Текст книги "Землячки 4. Сульма(СИ)"

Автор книги: Валентина Груздева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)

– Адамовна, умеешь спирт разводить?

– Нет, понятия не имею.

– Пойдём, научу, – смеялась та. – Достань-ка чистые колбочки.

– Может магнитофон включить? Всё веселее будет.

– Включи, заведи что-нибудь. Сама-то останешься?

– Неудобно, Амина Ренатовна.

– Оставайся, посидишь, посмотришь на пьяных мужиков. Одной-то мне с ними надоело уже.

– А вдруг им не понравится, чужая всё-таки.

– Да простые они все за обеденным-то столом. На работе, конечно, все асы каждый в своём деле, но отдохнуть-то надо, сутками ведь напропалую из больницы не выходят, и праздничные все, и выходные света Божьего не видят. Оставайся. Они хоть посмотрят на одно молодое здоровое лицо.

– Если только на вечер.

– Как захочешь, я тебя домой на скорой отправлю.

– Ладно. Тогда я переоденусь немного.

Снимая с себя верхнее облачение, она уже слышала, как со смехом заполнялся соседний кабинет, как мужчины приветствовали друг друга, как шумно отодвигали стулья, усаживаясь за стол. Она быстро освободила волосы от шпилек, видела в зеркало, как скатился по спине чёрный клубок волос, почувствовала широкую тёплую волну его на бёдрах, гладко причесала со лба. Оробела. Сердце стучало. Она уже была готова, но никак не могла себя заставить открыть двери по направлению к общему столу.

– Адамовна! – Кричала заведующая. – Где ты там?

Вышла, прикрыв за собой дверь, и сделала три медленных шага к заведующей.

– Оп-па! Это что за чудо! – Донеслось до ушей.

– Это сегодня хозяйка наша, – смеялась Амина.

Один вскочил, быстро переставил пустой стул рядом с собой:

– Вот сюда, красавица. Ну-ка, передвинулись все быстро!

Пока она усаживалась, главврач уже просил всех поднять наполненные рюмки, поздравил всех с наступившим, пожелал удачи и поменьше больных. Сульма, чтобы не обращать на себя внимания, тоже отпила глоточек спиртного. Осматривалась. Два стула были ещё свободны. Магнитофон был выключен. После третьего глотка она поняла, что все ведут себя непринуждённо, и, улыбаясь, смело орудовала вилкой в своей тарелке и прислушивалась к оживлённым разговорам за столом, конечно, все на медицинские темы. Потом влетел ещё один:

– Ура! Ура! Всех поздравляю! Где моя большая рюмка! – Выпил и выпалил. – Двойня в нашу смену! Ура! Оба мальчика! И даже – с паспортами, у одного на левом, у другого на правом бедре, с куриное яйцо!

Все его поздравляли, только Сульма ничего не поняла про паспорта. Потом и последний пустой стул оказался занятым, и все присутствующие посмеивались над его хозяином, просили повторить несуразицу, произошедшую с ним накануне.

– Только сели вчера ужинать, шампанское открыли, всё как полагается, почувствовал, что оглох на правое ухо. Потёр, постучал – точно оглох. Что делать? Набрал телефон, вызвал скорую. Думаю, не хватало ещё, чтобы Новый год глухим встречать, а времени уже за десять вечера перевалило. Привезли к нашему "ухо-горло-носу". Оказалось, обыкновенная пробка.

Сульма, видя только одно ухо говорившего, представила в нём торчащую пробку и удивлённо, смеясь вместе со всеми, спросила:

– Из-под шампанского что ли?

– Ага, из-под шампанского, – смеясь, подтвердил он. – Даже врач ухохотался!

А за столом все покатывались со смеху. Ещё через полчасика она уже смеялась вместе со всеми, не стесняясь, слушая про переливание крови, про промывание мозгов, про любовные интрижки санитарок, про шутки с ревизорами, и как само собой разумеющееся, вступила в беседу, когда к ней обратились:

– Адамовна, расскажи что-нибудь новенькое.

– А слышали, что в нашем хирургическом-то отмочили, – смеялась она беспричинно, слегка опьянённая и общим весельем, и непринуждённой обстановкой, и, конечно, спиртным.

– Что? – Спросили сразу несколько человек.

– Повесили объявление, что за стандартную плату каждому сделают не одну, а две операции, – хохотала она, – причём отказаться от второй можно только за дополнительную плату. Теперь ампутировать будут не только больную ногу, но сразу и здоровую.

Она заметила, как округлились у всех глаза, а некоторые даже жевать перестали. А она хохотала и не могла остановиться. Потом вдруг осознала, что она пьяна, махнула рукой и попыталась встать. Но тут вдруг грохнул смех такой силы, что она опять засмеялась, сквозь смех произнесла:

– Шутка.

Все хохотали, кроме одного. Того, что сидел рядом. Он повернулся к ней всем корпусом вместе со стулом:

– Ну, девушка, не ожидал от вас!

А все хохотали, поджимая животы.

– Извините, вы – хирург? – Смотрела она вопросительно на убелённую сединой голову, на приятное лицо с пронзительно синими глазами. – Я не знала. Это просто анекдот такой.

– Вот молодёжь какая пошла! – Засмеялся, наконец, и он. – Ведь что придумают!

– А главное, как преподнесут! – Смеялся главврач.

– Ну и кадры у тебя, Амина Ренатовна! – Всё ещё удивлялся хирург. – Придётся тебе язычок-то ампутировать, красавица.

– В убытке останетесь, он ведь у меня один, – не смогла она сдержать свои мысли.

Её заведующая тоже смеялась.

– Всё. Мне больше не наливать, – произнесла Сульма. – Будьте добры, – обратилась она к хирургу, – проследите за этим.

– Хорошо, – смеялся он, отодвигая её рюмку, – не будем спаивать молодёжь. Поешь лучше хорошо. Сала кусочек хорошо помогает.

– Я свинину не ем.

– И зря. Соку тогда пей больше, опьянение быстрей пройдёт. Что ты одни салаты клюёшь? На вот мяса кусок съешь, – начал он её заботливо обхаживать.

А потом были танцы. Верка Сердючка одним махом всех подняла из-за стола и заставила с притопами-прихлопами подпевать её незатейливые словечки. Мужчины наперебой крутились возле Сульмы, обнимали, старались поцеловать, и всё плясали, и плясали кто во что горазд.

– Адамовна, а ты какой танец больше всего любишь?

– Ламбаду, – хохотала она.

– Ламбаду? – Он начал перебирать кассеты. Потом куда-то исчез.

Она, направившись в туалет, слышала, как он кричал по телефону:

– Андрей! Делай, что хочешь, но чтобы раздобыл мне быстро Ламбаду! Понял? Быстро! Сюда, в инфекционное!

Пока отдыхали, пока мужчины курили, пока она прибирала немного на столе, поняла, что первое опьянение у ней прошло. Взглянула на часы – одиннадцатый час, "Пора мне, наверное, удалиться", но тут заиграли её любимую Ламбаду, и она, не задумываясь, бросив передник на спинку стула, вся растворилась в движениях танца, улыбаясь и приглашая всех присоединиться. Но все только смотрели.

– Эх, была не была! – Вышел один. – Я когда-то видел такое. Попробую.

И он составил ей пару, выделывая вертлявые движения бёдрами и отставляя ногу в сторону, стараясь попадать в такт музыке. А остальные только смотрели. Потом им все хлопали в ладоши и кричали "Браво!".

– Амина Ренатовна, – шепнула она, – мне домой пора.

Утром, лёжа в своей постели, улыбка не сходила с её лица. Она вспоминала прошедший вечер первого дня Нового года. Как ей было хорошо! Давным-давно она не испытывала такого блаженства. Ламбада напомнила ей тёплые летние вечера после девятого класса на берегу Волги, где она отдыхала у старшей сестры.

– Боже мой! Я ведь вчера перецеловалась со всеми мужчинами! Что мне заведующая скажет?

Но подумала об этом без какого-либо волнения, так как все вчерашние поцелуи и объятия были просто дружественными, хотя и вполне искренними.

– Я даже не узнала, кто из них кем работает. С одним хирургом познакомилась и то наполовину, даже не знаю, как его звать-величать.

х х х

– Адамовна, – обратилась к ней заведующая через дверь, загляни-ка ко мне.

Она бросила тряпку, стянула перчатки, и прошла к той в кабинет.

– Ты по безналичному расчёту имеешь право дела вести?

– Конечно, я же налоги плачу, как предприниматель, у меня и расчётный счёт имеется, и печать. Только редко это у меня бывает, обычно раз в квартал.

– Мы вот добились у главврача большой ремонт в больничном корпусе провести, мебель новую обещал поставить, кроватки-то давно закупленные стоят. Может ты реализуешь нам своё постельное?

– Амина Ренатовна, как бы здорово было. Конечно! Только размеры точные надо и количество.

– Двадцать четыре места у нас в семи детских палатах.

– Только у меня не чисто белое простынное, а слегка в рисунок, но крепкое, качественное, широкое, расцветки четыре, наверное.

– Надо будет мне самой взглянуть на материал.

– Размеры скажете, я принесу все виды сразу, покажу, сами выберете. Пододеяльники будут?

– Нет, по две простынки на кровать.

– А кроватки-то совсем маленькие?

– Да нет, детки-то сейчас всякие бывают, в некоторых палатах на обычных взрослых односпалках лежат, – и засмеялась, – ещё с допотопных времён железные, все головки с ножками уже заржавели, и все в гнилой пол провалились. В прошлом году планировали ремонт-то делать, но что-то не получилось, а нынче настроены серьёзно, договора уже заключили, говорят, даже предоплату сделали, раз бюджет деньги выделил. Новые-то кровати все одинаковые, все стандартные односпальные.

– Давайте, я на этой неделе приготовлю по одному спальному комплекту, посмотрите, главврачу покажете.

– Хорошо, готовь, может у нас что и получится, и подушечку одну, не очень толстую. И Устав свой или лицензию прихвати посмотреть.

– Ладно.

Она торговала в основном на полуторки и двуспальными комплектами постельного белья, а теперь по вечерам сидела за своей старенькой ручной машинкой, доставшейся от бабушки, и строчила односпальные простынки и наволочки для больницы.

– Как хорошо, – радовалась душа, – что ситец нашёл себе применение в таком огромном количестве. Хоть бы всё получилось. Может даже не по одному, а по два комплекта на кровать запросят. Хоть бы всё получилось. Завтра же куплю себе новую электрическую машинку, сколько можно откладывать!

Аккуратно уложив каждый комплект в пакетики, всунув рекламную картинку с наименованием свой фирмы в каждый, закрепив скотчем уголок, собрала всё в один большой пакет, в другом – подушка.

– Завтра после рынка унесу вечером, пусть на работе лежат, – смеялась она, – пусть осваиваются на новом месте жительства, а потом остальным своим сородичам рассказывают, как там хорошо, светло, чисто, тепло, люди все в белых халатах ходят, и грамотные все.

Сделала расчёт розничной цены, нарисовала калькуляцию, и побежала к подружке в соседний дом через дорогу, у которой за мелкие подачки пользовалась услугами компьютера с принтером для собственных нужд.

– Валя, мне ещё надо будет логотип моей фирмы напечатать, штук пятьдесят. Он ведь есть у тебя в меню?

– Есть.

– Но это не к спеху. Спасибо. Я с тобой обязательно рассчитаюсь.

– Да брось ты эти разговоры свои с расчётами. Что я, нищенка что ли.

Сульма знала, что муж и оба сына у подружки занимаются с недвижимостью, и деньги у них крутятся большие. Сама Валя работала в паспортном отделе.

– Ну не могу я вот так, за "спасибо" к тебе всё время бегать.

– Будет время, Сульма, разбогатеешь, тогда и сочтёмся, – смеялась та.

Чуть было не слетела с языка радость о новой работе, но Сульма сумела сдержать себя – никто до поры до времени не должен даже подозревать её в подобном деянии, она ещё не так крепко за неё зацепилась, чтобы болтать об этом.

Они познакомились с ней случайно, в первую осень по приезду – стояли в очереди за водкой. Разговорились. Пришлось тогда рассказать, что из Казахстана, что родилась на Урале, что купила комнату, что работает на рынке. Валя была много старше и совсем по-дружески сказала:

– Чтобы ты освоилась здесь быстро, я возьму над тобой шефство. Мы через дорогу живём, забегай, если нужда какая, вечерами я всегда дома, поболтаем.

Сульма не стала долго тянуть, через недельку, купив коробку конфет, отправилась заводить знакомство. Сейчас, уходя, она решила отблагодарить подругу.

– Валя, это чистый медицинский спирт. Мой новогодний подарок.

– Где раздобыла?

– Источник нашла, – смеялась Сульма. – Если кому надо, то только через тебя, ко мне никого не посылай, сама приходи, можешь позвонить – я принесу.

– Хорошо. Поняла. Спасибо. Мужики мои быстро с ним разберутся, – улыбалась подруга.

В понедельник заведующая рассматривала её шитьё.

– А "Аквамарин" – это что? Название твоё?

– Да.

– А что означает это слово? Краска какая-то?

– Говорят, это один из оттенков цвета морской волны. Вернее, сочетание нескольких её тонов.

– На море бывала?

– Нет, не пришлось.

– А откуда такое название придумала?

–Да как-то в нашей деревне, в детстве ещё, группа студентов-музыкантов с таким названием выступала на уборке урожая. С тех пор запало в душу.

– Красивое название, – рассматривала та простыни, разворачивая упаковки одну за другой. – Почти что белое, мне нравится, думаю, нормально будет, и смотрится веселее, чем чисто белое. И какова цена?

– Вот калькуляция.

– Сколько прибыли закладываешь?

– Для продажи на рынке я сорок процентов закладываю, а так как вы бюджетники, то для больницы – двадцать.

– Подушка дороговата, наверное.

– Подушки-то у меня из настоящего пуха гусиного, поэтому и дороговато.

– Посмотрим, что главврач скажет. Оставляй всё, сверни сама и обратно в пакет всё упрячь. Ремонт-то планируют только в феврале начать, а постель-то понадобится ещё позднее.

– Может закупите сразу по два комплекта?

– Посмотрим, что начальство скажет, сколько денег на эту статью отпустят. Поставь всё на столик, главврач меня по средам посещает, тогда и определимся. Мне ещё надо мебель по размерам заказать, посчитать всё до копейки к среде.

– Лицензию-то посмотрите?

– Да-да, конечно. Так, что тут у нас? – Читала она вслух, – "Производство, ремонт, торгово-закупочная деятельность одежды и постельных принадлежностей", – и вынесла приговор, – всё у тебя нормально, Адамовна, с тобой можно официальный договор оформлять, здесь главврачу придраться будет не к чему. А разрешение налоговой на открытие счёта с собой не захватила?

– Захватила, конечно.

– Оставь документы тоже до среды.

– Хорошо.

Сульма, не на шутку взволнованная возможностью предстоящего заказа, не раздумывая, отправилась вечером искать швейную машинку. Конечно, купила. Ещё всяких мелочей к этому делу набрала, ножниц, ниток, иголок для швейной машинки, которые частенько приходилось менять, и прочего добра. С наличием денег проблем у неё теперь не было, шали и спирт её здорово выручали, да и всё свободное время, и вечерами, и по утрам она, не покладая рук, шила. В этот же вечер, опробовав новую технику, уже по сумеркам вынесла свою старенькую машинку, оставила на скамеечке около мусорных баков – вдруг кому ещё послужить захочет.

Позвонила Салиму, доложила, что устроилась на работу, и просила, если есть у них простынное, чтобы привёз, поделилась желанием съездить с ним в Казахстан.

– Салим, я теперь дома бываю только после восьми вечера. До двух на рынке, а после трёх – в поликлинике.

– А как же тогда к матери собираешься?

– Начальница у меня хорошая, думаю, отпустит дней на десять. Только заранее надо всё обговорить.

– Ладно, я тебя понял, жди, на следующей недельке заеду.

Она знала, что братишка не поддерживает связи с Даниёй, поэтому убрала подальше с глаз долой шали. Про спирт тоже решила ему не упоминать, канистра стояла уже пустая, знала, что многим ему обязана, но делиться новыми источниками дохода ей не хотелось даже с родными – это её собственные идеи и промыслы, ей надо развивать свой бизнес. Если всё пойдёт хорошо, то в будущем надо планировать своё помещение под магазин. Может даже квартиру побольше. Может даже машину свою. Может свои реализаторы понадобятся.

– Если открою свой магазин, Дашу с Ниной к себе возьму, будут и на меня работать, и своё продавать. Это лучше в тысячу раз, чем на морозе годами трястись. Интересно, как часто меня на базу за спиртом посылать будут? А канистру ещё одну надо непременно приобрести, а может даже и не одну.

В конце недели она подписывала договор на поставку постельного в больницу. По два комплекта на кровать, цена на подушку была сокращена на десять процентов, и дополнительно в каждом комплекте должно присутствовать ещё полотенце.

– Салим, – нетерпеливо спрашивала она, – ты когда и что мне привезёшь?

– В понедельник вечером. Три полных рулона разной расцветки тебя устроит?

– Хорошо. Салим, мне ещё срочно надо узкого полотенечного. Найдётся у вас?

– Не ложи трубку, сейчас спрошу у Иры. – И немного погодя, – да, есть, привезу.

– Пожалуйста, не забудь.

– Что ещё?

– Может, если перового на внутренние наволочки.

– Это точно есть. Всё?

– Всё.

– Понял. Жди.

И строчила её машинка лихо все следующие вечера до полуночи, невзирая ни на льющуюся музыку из радио, ни на трескучий мороз за окном, ни на чувство голода хозяйки. Перерывчик делался только для того, чтобы нарезать материал на следующую партию.

В первую неделю февраля был подписан акт выполненных работ, и Сульма сдавала свой товар завхозу. Деньги за работу обещали перечислить в течение недели.

– Адамовна, главврач сказал, чтобы ты к лету готовила ещё постельного. Сможешь?

– Амина Ренатовна, конечно, смогу. Только мне точные размеры нужны.

– Все будут односпалки взрослые.

– Так же с полотенцем? По такой же цене?

– Да.

– Сколько?

– Да нам во всей больнице менять постель надо, но не знаем, сколько бюджет денег выделит на эти цели в конце второго квартала.

– Всё равно я должна знать хотя бы примерно.

– Тебе на год шить хватит, – смеялась та.

– Правда! Амина Ренатовна, можно вас попросить отпустить меня дней на десять за материалом съездить.

– Куда?

– К маме в Казахстан.

– Когда?

– Перед майскими праздниками.

– На поезде?

– Нет, с братом на его машине.

– Ладно, отпущу. Скажешь заранее, когда соберёшься.

– Спасибо.

Валя позвонила, что логотипы фирмы ей напечатала. Сульма собралась к ней, прихватив нарисованную этикетку для бутылки спирта на продажу.

– Валя, помоги мне пару шалей продать, жить совсем не на что, за квартиру даже нечем заплатить, – прибеднялась она.

– Давай, попробую. Получка-то у нас только первого марта, хотя в середине месяца ещё аванс будет, – размышляла та. – И в исполкоме у меня знакомые есть, у них тоже в эти же дни деньги получают. С собой шали-то?

Сульма развернула обе. Валя растряхивала пышную шаль, накинула на плечи, смотрелась в зеркало.

– Хорошая вещь. Может себе взять? – Вертелась она перед Сульмой. – Накинул, и сиди себе перед телевизором хоть весь вечер, – смеялась она. – И свекровке на подарок хорошо, она у меня привередливая. Есть у тебя ещё?

– Есть ещё, и не одна.

– Откуда они у тебя?

– Сестра с Волгограда привезла.

– Слушай, я обе эти возьму у тебя. Неси ещё штук пять. Найдётся? В исполкоме бабы не бедные и охочие на добрые вещи, у них там кто-нибудь что-нибудь да приносит продавать, даже комнатку для этих целей приготовили на дни получек.

– Валя, спасибо, ты так выручишь меня. Может спирт кому тихонечко предложишь?

– Остался ещё? Моим мужикам понравился. Я и спирт у тебя возьму.

– Сколько принести?

– Три литра найдётся?

– Как раз трёхлитровая банка осталась, – улыбалась Сульма, – это сейчас последний, но мне ещё брат обещал привезти, – врала она. – Валя, а помоги мне ещё одну картинку на компьютере изобразить.

– Что хочешь?

– Этикетку на бутылку со спиртом.

– Ну ты молодец, – хохотала та, – решила вплотную спиртом заняться?

– Не знаю пока, как получится. Если вдруг привезёт, думаю лучше в бутылках хранить и продавать, чтобы не выдыхался, чем в открытых банках. Сургуч бы где ещё раздобыть вот не знаю.

– Сургуч? Зачем?

– Чтобы горлышко у бутылки заливать.

– Да я тебе этого сургуча сколько угодно достану, мы же им ежедневно сейфы опечатываем.

– Правда! Только я не умею им пользоваться.

– Так я научу. Его разогревать надо, а потом он сам быстро схватывается.

Другая бы на её месте потребовала себе вознаграждение за эту реализацию, но Валя, Сульма это чувствовала, гордилась всё ещё своим шефством над бедной, можно сказать, беженкой из Казахстана, и Сульма изо всех сил старалась этим воспользоваться, к тому же подружка не была безденежной и постоянно упоминала об этом. Сульма в этот же вечер отнесла ей и спирт и шали.

– Вот бы мне самой компьютер освоить, – думала она, – не всю же жизнь бегать сюда. Надо подумать об этом хорошенько, пока Валя рядом, может научит меня азам. Я ведь уже не один раз пробовала и печатать у ней. Книжек по этому поводу у них много, надо попросить почитать, может пойму что-нибудь.

х х х

Отряхивая со своей шубки, шапки снег, Сульма удивлённо смотрела на раздетую Олю, которая явно ждала её, выйдя на крыльцо.

– Ты что раздетая выбегаешь! Закашлять захотелось?

– Адамовна, вы мне нужны.

– Что случилось? – Сердито спрашивала она. – Я ведь и так бы зашла к тебе, как всегда.

– Мне срочно надо, – оправдывалась та, заходя в свой закуток, – вот я и вышла, вдруг, думаю, мимо пройдёте.

– Какие вопросы?

– Мне спирту много надо.

– Сколько?

– Литра три хотя бы.

– Зачем?

– У мамы сестра умерла, похороны послезавтра. На поминки. Водки-то за это время не купить.

– Болела?

– Нет. Подскользнулась на ступеньках, головой ударилась, через три часа умерла.

– Пожилая?

– Да. Шестьдесят восемь лет.

– Оля, у меня на данный момент ничего нет.

– Может вы у заведующей спросите. Я знаю, что она иногда достаёт, может у главврача?

– Хорошо. Я поинтересуюсь. Придумаем что-нибудь.

Поговорив по этому поводу с заведующей, Сульма направилась к главврачу.

– Вадим Карпович, одна моя подопечная просит три литра спирту на похороны своей тёти.

– Кто?

– Оля, техничка с первого этажа детского отделения. И мать её у нас в процедурном работает.

– Хорошо, продам. Приноси банку, деньги.

Сульма нашла свою Олю, доложила, что всё удачно получилось, успокоила, получила десять раз "спасибо".

– Банку-то я приготовила. А сколько денег надо?

– Не знаю, он не сказал.

– Ладно, сейчас к маме сбегаю за деньгами, поди лишку не возьмёт.

– Оля, ты размененные принеси, сколько скажет, я ему столько и отдам.

– Ладно.

– Ты мне ещё пробок обещала целый мешок, не забыла?

– Нет. Принесу.

Забирая у главврача спирт, Сульма удостоверилась и в своих расчётах – он продавал спирт по такой же цене, как и она сама.

Глава 2

В еде она была неприхотлива. Если кто зазывал в столовую рядом сходить, она никогда не отказывалась, доверяя лавочку свою соседке. Если никто не звал, у ней всегда был с собой термосок литровый с кофе, кусок хлеба с сыром или колбасой. Пирожки горячие около обеда на базарчике начинали продавать. Если вечером голодная из поликлиники приходила, дома кашку варила, или картошку с молоком, или пельмешки на такой случай всегда в холодильнике были.

А сегодня Сульма кашеварила – решила девчонок своих на работе удивить. В пятилитровую кастрюлю огромными кусками сложила жирное мясо, потом целые толстые яркие морковки, далее шесть крупных кусков белой капусты, на них шесть тёмных баклажанов, шесть белых картофелин. Между каждым слоем лук, соль, лавр, перец, сверху плотно слой красных помидоров, зелень петрушки, укропа, сельдерей, чеснок, даже перец болгарский купила. Залила наполовину водой, закрыла плотно, поставила тушить. Взглянула на часы.

– Часок дома покипит, ещё часок на работе к вечеру допреет.

Завернула с собой в пакет огромный глубокий поднос, бутылочку коньяка и пол-литру спирта, на всякий случай. Это тайное приготовление она задумала ещё неделю назад, и всю неделю с весёлым настроением выискивала ингридиенты для своей задумки – не так-то легко в конце зимы купить баклажаны или зелень. Но удалось-таки! И душа её улыбалась.

– Сегодня у меня настоящий день рождения, – веселилась она, – а завтра я Дашу с Ниной домой зазову, давно пора. Успею днём так же после торговли всё приготовить, а вечером разогрею. Даже если они придут с мужьями, всем хватит, пельмени в холодильнике есть, если разгуляемся, тортик стоит, колбаса, сыр – хватит на вечер.

Как-то не приходилось ей в прошлые годы отмечать свой день рождения, да и приходился он на двадцать девятое февраля почему-то, только в високосный год, и нуждалась она в общении, рядом-то ведь не было никого близкого. И хоть занята была с утра до ночи, и хоть кишела вокруг неё жизнь людская, но теплоты от этого она получала недостаточно, больше – от себя отрывала.

– Хорошо, что у меня кухня большая, – думала она, – и прихожая просторная, не то, что у Даши в хрущёвке.

У Нины с Саней квартира тоже была в хрущёвке, но не как у Даши, а большая двухкомнатная на пятом этаже. И Саня у той был хоть и совсем лысый, но руками своими дома сделал все полочки, тумбочки, даже кухонный гарнитур собрал из каких-то реечек точно по размерам всех стенок, смотрелось очень красиво. И дочка у них, восьмиклассница Юлька, была довольно шустрая, вся в отца.

В поликлинике сразу направилась к Сонечке. Знала, что технички начинают работу на два часа до неё, а уходят на два часа после неё.

– Сонечка, здравствуйте.

– Здравствуйте, Адамовна.

– Сонечка, сегодня в конце дня соберёшь наших девочек, у меня угощение будет.

– По поводу чего?

– Да родилась я сегодня, – смеялась она.

– У вас сегодня день рождения! Ну и денёк вы выбрали для пришествия на этот свет!

– Так уж получилось. Не вздумайте подарки мне делать. Поняла? Только придётся у тебя столик накрыть, у нас нельзя. Посуда-то у тебя найдётся?

– Конечно, всё приготовлю, не беспокойтесь.

– Вот и хорошо. Вот, оставлю пакет с выпивкой и закуской, сама разберёшь, горячее я вечером принесу.

Она уже изучила расписание работы своей заведующей, знала, что та сейчас на обходе в больнице. Открыла ключом её приёмную, расстёгивая шубку, прошла через пару дверей в свой кабинетик и остановилась в изумлении – посреди её стола на небольшой белой салфетке стояла вазочка со цветами.

– Ох! – Вырвалось из груди.

Медленно подошла, открыла лежащую открытку, прочитала поздравление, подпись – "Отдел кадров". Присела на кушетку. Кровь разлилась по лицу, по рукам, стало горячо в груди. Она смотрела на красные гвоздики и никак не могла поверить, что это для неё. Никто никогда так не поздравлял её. Огромное чувство благодарности переполняло её от оказанного внимания.

– Я ведь здесь одна малюсенькая частица давно сложившегося коллектива, – думала она. – Неужели они всех так поздравляют? Или это Амина Ренатовна придумала?

Но радость переполняла, переливаясь через край. Разделась, переобулась, накинула белый халатик, завязала косынкой волосы, приготовила раствор для мытья. Присела снова перед цветами.

– Настоящий сегодня у меня день рождения! А завтра – первый весенний день, и обувь я по дороге промочила сегодня. – Встала, обтёрла свои зимние сапоги, поставила на батарею за занавеску. – Не расслабляемся! Сначала, как всегда, контрольный обход отделения, потом приборка на своей территории.

– Адамовна! Где ты! – Кричала заведующая весело, входя в помещение. – С днём рождения тебя, Адамовна!

– Спасибо, Амина Ренатовна, – улыбалась Сульма, снимая с рук перчатки.

– Вот подарок тебе от меня и от главврача, – поставила около столика тяжёлый пакет. – Извини, если что не так, других подарков у нас нет.

– Ну что вы... Зачем... Спасибо.

– Тебе ведь двадцать четыре стукнуло, четверть века, можно сказать. Ладно, кадры у нас расторопные, могла бы и сама намекнуть-то.

– И правда, двадцать четыре уже...

– Да и редко ведь двадцать девятое-то февраля бывает, верно? Ладно, хозяйничай тут, а я через полчасика ухожу, и завтра не будет меня.

– Хорошо. Поняла.

– А на следующей неделе, в среду, соберись, на базу за медикаментами поедешь.

– Поняла.

Только после того, как заведующая попрощалась, Сульма решилась заглянуть в пакет – трёхлитровая банка спирта и конверт. Она открыла – деньги. Пересчитала – две месячных зарплаты.

Засидевшись со своими подопечными за сытным столом, она сегодня позднее, чем обычно вышла из отделения. В одной руке тяжёлый пакет со спиртом в кастрюле, ваза, блюдо из-под горячего, в другой – букетик гвоздик. Осторожно, чтобы не подскользнуться с обледенелых ступенек, спустилась на лёд тротуара. Прямо перед ней, сигналя, затормозила скорая.

– Сульма, по какому поводу цветы!

– Юра! С ума сошёл! – Возмутилась она. – Чуть не задавил меня своими колёсами! И так-то скользко.

– Подвезти?

– Делать больше нечего что ли?

– Нечего.

– Ну подвези, – согласилась она.

– Что за праздник? Давай пакет-то.

– Не разбей! Осторожно! Стекло!

– О! Да я вижу, что не только стекло!

– День рождения у меня, поздравили вот, – смеялась уже она, усаживаясь рядом.

– Могла бы и меня пригласить.

– Приглашаю, – сказала она, подумав, что он шутит. – Всё, спасибо, что подбросил.

– Да не за что.

На следующий вечер, принарядившись, открыла двери с замков и хлопотала на кухне, собирая угощение на стол. Даша заявилась со своим Максом.

– Сульма, мы пришли. Ох, и высоко же ты забралась.

– Раздевайтесь, – улыбалась она, – можно в носках, тапочек у меня нет, пол тёплый.

– Мы по гостям со своими тапочками ходим.

– Придётся на следующий день рождения тебе тапочки подарить, – смеялся Макс.

– Он только через четыре года будет, – смеялась она.

– Как раз, чтобы деньги накопить тебе на тапочки.

– Проходите в комнату, посмотрите, как я живу.

Нина пришла одна, её Саня работал на деревообрабатывающем заводе охранником и отправился на дежурство.

– Давайте – за стол! – Приглашала она.

– О! У тебя даже цветочки! Кто подарил?

– Соседка поздравила.

– Почему они на холодильнике?

– Чтобы всем хорошо видно было.

Только они выпили по рюмочке коньяка, как прозвенел звонок.

– Ждёшь кого-то?

– Нет, – пожала она плечами. – Соседка может? Угощайтесь пока, – пошла в прихожую. Открыла дверь и чуть не задохнулась от неожиданности. – Юра!?

– Ты же пригласила... Впустишь?

Она тут же в одних носках выскочила на площадку и прикрыла за собой дверь.

– У тебя гости?

– Юра, подружки у меня...

– И что?

– Юра! – Лепетала она испуганно. – Они не знают, что я в больнице работаю...

– Подружки, и не знают?

– Да... Вот... – Потом улыбнулась. – Не выдашь меня?

– Так и быть. Я не болтливый.

– Проходи тогда, сам раздевайся, я к соседке забегу за табуреткой.

Когда она возвратилась на кухню, там уже все знакомились, было шумно.

– Сульма, – смеялась Нина, – а сказала, что никого не ждёшь. Давно вы дружите?

А они с Юрой только посматривали друг на друга. Наконец, он сказал:

– Вчера только познакомились...

– Он меня чуть колёсами своими не задавил...

– Вот... Вчера до дому довёз, а сегодня извиниться зашёл...

– И на день рождения попал к пострадавшей. Очень удачный повод. Правда? – Резюмировал Макс.

– День рождения? Тогда за мной подарок. Как у нас хозяйку-то звать, что-то я не понял?

– Сульма, – проговорила она.

– А я Юра, – улыбнулся он ей, – будем знакомы. А то вчера не до этого было.

– Давайте выпьем за знакомство, – предложил Макс.

Сульма поставила огромное блюдо на середину стола и осторожно перевалила в него содержимое из горячей пятилитровой кастрюли, стараясь не разрушить пирамиду из цветных слоёв.