Текст книги "Землячки 4. Сульма(СИ)"
Автор книги: Валентина Груздева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 11 страниц)
– И налоговая ко мне собирается после двадцатого числа с проверкой.
– Как ты сама-то? Не тяжело?
– Нормально вроде. Конечно, отяжелела сильно, живот-то вон какой огромный стал. Меня в Екатеринбург рожать отправить собираются в институт какой-то, говорят, что поздняя первая беременность.
– Когда?
– За неделю до родов, сказали.
– Понятно.
– Ты знаешь, где МММ находится?
– Да, знаю, бывал там.
– Мойся с дороги и – за стол.
– Сейчас, перезвонюсь с Максом, доложусь, что прибыл, что с утра выйду на линию.
В майские праздники всей своей дружной компанией отмечали новоселье. Через неделю она молчаливо улыбалась на вопросы своих закадычных подруг.
– Это что здесь за агрегат стоит, Сульма?
Автомат она поставила в закуток между ванной и стенкой в коридоре. Юра с электриком за вечер установили его и подсоединили к розетке. Над ним укрепили две полочки, куда она разложит новые перовые наволочки.
– Сама ещё ничего не знаю, девочки. Юра ездил учился, должен нам рассказать, что узнал.
– А это что в коробках?
– Тоже не знаю, на иностранном языке все надписи.
Как только разбрелись по своим прилавкам, она, улыбаясь, подсела к Юле.
– Что хотите сказать?
– Юля, ты у меня самая молодая, самая бойкая, самая перспективная, – начала она, – хочу вот разнообразить слегка твоё шитьё, а то скоро сгорбишься над ним, – смеялась Сульма, – этот "агрегат", как все его величают – автомат для чистки старых подушек.
– Для чистки подушек!
– Да, он чистит и перовые, и пуховые, и синтетические, и прочие взвеси, то есть у него много режимов. Хочу, чтобы ты овладела им в совершенстве. Не против?
– С удовольствием. А справлюсь?
– Не Боги горшки обжигали, конечно, справишься. Мне сейчас не до этого будет, сама понимаешь. Значит, согласна?
– Согласна.
– Много времени это у тебя не займёт, по крайней мере в первый год. Всегда так бывает, пока рекламу раскрутим, пока люди толк в этом поймут. Но! Как ты заметила, у нас все друг друга подменяют, и за прилавками, и шитьём мы вдвоём занимаемся. Я хочу, чтобы ты подружку свою, Светланку, себе в компаньоны взяла, ведь, если объявление дадим, кто-то в любой момент должен будет обслужить клиента. Так ведь?
– Конечно.
– Хорошо, что ты это понимаешь. Тогда зови Светланку, будем осваивать технику.
Она раздала обеим инструкции, рекламные буклеты, паспорт на автомат, прочие сопроводительные документы, которых Юра привёз целую кучу.
– Вот, девочки, ваша задача – за одну неделю всё это изучить. Потом я вас буду спрашивать, а вы мне отвечать на все подробные вопросы, это раз. Далее, подумайте, как привлечь население. Жду предложений. И последнее, через неделю рядом с автоматом должна быть гора подушек. Несите свои, соберите у соседей, у подружек, где хотите – начнём репетировать.
– А что в коробках?
– Это в придачу к покупке, спрей, две упаковки бесплатные, две за копейки, а Юра ещё сверх того четыре прикупил, – смеялась она. – Это ароматизаторы, девочки, но ими нельзя переборщать. А пока вы изучаете документы, я позабочусь о расценках, калькуляцию составлю и так далее. Имейте ввиду, что гарантия у автомата всего два года. Юля, будешь вести учёт, чем быстрее вы оправдаете его стоимость, тем быстрее он будет работать только на прибыль, которую вы будете делить со мной пополам. Я её, разумеется, не проем, не пропью, а вложу во что-нибудь новое. Согласны?
– Согласны, – смеялись обе.
– Светланка, как мёд-то? Покупают?
– Ещё как покупают, не меньше, чем постельное.
– Только не забывай, что это нелегально, в отчётах мы его не показываем. Не навязывай. Будто свой продаёшь. Больше, чем по одной банке на витрину не выставляй.
Как только девочки ушли на свои рабочие места, она, не выходя в торговый зал, поманила Светланку к себе.
– Светлана, я знаю о твоих дизайнерских способностях, о том, что ты прекрасно дружишь с компьютером. Я не знаю, как пройдут мои роды и что будет дальше, поэтому поручаю тебе свой салон штор, вот тебе ключ, можешь изменить время работы салона, если понадобится. Цены все проставлены, машинка здесь стоит свободная, можешь фантазии свои воплощать в красивые изделия. Если совсем туго покажется – ищите с Юлей за прилавок реализатора и занимайся только шторами и чисткой подушек. Вот здесь, в кладовке, полностью готов большой заказ для гостиницы, перечень большой, познакомься, половину денег они переведут платёжкой заранее, а когда приедут забирать товар, вторую половину привезут наличкой, пожалуйста, при них проверь все купюры вот на этом станочке. Поняла?
– Поняла. Куда потом деньги девать?
– Не знаю. Но домой не носи, лучше поставь в пакете прямо в кладовку, она на ключик закрывается, вот, я его внизу стола храню. Тебе понравится заниматься шторами, это гораздо интереснее, чем за прилавком стоять. Не против?
– Попробую справиться.
– Ну вот, кажется, я все свои дела теперь вам передала.
А дома у себя она кроила и шила пелёнки, да чистоту наводила, да еду готовила, да спать в дневные часы приспособилась, да ждала покупателя на однокомнатную квартиру.
х х х
Два дня назад Юра, обеспокоенный, что она ничего не ест и ночью лежит с открытыми глазами, посоветовавшись с гинекологом, отвёз её в Екатеринбург в МММ. Сульма набрала телефон своего благоверного:
– Юра, поздравить тебя хочу...
– С моим днём рождения? Спасибо.
– Юра, я совсем забыла, что у тебя день рождения. Я хочу поздравить тебя – у нас дочка родилась!
– Дочка! Родилась! Когда?
– Сегодня в семь утра.
– Сульма, лучшего поздравления мне и не надо! Ура! Дочка! Спасибо, Сульма! Как сама-то?
– Сказали, что всё нормально, уже кормить один раз приносили.
– Красивая?
– Красавица! Три с половиной килограмма, пятьдесят два сантиметра.
– Сульма! Люблю! Люблю обеих! Спасибо! Когда мне за тобой приехать?
– Я позвоню. Вроде через неделю.
– Хорошо, я понял. Ещё раз спасибо! Молодец! Ура!
Юра давно обещал, что если родится дочка, она сама даст ей имя, и раньше времени она даже намекнуть ему не хотела, какое имя она придумала. Он, видимо, растерялся и сейчас не спросил. Но тут же заверещал зуммер.
– Сульма, это опять я. Как дочку назвала?
– Эва.
– Как?
– Эва. Эва Юрьевна Кошелева, – смеялась она.
– Эва Юрьевна! Замечательно! Целую обеих.
х х х
Всё лето гуляла с колясочкой по городским скверам. Юра за руль садиться запретил. Дочурка первые три месяца только спала и грудь сосала, да ещё улыбалась. Квартиру однокомнатную продали, с долгами рассчитались полностью. Объявилась Алла Сергеевна, уведомила, что подобрали место для гостиницы, сдачу планируют сразу после нового года, удивилась появившейся новорождённой. Ходили теперь в детскую поликлинику, как посетительницы, вставшие на учёт, взвеситься, прививки сделать. В этот раз поднялись к заведующей. Амина Ренатовна, как всегда, радовалась от чистого сердца, распеленала, рассмотрела всю, будто это её дочь. Потом начала свою тему.
– Адамовна, я поговорить с тобой хочу.
– Говорите.
– Меня в октябре на пенсию готовят.
– Не хотите больше работать?
– Не хочу. Устала я. Пусть молодые в этой кутерьме маются. Столько сейчас проблем в поликлинике, да и во всей больнице тоже. Я ведь врач, а занимаюсь больше времени совсем не врачебными делами. Ты не собираешься на работу?
– Куда малышку-то девать?
– А меня вот беспокоит твоё трудоустройство. Место для тебя подходящее намечается. Может подумаешь?
– Куда?
– Аптека центральная в нашем ведении находится, та, что прямо на площади. Заведующая подыскивает себе работницу на полставки – фасовщицу. Работа не трудная, но аккуратность нужна, там всё по граммам, даже по миллиграммам развешивают. У них там очень пожилая женщина давно просит себе замену, а заведующая – наша, татарочка, тебе бы с ней работать одно удовольствие было, она тебя в обиду не даст, Галина Танзия, молодая, симпатичная, деловая. Я на неё все свои дела по доставке медикаментов хочу передать.
– Я рада бы, Амина Ренатовна, но как быть с малышкой-то? Даже если по четыре часа работать, с кем её оставлять?
– Адамовна, а с дочуркой твоей я бы смогла по четыре-то часа позаниматься, мне ведь делать-то совсем нечего будет, совсем ведь без дела-то заскучаю.
– Вы! Нянчиться!
– А что? Или я не детский врач! Сомневаешься?
– Нет. Но как-то неожиданно.
– Хоть у тебя дома, хоть у меня, квартира большая, никто не мешает, я и погулять с ней смогу, и покормить, и переодеть, если понадобится.
– Она только грудь сосёт.
– Так растёт ведь, к октябрю всё равно прикармливать надо будет. Подумай, Адамовна.
– Ох, заинтриговали вы меня! Надо с мужем посоветоваться. Он от неё без ума, не знаю, согласится ли.
– Можно, конечно, и год, и три дома с ребёнком сидеть, но, Адамовна, поверь, девочка здоровая у тебя, вырастет сама собой. О себе ты тоже должна думать, столько людей сейчас без работы мучается! Просто очень хороший вариант намечается, я рада буду, если ты согласишься.
– Вы правы, Амина Ренатовна, мне надо на людях быть, иначе совсем от жизни отстану. До октября ещё почти три месяца. Да, я соглашусь, но при условии, что вы за моей дочуркой будете присматривать.
– Договорились. Я с Танзиёй тогда этот вопрос порешаю. Думаю, что и с поездками на базу всё утрясётся по-моему, как задумала. Иди, убеждай своего мужа.
Сульма же думала о другом – о спирте. Если она будет в аптеке, то непременно попросится ездить на базу, очень уж ей хотелось возобновить эту денежную ниточку, которая прервалась в апреле месяце.
Баланс "Аквамарина" набирал обороты, население города шло к ним за конкретными товарами и услугами, салон штор приобрёл редкую репутацию, чистка старых подушек тоже нашла своих клиентов. Юля со Светланкой полностью справлялись на пару с возложенными на них обязанностями, устроив реализатором за прилавок ещё одну свою подружку. Из деревни их снабжали и мёдом, и пухом. Дегтярский универмаг сам приезжал за пополнением своих запасов, пользующихся спросом. И, несмотря на разногласия с мужем, она в октябре начала работу в центральной аптеке фасовщицей с девяти утра до часу дня. Амина Ренатовна приходила нянчиться к ним домой. Дочурка уже стояла на своих ножках, но от маминой сиськи всё ещё была в восторге.
Работницы аптеки приняли её довольно приветливо, советовали, помогали. Сульма быстро поняла, что от неё требовалось, читала рецепты, знакомилась с новыми словами, названиями, которых было великое множество. Освоившись, предложила себя для поездок за медикаментами, объяснив Танзие, которая до этого ездила на базу сама, что последние три года, работая в поликлинике, она занималась этим делом, знает все базы, знает дорогу, знает там всех работников, что была даже в цехе по производству тары. И в декабре месяце, посоветовавшись с главврачом, который её прекрасно знал, Танзия отправила её в первую поездку. Конечно, она захватила с собой обе канистры.
– Юра, а у нас в аптеке милая женщина из Дегтярки ездит каждый день на работу, Вера Николаевна.
– Я знаю, она уже года четыре ездит. Встречаемся иногда, это моя одноклассница. В Дегтярке совсем негде работать, шахты все позакрывали, завод машиностроительный тоже остановлен, полгорода на выезде работают, только к нам сюда каждый день около десятка огромных "Икарусов" на заводы в три смены людей развозят. А знаешь почему?
– Почему?
– Говорят, что они согласны за копейки работать.
– Слава Аллаху, что мы избежали такой участи.
– Я ещё здесь одну свою одноклассницу встретил. Я когда из армии пришёл, она жила в Ревде и была замужем. А тут как-то встретились на остановке, она, оказывается, живёт в Дегтярке и работает у нас в казначействе. Она совсем не изменилась, но я сначала сделал вид, что не замечаю её, так она сама ко мне подошла, требовательно так под локоть взяла и голосом, не терпящим возражений, отчитала при всём честном народе: "Юра! Ты почему со мной не поздоровался!" Я чуть сквозь землю не провалился. Она даже смеялась серьёзно, но поговорили.
– А как её зовут?
– Валя. Отчества я не знаю. Они с Верой твоей подружки были, жили в старой части города и появились в нашем классе, только когда в восьмой перешли. Я с ними только один год и проучился-то, потом в училище поступил. Вера, та простая, а Валя и в школе была сама себе на уме, могла даже с учителями дерзить, честно говоря, я боялся её насмешек даже тогда.
– Уж не Валентина ли Александровна, которая мне торговлю в казначействе устраивает? Мне она не показалась такой недоступной и страшной, и их работники к ней с улыбкой обращаются. Надо будет мне у Веры Николаевны спросить. Расскажу, кто у меня муж.
Как-то попалась ей на глаза брошюрка измызганная со старинными рецептами, в которой на первой страничке с оглавлением была чёрным фломастером подчёркнута строчка – "Царская водка". Автором был Болотов Б. В. Сульма несколько дней изучала статью.
Оказывается, уровень нашего иммунитета определяется мукополисахаридами – это группа кислот солей сульфатного направления. Мукополисахариды образуются из гликогена печени, если его обрабатывать серной кислотой. У человека гликогена очень мало, только доли процента, а вот у акул его до тридцати процентов, поэтому рак морским акулам привить никоим образом не удаётся, то есть защищённость организма от всех болезней определяется количеством мукополисахаридов. Царская водка состоит из семи кислот. Принимать надо ежедневно четыре раза в день по одной чайной ложке после еды, можно в чистом виде, можно с чаем, с кофе, можно даже среди ночи – сон будет крепче, сны красивее. Серная кислота образуется в организме человека при употреблении горечи, олеандр, тмин, горький перец, в том числе чистотела, который утрачивает свою ядовитость при обработке молочно-кислыми бактериями в желудочно-кишечном тракте. При этих добавках Царская водка увеличивает свою эффективность в десять раз! Полностью расщепляется сахар, рекомендуется для диабетиков.
Сульма задумалась над ингридиентами для Царской водки:
– Семь кислот... Найдутся ли они в аптеке? Горький перец, тмин и чистотел можно всегда заготовить... А вот что такое олеандр?
Забрала брошюрку домой и завела в компьютере каталог "Рецепты", первым был файл "Царская водка". Потом начала знакомиться со всем ассортиментом на прилавках аптеки, среди сущёных растений оказался и олеандр, и все семь кислот в аптеке можно было раздобыть. Она решила изготовить для себя Царскую водку.
– Очень уж располнела я после родов, ещё привяжется какая-нибудь болячка.
Дома рылась в коробках, разыскивая небольшие фигурные бутылочки из тёмного стекла, некогда привезённые из цеха по производству стеклянной тары.
– Вот вы куда запропастились, – разговаривала она с ними, – понадобились вы мне, красавчики. С притёртыми пробочками. Сколько вас тут? Пять штучек. Ладно. Так, по сто пятьдесят миллилитров, значит. Хорошо. Будем мы вас Царской водкой наполнять, лекарством от всех болезней.
Но время меняло жизнь, торговые прилавки стали заполняться немыслимым количеством товаров китайского производства от обыкновенных булавок, сувениров, одежды, обуви до бытовой техники, но они были одноразового использования, население быстро в этом убедилось. Появились ткани, и ситец, и лён, и постельное, но таких расцветок, как в "Аквамарине", не было, это немного успокаивало.
Ещё через три-четыре года началось продвижение товаров из файбера – одеяла, подушки. Сульма, конечно, купила пару подушек, чтобы оценить конкуренцию, через год их пришлось просто выбросить, эта синтетика тоже оказалась совсем недолговечной. Единственное, пожалуй, что она оценила из нового, это покрывала, пледы – пышные, лёгкие, красивые, немнущиеся, синтетические тоже, но тёплые, она впервые увидела их во время поездки к матери и, конечно, набрала полную "ГАЗель", торговала ими два года, пока они не стали появляться в других торговых точках.
Её пуховым подушкам, шалям из козьего пуха и спирту даже через десятилетие конкурентов так и не нашлось.
Эпилог
Сульма работала администратором гостиницы. Её опять называли Адамовной. Гостиница располагалась напротив огромного, некогда красивейшего, а сейчас пустующего здания бывшего ресторана, которому местный бюджет никак не мог найти хозяина, только небольшое помещение на его первом этаже было оборудовано под столовую, где питались в основном работники рядом стоящих исполкома, музыкальной школы и стоматологии.
Гостиница среди рядом стоящих зданий выделялась только облицовкой входа и распланированной площадкой для стоянки автомобилей, хотя со стороны двора было прекрасное место для отдыха среди тишины, зелёных газонов, обозначенное по периметру молодыми серебристыми елями.
В небольшом фойе, оборудованном видеокамерой и местной сигнализацией, встречал швейцар, он же занимался и регистрацией постояльцев в ночное время. Напротив фойе был спуск в подвальное помещение, в левой части которого три номера, которыми пользовались швейцары, помещение кастелянши, складские, прачечная. Всю остальную часть подвала арендовал приезжий шеф-повар, который занимал два жилых номера. Его жена работала кастеляншей и занималась стиркой вверенного ей постельного, а также следила за чистотой всего подвального помещения мужа. Небольшой ресторан располагался в правой части подвала, справа за дверью – барная стойка, слева – авансцена для желающих выступить, около других стен по периметру стояли около десятка столиков. У них был сын четырнадцатилетний, который помогал матери с обслуживанием посетителей и заведовал музыкальным сопровождением. Здесь нередко арендовали зал для вечеров, праздников, юбилеев под звуки инструментальных коллективов, коих в городе промышляло достаточно. Ресторан был открыт с шести вечера до полуночи.
Помещение администратора находилось в центре второго этажа напротив лестничной площадки. Здесь у Сульмы было своё хозяйство, кроме рабочего стола с компьютером, дивана, большого телевизора над входной дверью, за спиной – шкафчики, отделанные позолотой. Здесь для желающих и кофейный набор, и коньячный, и шампанское с фужерами, и вина всевозможные, конфеты, мёд, всегда живые цветы, прочие радости, и, конечно, бутылочка спирта. Так как она по-прежнему поддерживала связь с Танзиёй, директором центральной аптеки, то обе её канистры никогда не пустовали.
Был уголок и для сувениров-подарков, среди которых и шаль пуховая, и упаковка постельного, и морская раковина, и поделки из цветного стекла, а в центре красовался редкой прелести цветок с красными треугольными лепестками и парой жёлтых в крапинку листьев.
В аптечке всегда стояла рифлёная бутылочка Царской водки с аннотацией по использованию данного лечебного средства, и новейшие медицинские препараты и приборы, поставляемые из центральной аптеки города.
За шкафчиками была потайная дверь в её жилое помещение. До обеда командовала хозяйка заведения, Алла Сергеевна, которая имела точно такое же своё рабочее помещение рядом, она же вела бухгалтерию. У Сульмы же рабочий день был с двух часов дня до девяти вечера, без выходных. Работали они с хозяйкой уже больше десяти лет, дружно, по надобности подменяя друг друга.
Обязательными условиями проживания в номерах для всех без исключения работников гостиницы были – оплата и освобождение помещений при переполнении гостиницы, для этого в подвальном этаже имелась свободная комната с достаточным количеством просто раскладушек. Сульма не прикасалась теперь к резиновым перчаткам и дезрастворам, единственной техничкой здесь второй год была подружка её дочери, Тоня.
"Аквамарин" продолжал жить своей жизнью. Там так же трудилась Даша, у Юльки росли двое ребятишек, но она упорно занималась шитьём, иногда подменяя за прилавком свою совсем состарившуюся мать. Управление всеми делами своего детища Сульма полностью отдала в ведение своей дочери, которая училась уже в одиннадцатом классе и второй год заочно готовилась для поступления в юридический институт, подрабатывая у мирового судьи. В салоне штор дизайном теперь занималась её подружка. Сульма только контролировала отчётность, скрупулёзно проверяя документооборот.
Вместо базарной площади выросло некрасивое огромное серое кубическое здание торгово-развлекательного центра "Квартал", которое отгородило от всех жилых домов прекрасный вид на заложенный до самой речки парк "Еланский".
х х х
Сульма, только сбросив высокие каблучки, раскинулась на широкой постели, разметав волосы, раскинув руки. Лежала и улыбалась.
– Как мне хорошо! Как хорошо! Мне сорок четыре года. Всё у меня есть. Жильё у всех троих. Муж есть. Дочь выросла. У всех троих по авто. Деньги есть. И страстный любовник уже четвёртый год! Как-то нечаянно тогда всё закрутилось, – она призадумалась.
Тогда Алла Сергеевна пригласила её вечером спуститься в ресторан:
– Старший сын мой, Антон, решил перебраться с семьёй из Москвы в Первоуральск, – сказала она, – именно он ведь и является и инициатором и финансистом всех наших небольших гостиничных комплексов в области. Будет сегодня знакомиться со всеми. – И пояснила. – Он не такой, как младший Андрей, совсем не такой. Они ведь от разных отцов у меня. Антон сразу после школы к отцу уехал, в Москве и институт закончил, там и женился. А сейчас уж и внуки у меня все взрослые. – И засмеялась. – Как жизнь коротка, Адамовна, и я уже старая скоро совсем стану. Собирайся давай, через полчаса чтобы за столами сидели. Там музыканты уже настраивают микрофон.
Сульма даже подумать не могла, что кто-то, кроме неё, может войти в её, скрытый от посторонних глаз, номер. Стояла у плательного шкафа перед открытой дверцей с зеркалом в чём мать родила, перебирая наряды, думая, что на себя накинуть, как вдруг почувствовала, что её сзади обнимает горячее мужское тело, обхватив руками грудь, живот. Сердце затрепетало от неожиданности.
– Ах!... – Взглянула в зеркало... Хотела развернуться... Запуталась в своих распущенных волосах...
А он уже повалил на постель и наслаждался, целуя, её беспомощностью и растерянностью. Его нежная настойчивость не давала возможности о чём-либо думать. Его горячие руки за талию затягивали её всё выше и выше на его колени. Её бёдра оказались уже выше нулевой отметки, а руки пытались найти далеко потерянную голову. А мужское естество ласкало и ласкало её внутренности до тех пор, пока она не зашлась судорожными ахами.
Вот так это началось. Приезжал часто, всегда неожиданно, всегда ненадолго. Сульма ничего не могла поделать со своим телом. Стоило ему приблизиться – юбка на ней сама расстёгивалась, колготки рвались в самом непристойном месте, ноги сами раздвигались, требуя удовлетворения.
– Ведь и семьи у обоих, – думала она, – и бизнес нешуточный у него, а ведь хватает времени и на радости. Хоть днём, хоть ночью можем в постели оказаться. Можем просто мороженое в парке на скамеечке есть, или семечки щёлкать иногда по полдня на берегу речки. Ему нравится держать меня за руку, даже в тесных компаниях. Немногословен, но внимателен. А каков в постели! Никогда до него я не чувствовала себя женщиной, такой распущенной, такой слабой. А эти постоянные ресторанные вечера! Четвёртый год! Как приятно было сегодня танцевать с ним Ламбаду. "Подарок на день рождения", – шептал он, смеясь, – "Целую неделю ребята древнюю музыку разучивали". Никогда я не была так счастлива прежде. Никогда. Только эти четыре года. А Юра?
А Юра занимался своими любимыми автомобилями. Построил из лом-кирпича три гаража рядом друг с другом на территории нового гаражного кооператива, занимался халтурой, ремонтом машин, сваркой, прочими станочными работами, содержал все их три машины в безупречном состоянии, всё так же работал на пару с Максом в таксопарке. Был без ума влюблён в свою дочь, надо сказать, взаимно. С самого первого дня называл её только Эва Юрьевна. Так она, как только начала говорить, представлялась всем без исключения и в садике, и в школе подружки её так величали, и в "Аквамарине", и соседи, да у ней просто и не было другого имени. У его сына, Игоря, росли двое погодков-сыновей. Тётю Шуру давно схоронили.
– Жизнь идёт своим чередом. Но хорошо-то как! Я всех люблю, всех, с кем столкнула меня судьба. Всевышний все радости для меня предусмотрел. Я красива! Я люблю! И я любима! А через год мне будет сорок пять, баба – ягодка опять!
201
