Текст книги "Землячки 4. Сульма(СИ)"
Автор книги: Валентина Груздева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)
– Господи! Красота-то какая! – Восторгались все. – А запах-то какой обалденный! Как это называется?
– Дымля-мя, узбекская кухня.
– Где ты такому научилась?
– В Казахстане некоторые готовят, – улыбалась она. – Давайте накладывайте, пора хорошо поесть, после работы ведь все.
И потекли разговоры за столом, и узнал Юра, что она торгует на базаре пуховыми подушками, шалями и постельным, и что ездит за закупками и к китайской границе, и в Казахстан, и в Волгоград, и что звать её не Адамовна. Девчонки и про себя рассказывали, не стесняясь, истории всевозможные. И, вообще, вечер прошёл весело. Про Юру же узнали только то, что он работает водителем на скорой. Проводила она всех в первом часу ночи и, переодевшись в халатик, начала прибираться, мурлыкая, довольная, что справилась с угощением.
После мытья посуды она уже и пол затёрла, как прозвучал коротко звонок. Сульма тихонечко подошла к двери.
– Кто бы это мог быть в такое время? – Прислушалась, затаив дыхание – за дверями тишина. Потом опять коротко звонок. – Кто?
– Сульма, это я, Юра.
Она открыла.
– Я с подарком, – засмеялся он, входя в прихожую. – Вот, возьми, – протянул пакет, – не нести же мне его обратно.
– Мог бы и сразу оставить, раз принёс, – смеялась она.
– Так ведь как-то не получилось.
– Ладно. Спасибо.
Она ждала, когда он повернётся и уйдёт, но он вдруг взял её за плечи и прильнул к её губам. И она потеряла равновесие. Время исчезло. Она не знала, когда и как он разделся. Почувствовала только, как он положил её на импровизированный подушечный диван, который моментально рассыпался под тяжестью двух тел, и только благодаря накидушке они не оказались на самом полу. После первых минут беспамятства услышала вопрос:
– Мы что, кровать сломали?
Она ничего не стала ему объяснять, он всё равно бы ничего не понял.
х х х
Она с пустой канистрой вышла из своего подъезда. Скорая уже ждала её. Молча уселась рядом.
– Документы захватила?
– Конечно.
Сульма три дня переваривала случившееся, и сейчас боялась встретиться с ним взглядом. Он тоже молчал, пока не выехали на трассу. Потом спросил:
– Сульма, ты почему мне не открыла двери в эти дни? Я же знаю, что ты была дома.
– Юра! – Воскликнула она. – Ты женат! Зачем ты приходишь!
Опять долго ехали молча.
– Сульма, у меня нет жены.
– Нет! Ты же рассказывал про сынишку!
– Я схоронил жену три года назад.
Она осмелилась взглянуть на него искоса.
– Рак. – Продолжил он. – Мы с тёщей живём. Игорёк в восьмой класс ходит. У тёщи тоже никого нет, кроме нас. Мне бы не хотелось, чтобы ты обо мне плохо думала. Мы могли бы с тобой встречаться хотя бы.
– Юра! Я же татарка!
– И что?
– Как что!
– Не вижу в этом ничего предосудительного.
– Ты просто не задумывался над этим!
– И не хочу об этом задумываться.
– И "челноком" я, как видишь, называюсь.
– И что?
– Да ничего. Просто многим людям эта профессия не нравится.
– Я ничего плохого в этом не нахожу, жизнь заставляет крутиться, ты ведь кроме этого ещё и работаешь. Сульма, не отталкивай меня, я неплохой мужик. А родные у тебя есть?
– Есть. – Смирилась она с разговором. – Далеко только все, у всех свои семьи.
– А почему тебя Адамовна у нас зовут?
– По отцу.
Она как-то немного успокоилась после трёх дней терзаний, он развеял сомнения, нагромоздившиеся в её душе, простыми ответами. Однако, вспоминая ту ночь, она боялась, что опять может потерять сознание при возможной с ним близости. И ещё – она не хотела, чтобы кто-то постоянно жил в её квартире, пусть даже это очень хороший человек, и это корыстное желание было вполне определённым.
Весь март она шила постельное для больницы. Это было легко, так как широкое полотно она прошивала только с двух коротких сторон. Она поняла, что на зарплату санитарки можно жить, хотя и вполне скромно. Валя успешно торговала её спиртом и шалями.
– Итак, мне надо покупать квартиру на первом этаже и обязательно трёхкомнатную, чтобы в ней можно было и жить, а большую комнату использовать для торгового зала.
Стоя за прилавком, читала газеты, где, что, по каким ценам продаётся. Скрупулёзно подсчитывала свои доходы. На весеннем солнце присматривалась к окружающему базар жилому району, вечерами по выписанным адресам обходила, осматривала дома, запоминала названия улиц, в мечтах то с одного, то с другого торца пристраивала вывеску "Аквамарин". И когда однажды под стрекот иглы мелькнула мысль, что у подруги и дети, и муж занимаются недвижимостью, бросила все дела и направилась за помощью.
– Валя, помоги мне квартиру выбрать. Большую надо, трёхкомнатную, на первом этаже, и чтобы обязательно с торца здания была.
– Продавать свою решила?
– Да. Больше мне надо. Что у меня одна комната, не комната даже, а склад. Хочу по-человечески жить. Ты говорила, что твои недвижимостью занимаются.
– Да. Правильно, что к нам обратилась, у них все данные по городу есть. В каком районе хочешь?
– Чем ближе к базару, тем лучше. Я смотрела тут объявления, ужас как много продают. Прямо напротив базара хочу, чтобы главная базарная аллея в мою квартиру упиралась.
– Хорошо, скажу Лёне, пусть подберёт тебе адреса.
– И цены пусть прикинет сразу, чтобы я определилась, сколько мне не хватает. Ладно?
– Ладно.
Поддержка подруги вселяла надежду, и за шитьём она взволнованно планировала:
– Если удастся к лету купить, то зиму с девчонками не будем на улице зубами стучать.
Юра, когда работал не в вечернюю смену, приходил к ней, она уже не отталкивала его, даже ждала. Заставая её за шитьём, нахвалиться не мог, что она такая мастерица. Вспоминали, как рассыпалась их первая постель, смеялись. Нацеловавшись, наобнимавшись, она сразу снова садилась за машинку, а он устраивался напротив и рассказывал обо всём, что творилось в городе, на своей работе.
– Сульма, тебе бы хоть телевизор надо купить.
– Зачем он мне? Смотреть-то некогда, да и не люблю я сидеть, ничего не делая.
– И еду ты не готовишь.
– Кого кормить-то? – Смеялась она. – Ни мужа, ни детей.
– Сама бы питалась хорошо.
– Я в столовую лучше забегу, чем время на кухне тратить. Много ли мне надо? Если ты хочешь, Юра, лучше сам что-нибудь сообрази, в холодильнике-то ведь всё есть, и мясо, и сосиски, и пельмени. Можешь картошки сварить, поедим с молоком, или хоть чайник вскипяти, попьём с булочками, с вареньем, с сыром.
– Придётся. Куда деваться-то, а то ты с голоду замрёшь. До скольки сидеть-то сегодня намерена?
– Обычно сразу после двенадцати зевать начинаю, сразу и ложусь. Хорошо, что утром не рано вставать, народ-то по базару после десяти начинает шляться. Юра, а не подскажешь, где можно заказать изготовление решёток железных?
– Куда?
– На окна.
– Я сам тебе сделаю.
– Сам! Ты можешь сделать решётки?
– Да. Я же после училища сварщиком на заводе начинал работать, пока сокращение повальное не началось. Да и сейчас в больничном гараже по мелочам меня просят то то, то другое изготовить.
– А если я тебе особенные решётки закажу и много, сделаешь?
– Легко. А какую тебе надо?
– Мне надо на стандартное окно, но только чтобы оно на ночь закрывалось прочно, а на день, чтобы решётку можно было сдвинуть как-то в сторону, в простенок, и чтобы легко она в сторону двигалась.
– По полу?
– Не желательно, лучше чуть ниже подоконника.
– Надо подумать. Можно, конечно, только под подоконником делать прочную направляющую придётся.
– Какую направляющую?
– Ну, как рельсу, например, по которой решётка ездить на колёсиках будет.
– Только красиво надо, и при закрытии чтобы не замки были, а крепкие мощные запоры с обеих сторон на всю высоту.
– А почему ты говоришь "много"? У тебя ж всего полтора окна.
– Юра, я хочу квартиру поменять на большую трёхкомнатную на первом этаже.
– Квартиру поменять? У тебя есть такие деньги!
– Мне брат обещал помочь. Он уже и маму на это настроил.
– Понятно. А почему на первый этаж?
– Хочу лавочку свою туда с базара перенести.
– И когда?
– Как с деньгами определимся, может к лету получится.
– Надо хорошо подумать, это ведь четыре или пять окон будет. Значит, решётки ты хочешь обязательно внутренние?
– Совершенно верно, внутренние. Может ещё придётся на пару дверей сделать.
– Солидный заказ. Материал надо раздобыть. Но сделать можно.
– Юра, я рассчитаюсь с тобой.
– Нет уж, Сульма, пусть это будет моё приданое для нашей дружбы.
В конце марта сводила дебет с кредитом, чтобы перед налоговой отчитаться, конечно, только за свой легальный товар – постельные принадлежности, объём которого в прошедшем квартале был очень даже больше, чем в предыдущем. Ира, жена Салима, давно научила её тонкостям упрощённой системы бухучёта. Налоговая инспекция уже проверяла один раз её работу, это было весной прошлого года, замечаний ей проверяющая тогда никаких не сделала, все подтверждающие документы и по закупкам, и по затратам и на производство, и на перевозку у ней всегда были в строгом порядке, об этом заботился и Салим, когда привозил ей от себя, и мама всегда имела кучу пустых и накладных, и чеков, и счетов с подписями и печатями. Следующая проверка должна быть только весной следующего года, по закону – один раз в два года.
х х х
В конце апреля они с Салимом ехали в Казахстан. Сульма нарадоваться не могла общению с братом, рассказывала, что наметила покупку магазина, что станочек свой ткацкий хочет привезти, что подушки кончаются.
– Может мы, Салим, успеем пораньше вернуться, да к Асие съездим? Много мне ещё подушек надо, заказ у меня большой.
– Посмотрим, как получится. А мы с Ирой площади в аренду взяли для торговли.
– Работаешь-то там же?
– Да, в автосалоне. Замуж-то не собираешься?
– Нет, не собираюсь.
– Машину не хочешь заиметь?
– Кто ездить-то на ней будет?
– Сама.
– Сама? – Удивлённо переспросила она.
– А что? У меня Ира права за зиму получила, заруливает, будь здоров! Гараж у тебя есть. Я к чему разговор про машину-то завёл? Понимаешь, есть возможность у меня ими торговать. Сами собираем из списанных, лишь бы двигатель был не повреждён. Подумай над этим.
– Интересный вопросик ты мне подкинул. Может и правда стоит задуматься. А сколько учиться надо?
– Месяца три. Только прежде чем учиться, надо тебе смело рулить научиться, чтобы понять самой, сможешь ли ты ездить в принципе.
– Это кто же мне руль доверит?
– Вот это-то и самое главное. Отпуск -то у тебя когда будет?
– Только в октябре по графику.
– Если бы ты в октябре приехала хоть на недельку, мы бы с Ирой тебя за руль посадили.
– На недельку-то я могу и летом попроситься.
– Вот и подумай над этим хорошенько. В жизни, Сульма, это может тебе ох как пригодиться.
Мама – есть мама. Она нисколько не изменилась. Приготовила для дочери массу тюков простынного материала – на год точно шить не перешить. И станочек её ткацкий в целости-сохранности сберегла.
– Мама, мне надо ещё перового для внутренних наволочек и полотенечного узкого много.
Почти за половину материала мама с неё денег не взяла. А Сульма ходила по всем торговым точкам и присматривалась к торговому оборудованию. У себя в городе, ещё когда с Наилем жили, она искала для своего магазинчика, который они собирались открывать, прилавки. А здесь, в другой стране, можно сказать, было гораздо приятнее во всех забегаловках. Все прилавочки были из пластика, лёгкие на вид, со стеклянным верхом, и не просто из стекла, а из оргстекла, которое легко приподнималось при необходимости. И загорелась душа, и спросила маму, где такие прилавки можно купить. Конечно, мама всё знала, и на второй же день повела их в мебельный салон, и разбежались глаза у Сульмы в разные стороны от разнообразия оттенков. Оказывается, прилавки были сборными.
– И по цене вполне приемлемой. У нас столик кухонный дороже в полтора раза, – думала она. – Много места не займут, можно их на балкон выставить пока, всё равно ведь покупать придётся, только дома дороже окажется. Да и таких у нас днём с огнём не сыскать.
– Салим, я хочу увезти с собой шесть штук вот таких, цвета морской волны, они к моему названию очень подходят. Сможем увезти? Они ведь все в компактной упаковке.
– Шесть-то по полтора метра каждый не лишку ли тебе будет? – Смеялся он.
– Салим, нас ведь трое будет, каждому продавцу по два. И в комнате на одной стороне двери, а три другие – свободные.
– Серьёзно ты, я вижу, задумала свою точку открывать.
– Так третий год мечтаю.
– Ну, давай спросим, сколько их в наличии.
И загрузили они свой фургончик полностью. Салим тоже для себя всего необходимого набрал.
Каким образом они пересекали границу, Сульма была не в курсе, об этом всегда заботился её брат, и сложностей с этим ни разу не возникало, с документами у него всё всегда было в порядке.
– Сульма, я ещё хочу тебя предупредить, чтобы ты знала, содержание магазина потребует очень большие затраты, за производственные площади во много раз больше требуется оплат и по коммунальным платежам, и по электричеству, на твоих постельных принадлежностях далеко не уедешь, может не хватить.
– Салим, я ведь хочу купить трёхкомнатную квартиру на первом этаже, в одной только комнате торговля будет. И трое нас там будет, подружки – со своим товаром, трое и содержать будем.
– Смотри, я предупредил. Подружки подружками, а оформлять-то всё на себя будешь, тебе и отвечать придётся. Там и согласования всякие нужны, и с пожарниками, и со всякими прочими ведомствами, и с охраной. Деньги даже на открытие и регистрацию потребуются немалые.
– Салим, всё равно своё торговое помещение это гораздо лучше, чем на базаре стоять.
– Ладно, раз задумала. Если что вдруг не будет получаться, звони.
– Конечно. Спасибо. Мне больше ведь и не к кому обратиться, кроме тебя.
А на родном Урале их встречал мокрый снег, даже не верилось, что сутки назад они были среди цветущего сада у мамы, но полная машина запасов радовала. Разгрузили сначала часть в Свердловске, потом у Сульмы, и отправились в родную деревню Баяк к Асие. Сульма с ужасом наблюдала, как машина на половину колёс погружалась в жидкую грязь на протяжении всего пути от Красноуфимска до своей деревни, и думала, хорошо, что она живёт в городе и ходит хоть и по грязным, но твёрдым тротуарам.
Она решила расплатиться с сестрой не только за приготовленный пух, но и наперёд, чтобы с гарантией иметь осенью гусиного пуха в достаточном количестве, и просила Асию, чтобы та поактивнее собирала пух со всей деревни.
– Асия, а на переулке кто это строится? Участок огорожен на целых два дома, заборище отгрохали, даже не взглянуть, аж два метра высотой и сплошной.
– Не знаю. Говорят, городской какой-то. Я пару раз только видела, молодой, трое ребятишек у них.
– Русский?
– Нет. Наш, татарин, но высокий, симпатичный.
– А жена?
– Тоже татарочка. Грамотная, говорят.
– Что молодым да грамотным в деревне делать? – Удивлялась Сульма.
Привезла себе восемь туго набитых мешков, Салим не стал себе брать ничего, сказав, что пока им хватает, только помог ей поднять всё на площадку, да занёс в комнату к балкону два мешка картошки.
– Спасибо, Салим. Тебе когда на работу?
– Завтра. Пока.
– До свидания.
Сбросила с себя одёжки и – в ванную:
– А у меня ещё завтра целый день свободный. Смою с себя всю усталость и – спать.
Но даже полусонная её голова бредила аквамариновыми красками и будущим интерьером её магазина. И ещё вспоминался салон штор, в который она забрела во время поездки – всего одна комната без окон, но все четыре стены были оформлены, как будто окна, портерными тканями. Все разные, но все необыкновенно красивые.
– Я ведь тоже могу такое сделать, прострочить-то края проще простого. И машинка у меня новенькая, и материалов сейчас – на выбор. Увидят люди красоту, и будут заказы нести.
Утром, хорошо позавтракав, решила свести концы с концами. По поводу постельного проблем нет на год вперёд. Шалей осталось шесть штук.
– Летом их редко кто будет покупать, одну для рынка оставлю, остальные убрать подальше.
Прилавки вытащила на балкон. Мешки с пухом вошли в верхние антресоли. Побрызгала дихлофосом и всё плотно закрыла. Рулоны материалов составила тоже в стенку.
– За всё про всё я израсходовала треть. Спирта ещё две полных канистры. Как бы увеличить продажу этого нелегала? Мне нужны новые знакомства! Где их найти, кроме базара, больницы и Вали? Стоит ли посвящать в это дело Юру? – Нет, не стоит, ни близких, ни соседей в это дело я втягивать не буду, так надёжней, чтобы никто на меня пальцем не мог показать. А вот если бы я, как некоторые торгашки, ходила со своим товаром по предприятиям, по офисам, по всяким учреждениям, тогда круг общения у меня бы расширился. Надо поинтересоваться, как это делается, наверное, с руководителями сначала договариваются?
Она уже посмотрела не одну продаваемую квартиру по списку, что Валя дала, но ни одну пока не могла к душе своей приспособить. Вечерами рассматривала свои наброски каждой, чертёжиков всё прибавлялось, она перебирала их, сравнивала, добавляла новые, но нет, всё не то, всё не там. Каждый раз, идя домой с базара, смотрела на торец одного и того же дома, мимо которого ежедневно не по разу проходила.
– Вот здесь бы мне магазин-то открыть, в самом центре, базар – через дорогу, – вздыхала она, замедляя шаги, – да и денег у меня пока не хватает, – и, опустив голову, сворачивала за угол.
А май во второй половине радовал белым цветом яблонь, запахом черёмух, зеленью газонов, сухими чистыми тротуарами, весенними улыбками, весёлыми голосами. На среду она договорилась с управляющей Сбербанка принести туда свой товар показать. Ей разрешили всего на полчаса перед самым обедом. Попросила Дашу приглядеть за её прилавком на это время.
По разовому пропуску поднялась на второй этаж, её проводили в актовый зал, она быстренько раскинула свой невеликий ассортимент. Оказывается, народу здесь работало прилично много, начали подходить, смотреть, щупать. Сульма разрешила открывать пакеты, рассказывала, откуда шали, откуда постельное, что в подушках настоящий гусиный пух, и восторгу её не было предела, когда у ней купил кто-то сразу три комплекта постельного на полуторку, а дальше уже пошло своим чередом. Единственную шаль она тут же продала.
– А вы приходите к нам в получку, – попросил кто-то.
– А когда у вас получка?
– Первого числа.
– Хорошо, приду. Что вам принести?
– С зелёными разводами двуспальный найдётся?
– Конечно.
– А шаль ещё есть?
– Есть и шали. Сколько принести?
– Одну.
– Ещё одну захватите, может я соберусь, маме на подарок.
– Девочки, а почему подушки-то плохо смотрите? – Улыбалась она, видя, что покупатели сменяли один другого, видимо, обед начался, и многие только начали подходить. – Настоящий уральский гусиный пух. Пощупайте, специально одна подушка не зашита.
И подходили, и смотрели, и трогали пух в её подушечке.
– У меня подушки любых размеров, можете заказать.
Но брали в основном комплекты постельного. Управляющая зашла взглянуть на весёлую толпу.
– Людмила Викторовна, – подошла она к ней, – девчата ваши просят прийти ещё разок первого числа. Можно?
– Приходите, раз просят.
– Это ведь через неделю будет, – укладывала Сульма в пакеты оставшийся товар. – Можно мне здесь свою подушку оставить, чтобы не тащиться с ней снова?
– Можно. Вон, в любой шкаф вниз положите.
– Спасибо.
– Мне шаль ваша понравилась. Есть ещё-то?
– Есть. Принесу.
– Куплю, наверное, холодно зимой в моём кабинете.
Когда она вернулась к своей лавочке, Даша поинтересовалась:
– Куда ходила-то? Рассказывай. Улыбка до ушей у тебя.
– Да подушку тут в доме недалеко одной даме относила. Думала, может ещё что возьмёт. Увы! Деньги, говорит, только первого получит, ещё одну подушку просила, придётся ещё раз сходить.
– На вот деньги, я тут на полуторку один продала.
– Спасибо, Даша.
А сама размышляла. Оказывается, в Сбербанке работала одна знакомая, правда, не очень знакомая, та жила с ней в одном доме.
– Надо бы с ней поближе познакомиться, она мне может пригодиться. Спирт в Сбербанке должны многие захотеть купить. Управляющей торговать как-то не с руки, а вот обычный работник это дело легко продвинет. Хороший день сегодня. Ещё бы подобное место для торговли найти.
После обеда сразу принялась за беседу.
– Амина Ренатовна, можно с вами посоветоваться?
– Посоветуйся.
– Амина Ренатовна, я почти все ваши заказы уже закончила, и у меня безработица начинается, – смеялась Сульма. – Нельзя ли мне где-нибудь в больничном городке малюсенькое местечко найти, чтобы продавать? Здесь такая масса людей. Не только бы работники больницы покупали, но и больные могли бы. Есть ведь здесь и буфеты, и аптечные киоски. Ассортимент-то невелик, постельное только. Мне бы хоть один раз в неделю достаточно. Если регулярно, то все бы привыкли легко, один час в одном корпусе, другой – в другом, третий – в третьем.
– Адамовна, это ведь больница. А если санэпидстанция нас заарестует? Насчёт пуха, так даже точно нельзя.
– Жаль, – вздохнула Сульма, – а люди бы рады были.
– Вот если бы ты здесь стеклянный ларёк отдельный поставила, ещё бы можно было как-то этот вопрос рассматривать, может и разрешили бы.
– Нет, в ларьке мне выгоднее на базаре стоять. Ладно. Успокоили вы меня, Амина Ренатовна, а то я что-то размечталась больно, не буду больше об этом думать. Спасибо, что "не отказали".
Вечером отправилась к подруге.
– Валя, а устрой мне один денёк в исполкоме поторговать.
– Легко. Когда?
– Первого числа. С самого утра, часов в десять. Во сколько они зарплату получают?
– После десяти только привозят.
– Откуда?
– Из банка.
– Из Сбербанка?
– Нет, у них расчётный счёт в Промстройбанке.
– А в банке работники когда получают?
– Тоже первого, ещё до открытия дверей.
– А где Промстройбанк у нас?
– На улице Мира, повыше от "Серебряного копытца".
– Может ты в Промстройбанке кого знаешь? Я бы и туда на часок сходила, может что и получилось бы у меня. Там ведь, наверное, по пропускам?
– По пропускам только после обеда, а до обеда вход свободный. Я там главбуха хорошо знаю.
– Будь добра, попробуй договориться с самого утра, а часов в одиннадцать я бы и в исполком успела.
– Кстати, ей можно и спирт предложить, она бабёнка ушлая.
И получился у Сульмы сногсшибательный день первого июня. Ещё с вечера она отнесла свой товар в исполком. Утром в девять ноль-ноль стояла с сумками перед Промстройбанком, ждала, когда его откроют для посетителей. Потом с оставшимся товаром неслась в исполком, где многие потратили свои денежки. Потом, забежав на несколько минут домой за следующими сумками, спешила к обеду в Сбербанк. Вернувшись домой, выгребла из всех своих карманов охапки денег, бросила на кухонный стол. Завязав волосы плёнкой, обмылась в душе, заварила кофе, и сидела хохотала сама над собой до истерики.
– Слава Аллаху, до работы ещё два часа целых, успокоюсь немного.
Потом, посчитав денежки, подумала, что непременно повторит свой удачный поход по денежным местам следующего первого числа.
На следующее утро она, как все посетители, поднялась на второй этаж Промстройбанка, сразу нашла глазами вывеску "Главный бухгалтер", прошла мимо десятка стеклянных барьеров, и постучала, услышав "Да, да, войдите", открыла дверь.
– Здравствуйте, Анна Тимофеевна.
– Здравствуйте.
– Анна Тимофеевна, я зашла поблагодарить вас за вчерашнюю мою торговлю, здорово вы меня выручили.
– Много заработала? – Улыбалась та.
– Я в последнее время почти на мели оказалась, вчерашний день меня очень выручил. Можно мне ещё разок в следующее первое число прийти сюда?
– Можно.
– Спасибо. – Сульма поставила пакет около стола главбуха. – Анна Тимофеевна, это вам кроме моего "спасибо".
– Что это? – Приоткрыла та пакет.
– Это чистый медицинский спирт, – и добавила, – на пробу. Если вам понравится, может предложите кому?
– Откуда?
– Мне брат привёз целую канистру, не знаю, куда девать. Не буду же я им открыто торговать, неудобно как-то.
– Ладно. Спасибо. Попробую. – Потом подумала и спросила, – у тебя телефон-то есть?
– Есть. Вот.
– Дай, я себе в календарь запишу. Когда лучше позвонить?
– Только после восьми вечера.
– Говори цену.
И шла она по тенистой аллейке небольшого городского сквера, и, оглянувшись, никого по близости не обнаружив, пропрыгала на одной ножке в начерченных мелом классиках, и закружилась-закружилась среди раскидистых клёнов. Потом присела на скамеечку и засмеялась.
Шла медленно и думала, хорошо, что и Промстройбанк, и Сбербанк, и исполком находятся недалеко от базарных лавочек. Перешла через перекрёсток с потоком людей, дождавшись, пока загорится зелёным светофор. По выработанной уже привычке окинула мечтательным взглядом всегда стоявший на её пути дом, за угол которого собиралась свернуть, и почему-то глаза её задёргались. Она замедлила шаги и снова посмотрела на торец здания, мимо которого проходила. Что-то было здесь не так, как всегда – глаза остановились на балконном окне второго этажа.
– Здесь всегда были красивые шторы... А сейчас – пустое чёрное окно.
Сульма вернулась на лицевую сторону здания – на окнах второго этажа все три окна были без занавесок. Она бросилась на другую сторону дома – окно большой комнаты было ничем не завешено. Вошла в подъезд и нажала звонок – никакого ответа. Не заходя домой, понеслась к Вале в паспортный.
– Валя, на улице Мира квартира 81 в доме 49 на втором этаже пустая, – выдохнула она.
– На втором? Ты же на первый хотела, – удивилась та.
– Валя, поменять ведь можно, хоть кто на второй этаж согласится.
– Присядь, успокойся, давай сразу Лёне позвоним. – Набрала номер. – Лёня, посмотри Мира, 49 – 81, второй этаж, с торца. Продана? Сульма у меня.. – И, выслушав мужа, положила трубку. – Съехали хозяева, деньги в "Недвижимости" получили.
– Что это значит?
– Плати деньги, и квартира – твоя.
– Сколько?
– Вечером приходи, Лёня сказал.
Отстояв свои часы на базаре, поев дома кашу, добросовестно справившись со своими делами в поликлинике, она отправилась на разговор с Лёней.
– Сколько не хватает?
– Совсем копеек.
– Говори точно.
– Семнадцать тысяч.
– Да-а-а. За оформление ещё надо будет тысяч пять. Ладно, давай так сделаем – я лично одолжу тебе двадцать тысяч сроком на один месяц. Справишься за месяц?
– Справлюсь.
– Тогда вперёд! Иди договаривайся с хозяевами первого этажа, согласятся ли они перебраться на второй. Вот ключи от восемьдесят первой.
– Спасибо. Я побежала.
Уже в двенадцатом часу ночи звонила в Волгоград:
– Дания, неожиданно распродала все шали. Срочно высылай, сколько сможешь. Есть заказы.
Потом набрала телефон брата.
– Салим, мне срочно нужно двадцать тысяч. Скажи, дашь или нет. Я сама приеду с первым автобусом послезавтра рано утром. Купила помещение, не хватает, и на оформление документов нет ни копейки.
– Приезжай.
Совсем без сил опустилась головой на столик, и так сидела без чувств, без действия около получаса, пока не почувствовала, что слюнки изо рта побежали. Встала, умылась, напилась молока с шоколадом и – в постель.
Утром вспоминала прошлый день. Соседям оставила ключи от их новой квартиры, сказали, что через неделю освободят свою. Договорились документы оформлять во вторник.
– Вот, неделю мне на повседневный отдых, – улыбнулась она, потягиваясь. – А потом подготовка новой квартиры к переезду, на это может уйти целый месяц. Сначала вместо балконной двери с торца надо будет поставить железные двери, потом – решётки на все окна, потом можно будет делать побелку потолков, покраску и прочее. Прилегающую территорию заасфальтировать до осени и под окнами траву газонную посеять. Хорошо, что в комнатах побелка, обои только в прихожей, немного обдирать придётся.
х х х
Юра нашёл её утром на базаре.
– Сульма, ну нельзя же так. Что случилось? Сколько дней ни слуху ни духу, достучаться невозможно.
– Юра, – улыбалась она, – ты с ночи должно быть?
– С ночи.
– Приходи сегодня после восьми, я дома буду. Всё расскажу, – и так как заметила, что подходят подружки, тихонько шепнула, – очень много хороших новостей у меня.
– Юра, ты нас попроведать никак решился? – Смеялась Нина.
– Да вот, по Сульме соскучился, – улыбался он, – дай, думаю, погляжу, как вы тут торгуете. Да и погода с утра прекрасная.
– Да, лето – не зима. Только слишком уж оно короткое, лето-то у нас.
Вечером повела дружка своего смотреть приобретённое помещение и делилась первыми проблемами.
– Вот этот большой зал шесть на шесть квадратных метров я планирую под торговлю, и теперь мне в первую очередь предстоит сделать вместо балконной двери выход прямо на улицу , а чтобы зимой холодный воздух не проникал при их открытии в помещение, я думаю, что придётся делать двойные через тамбур, на расстоянии более метра друг от друга. Наверное, очень небольшой пристрой с наружной стороны придётся делать. Как ты посоветуешь?
– Узковат проходик-то, придётся чуть расширить.
– Ага. Может часть окна-то вообще заложить? Одного окна в комнате хватит. Освещение хорошее сделаем.
– Да, расширение под дверь надо делать именно в сторону окна, чтобы несущая сверху балка выполняла свою роль. Согласования по перестройке сделала уже?
– Нет. На этой неделе подружка обещала помочь все документы оформить, а потом ещё целый месяц в БТИ могут мурыжить. Смотреть придут. Но не бездействовать же целый месяц!
– У меня электрик знакомый есть в больнице. Может начать с этого?
– Юра, у меня ни копейки в кармане.
– Но ведь появятся деньги-то. Работаешь ведь. Когда всё сделает, тогда и рассчитаешься.
– Надо ведь и лампы покупать, и ещё чего-то.
– Вот он придёт, расскажешь ему, как ты хочешь, определитесь с ценой, и пусть он тут вошкается в свободное время, а материалы он сам найдёт, какие надо, он же спец.
– Хорошо. Тогда скажи, трёх дневных для освещения здесь хватит?
– Вот он всё тебе и ответит. Может даже не обычные трескучие, а что получше посоветует.
– Согласна, посылай его, отдам ключ, и пусть занимается. А как у тебя дела с решётками?
– Вот сейчас все окна измеряю, и завтра же займусь. Заготовок достаточно навозил, весь гараж в больнице захламил. Какой рисунок делать?
– Самый простой – в клетку, так как на стены здесь тоже навесить придётся лёгкие решётки для товара, я уже их присмотрела, а они тоже в тонкую клетку.
– Какого размера клетки будут?
– Мелко не надо, лишь бы голова человеческая не пролезла. Толщина заготовок какая?
– Двадцать миллиметров.
– Гладкие?
– Да.
– Я их потом белым выкрашу.
– Красить лучше, пока не установлены.
– Ладно, завтра же эмали по металлу куплю, это недорого. Как сможешь привезти, сразу красить буду.
– Советую перед покраской протереть металл водкой или спиртом.
– Хорошо. Это, Юра, всё мелочи. Главное – входные двери. Кто их сможет сделать? Кто тамбур будет делать? Какие материалы, сколько надо?
