Текст книги "Землячки 4. Сульма(СИ)"
Автор книги: Валентина Груздева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)
Он, сердито взглянув на неё, повернулся и, ничего не говоря, вышел, хлопнув дверью. Сульма, не понимая, поплелась за ним следом. Конечно, он слышал, как она подошла сзади. Стоял, отвернувшись, смотрел в окно. Потом, жёстко взяв её за руки, посадил за стол напротив.
– Сульма! Откуда у тебя столько денег! Я, конечно, давно заметил, что ты промышляешь спиртом, но – квартира? Она много дороже стоит! На какие шиши ты её купила?
– Юра, я её не покупала, – виновато сказала она.
– Не покупала? Тогда что ты там хозяйничаешь?
– Юра, я её поменяла на ту, однокомнатную свою.
Он долго переваривал ответ, однако, ничуть его взгляд не смягчился.
– Разве ты её не продала, чтобы купить трёхкомнатную?
– Нет. Она так и стояла пустая с тех пор.
– Тогда ответь, откуда у тебя взялись деньги на покупку трёхкомнатной?
– Юра, мне Салим помогли с мамой, – всё ещё вынуждена была она оправдываться, – и кредит я брала на три месяца, – врала она, не краснея, – в конце года ещё расплатилась с банком.
– Мне не нравится, что ты спиртом промышляешь.
– Юра, ты когда-нибудь видел, что я его продавала? – Встала она. – Конечно, спирт помог выкрутиться, я согласна, но что в этом криминального! В Свердловске во всех торговых точках у вокзала им торгуют вполне легально. Я сама видела, даже купила одну бутылку, чтобы этикетку такую же сделать. Вот, смотри, – она достала из кухонного стола бутылку, которую действительно купила в привокзальном ларьке, заинтересовавшись чисто наклейкой. – И в бутылках моих запечатана не какая-нибудь разливуха, а чистый медицинский спирт. Я не виновата, что в мире у нас проблемы со спиртным. И просят его мои подружки.
Юра рассматривал бутылку.
– А откуда сургуч берёшь?
– Валя приносит, у неё каждый день сейфы им опечатываются.
– Даже не знаю, как тебе верить, Сульма. Боюсь я. Не за себя, за тебя боюсь. Такими деньгами крутишь!
– Юра, ты же знаешь, я каждое первое число на нуле оказываюсь, вот уже почти год целый.
– А с однокомнатной-то как вышло?
– Тётя Маша давно, оказывается, мечтали перебраться с первого этажа повыше. Женя у ней замуж в марте выходит, она и поделилась со мной своими радостями, и сразу пошли мою однокомнатную смотреть. А стенку мне оставили за четвёртый этаж с балконом и телефоном. Юра, я потолок в комнате уже побелила, хотела, чтобы ты помог мне стенку отодвинуть, я бы за ней быстро побелила, и сразу бы на место обратно поставили, – уже просила она, видя, что взгляд его смягчился.
– Ох, Сульма, нисколько ты мне не даёшь расслабиться, – вздохнул он, нехотя поднимаясь. – Пойдём твою стенку двигать.
В конце марта они перетаскивали свою двуспальную кровать на новое место жительства.
– Слава Богу, стенку не надо делать, – смеялся он.
– Юра, оставь мне свой паспорт.
– Зачем?
– Квартира хоть и на мне, но я здесь только тебя пропишу. Сам будешь хозяйничать.
– А ты, видно, только спать сюда будешь приходить.
– Наверное.
– Что в опустевшей комнате будет?
– Пока мечтаю, Юра. Вот съездим с Салимом к маме, там видно будет. Хочу, если получится, салон штор открыть. Их ведь легко подшивать, по краям только, почти, как простыни. Только на всех стенах придётся гардины большие делать. Я видела один такой салон в Казахстане, очень понравился, у нас здесь таких нет. Ещё раз всё рассмотрю, тогда уж и определюсь.
– А я первым делом телевизор себе куплю.
– Делай, что хочешь, теперь это твоё хозяйство. Я только приборку и мытьё здесь за собой оставляю, – смеялась Сульма, – а за это спать с тобой рядышком буду.
Третий день молоденькая девица из налоговой инспекции проверяла её документальную бухгалтерию за прошлый год и за первый квартал этого года. Третий день Нина готовила ей обед. Сульма настрого наказала, чтобы "никакой выпивки".
– И не отвечать ни на один вопрос. Поняли? Вы ничего не знаете. Пусть все вопросы задаёт только мне.
Но ревизорша только копалась в бумагах, пока её не приглашали "на чай". Сульма посадила её в швейную комнату, и сама изо всех сил с утра до обеда шила, шила, и шила. Но та вопросов и ей почти не задавала. На четвёртый день сказала, что проверку закончила, что акт принесёт для подписи через день.
– Салим, – радостно звонила Сульма, – меня налоговая проверила! Всё нормально у меня! Вчера акт проверки подписала. Можно теперь в Казахстан собираться, только мне ещё надо с работы отпроситься. Когда примерно?
– Давай после двадцатого сразу, чтобы к майским праздникам вернуться.
– Хорошо. Я потом позвоню, как договорюсь.
Нина проговорилась, что её Юлька хочет поработать лето.
– Нина, а пусть она у меня реализатором поработает, – сразу среагировала Сульма, – ты ей поможешь разобраться, я буду ей платить проценты с выручки, чем больше продаст, тем больше получит.
– А ты чем заниматься будешь?
– А я, девочки, устала. Так устала, сил никаких нет, отдохну немного. Шить буду, да и вас ведь я замучила, всё время за меня после обеда работаете.
– Так мы ведь за это по выходным отдыхаем, да и так до обеда по одной работаем.
– Но Юльку-то тоже надо к делу приучать, большая ведь, я в её годы вовсю вместо мамы торговала, и не только промтоварами, а и продуктами. Если получится у ней, к следующему году и ей прилавки поставим, пусть себе занимается.
– Куда поставим?
– Уберём вон диван, да и соорудим ещё около одной стенки торговые лавочки. Я вот на днях с Салимом в Казахстан собираюсь, ещё пару прилавков таких же привезу.
– Из Казахстана?
– Да. Эти ведь я тоже оттуда привезла, на Урале таких не купить.
– А когда ты собираешься?
– Двадцатого вечером уедем.
– Надолго?
– К первому мая должны вернуться, если всё нормально будет. Нина, ты поговори серьёзно с дочкой-то.
– Я думаю, она радёхонька будет.
Вечером она делилась с Юрой своими соображениями.
– Знаешь, я решила летом не заниматься торговлей, у Нины Юлька хочет поработать, договорились, что я буду ей платить.
– Слава Богу, хоть, как юла, крутиться не будешь.
– Подумала, что я, правда, как папа Карло верчусь. Хватает ведь денег, и с жильём, и с магазином всё наладилось, буду спокойно шитьём заниматься, да по первым числам в офисы выходить, после обеда – поликлиника, хватит мне. Ещё вот, если получится, салон штор открою. Отчётность вся на мне.
– Еду будешь учиться готовить, – добавил он.
– Ты прав, может и еду буду готовить, – смеялась она, – пора учиться. В компьютере ещё очень многое не знаю, там надо шариться. А кухню я тоже девчонкам в аренду включу, там и вода, и газ, и свет, и девять квадратных метров всё-таки, и холодильник полностью со столами в их распоряжении. Правда?
– Конечно, мы же теперь отдельно будем питаться.
– Тем более, если ещё у них Юлька будет.
– Когда у Юльки летние каникулы начинаются?
– Тебе лучше знать, твой Игорь-то ведь тоже девятый кончает.
– Он сказал, что с двадцать пятого мая.
– Она, наверное, так же, давай спать. Завтра нам рано на базу опять ехать.
– Опять свои канистры возьмёшь?
– Конечно.
– Кому?
– Одну сразу главбуху в Промстройбанк, другую медсёстры уже меж собой распределили, праздники ведь на носу, да и деньги мне с собой за товаром не лишние будут.
– Ох, горе ты моё спиртовое, как отучить тебя от этого!
– Юра, нам же надо теперь ещё холодильник покупать.
– Ладно, давай спать, утро вечера мудренее.
– Самое страшное я пережила.
– Это что?
– Проверку налоговой. Следующая только через два года будет, и проверять будут только следующий год, а в этот даже никто не заглянет. Всё. Спокойной ночи.
– Спокойной ночи.
х х х
Сульма после изнурительно жаркой дороги, после сытного ужина лежала на широкой веранде, на мягкой пуховой подушке, под тёплым одеялом из взбитой овечьей шерсти и вспоминала лицо встретившей их матери.
– Как она постарела. Всего за один год. Хоть лицо и без единой морщинки, но как-то сузилось, потемнело. Кажется, даже стала меньше ростом, – вздохнула она, – шестьдесят три года, а всё ещё работает, правда, уже не в магазине. И улыбается по-другому. И в шаль всё время куталась за столом.
Она понимала, что мать многие годы и её, и Салима очень выручала, умудряясь каким-то образом каждый год запасать для них дешёвый товар.
– Но ведь это не вечно! Когда-то это закончится! Надо быть к этому всегда готовой. Пока мама помогает, мне надо сделать запасы ситца не на один год, а может на два-три. А что будет потом? – Задала она сама себе вопрос. – Надо с родственниками тёти Физы поближе познакомиться, может кто из них связан с торговлей.
На следующий же день она отправилась в салон штор, чтобы внимательно высмотреть там всё витринное хозяйство. В салоне покупателей с раннего утра никого не было, хозяйка предложила ей посмотреть всевозможные журналы, в которых было множество красочно оформленных окон.
– Можно, я посижу полистаю?
– Конечно, смотрите, выбирайте, что понравится, а я пока пойду чайку попью.
– Хорошо, спасибо, – присела она около столика.
Как только осталась одна, достала телефон и начала делать фотографии абсолютно всех страниц прямо с журналов. Быстро, чётко.
– Дома в компьютер перенесу. И в книжных лавочках здесь надо журналов будет накупить.
Когда ей показалось достаточно, начала рассматривать витрины, установку креплений. Оказывается, на одной стене была голубая, на другой розовая плёнка, на фоне этих плёнок просвечивающие занавески принимали совершенно другой цвет, чем были на самом деле. Потом стала рассматривать ткани, читала этикетки, ширину, цены. Все были очень дорогими по сравнению с ситцем.
– Но рулоны не такие огромные, как у ситца, – прикинула она.
На самом большом попался штамп производителя – двести пятьдесят метров.
– Если на одно окно во всю стену надо пять метров, значит, в рулоне – на пятьдесят окон. Мне бы для начала хватило и на десять окон, то есть, если попадутся остатки по пятьдесят метров, меня бы это устроило. Здесь в такой же комнате, как у меня, витражами представлено девять разновидностей оформления, значит, и мне надо не меньше, – она прикинула стоимость закупки.
– Ну как, выбрали что-нибудь? – Услышала вопрос хозяйки.
– Мне вот эта очень понравилась. Какова стоимость?
Ответ её шокировал – в три с половиной раза дороже стоимости просто материала!
– Как ткань называется?
– В основном – вуаль.
– На розовом окне очень хорошо смотрится, но ведь окна на самом деле розовыми не бывают. Наверное, на обыкновенном стекле всё не так будет выглядеть, особенно вечером на тёмном окне?
– Может немножко и не так. А что мешает плотные шторы такого цвета повесить ближе к окну, а тюль – сверху?
– Да, можно, конечно, – согласилась Сульма и потрогала рукой плёнку.
– А плёнку такую где берёте?
– В хозяйственном, там всяких цветов полно.
– Спасибо, я всё просмотрела, пойду теперь деньги свои считать и окна мерить. Думаю, что закажу себе обязательно. Квартиру новую купили, – пояснила она отсрочку покупки. – До свидания.
– Заходите, ждём, – улыбалась хозяйка.
– Фу! – Выдохнула Сульма, выйдя на улицу. – Теперь прогуляемся по "Тканям". – И возмутилась. – Ничего себе денежки с людей дерёт! Триста процентов прибыли! Неужели кто-то покупает?
В "Тканях" были абсолютно все расцветки, выставленные в салоне штор, даже много больше.
– Значит, на оптовой базе всё можно закупить, там, безусловно, дешевле.
Обратила внимание на необычную простую белую ткань, на которой были наштампованы обыкновенные кухонные занавески, одна сверху и ниже две по краям окна. Окантовка была в одном рулоне жёлтая, в другом зелёная, в третьем коричневая.
– Как в нашей деревне, – засмеялась Сульма, – даже верхняя выбита уголочками книзу. Обязательно надо закупить! Просто! Дёшево! У нас в городе частного сектора полно, люди точно покупать будут. Асие в дом новые занавески привезу!
На пути оказался и хозяйственный магазин, она, не задумываясь, накупила шесть видов цветной широкой плёнки и с улыбкой отправилась в обратный путь.
Весь следующий день она провела у мамы на работе. Они на автобусе уехали далеко за город, где находилось множество складских помещений вдоль железной дороги. Мама работала на складе промышленных товаров, типа оптовки.
– Я здесь и вместо уборщицы, и еды немного готовлю мужикам, мне поручено три здания, в этом-то больше начальство с округи собирается на обед.
Открыв большую дверь в просторную комнатку, включив свет, засмеялась:
– Проходи, Сульма, смотри, что я для вас тут за год насобирала.
– Мама, что бы мы с Салимом без тебя делали. Никаких благодарностей не хватит.
– Сульма, мне же это в радость, о ком мне ещё-то заботиться. Ладно хоть приезжаете ко мне каждый год, больше ведь никого из своих не вижу. Выбирай, что хочешь, остальное Салиму, он так сказал. Вот в этой стороне списанное-бракованное, совсем за копейки, в этом углу нормальные ткани, а то, что на полу – бесплатное – у нас тут зимой вагон рассыпался под вечер, на боку совсем лежал, долго поднимали, так таскали всю ночь, кто сколько смог, ну я и постаралась, двое суток потом от тяжестей руки-ноги дрожали. Потом ещё у алкашей скупила за водку, так что расходы у вас нынче небольшие будут.
– Мама, мне ещё надо тюль и портьерного на окна, много надо. Не подскажешь, на какой базе? Я хочу салон штор открыть, точно такой, как у вас недалеко. И простого полотенечного у нас совсем не продают.
– Тюль, говоришь. Надо посмотреть, я ведь много чего в этой округе ещё не знаю. Ладно, поспрашиваю сегодня.
– Ещё товаро-транспортных накладных и чеков с Казахстанскими печатями и штампами. Кончаются у меня.
– Это у меня есть, хоть сколько. Только штамповать тебе самой придётся. Садись и штампуй, пока не надоест, а я закрою тебя да пойду узнавать, где тюль. Есть захочешь – чай, пряники вон в том углу, в холодильнике там много всего. Пойду тогда, боюсь, что быстро не получится. Только займись сначала материалами, чтобы я кладовку свою до обеда закрыла от чужих глаз.
И штамповала сидела Сульма чистые бланки больше двух часов. После обеда, когда все лишние из помещения удалились, они пошли покупать тюль. Каждой расцветки вуали набрала по пятьдесят метров. Таскали потом всё это к маме в склад.
На третий день поехали с Салимом за прилавками сначала, потом к маме на склад, загрузили вниз для Сульмы, сверху для Салима. Задерживаться не стали, рано утром на четвёртый день пересекли российско-казахстанскую границу.
– Нахапали-то сколько, даже мне тяжело, рессоры поскрипывают, – смеялся Салим, – доехать бы нормально.
– К Асие-то не успеем, наверное.
– Давай отложим поездку в деревню.
– Как скажешь, у меня пока большой нужды нет.
– Осенью съездим.
– Ладно. Хоть праздники дома отдохнём.
Всю стенку в коридоре она заполнила тюками постельного материала, полностью освободив от него кладовку, в которую аккуратно разложила дорогое портьерное. Все мешки с пухом и подушки перенесла в ванную, так как всё равно раскладкой пуха по наволочкам занималась именно там при закрытых дверях. Все остальные рулоны составили в стенку в новой квартире.
Юра в последнее время занимался ремонтными работами в больничном гараже, был этим недоволен, но не жаловался. Дома Сульма старалась с утра готовить еду, чтобы хоть немного скрасить это недовольство. Вечерами вовлекала его в разговор об устройстве салона штор, разъясняя и рисуя подробности креплений и витрин.
– Юра, понимаешь, гардины должны быть тонкими и двойными, но на окне их должно быть три пары сразу, рядом друг с другом, сантиметров через пятнадцать-двадцать. А лежать они должны на очень крепком уголке.
– Три-то зачем на одно окно? Да ещё три пары?
– Это же – витрина! Можно две пары отодвинуть совсем, останется одна пара, тюль плюс плотные. Можно эту пару отодвинуть и раскрыть другую для просмотра, чтобы показать покупателю как можно больше вариантов.
– И что, так и на стенах?
– Да, и на стенах так же.
– Значит, Сульма, так сделаем. Сначала ты покупаешь гардины, а только потом я буду делать для них крепления, чтобы конкретно было видно, что я должен сделать.
– Хорошо. Ладно. Куплю.
– Давай сначала на одно окно сделаем. Если понравится, тогда и стенами займёмся.
– Ладно. Только крепления-уголки там у них из широкой никелированной трубки были, как головки у старых кроватей, и наконечник круглый красовался со стороны зала, он же и тормозом служил для самих гардин.
– Ну не знаю, никелированных мне не найти. Покрасить просто можно. А заглушку красивую я сделаю. Пожалуй, трубка лучше подойдёт, чем уголок – шесть штор во всю стену, это же какая тяжесть! Придётся ещё в середине крепление ставить.
– Да, там в центре тоже были, только без круглой заглушки.
Через неделю Сульма целовала его от радости, что получилось очень надёжно и очень красиво. Она демонстрировала ему то одну пару штор, то другую, то третью. Оба, довольные результатом, сделали разметки на двух стенах точно такой же величины, что и оконный пролёт, и, обнявшись, отправились есть и спать.
х х х
Юра в начале знакомства даже не намекнул, что у него первого июня день рождения, а сейчас, зная паспортные данные, Сульма в тайне от него решила устроить праздничный обед, пригласив и Макса, и Саню, и подружек, и Валю с Лёней. Поняла, что к этому времени сумеет подготовить свой салон штор к открытию – подруги первыми должны его оценить. Юра, ничего не подозревая, помог ей скотчем прикрепить на стены цветные плёнки, развесить тюль, и сам теперь любовался окружившей его лёгкой цветной паутиной, отражавшейся в зеркальной люстре над головой.
– Юра, вот ещё одну маленькую гардину надо прикрепить с одной стороны двери повыше. Здесь у меня будут простые белые занавески с зубчиками на простое деревенское окно. Я и занавески погладила уже.
– А с другой стороны двери пусто будет? Как-то не симметрично.
– Нет. Сюда надо сделать съёмные полочки. Узкие, как раз на ширину рулона, здесь будут выставлены сверху донизу образцы тканей всего ассортимента.
– Прилавки где поставим?
– Как продолжение входа. Вдоль комнаты. С двух сторон.
– Тогда дверь надо, чтобы наружу открывалась. В коридор.
– Хорошо бы было.
– В принципе, они лёгкие, перевесить-то нетрудно. Только замок с ручкой ногами вверх будут.
– Это потом как-нибудь сделаем.
– Нет, нечего на потом оставлять. Тебе ведь не терпится здесь уже посетителей принимать. Если поможешь мне, то сейчас и сделаем, а потом уж стойки под полочки сделаю. Где твоя гардина? Давай сюда.
Компьютер она решила переставить в свой салон штор под "деревенские шторки", так как в конце мая за её прилавком в торговом зале начала работу Юлька. Один свой прилавок она загрузила швейными мелочами, нитки, иголки, ножницы и прочее. Сверху была раскинута кипа распечаток с компьютера цветных рекламных продуктов для оформления окон. Стопка журналов с таким же добром лежала под прилавком. Под стеклом прилавка с другой стороны двери – поделки из цветного стекла. Ей не нравился тёмный деревянный пол, пришлось купить светлый палас, который по полметра не доходил до всех стенок, но отстоящие от стен шторы скрывали этот недостаток. В центре подоконника при раздвинутых шторках красовался стеклянный цветок. Осталось развесить ценники, сделать объявление в газету и прикрепить на двери вывеску, но эти, совсем не мелочи, Сульма решила завершить после первого числа.
Предупредила Дашу с Ниной, что день рождения для Юры должен остаться сюрпризом, чтобы случайно не проболтались.
– Тогда мы и своим в самый последний момент скажем.
Так как салон штор они обустраивали по вечерам, девчонки ни сном ни духом не ведали о её задумке. Стол накрывали с подружками с утра на восемь человек в большой общей кухне. С Юлей в торговом зале должна была поприсутствовать бывшая соседка тётя Маша. День был субботний, и Юра нежился в постели, видимо, счастливый, что никаких домашних дел на сегодня не было запланировано. В салон штор Сульма с утра поставила большой букет белых роз.
Все, как один, собрались за столом.
– Где именинник-то? – Не выдержал Макс.
– Он, наверное, ещё спит, – смеялась Сульма, – придется тебе его разбудить.
Макс прошёл в коридор и, стуча в бывшую спальню, громко кричал:
– Юра! Пора за стол! Мы все уже собрались!
– Макс, – Сульма проговорила шёпотом, подойдя сзади, – он не здесь спит.
– А где?
– В соседней квартире. Вот ключ. Иди первый его поздравляй. Я даже видеть не хочу, как это будет выглядеть. Боюсь.
– В соседней квартире? – Удивился Макс. – С кем он там?
– Один. Я-то здесь. Иди, иди. Обрадуй его.
Потом целый час хохотали под рюмочку над этой побудкой.
– Я, значит, открываю квартиру ключом, – начал загадочно Макс, – осторожно так. Слышу, как телевизор замолк, он, видимо, быстро за пульт схватился. Потом тень мелькнула – Юра, в чём мать родила, как пантера, юрк под одеяло с головой. Лежит и думает, что это Сульма, наверное, пришла. Лежит и даже не дышит, ждёт, когда Сульма его в постельке поцелует и обнимет. – Под общий хохот продолжал он. – А я что, как вор в чужой квартире, на цыпочках прошёл на кухню, там черешни стоит чуть не ведёрное блюдо, присел и давай уплетать. Думал, встанет. Нет, не встаёт. Ну я и придумал, "дай-ка я его разыграю!". Побрякал кастрюльками на кухне да прошлёпал через прихожую в комнату. Он, как лежал, так и лежит. Я – прыг к нему под одеяло в чём был и давай его тискать по всем местам. Что потом было! – Хохотал он. – Вы, наверное, слышали! Боже! Как он орал! Вырывался! А я-то одеяло не даю скинуть! Чуть не задохнулись под ним оба от счастья, – покатывался рассказчик со смеху.
– Вам бы такой ужас в день рождения пережить! – Оправдывался Юра, улыбаясь.
А все хохотали, представляя описанную картинку. Потом Нина спросила, как Юра в той квартире оказался. Пришлось рассказать, что обмен сделали.
– Когда?
– В мае кровать перетащили. Холодильник на прошлой неделе купили. Теперь, девочки, кухню здешнюю будем на троих делить, к слову пришлось сказать, чтобы все слышали. Теперь у нас своя кухня с Юрой будет.
– Ну что, пойдёмте квартиру смотреть, – предложил Саня, – да обмыть ведь надо, да и черешню Макс поди не всю там съел.
Рассмотрели их невеликое хозяйство. На кухне никаких шкафов пока не было. Нина поинтересовалась стоимостью стенки.
– Она нам досталась от прежних хозяев за балкон с четвёртым этажом.
Захватив оставшуюся черешню, вернулись к сытному столу. Лёня, оказывается, был весёлым рассказчиком анекдотов, в основном как раз на темы жилищного переселения. Потом мужчины выбрались на улицу проветриться, девчонки пошли их проводить через торговый зал, соднова Юлю с тётей Машей проведать. Валя осталась с Сульмой помочь прибрать на столе.
– А что теперь у тебя в бывшей спальне? – Поинтересовалась Валя.
– Я компьютер туда перенесла. А ещё там у меня для вас большой сюрприз на сегодня.
– Сюрприз? Может пора уже его показать?
– Пойдём. Открою. Первые с тобой увидим. Я сама только вчера всё закончила, даже Юра ещё не всё видел.
Валя изумлёнными глазами рассматривала стены, приоткрывала шторки, щупала ткани. В открытые двери начали подходить сначала Даша с Ниной, потом мужчины, тётя Маша заглянула, Юльку рукой поманила. Осторожно ходили по паласу, потом Сульма начала демонстрацию витрин.
– Это ведь мне всё мой именинник сделал, – обратилась она сразу ко всем, – одной бы мне об этом только мечтать пришлось, не более. Юра! Этот букет от меня с любовью, – обняла она его свободной рукой и почувствовала ответное объятие. – Так что приходите теперь ко мне в салон штор со своими заказами. Шью всем всё! Хоть из вашего материала, хоть из моего. Любую картинку выбирайте. На неделе объявление в газету подам, вывеску повесим, цены обозначу.
– А сама в новой квартире без штор живёшь, – заметил Лёня.
– Живём мы там совсем недавно. Я специально их там не повесила, чтобы произвести на вас впечатление, – смеялась Сульма.
– А цветок стеклянный тоже из Казахстана? – Поинтересовалась Даша.
– Нет, их у нас на Урале делают.
– На продажу, как сувенир, хорошо бы подошёл.
– Да. Но, Даша, это будет мой товар.
– И эти стеклянные сувенирчики под стеклом?
– Конечно.
х х х
Юлька работала довольно бойко. Была разговорчивой, не стеснялась и за общий стол садиться, и приборкой заниматься, новости постоянно все знала, и что в правительстве страны делается, и что в городе происходит. Оказывается, что шесть новых банков в городе открыли свои отделения, и какое-то казначейство появилось, что садики теперь будут коммерческие, что базарную площадь в центре будут ликвидировать и так далее. Сульма как-то никогда даже не интересовалась подобными вещами и с интересом слушала молодой весёлый голос.
В её салон штор заглядывали посетители, но только заглядывали, заказывали мало, чаще приносили свой материал портьерный подшить. Она решила вывесить ещё один экземпляр "деревенских" шторок в торговый зал и поняла, что их там стали покупать. Переговорила с Даниёй, чтобы та её к осени загрузила шалями, рассказала, что в Казахстан с братом съездили, что мама постарела, поделилась расширением своего бизнеса. Прогулялась по базарным прилавкам, посмотрела, чем торгуют – ничего нового не заметила. Больнице в этом году местный бюджет денег не выделил, но выручал спирт.
– Да, – думала она, – не надо мне у прилавка стоять. Как хорошо только шить до обеда и вечером просто в постели перед телевизором валяться.
Дверь в её салон до обеда всегда была открытой, крупная вывеска была видна при входе в магазин, проход был свободный, так как диван они поставили в угол под видеокамеру. Лёня с Валей подарили Юре на день рождения датчик движения, помогли его соединить с компьютером, и Сульме не обязательно было там постоянно присутствовать, так как стоило кому-либо пересечь порог салона – компьютер заливался громким смехом звонких детских голосов, и только тогда она отрывалась от своего шитья. Время работы салона она установила с десяти до четырнадцати часов, заказ можно было сделать и по телефону, который был указан на вывеске. Чтобы как-то активизировать продажу, ещё раз подала красочные объявления во все газеты.
Было лето, хорошо, конечно, все шлялись по улицам, но именно в дождливые пасмурные дни увеличивался поток людей через её магазин, именно в плохую погоду была хорошая выручка.
Сульма, перебрав свои наряды, решила одеть своё короткое платье с колготками, в котором как-то праздновала свой первый Новый год с медиками.
– Я его одевала-то всего три раза, – подумала она, – нечего ему лежать, носить буду. Я же теперь хозяйка салона и хозяйка "Аквамарина" и, вообще, надо заняться своим гардеробом.
Услышав заливистый хохот компьютера, она оторвалась от машинки и направилась в салон. Молодой человек в костюмчике расхаживал по паласу и внимательно рассматривал витрины. Сульма не стала ему мешать и присела в коридоре в кресло у двери.
– Мужчина, да ещё молодой, – усмехнулась про себя, – что он может понимать в тюлевых занавесках?
Однако, тот не спешил уходить, приподнял шторку, потрогал плёнку на стене. Взял со стола визитку. Заинтересовался стеклянным цветком. Сульма поднялась с кресла. Встал посреди комнаты, широко расставив ноги, и спросил в упор:
– Сколько стоит это чудо?
– Очень дорого.
– Сколько?
Она увеличила было цену, пририсовав в уме нолик, потом почему-то умножила на два, а когда он достал портмоне, сказала только:
– Он не продаётся. Подарок. Но я могу заказать.
– Кому?
– В Японию, – засмеялась она.
– Вы здесь хозяйка?
– Да.
– Я покупаю у вас все шторы, – заявил он.
– Все?
– Да. Все. Обговорим?
Сульма не ожидала такого поворота и заподозрила неладное.
– Давайте пройдёмте за мной, – пошла на кухню, чувствуя, что он идёт следом. – Присаживайтесь. Чай? Кофе?
– Кофе без ничего.
– Вам все одинаковые, наверное, ведь надо? – Пыталась направить она его мысли.
– Нет. Мне, наоборот, все разные нужны.
– У вас такая большая квартира?
– Больше, чем вы думаете, – засмеялся он. – Гостиница у меня.
– Гостиница? – Удивилась она.
– Да, гостиница. У вас, я посчитал, девять комплектов висит?
– Девять.
– Мне ещё столько же надо, плюс два.
– И все разные?
– И все разные. Это возможно?
– Конечно, – обрадовалась она. – Когда вам надо?
– К сентябрю открыться хотим.
– Вполне реально. Угощайтесь, – открыла коробку конфет. – По безналичному?
– Частично. Вы не против?
– Не против.
– Так и договоримся, ни к чему нам обоим лишние налоги платить.
– Где ваша гостиница?
– В Екатеринбурге возле парка Маяковского.
– Вы хозяин?
– Нет. Я управляющий. Вот моя визитка.
– Большая гостиница?
– Нет. Старый сталинский двухэтажный отделали, на двадцать номеров, но комнаты великолепные. Заезжайте взглянуть.
– В сталинских потолки высокие, не как у нас.
– Да, это так.
– Вы уточните, может шторы длиннее надо?
– Нет, матушку ваши размеры вполне устраивают. Она весь город исколесила, сказала, что ничего похожего не видела.
– Да, в области подобных тканей вам не найти.
– Откуда завозите?
– Не скажу, – ответила Сульма просто.
– Из Белоруссии?
– Не скажу, – повторила она, улыбнувшись.
– Из Японии?
– Не скажу, – уже смеялась она. – Вы сами-то местный?
– Брат москвич, я из Красноярска, у нас здесь мать живёт. Вон, напротив, с той стороны вашего базара.
– Понятно. Когда договор?
– На этой неделе мать подъедет, всё с ней решать будете. Давайте с финансами определимся сразу, ни вам, ни мне высокие цены в документах ни к чему. Так ведь?
– Мне тем более.
– Я могу на половину меньше показать. Вторую половину наличкой.
– Я согласна.
– Имейте ввиду, что у нас к весне следующего года точно такой же объект будет готов в Первоуральске, и потом к лету – на Уралмаше.
– Тоже по двадцать номеров оба?
– Да, это удобно. А потом уж у вас в городе начнём здание подбирать, здесь сталинских полно, потом здесь мать пусть хозяйничает.
– У меня для вас есть эксклюзивное предложение.
– Выкладывайте.
– Посидите немного. – Она пошла за своими пуховыми подушками, еле втиснула в двери гору, взятую прямо с витрины в торговом зале. – Вот, взгляните. Во всей области, кроме, как у меня, вы не найдёте таких подушек – настоящий гусиный пух. Совсем недавно договор на поставку заключила. В неограниченном количестве. Изготавливаем сами любого размера. Давайте раскроем одну, – она ловко орудовала ножницами, просто отрезая один шов, – смотрите.
Он начал щупать сначала в открытой наволочке, потом перетрясать подушки.
– Хорошо, я не против. Всё с матерью порешаете.
– Может соднова и постельное у нас закажете? Тоже ситец необычный, широкий, качественный. Из Казахстана. В стране-то с постельным дефицит.
– Покажите.
– Пойдёмте в салон.
Сульма принесла из соседней комнаты все расцветки простыней, раскинула их на паласе. Ждала его решения.
– Сами шьёте?
– Сами.
– Нам все комплекты двуспальные нужны будут.
