Текст книги "Землячки 4. Сульма(СИ)"

Автор книги: Валентина Груздева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)

– А как же детское отделение?

Но ответа на этот вопрос в бумагах она не нашла.

– Значит, чтобы в больнице родить, надо будет сначала деньги заплатить. Интересно, сколько? Неужели так по всей стране? Шли, шли столько лет к коммунизму, а куда пришли?

Сульма настраивала Юру на поездку к матери, он был не против. Решили съездить к Салиму, посоветоваться на счёт документов по пересечению российско-казахстанской границы. Сложного ничего не оказалось, он всё растолковал. Иру в воскресный день они не застали дома, Салим посоветовал её даже на работе не искать, бесполезно, сказал, она может быть где угодно.

В середине февраля, предварительно позвонив, Алла Сергеевна прибыла за очередной партией товаров для гостиницы, сразу оформили договор и акты по приёму-сдаче готовой продукции. Через день подъехали с отчётной платёжкой на перечисление средств, забрали всё, как в первый раз – половину получила наличными.

Отпросилась у заведующей на десять дней для поездки в начале марта.

– Только после четвёртого марта.

– Хорошо, Амина Ренатовна.

– Оставишь вместо себя Катю, заплатишь ей.

– Поняла.

Осталось утрясти этот вопрос Юре на работе. Через день он докладывал:

– Всё, договорился, дают нам грузовую "ГАЗель". Только и зарплата и финансирование за твой счёт, Сульма.

– Да нет проблем, – смеялась она.

– Я вот даже атлас дорог новенький купил, – сел он рассматривать толстенькую книжечку.

– А атлас этот по всей стране?

– Да.

– Очень хорошо. Осенью в Волгоград поедем. За шалями.

– Тоже что ли на грузовой?

– Нет. На своей, конечно.

– Сульма, там ведь море недалеко. Может съездим, отдохнём? Накупаемся. Никогда на море не был.

– Съездим. Я тоже никогда аквамариновых красок не видела, надо познакомиться с красотой.

Сульма уже который раз разбиралась со своими деньгами, она не могла найти им применение, они уже не входили в два её тайника. Уже сходила в Сбербанк, попросила заведующую поменять кучу на только что появившиеся пятитысячные купюры, оставила той бутылочку коньяка, коробку конфет и сказала "спасибо". Одну пачку отложила с собой для поездки в Казахстан. Открыла лицевой счёт в Промстройбанке, так как побоялась держать большие деньги только в Сбербанке. Потом зашла к главбуху и попросила поменять ещё одну кучу на пятитысячные, оставила бутылочку коньяка, коробку конфет и сказала "спасибо". И всё равно около ног стоял пакет с наличностью, которую привезла в последний раз Алла Сергеевна. Она начала их сортировать.

– Сульма, я пришёл! – Кричал Юра, входя в квартиру. – Чем занимаешься?

– Иди посмотри, – отвечала она, думая, что скрывать не имеет смысла.

– Что это? – Появился он в дверях кухни.

– Не знаю, что мне с этими деньгами и делать, – вздохнула она. – Юра, хоть ругай меня, хоть убей, но я открыла на твоё имя лицевой счёт в Промстройбанке, положила туда приличную сумму, вот твоя сберкнижка.

– Ничего себе, – смотрел он на цифры, присаживаясь напротив. – Сульма, и зачем я работаю?

– Пенсию зарабатываешь, – улыбнулась она сдержанно.

– А эти откуда?

– За последний гостиничный заказ привезли наличкой, сортирую вот.

– Так, Сульма, – захохотал он, – сама испугалась, значит, своих денег, решила мне излишки подкинуть.

– Юра, у тебя сын взрослый, вот-вот жениться надумает, много понадобится, сам знаешь.

– А если я их истрачу?

– Трать. Дело твоё. Но лучше на проценты от них живи. Я на депозит положила под самый высокий процент, частями ты их получить не сможешь, только все сразу.

– И на какой срок, если не секрет?

– На полгода.

– Нам ведь с собой надо, если ехать собираемся.

– Да, надо, вот и считаю сижу, сколько каких взять.

– Деньги что, в пакете повезёшь?

– Нет, схожу завтра к своему главбуху, попрошу поменять на крупные, – смеялась она своему вранью, – чтобы по карманам вошли. Иди мойся, пока я тут разбираюсь, да есть будем.

Поездка удалась. Закупила тюль, портерного материала, на десяток объектов хватит. Остальное пространство в салоне забили постельным, тоже не на один год хватит. И границу миновали без проблем. Теперь и в "Аквамарине", и в квартире все стенки, кладовки, полки, даже ванная одна, были до предела забиты запасами. Деньги, взятые с собой, были полностью истрачены, и Сульма только радовалась.

– Юра, а я записалась на курсы вождения.

– Когда занятия?

– С пятнадцатого апреля до пятнадцатого июля.

– Теперь за рулём чтоб каждый день сидела! По вечерам, если я не на работе, ездить будем, – постановил он.

– Ладно. Скорей бы Юлька школу закончила, я бы и к шитью больше не касалась. Хорошо, что за прилавком тётя Маша стоит. Но дорогими шторками я всё равно сама должна заниматься, к лету должна ещё один комплект подготовить.

– Вот, три недели до начала обучения у тебя есть, можешь до обеда за это время всё перешить.

– Нет, Юра, этого времени мало.

– Постарайся уж, потом будет не до этого, поверь мне.

– Пораньше придётся просыпаться.

– Будешь вставать вместе со мной.

– Ладно, – смеялась она, – только опять на еду времени мало остаётся.

– Нам, по-моему, не привыкать. Хорошо, что столовые в мире существуют. Вот, "Правила дорожного движения" тебе купил. Теперь перед сном будем изучать, чтобы назубок и днём, и ночью могла мне ответить.

– Что, будить будешь?

– Буду. Чтобы у тебя со сдачей экзаменов проблем не возникло.

– Какая толстенькая книжечка, – вздохнула она. – Ладно, согласна, муштруй меня по полной программе, "тяжело в ученье – легко в бою", говорят.

Утром Нина с Дашей с круглыми глазами встретили её у порога.

– Сульма! Новости-то какие!

– Что случилось? – Испуганно спросила она.

– Базар сносят!

– Как сносят?

– Совсем сносят. Я сейчас мимо шла – жутко смотреть! Там такое творится! Бабы в кучу собрались, протестуют. А бульдозеры прямо прилавки сметают.

– Говорят, кто-то землю эту уже купил, что-то строить будут, говорят, какой-то торгово-развлекательный центр.

– И вчера вечером к нам сюда женщины приходили, просились в нашем помещении торговать, со слезами на глазах просили, – вопросительно смотрела Даша.

Сульма долго переваривала информацию. Потом сказала:

– Девочки, как хотите, но базар в торговом зале мне не нужен. У меня своя вывеска и свой ассортимент, и чужие люди мне здесь не нужны.

– Да мы так просто говорим.

– Чтобы ты знала.

– Юльку вот после школы надо будет ещё пристроить как-то. А площадь на определённое число работников рассчитывается, я не имею права нарушать эти нормы, иначе нашему заведению – капут.

– Понятно. Мы так и объяснять будем. Они ведь ещё раз придут.

– Да, так всем и отказывайте.

– Ладно, пойдём, Нина, открываться.

– Вот, – думала она после ухода подружек, – слухи превращаются в реальность.

Вот уже и снег сошёл, и майские праздники пролетели, и зеленеть вокруг начало. У Юльки закончилась программа обучения, и она, раньше намеченного срока, решила приступить к работе.

– Юля, у тебя же ещё экзамены в июне, – вздыхали Сульма вместе с Ниной.

– Ну и что. Подумаешь. Шесть раз сбегаю с утра. Всё равно ведь все всё сдадут!

Нина махнула на дочь рукой и удалилась, а Сульма продолжила разговор.

– Значит, ты решила шитьём серьёзно здесь заниматься?

– Да, мне это больше нравится. Лучше, чем за прилавком стоять.

– Хорошо, Юля, я отдаю в полное твоё распоряжение и швейную машинку, и этот кабинет. Я полностью всё готовое сегодня отсюда вынесу, начнёшь с нуля. В последний день каждого месяца будем снимать остатки как сырья, так и готовой продукции. Передачу на прилавок буду делать только я. Зарплату будешь сама считать, я только проверять. Понятно?

– Спасибо, Сульма. Может мне вас по отчеству называть?

– У татар, Юля, нет отчеств, – смеялась она, – зови, как и прежде, "Сульма". Вот тебе ключ, пользуйся. У меня ещё есть. Завтра с утра начни проверять остатки в рулонах, запишешь, потом сверим с моими данными.

– Хорошо. А вы теперь шить совсем не будете?

– Постарайся с этим справиться сама, я у тебя буду только на подхвате, если срочные заказы будут. Я себе новую машинку куплю, в салон поставлю, чтобы тебе не мешать, да шторами заниматься буду. За чистотой здесь тоже тебе придётся следить, проверять буду каждый день. Да при необходимости матери своей помогай. Хорошо?

– Хорошо.

– Если дела хорошо пойдут, я тебе и трудовую оформлю, но только после получения аттестата.

– Мне мама давно хочет трудовую книжку оформить, но их взять негде! Только на предприятиях!

– Вот в этом и вся суть. Боится государство, что все, кому не лень, будут себе трудовые оформлять. Потом всем пенсии по ним ведь придётся насчитывать, предпринимателей-то развелось видимо-невидимо.

– А вы где достали?

– Знакомый главбух одну выделила.

– Законная?

– Да, через расчётные счета деньги перечислены, специально для тебя приготовила. Зря что ли я налоги столько лет плачу.

– Спасибо, Сульма.

–Только у тебя с зарплаты придётся подоходный налог удерживать.

– Это сколько?

– Двенадцать процентов, плюс один процент с этого года добавили для перечисления в пенсионный фонд. Так у всех, кто официально оформлен.

– Понятно.

– Юля, я ещё хочу тебя попросить. Это очень серьёзно. Никогда, никому, даже подружкам, даже маме, ни будущему мужу, ни будущим детям – не рассказывай о своих денежных доходах и о количестве произведённых товаров. Сколько ты сошьёшь – никто не должен знать, и сколько получишь – тоже. Поняла? Потом мы обговорим этот вопрос отдельно, установим для болтовни минимальное количество.

– Поняла.

– Всё. Я ушла.

– Спасибо, Сульма.

На следующее утро, после подписания акта приёма-передачи, сидели, кофеёк пили.

– Сульма, а вы по-татарски говорить умеете?

– Умела. Давно, когда совсем маленькая была, я же в татарской деревне выросла, но мама меня и русскому учила, с ней мы только на русском разговаривали. Потом, в школе-то, тоже всё только на русском учили, мне легко было, не то, что некоторым, а сейчас, наверное, у меня ничего уже по-татарски не получится, давно среди русских живу, – смеялась она, – но всё понимаю, правда, иногда само собой и татарские приветствия выскакивают.

– Значит, вы двумя языками владеете.

– Ещё английскому в школе учили, теперь с компьютером на нём общаюсь, как видишь, всё в жизни пригождается. Ты с компьютером-то знакома?

– Нет. Родителей просила купить, они как-то не отреагировали, всё на безденежье ссылаются.

– С мальчиками-то целовалась?

– Целовалась, – смеялась Юлька.

– Может ты и замуж собираешься?

– Никто пока не предлагал.

– Поди и на дискотеки бегаешь?

– Бегаю, конечно, но родители не знают.

– Ну ладно, хозяйничай. Мне пора.

– Вы уже сами баранку крутите?

– Кручу уже. Вроде получается. Меня же, кроме курсов, ещё свой водитель мучает.

– Интересная жизнь, Сульма. Правда?

– Правда.

Макс у Даши тоже перебрался в "Пятёрочку", и они с Юрой теперь на одной машине работали сутками, меняясь. Юлька получила аттестат по окончанию экзаменов. Сульма зубрила правила дорожного движения и экзаменационные вопросы. В последние недели она наматывала километраж со своим инструктором только на своих "Жигулях", и ей казалось, что она с детства крутит баранку. Все выбоины и закоулки города она знала, сама ставила машину в гараж.

– Через неделю мои "Жигули" будут стоять на асфальтовой площадке только около "Аквамарина"! И по первым числам месяца в Сбербанк, в Промстройбанк, в исполком со своим товаром я буду подъезжать на своей машине!

Теоретическую часть она сдала без запинки. На следующий день Юра не выдержал и подъехал на своём такси посмотреть, как она сдаёт вождение. Потом сопровождал её до дома. Ещё через пару дней у ней в кармане были свои права, и она на радостях целовала и обнимала своих подружек, Юльку, Юру в торговом зале. Вместо похвалы Юра сказал только:

– Ученье и труд всё перетрут.

А когда он был не на работе, они перед телевизором обсуждали возможное будущее.

– Юра, я теперь и в Екатеринбург могу сама ездить.

– Только, если я рядом сидеть буду.

– Почему это?

– Год чтобы одна туда не выезжала!

– Почему это?

– Сульма, ты же видела, какое там движение!

– Ну и что.

– Это не то же самое, что у нас. Штрафы на каждом перекрёстке ждут. Быстрёхонько права себе подпортишь.

– Но привыкать-то надо.

– Да. Надо. Согласен. Но только со мной. Поняла? А с годик здесь мотайся хоть день и ночь.

– Какой ты строгий...

– Я о тебе беспокоюсь. Всё должно идти своим чередом. Постепенно.

– Ладно, – вздохнула она. – Отпустят тебя в августе-то?

– Отпустят. Макс согласен один поработать.

– Юра, на днях на Уралмаше гостиницу открывают, хочется съездить посмотреть, что у них за бизнес. Съездим?

– Съездим.

– А для поездки в Волгоград что нам надо с собой приготовить?

– Всё, что надо в дорогу, я приготовил, и два спальных мешка, и палатку, и еду приготовить есть на чём, и всё остальное. С тебя только деньги и продукты.

– Хорошо мне с тобой, Юра, – прижималась она, – спокойно. А я сама за рулём буду?

– Сама.

– Деньги надо будет в разные места положить.

– Я это предусмотрел. Спи давай. Завтра рано опять вставать.

– А мне теперь незачем рано вставать, – смеялась Сульма, – и спать я ещё не хочу.

– А что хочешь?

– А то ты не знаешь!...

– Тогда сама вставай свет выключать.

– Да пусть он горит себе...

Глава 5

Пятнадцатого августа они ехали на юг, Сульма за рулём, Юра рядом с картой автодорог. Выехали ещё по темну. После города Аша Челябинской области заметили, что их сопровождает одна и та же машина.

– Ну-ка, тормозни на обочине! Посмотрим, что они преследуют нас. С полчаса уже.

Он вышел и поднял руку. Следующая за ними машина остановилась. Оказалось, что семейная пара с мальчиком тоже едут отдыхать. Пообщались, решили, что вместе будет спокойнее, и отправились дальше. Ночью у костра после небольшого хутора знакомились, делились впечатлениями, расставили палатки на берегу мелкой речушки.

Весь следующий день Сульма удивлялась необъятным просторам пустующих земель.

– У нас на Урале город на городе стоит, а здесь за два часа езды – ни одного, только небольшой посёлочек, и потом снова одни холмы рядом с дорогой до самого горизонта. Даже скучно.

– Зато дорога хорошая.

– Почему люди-то здесь не селятся? Теплее ведь, чем на Урале, и места красивые.

– Не устала? Может поменяемся?

– Нет, не устала.

– Смотри, Сульма, не переусердствуй.

К Волгограду добрались поздно вечером. Сульма совсем не знала города, только название района. Пришлось уточнять по телефону у Дании, как к ним легче добраться. Те ждали их у подъезда.

– Здесь платная стоянка рядом. Поедем, сразу поставим машину, – предложил Юре Нурислам, – пока женщины на стол собирают, а потом уж знакомиться.

Ночью она проснулась от своего стона – неприятные тянущие боли в животе. Дотянулась до ночника. Побоялась сесть, сразу встала на коврик и осмотрела себя.

– Слава Аллаху, пока всё чисто.

Осторожно прикрыла Юру одеялом и, нащупав в пакете полотенце, прошла в туалет. С испугом смотрела в унитаз, заполненный кровавыми ошмётками, которые даже в воде не растворялись. Нашла на туалетном столике бинты, вату, запаковала себя, как могла, обмоталась полотенцем и тихонечко прилегла под одеяло, вспоминая.

– Это было точно так же после девятого класса, когда я приехала сюда на летние каникулы. Это было три раза. И это было в Волгограде. Вот на этой же самой кровати. В первый раз я испортила кровью всю постель, Дания её потом просто выбросила, даже стирать не стала.

Вообще, менструации у ней начались много позднее, чем у всех её сверстниц, только в шестнадцать лет, тогда как она знала, что одноклассницы страдали этим с двенадцати некоторые. А тот самый первый раз был именно, когда она приехала к сестрице на лето. Она три дня пролежала в постели с адскими болями, боялась есть, её тошнило, поднялась даже температура, вызывали скорую. Через месяц всё это повторилось, и потом ещё один раз.

– Это, наверное, место такое здесь. Ведь и на Урале, и в Казахстане такого не было.

Она, действительно, не испытывала такие неприятности все последующие годы. Месячные длились у ней чуть больше суток, совершенно безболезненно, с небольшим количеством. Она просто не замечала их.

До утра она не сомкнула глаз, сдерживая вздохи и стоны и беспрерывно поглаживая живот и бёдра.

– Живот распух и твёрдый, как тогда. Неужели это будет опять длиться три дня! Как же я дальше-то завтра на машине поеду! До следующих месячных надо во что бы то ни стало вернуться домой.

Под утро она всё-таки заснула, почувствовала только, как Юра задел её, перебираясь от стенки на пол осторожно, чтобы не разбудить. Потом Дания присела рядышком:

– Сульма, ты дома так же долго в постели валяешься? Мы уже завтракать собрались, поднимайся давай.

– Дания, – поделилась она своими опасениями, – у меня, кажется, опять будут трёхдневные неприятности.

– Ты что, всю жизнь так же мучаешься, как в детстве?

– Сроду никогда такого не было, кроме тех трёх раз, когда у тебя здесь жила. Я поди опять и есть-то не смогу, – пыталась она улыбнуться.

– Лежи тогда.

– Неудобно перед мужиками. Встану всё-таки. Ванная свободна?

– Да, все уже умылись. Юра успел на рынок слетать, фруктов полный стол.

– Всё, встаю, всё равно мыться надо.

Сестрица, накормив мужиков, выпроводила их на балкон, объясняя, что надо посплетничать на женские темы. Те с радостью удалились, обсуждая свои интересы, и Сульма стёрла с лица измученную улыбку, полностью покоряясь поселившейся боли. Пощипала немного чёрного винограда. Посидели, обсудили дела минувшие.

– Мы ведь сегодня после обеда дальше собирались.

– Тебе, судя по лицу, в дорогу никак нельзя.

– Я уж тоже так думаю. Юра на море торопится, всю дорогу только о море и разговоров.

– Где остановиться собираетесь?

– В сторону Тамани. Не знаешь, как там?

– Хорошо там. Они уж с моим это дело с самого утра обсуждают, мы ему адрес дали в станице Благовещенская, перед отъездом позвоним хозяевам, чтобы жильё вам подготовили. Песок там чистый, жёлтый. Не многолюдно, и доступ в сад к бесплатным фруктам у вас будет.

– Вы часто ездите?

– Каждый год, бывает и не по разу. Сентябрь там прекрасный, вся земля в округе оживает после летней жары, море чистейшее.

– Как с шалями-то? Получится с собой увезти?

– Я постараюсь. Деньги оставишь?

– Конечно. На полную машину, – болезненно смеялась она.

– На полную-то не знаю, но на половину-то точно загрузим.

– Дания, а ты нисколько не изменилась.

– Держусь пока, – улыбалась та, довольная похвалой. – А ты у нас мулаточка, вроде и татарка, а не похожа на нас. Подружки-то у тебя татарки? Полно ведь их на Урале.

– Ты знаешь, как-то в моём окружении только русские все оказались.

– Рассказывай давай, как тебе удалось свой бизнес раскрутить? Юра тут рассказывал с утра, я только удивляться не переставала.

– Замучила я его. Жаловался?

– Ничуть. Наоборот, нахвалиться не мог.

– Да-а-а, я сама иногда не верю, что смогла такими делами обеспечить себя за такое короткое время. Но как-то всё само собой получалось. Что он рассказывал?

– Как вы всей оравой магазин строили, как ты спиртом промышляешь, как квартиры покупаешь.

– Мне, Дания, даже в морге поработать пришлось.

– Он рассказывал. Любит он тебя, Сульма.

– Сроду никогда не говорил. Мы ведь с ним до сих пор не расписаны.

– А нам-то он признался в своей слабости. Хорошо тебе с ним?

– Да. Нормальный он мужик. Он ведь тоже всю жизнь бедствовал. Родных у него нет, жену рано схоронил, сын с его тёщей живёт, десятый класс закончил, в армию собирается. К деньгам большим не привык, ругал меня поначалу, боится денег, я и сейчас от него излишки скрываю, – смеялась Сульма. – Дания, я тебе наперёд оставлю, чтобы у меня с собой меньше осталась?

– Конечно, оставляй. Не пропьём.

– Если удачно этот раз получится, мы каждый год ездить будем теперь.

– Салима-то видишь?

– Конечно. Он мне здорово в самом начале помог, и к маме с ним не один раз ездили, и с Ирой они к нам приезжали.

– Привет от меня передавай, пусть в гости приезжают.

– Ладно. Дания, а где ты шали берёшь? У вас здесь производство такое?

– Производство это давно обанкротилось, – вздохнула та. – Но мастера-то остались! Да и посёлков, деревень в округе полно, козочек пуховых здесь с испокон веков держат.

– Как в нашей деревне гусей? – Смеялась Сульма.

– Да. Именно так. Я только тем и занимаюсь в свободное время, что прибираю к своим рукам эти ниточки. Трудно, правда, но ни одну возможность не упускаю.

На следующее утро Дания опять присела к ней на кровать:

– Легче тебе?

– Даже не знаю. Вчера сухая и холодная была. Всю ночь Юра ноги мне грел и спину растирал. А сегодня тепло мне и мягче стало, только слабость и раздробленность какая-то.

– Это, Сульма, на тебя перемена климата так действует. Ладно, отлёживайся, а мне на работу пора.

– Дания, а у тебя знакомые на оптовых базах есть?

– Что надо?

– Товаро-транспортных чистых привезла, проштамповать бы.

– Оставишь. Пока на море отдыхаете, сделаю.

Юра после ухода сестрицы подсел с альбомами, рассматривали фотографии семейные.

– Где это пальмы растут? – Заинтересовалась Сульма.

– Сочи, – читал он на обратной стороне.

– Юра, я в Сочи хочу.

– Далековато отсюда. Давай не будем нынче маршрут менять, в следующий год в Сочи соберёмся, неделю уж как из дома уехали, а моря ещё не видели.

– Ладно.

На третий день она оклемалась и, ночевав ещё, они отправились к конечной точке своего путешествия. Нурислам нарисовал подробный маршрут до самой усадьбы их будущих хозяев с названиями улиц, поворотов, и им не составило труда даже по потёмкам добраться до нужного места. Их ждали. Около невысокой калитки стояли ещё две машины.

– Добрый вечер! Это мы! – Радостно приветствовал их Юра, как давно знакомых. – Машину здесь оставлять?

– Да. Проходите, – здоровался хозяин за руку. – Как добрались?

– Нормально.

Их поселили в одном из трёх дощатых домиков, расположенных в саду. Юра потребовал душ, помылись. А перед домиками уже накрывали длинный стол в свете прожектора под палаточным навесом, за которым ждали постояльцы из соседних домиков с хозяевами. На столе выпивка, яблоки, сливы, виноград, дыня. Познакомились. Насытились.

– Юра! Здесь за весь вечер даже ни одного комарика не пискнуло, – смеялась Сульма. – А я всё-таки устала.

– Слава Богу, наконец-то до мягкой постели добрались, – распластался он на широкой кровати, – иди скорей ко мне.

– А это что? Подушки!

– Да. Жестковаты, – смеялся он.

– Даже на подушки-то не похожи, – удивлялась она, – комками сплошными и сыроваты.

– Конечно, с твоими конкуренции не выдерживают.

х х х

Утром она не могла поверить своим глазам – на её ногах поверх одеяла спал белый пятнистый котик. Проморгавшись, она притянула его поближе и гладила, гладила мурлыкающего.

– Хасик... Хасик...

– Что ты там бормочешь?

– Взгляни-ка, Юра, кто к нам в гости зашёл! Это Хасик.

– Откуда ты знаешь, как его зовут?

– Посмотри, какой красивый. И ласковый.

– Который час?

– Не знаю. Тихо. Наверное, все ещё спят.

– Пойду-ка я прогуляюсь, посмотрю, что по чём.

Он вернулся с чашкой намытого чернослива:

– Вот, на земле насобирал, видно, с дерева осыпались. Сладкущие!

– Юра, каждое утро раньше всех вставай, чтобы успеть собрать, пока никто не проснулся, – смеялась Сульма, уплетая лакомство.

– Там вся земля ими усыпана, всем хватит.

– Мне не хватило! Может ещё принесёшь?

– Ладно, раз у тебя аппетит появился.

– Да побольше! С собой на море возьмём. Вот, в пакет насобирай.

Его долго не было. Вернувшись, рассказывал взахлёб:

– Сульма, ты не поверишь, у них пять сортов винограда спеет, орех грецкий, и жёлтые сливы ещё я с веток насобирал, и помидорами пол-участка засажено красными. Людмила всё показала, говорит, что всё можно есть, что это в цену нашу входит. Ещё абрикосовые начинают поспевать. А самые большие деревья, под которыми мы за столом сидели – это черешня, она в мае-июне плодоносит обильно. Не жизнь, а рай! Объедимся!

– Орехов надо налущить, насушить, и с собой домой увезём, они у нас дорогущие. Всю зиму есть будем. Надо где-то завтракать нам, я уже есть хочу.

– Не стоит беспокоиться. Людмила сказала, что завтрак по полной программе она для всех сама готовит, в девять ноль-ноль всё будет на столе в саду. Если понравится, то нам за это надо будет платить.

– Мне уже понравилось.

– Говорит, на берегу столовых полно, там обычно все приезжие под вечер питаются.

– Пойду я умоюсь.

– Давай прогуляйся. Я пока сумки разберу.

После завтрака их соседи собрались на экскурсию в Темрюк в вулкане из голубой глины покупаться. А они шли к морю. Станица была небольшой, с десяток улиц, пересекаемых десятком переулков, но все ровно распланированы, с тротуарами из плитки. Предстояло пройти минут двадцать через лиман по дамбе, вдоль которой выстроились мелкие лавочки со всевозможными необходимыми принадлежностями для отдыха. Пришлось купить обоим сандали, потом поняли, что и голову надо чем-то прикрыть, Сульма облачилась в широченную шляпу, Юра выбрал кепку с прозрачным козырьком.

– Вот, теперь мы стали похожи на всех, – смеялся он.

– Все-то полуголые, а мы!

– Да, тебе хорошо, ты в лёгком халатике, а мне придётся шорты купить. А рубашку я прямо сейчас сниму, пора загорать.

– Так давай, купим шорты-то.

– Ну давай.

Переодевшись полностью прямо у прилавка, потребовал себе ещё защитные очки.

– А ты себе не хочешь?

– Меня шляпа спасает.

Они уже и дамбу перешли а моря всё ещё не было, хотя ноги ступили на мелкий жёлтый песок. Впереди – огромная платная стоянка, заполненная почти полностью.

– Я уж подумал было, что нам лучше на машине до моря ездить, однако, лучше пешочком – всё равно до самого моря не пустят, – резюмировал он.

Наконец, поднявшись на небольшое возвышение, они увидели море и – остановились, улыбаясь и переглядываясь. Бесконечный чистый немноголюдный жёлтый пляж в обе стороны до самого горизонта, а перед ними – только вода. Море воды!

Юра взял её за руку и потянул в сторону:

– Вон туда пойдём, подальше от людей. Скидывай сандали в пакет.

И часа три они не вылезали из воды. Потом поняли, что обгорели и что непременно надо убегать, скрыться от солнца, а ни одного деревца, ни одного кустика, куда ни глянь, не было. Пришлось присоединиться к толпе людей у центрального входа, где были устроены специальные навесы. Передохнув в тенёчке, съели все прихваченные с собой запасы, попив минералки, отправились до своего жилища. А солнце палило. Кожа горела.

– Завтра после обеда пойдём, а то заболеем.

– Юра, мне бы волосы надо чем-то сберечь, они ж в солёные прутья у меня превратились.

– Надо тебе резиновую шапочку купить для воды, я видел в аптечном ларьке. Но хорошо-то как, Сульма! На Урале может дождь и грязь, скоро снег повалит, а здесь – красота!

– Завтра около навесов будем, как все люди.

– Ладно, согласен, и там всем места хватает. А на квадроцикле я тебя покатаю. Точно!

– Я ещё на самолёте над водой хочу.

– И на самолётах полетаем, – смеялся он. – Я бы ещё за парус подержаться хотел, вдруг получится.

Миновав дамбу, пообедали хорошо в столовой, отдохнули и не спеша под тенью деревьев дошли до своего места обитания. Вымылись и – спать, на большее сил не оставалось.

Проснувшись, вышла в сад, обошла все владения. Соседей не было, хозяев тоже не видно было. Нарвала, намыла помидоров, зелени, готовила салат. Хасик сидел рядом на скамеечке у стола. Жара не спала, но тени от фруктовых деревьев спасали от солнца.

– Выспался?

– Выспался. Даже не слышал, как ты встала.

– Салат будешь?

– Буду.

– Тишина-то здесь какая, даже уши жмёт. Что делать будем?

– Посидим, в гамаке вон покачаемся. Как моя спина? Не облезает ещё?

– Да нормально вроде, даже и не красная.

– Хорошо, что мы в воде всё время сидели. Как они тут в такой жаре живут!

– А воздух-то, Юра! Надышаться не могу! И вкусный какой! Давай-ка перекусим, да я пойду подушки на солнце вывешаю, пусть поджарятся, может помягче станут, носочки да мелочь всякую с дороги постираю.

– А я, наверное, машину помою.

За вечерним застольем наслушались рассказов про Темрюк, про дегустационный зал ликёроводочного завода, посмотрели фотки людей в голубой глине. Хозяйка рассказала, что с противоположной стороны станицы находится огромный лиман настоящей лечебной чёрной глины.

– Далеко?

– Да вон, через три дома от нас. Сами увидите.

И на следующее утро они после завтрака направились в другой конец селения знакомиться с местностью.

– Смотри-ка, свердловские номера! – Обратил он внимание на стоящие авто у соседнего дома. – Надо будет вечером познакомиться. О! Ещё! Обязательно вечером сходим, может с кем в обратный путь договоримся.

– Нам же в Волгоград надо.

– Ну и что, мы ведь там не будем задерживаться.

– Не будем.

– До Урала дорога-то длинная, за компанию-то легче в пути и спокойнее по безлюдным просторам-то ехать.

Долго сидели на крутом берегу, наблюдая за стаями чёрных журавлей, то поднимающихся вверх, то опускающихся на воду.

– В стаи собираются. Перед далёким полётом своих молодых тренируют.

Белые утки плавали стаями. Не вдалеке расположилась, видимо, база по серфингу, вывеску которой они проходили, так как несколько парусов спускали на воду. Спустились по извилистой тропинке к водоёму. Здесь на берегу росли деревья, солнце было сзади, глаза не резало. Узкий берег был покрыт горячим белым песком, искрящимся на солнце, а в тени было хорошо. Сульма присела на валёжину, Юра ушёл вперёд, поболтать с парой, стоявших по колена в воде и сверху донизу измазанных, видимо, чёрной глиной. А прямо посреди водного простора она разглядела огромную птицу, стоящую на одной ноге, потом недалеко ещё одну.

– Это же цапли! – Узнала она. – Неужели у них такие длинные ноги, что до дна достают?

Юра объяснил, подсев рядышком, что лиман – это мелководье, где веками гниёт трава, превращаясь со временем в мазутную глину.

– Этот лиман, говорят, тянется до самой Украины.

– А здесь купаются?

– Глиной мажут больные места, и простой водой она не смывается, только вот этой солёной водой высокой концентрации. Ропа называется.

– Как?

– Ропа. Вон, смотри, соседи наши полезли обмываться. Больше двадцати минут нельзя намазанному быть.

– То что будет?

– Не знаю. Очень сильное действие, наверное, оказывает, могут болячки обостриться.

А их соседи ползали по дну, смывая с себя черноту.

– Что они у самого берега-то вошкаются, не могут поглубже-то зайти, – смеялась Сульма.

– А здесь весь лиман по щиколотку только.

– Весь?

– Говорят, весь. Вон цапли в середине стоят, видишь? И парусники здесь учатся, ишь как красиво! Ха-ха! Упал! Смотри, Сульма, по колено ему всего. Может пойдём, я попробую?

– А денег захватил?

– Конечно.

– Ну пойдём, я посмотрю, как ты мучиться будешь.

Три часа он бултыхался в воде со своим парусом, а она сидела наверху в беседке и болтала с инструктором.