь меня своему гостю.

− Не утруждай себя, дорогая, − «муж» остановил меня взглядом и сам встал на ноги, чтобы представиться матушке как положено. – Граф Орлов, − стукнув каблуками сапог, представился мужчина. – Иван Васильевич к вашим услугам, − после поклонился и поцеловал руку матушке. – И муж вашей дочери в придачу.

На последних словах Елизавета Александровна вздрогнула и застыла, сперва просверлив моего мужа настороженным и зорким взглядом, отметив все минусы и плюсы, затем переведя взгляд на меня. Мне ничего другого не оставалось, как пожать плечами и принять виноватый вид. Кто же знал, что все так получится. Ведь нарочно такого точно не придумаешь. Но Заступова была бы не графиней Заступовой, если бы начала причитать или упала бы в обморок от такой новости. Ведь с этой самой минуты жизнь и репутация ее дочери полностью и во всем зависела от мужчины перед ней. Матушка тут же взяла себя в руки.

− Елизавета Александровна, − нарочно опустив фамилию, представилась она. – Не знала, что моя дочь так споро вышла замуж. Она еще носит траур, − и многозначительный взгляд матушки снова уперся в меня. Мой наряд мало походил на траурный.

− Не по нему ли сей траур? – Орлов снова взял в руки фоторамку и приблизил его к своему лицу. – Я, конечно, верю в многое, как и в магию, но не находите странным носить траур по живому человеку?

− Не нахожу, − Елизавета Александровна, наконец-то, присела рядом со мной. – Вы − граф, а мой почивший зять дослужился лишь до звания поручика. Мало ли на свете людей с одинаковыми именами, − несмотря на внутреннее напряжение, матушка вела себя так, словно ничего из ряда вон выходящего не случилось. − Помнится мне, в молодости меня не раз путали с дочерью Долгоруковых, даже на танец по ошибке пригласили. На одном из балов столицы чуть не разразился скандал из-за того, что я танцевала вальс с чужим женихом. Правда после все выяснилось и с Долгоруковой мы даже подружились.

Вот только история Елизаветы Александровны нисколько не тронула графа. На лице мужчины не дрогнул ни один мускул, как и не проявилась ни одна эмоция. Хоть он и смотрел на матушку, но его глаза все время перескакивали на меня, что хотелось спрятаться, как и от самого графа и дальнейших объяснений. Вот только Орлова вряд ли устроят мои пояснения, что он и мой покойный муж – это два совершенно разных человека, что с именем вышло просто совпадение. Стечение обстоятельств и ничего более.

− Все это очень занимательно, Елизавета Александровна, − граф чуть ли не зевнул. – Но мне бы хотелось услышать другую историю: историю нашего с Дарьей Николаевной знакомства и также о том, как она стала вдовой.

Иван Васильевич договорил и посмотрел на меня. Пристально, но взгляд уже не был таким тяжелым. Усталым − да, немного тусклым и печальным. Я не отвела глаза, отмечая сплошь покрытыми морщинами лицо заострившимися чертами, насупленные брови и нахмуренный лоб. Прищур глаз выдавал в нем то, что он пытался вникнуть во все сказанные другими слова, да только темные круги под глазами и неестественная бледность говорили о том, что мужчине нужны еда и отдых, а не разбирательство с неизвестно откуда появившейся супругой, к которой еще прилагались свекровь и ребенок. И стоило только подумать о дочери, как мы тут же услышали ее требовательный крик.