Текст книги "Гордария. Клинки и розы (СИ)"

Автор книги: Вадим Кузнецов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

– Милорд, вам письмо от герцога черновинского! – послышался голос Эрика, которого не только оправдали, но и вновь назначили адъютантом. Теперь уже у Людвига.

– Хорошо! – Людвиг принял запечатанный пакет, вскрыл печать и быстро пробежал письмо глазами. Отец жаловался на болезнь, благодарил врачей и короля за заботу, интересовался состоянием сына и положением на фронте. Все бы ничего, однако в самом конце герцог написал следующее:

«В мутной воде водится крупная рыба. Не так-то легко сломать старый дуб».

Эти слова входили в пространное описание природы, которое Антоний, обычно, не склонный к поэзии и созерцанию, вставил в свое послание. Но, Людвиг знал, что отец любит писать и говорить загадками, предоставляя порою хорошую пищу для размышлений.

– Спасибо, Эрик.

– Вы внимательно прочитали письмо, милорд?

– Да…

– И что вы думаете?

Людвиг прекрасно понял, что хотел сообщить ему отец. Герцог выздоравливает, но тщательно скрывает это от Франциска. За армию Антоний не беспокоится, верит в своего сына. Однако, стоит ли полностью доверять Эрику? Не является ли он королевским шпионом? Граф калиманский чуть ли не единственный, кто получил помилование на Царской площади. А что, если Эрик специально приставлен следить? Открывать карты нельзя.

Людвиг сощурил глаза и уклончиво ответил:

– Я думаю, что нам предстоит тяжелая битва, Эрик!

Людвиг вновь приставил к правому глазу подзорную трубу и внимательно оглядел подступы к городу. Совсем недавно живые, зеленеющие, холмы безжалостно выжжены боевой магией. Они слегка дымились, открывая голую растерзанную землю. Повсюду лежали смердящие трупы, целые и фрагментами; павшие лошади. Черный облезлый пес, с вываленными наружу внутренностями, словно проводник в царство ужаса, раскинул мохнатые лапы в сторону города, высунув из оскаленной пасти сизый разлагающийся язык. Череп собаки срезан острым железом наискось, обнажая мозговые извилины. Две хищные птицы поочередно клевали розовую мякоть, вкушая сладкий аромат смерти.

На ближайших бастионах реяли серые королевские флаги, ветер доносил обрывки команд и запах гари. Именно этой, первой линии обороны, предстояло вступить в бой раньше других. Еще ничего не предвещало бури, хотя над полем боя потихоньку собирались низкие холодные облака.

Внезапно вдали у перелеска взметнулось оранжевое знамя, и тут же в атаку бросился авангард вражеской конницы. «Рыжие» резво преодолевали равнинную местность, приближаясь к стенам Железного города. Враг намеревался быстро, наскоком, захватить ближайшие бастионы.

Людвиг знал об успехе Антония, о «шестипалках» и «древесной атаке». Имеющиеся «Шестипалки», увы, неприятель сжег еще в первые дни осады, а новых создать в нужном количестве не получалось. Поля и холмы не изобиловали деревьями, а только сильный колдун мог притянуть из эфира много дерева. Людвиг же имел водную стихию в своем рукаве, поэтому строил иные планы сражения.

Конница Алоиза приближалась. С бастионов прицельным огнем ответили арбалетчики и мушкетеры. Болты и пули полетели во всадников, которые стремились быстрее достичь стен и там спешится. Животные могли разбежаться, но противник готов смириться с возможными потерями, ибо без коней пересечь поле, простреливаемое насквозь, невозможно.

Однако, и в конном строе немногим удавалось достичь стен. Из тридцати всадников лишь неполный десяток достиг первого бастиона, несколько фринцландцев полегли под обстрелом, а остальные предпочли отступить. Людвиг увидел, как вражеский огневик с подножия стены запустил шар на гребень башни, и там раздался оглушительный взрыв. Двое или трое гордарцев, взмахнув руками, вывалились наружу. Людвиг нахмурился и стиснул зубы.

В этот момент на соседнем бастионе завибрировал воздух, и один за другим оттуда вылетело два водяных шара. Один – на вершину, другой – вниз пострадавшего оплота. Хороший водный волшебник мог менять температуру своих шаров. Наверняка, в огневика полетела «горячая штучка», в отличии от первой, целью которой было просто погасить пламя у союзника. Воодушевленные поддержкой, осажденные совершили вылазку из своей крепости и быстро расправились с врагом. Первая атака отбита.

Противник сменил тактику. Заговорили фринцландские осадные орудия. Маги не могли пускать шары на такое расстояние, поэтому Алоиз, владеющий солидными запасами пороховой смеси, применил тяжелые пушки. Загрохотало так, что стало закладывать уши. Несколько тяжелых ядер полетело вперед и буквально срезало верхушки башен. Посыпалась каменная крошка, стены дали трещины, угрожая обвалиться и оголить фронт.

За первым залпом последовал другой. Редко, когда водяные гордарские маги, пробуя ворожить водные завесы, пытались противостоять пушечной атаке. Их потуги казались тщетными, а залпы орудий не прекращались. Кроме того, специальная команда вражеских егерей с арбалетами выслеживала магов и отправляла их одного за другим во Тьму. Палач с удовольствием собирал изобильный урожай смерти.

– Покинуть первую линию обороны! – закричал Людвиг.

– Вам приказано не сдавать город! – запротестовал Эрик.

– Вы забываетесь, граф! Я пока еще тут командир! Быстро выводите людей! Берите два черновинских полка, отходите на юг и ждите от меня утку!

Людвиг начал плести какое-то заклинание, а Эрик сперва замешкался, но затем бросился выполнять приказ. Другие гордарцы вслед за ним торопливо покидали обреченные бастионы.

Неприятель предпринял следующую атаку. Теперь вместе с конницей на приступ бежали и пехотинцы. Конные огненные маги широкими волнами приближались к бастионам, давали залпы, выжигая все живое и отступали. На их место спешили взмыленные молодцы с обнаженными шпагами и заряженными пистолетами. Они действовали умело, как вышколенные пираты на абордаже: быстро карабкались на стены, вступали в рукопашные схватки, занимали гордарские укрепления. Однако чаще они находили лишь мертвых и тяжелораненых, что уже не могли отойти по приказу Людвига.

Вскоре на трех или четырех бастионах победоносно затрепетали оранжевые знамена, и граф Черновины, все это время, что-то упорно вороживший, подняв вверх руки, резко бросил их вниз.

Те, кто это видел издали, лишились на мгновение дара речи. Создалось впечатление, что на каждую из трех захваченных башен выплеснулось по небольшому озеру. Стены воды полились на неприятеля с ужасающей быстротой. Ледяные водопады прокатились сверху вниз каждой из захваченных крепостей, смывая врагов, словно надоедливую грязь. Вода лилась наружу из всех бойниц и отверстий, протаскивая по ступеням лестниц упирающихся «рыжих» мушкетеров. Вскоре в бастионах не осталось ни одного живого воина: ни гордарца, ни фринцландца. Затем бурые пенящиеся потоки покатились наружу, опоясывая широкими ручьями защитные сооружения. Кто-то даже заметил, как среди воды вынырнула зубастая рыбина, бьющая тяжелым хвостом.

Несколько долгих минут на поле боя ничего не происходило, но вскоре фринцландцы ответили. Дюжина сильных земляных магов ударила слаженно, и подножия башен дрогнули, стены угрожающе затрещали. Одновременно с южной стороны полетели магические стальные копья. Они раздирали еще державшиеся укрепления, дробя камни в бесполезный песок. И вот первая башня накренилась и рухнула, заваливая еще не ушедшую воду. Вскоре и соседний бастион рассыпался на отдельные кирпичи. Враг проломил оборону, однако, на этот раз обошлось без жертв. Гордарцы заблаговременно отошли за вторую, более мощную стену, вокруг которой вился широкий рукотворный ров, покрытый мутными волнами.

Фринцландцы предприняли несколько пробных атак, но у них ничего не получалось. Пушки не доставали до стен города, а когда попытались выдвинуть их поближе, то артиллерийские расчеты, не прикрытые ничем, были быстро сметены встречным огнем. Достичь же стен, опоясанных широкой рекой, казалось невозможным.

Людвиг продолжал смотреть в трубу. На самом краю поля фринцландцы готовили новую атаку. Среди них выделялся плотный короткостриженый человек, махающий шпагой направо и налево. «Вильгельм, граф плоский, – подумал Людвиг. – Он еще не успел заново отрастить волосы!»

И тут все покрылось серебристой дымкой, скрывающей врага. Людвиг понял, что готовится что-то нехорошее. Он попросил у слуги почтовую утку, привязал к лапке записку, и быстро выпустил птицу в воздух. С поля полетело несколько длинных стрел, которые, к счастью, не задели утку, и она, немного замешкавшись, набрала высоту и полетела на юг. К позициям Эрика.

– Приготовьтесь покинуть стены!

– Милорд! Мы продержимся! – возмутился комендант города.

– Слушайте меня. В порту приготовлены корабли. Все отступайте туда, отходите на юг.

– А как же башня магов?

– Надеюсь, она выстоит. А мы… мы вернемся!

С запада послышался раздирающий ушные перепонки скрежет. Людвиг посмотрел в трубу и ему очень не понравилось то, что он увидел. Из-за куцего кустарника, движущиеся, словно по маслу, выехало четыре огромных металлических полотна. Железные настилы со стоящими на них мушкетерами быстро передвигались по полю, подобные лавине, и через считанные мгновения эти громадные хищные языки достигли стен. Солдаты, таким образом преодолевшие широкий ров, начали поднимать лестницы и карабкаться наверх. А их атаку уже прикрывали ядра, нет не ядра. Утки! Вражеские утки-смертницы летели за стену, садились и взрывались в гуще обороняющихся. Алоиз привязал к уткам пороховые заряды! Дым начал застилать все, послышались крики и плач, лязг оружия, оружейные выстрелы. В городе началась паника.

– Коня! – закричал Людвиг, пригибая голову. – Всем отступать! Покинуть город!

В мгновение ока граф Черновины взлетел на коня и помчался во весь опор. По дороге его преследовали ядра пушек, которые фринцландцы, пользуясь замешательством, успели все-таки переместить на убойное расстояние. Маленькие улочки быстро заполнялись отступающими горожанами, которые падали, копошились, мешая друг другу. Людвиг повернул на широкий проспект, который больше обстреливали, но он вел прямо к пристани. Проскакав примерно полверсты, граф все-таки обернулся. Ворота города пали, и рыжая лавина захватчиков, жаждущая крови и насилия, хлынула в город. Людвиг пришпорил коня, и через несколько минут выехал к пристани. Быстро соскочил вниз и заметил небольшой баркас, который уже поднимал парус. Пробежав еще несколько ярдов, граф прыгнул на палубу. В этот момент перерубили канаты, и матросы взялись за весла, стараясь быстрее покинуть порт.

– Гребите на ту сторону! – приказал Людвиг. – Видите лесистый холм? Доставьте меня туда. Можно уже не спешить. Пусть эти волки поглубже зайдут в западню.

Через час Людвиг стоял на высоком восточном берегу Вольной реки и осматривал город. Фринцландцы праздновали победу. Улицы Стального града заполнились пьяными и творящими беззакония мушкетерами. Горе тем, кто не успел отступить. Мародеры правили бал. Торговые лавки грабили и переворачивали, жгли дома и разоряли церкви. Священника вывели из храма и на глазах у всего народа лишили головы. Вино лилось так же часто, как и кровь; слышались отчаянные женские крики, плач детей и пьяное гоготание. Захватчики горланили песни, упиваясь своим превосходством; насиловали женщин, издевались над стариками и ранеными. Людвиг видел в свою трубу, как «рыжие», едва стоящие на ногах, болтались около реки, угрожая тем, кто успел покинуть город. Размахивая шпагами и бутылками, эти негодяи кричали во все горло, обещая кровавую расправу. Однако, на пристани не осталось ни одной, даже самой утлой лодки, чтобы пуститься в погоню.

Большую часть армии удалось сохранить, а стоящая на юге башня магов еще держала оборону. Имеющая в своем сердце мощный амулет, периодически блокирующий магию, твердыня стойко оборонялась. Враг не мог развернуть дальнобойные орудия, чтобы повредить башню, а многочисленные пешие атаки уверенно отбивались.

– Мне еще надо немного времени… – прошептал Людвиг, отправляя очередных уток для передачи приказов. – Скоро начинаем, господа, готовьтесь.

Из темноты вышло несколько сильных водяных магов, они заняли места позади графа и начали монотонную медитацию, готовясь к смертоносной ворожбе. Губы зашептали слова молитв, покрывая берег белой дымкой и заставляя воздух вибрировать.

Людвиг встал в середину круга, поднял руки и обратил взгляд на холодную и безмолвную Вольную реку. Маги чертили в воздухе виселицы, все громче и громче произносили слоги, вызывая сполохи и волны на водной глади. Напряжение возрастало. И вот течение реки замедлилось и остановилось. Поблескивающая сталью Вода стала подниматься все выше и выше, слова магов еще усилились. А Людвиг, напрягая связки, со всей силы выкрикнул последнюю строчку убийственного заклинания, скрестив руки и резко бросая их вниз.

Водяная стена лавиной обрушилась на город. Пьяные мушкетеры не поняли, что происходит, как были смыты надвигающейся волной. Бурые потоки потащили «рыжих» захватчиков обратно, на запад, очищая улицы от скверны и грязи.

Башня магов сняла защиту, ожила и ударила огненными молниями в напирающую воду. Еще не успевшие захлебнуться люди начали заживо сгорать, бултыхаясь в темной пучине. Они беспомощно корчились, быстро обугливаясь до головешек. Лишь самые удачливые забирались на стены, куда не смогли достать ни вода, ни огонь.

Немногим фринцладцам удалось выбраться из города, но тут же их встретили. С юга уже стремительно неслась королевская конница с Эриком во главе. Завязалось ожесточенное сражение.

Другие части неприятеля, что не успели пострадать от воды и огня, спешили покинуть город по наведенным стальным мостам. Но тут произошло странное. Железо поразила моментальная ржавчина, и переправы, пронзительно скрипя и рассыпаясь в прах, полетели в ров, увлекая за собой незадачливых захватчиков.

Людвиг, опустошенный ворожбой, мог передохнуть. Он вновь приложил подзорную трубу к глазам, и увидел, как две конные армии сражаются между собой. Зоркий взгляд выхватил поединок Эрика и Вильгельма. После короткого фехтования, граф Плоский вылетел из седла, и моментально был зажат сверху шестью железными прутьями, осевшими домиками. Эрик повторил свою любимую магию, что демонстрировал ранее на Царской площади.

23. Шарлотта. Морской бой

Черные скалы скрыты волной.

Эй, капитан, кто идет за тобой?

Белые чайки рвут небеса.

Ты расскажи мне, что делать нельзя.

Сколько осталось братьев ножа.

Крысы с фрегата уйдут, не спеша.

Сколько монет за красотку отдашь?

Слышишь, приятель : «На абордаж!»

Море крабов казалось неприветливым и неспокойным. Белые буруны лениво прокатывались по поверхности воды, плескалась серебристая сельдь, и ее жадно ловили удачливые бакланы. Небольшая каравелла «Святая Мария» в сопровождении двух военных фрегатов, «Барракуды» и «Гарпии», шла к Совиному острову. Именно там королева Анна хотела укрыть принцесс и наследника Филиппа от безумного короля Франциска. Она надеялась, что морской конвой достигнет цели и не подвергнется нападению пиратов. В памяти оставалась судьба Робера, который по косвенным данным попал к морским разбойникам в плен. Что с ним? Ранен, убит? Если он живой, почему пираты до сих пор не назначили выкуп? И Гордария, и Фринцландия не прочь заплатить за маркиза хорошую цену! Правда, нам Робер нужен живым, а вот Алоиз бы его выкупил лишь для того, чтобы отправить на плаху.

Шарлотта мучилась от «морской болезни», которая усугубила и без того интересное положение принцессы. Никто, даже она сама, не знал, кто является виновником зачатия этого плода, который уже несколько округлил живот. Немудрено, ведь шел седьмой месяц беременности. Шарлотта нисколько не противилась морскому путешествию, ибо тоже считала, что бегать по всей Гордарии от отцовского гнева не стоит. Лучше где-то осесть и спокойно разрешиться от бремени. Конечно, ее не устраивало общество Клеменции, и особенно беспокоил трехлетка Филипп, который, свойственно мальчику его возраста, ни минуты не сидел на месте; постоянно то болтал, то пел, то плакал. Присутствие же Андрэ, дамского любимца и угодника несколько утешало. Правда, первые дни виконт Дерибонии казался хмурым и запуганным, ибо получил сильное потрясение. Еще бы, ведь настоятельница монастыря Марии требовала для Андрэ сурового наказания, и только вмешательство (большей частью финансовое, чем словесное) королевы Анны спасло молодого виконта. Однако, свежий морской воздух, в отличии от Шарлотты, благотворно повлиял на Андрэ, и он снова казался самим собой. Делал комплименты дамам, шутил и рассказывал веселые истории.

Свиту изгнанников составляли слуги Шарлотты – Сесиль и Мари, а также бородач Пьер. Этим людям принцесса доверяла, особенно молчаливому Пьеру. Мужчина имел все основания ненавидеть короля, поэтому все, что делалось наперекор ему – поддерживалось. Кроме того, физически Пьер очень силен, хотя и не владеет шпагой, ибо не дворянин. А вот Клеменция своих слуг решила не брать. Она здраво посчитала, что пьяница-охранник навряд ли ей поможет, ну и для двух принцесс достаточно одной кухарки и одной служанки. Тем более, что исчезнуть из столичного особняка в одиночестве намного проще, чем с какой-никакой, но свитой.

– Итак, дорогуша, вы временно выходите из игры, не так ли? – спросила Клеменция. Царственные дамы сидели на открытой палубе за небольшим столиком, жеманно потягивая вино из бокалов. Корабль – не королевский дворец, но и здесь они стремились перещеголять друг друга нарядами. Синее с отливом платье Клеменции выгодно облегало ее талию в то время, как чародейка Дерева красовалась в длинном просторном наряде зеленого цвета. Странно, но ее любимые розы на груди отсутствовали.

– Как, вы понимаете, мне в моем состоянии лучше затаиться, – ответила Шарлотта. – Недовольство королем растет. Как среди народа, так и среди знати. Но, Франциск – мой отец, и я никогда не буду желать ему зла. Хотя и рядом находиться не хочу. Никто не знает, что за волшебный мальчик скрывается в моем животе.

– Если это мальчик… – задумалась Клеменция. Конечно, внук действующего властителя будет иметь полные права на престол. Королева Анна совершает ошибку, отправляя двух принцесс в одно место. Это делает из них гиен, готовых вцепиться друг другу в глотки. Или Анна уверена в победе своей невестки? Положение Шарлотты пока шатко. Ребенка еще надо родить, да и детская смертность остается высокой.

Шарлотта слегка взмахнула ладонью, бессильно опустила ее и нахмурилась.

– Клеменция! Вы пробовали сегодня колдовать? – спросила дочь короля, надкусывая кругляшек имбирного печенья.

– Ох, дорогуша, я нечасто прибегаю к своим силам. Думаю, что стоит их поберечь.

– Но попробуйте совершить что-то небольшое… Мои розы, мои прекрасные розы пропали с платья и снова я их не могу сотворить.

– Может, вы переутомились…

– Нет! На корабле явно кто-то активировал амулет Зеро! Я уверена в этом! Попробуйте сами!

Клеменция усмехнулась и выбросила вперед правую руку. Если бы все получилось, то по палубе бы пробежал небольшой ручеек. Однако, доски остались сухими.

– Я тоже не могу ворожить! Проклятье! Похоже, вы правы…

– А что это впереди? – воскликнула Шарлотта. – Я вижу корабль! Клеменция, у вас зрение лучше моего, вы видите флаг на мачте? Чей это фрегат?

– Где? Этот? Флаг… О, тьма его побери! Черный флаг! Это брайты! Пираты!

В этот момент корабль стремительно двинулся вперед, и Шарлотта невольно залюбовалась им. Могучий парусно-гребной фрегат мчался по волнам моря Крабов, вздымая белоснежную пену. Над кораблем парили белоснежные чайки, с носа салютовали пушки, а над мачтой развевался черный флаг с белым, пробитым мечом черепом.

Шарлотте казалось, что этот фрегат ведет тот, кто защитит ее от напастей, спасет от бед и невзгод и увезет в далекую страну счастья. Она вспомнила, как Робер появился в ее спальне и защитил от ужасных псов, вспомнила его любовь и преданность…

Однако, скорее всего, принцессу ждет не избавление, а новый плен. Насмешки пиратов и торг за жизнь.

– Мы в ловушке? – прошептала Шарлотта.

– Нет, дорогуша. У нас же есть надежная охрана, наши военные корабли легко справятся! Путь только этот подлец осмелится напасть!

– Не только осмелится, но и нападет! – послышался мужской голос. Принцессы обернулись и увидели Андрэ, который самодовольно стоял чуть поодаль, держа маленького Филиппа за руку. Мальчику явно это не нравилось, он вырывался и готов был заплакать.

– Любезный друг, немедленно отпустите ребенка! – произнесла с нажимом Шарлотта. – Это ваши козни, мелкий пакостник?

– Да, мои! – ответил отнюдь не «любезный друг». – Хватит мне быть игрушкой в вашей постели. Скоро сюда придут бравые молодцы, которые щедро заплатят за вас. О, мне хватит денег на всю жизнь!

– Мерзавец! – выкрикнула Клеменция. – Оставьте моего сына! Сейчас же!

А маленький Филипп уже извернулся и укусил виконта за руку. Андрэ взвыл от боли, выпуская свою добычу. Мальчик моментально ринулся к матери и спрятался за ее юбку.

– Вам все равно не избежать плена! – усмехнулся Андрэ. – Смотрите туда!

В этот момент из одного «дружественного фрегата» вылетело несколько огненных шаров в направлении «Барракуды», союзника. Оттуда ответили. Завязался морской бой.

– А мы бессильны! – продолжал Андрэ. – На каравелле практически нет пушек, а вся магия, как вы заметили, нейтрализована.

– Какой же вы негодяй, Андрэ, – воскликнула Шарлотта. – Зря вас не сдали моему отцу.

– А зачем вы взяли меня с собой? Я слышал ваш разговор с капитаном. Вы хотели потешиться с мной в дороге, а потом казнить на Совином острове!

– Откуда такие фантазии, Андрэ! Да, монастырь острова имеет строгий устав, но как же не пожалеть такого красавчика?

На самом деле, Шарлотта лукавила, ибо разговор с капитаном действительно имел место. О проступках Андрэ прознали ищейки Франциска, и жизнь виконта, в любом случае, была под угрозой. Конечно, он бросал тень на Шарлотту, но казался верным кавалером до сегодняшнего дня. Оставлять Андрэ живым, действительно, не планировалось. Он знал слишком многое и бросал тень на честь Шарлотты.

Вся спасательная экспедиция была сильно завуалированной, ибо Франциск никак не должен узнать о том, что принцессы покинули пределы материка. Капитанам фрегатов рассказали, что они везут новых послушниц на Совиный остров. Заодно попробуют найти пиратов, что выкрали Робера. Снаряжение этой экспедиции и ее отправление не вызвало подозрения, но на каравелле, капитан которой был старым другом вдовствующей королевы, все тщательно законспирировано. Беременность Шарлотты и присутствие маленького мальчика всячески скрывались. Шарлотта носила просторные платья, а Филиппу очень редко разрешалось выходить на палубу. Его не должны были видеть с других кораблей. Кто знает, возможно, тот факт, что Андрэ вытащил мальчика из каюты, и спровоцировало, что один союзнический фрегат атаковал другой.

На море между тем разворачивалось настоящее сражение. Первой открыла огонь «Гарпия», поэтому «Барракуда», отстреливаясь, уводила ее за собой, дабы «Святая Мария» не пострадала от этого обмена ударами. Фрегаты медленно уходили в сторону небольших островов, оставляя каравеллу полностью беззащитной перед пиратами.

– Что происходит? – воскликнула Клеменция. – Неужели «Гарпия» подняла черный флаг?

– Ну, что вы… – ехидно ответил Андрэ. – Ее капитан просто узнал, кого он сопровождает в монастырь. Капитан – преданный слуга нашего величества.

– Это вы, мерзавец, известили его об этом? – зашипела Шарлотта. Он уже готова была вцепиться в виконта своими длинными ноготками.

– Конечно…

– А причем тут пираты?

– Никто не осматривал мой багаж, и я привез несколько уток. Я отправил их с письмами некоторое время назад. На все корабли. Видимо, одна из моих птичек достигла цели и посеяла сомнения у капитана «Гарпии». Но, я отправил утку и к пиратам…

– Значит, здесь противоборствуют несколько сил! Зачем вам это, Андрэ!

– В любом случае я сохраню свою жизнь. Франциск простит меня, а если верх одержат брайты, то за двух принцесс я получу столько монет, что позволит мне уехать во Фринцландию и начать новую жизнь.

– Подлый предатель!

В этот момент пиратское судно подошло ближе, развернулось левым бортом, и пушки дали первый залп. Расстояние было еще велико, поэтому ядра не достигли «Святой Марии», плюхнувшись в темное море, однако, они вызвали волну, что ринулась на палубу каравеллы, обдавая людей брызгами.

– Скоро здесь будет горячо. Советую пройти в каюту и там ждать своей участи! – заботливо заявил Андрэ.

Шарлотта на мгновение задумалась. Она вполне могла перекинуться через борт корабля и там, в воде, сотворить какой-нибудь плот или лодку, в зависимости от зоны действия артефакта Зеро. Однако, принцесса вспомнила, что в ее чреве ребенок, которому может повредить подобная акробатика. Ну и, в любом случае, бросать Клеменцию одну казалось предательством.

Гордо подняв головы, царственные дамы медленно, стараясь не терять достоинства, покинули палубу и скрылись на корме каравеллы. Андрэ, хотя и имел свою каюту, последовал за принцессами, стараясь не упускать их из вида. Негодяй многозначительно показал дамам пистолет и кинжал за отворотами камзола, не говоря уже о шпаге, которая всегда висела у него на поясе. Женщины не только боялись виконта, но и надеялись, что тот способен защитить от пиратского произвола. Поговаривали, что обычно брайты не церемонятся с захваченными пленницами.

«Гарпия» и «Барракуда» в это время продолжали обмениваться ударами. Оба фрегата имели примерно одинаковое вооружение и количество боевых магов. Но лишь сильные колдуны способны действовать дальше пушек, поэтому корабли пока только перестреливались издали, много маневрировали и не сближались. Ни один фрегат не получал преимущества, пока штурман «Гарпии», зазевавшись, не налетел на мель. Корабль сразу же превратился в стоячую мишень, чем немедленно воспользовалась «Барракуда». Она на всех парусах пронеслась мимо правого борта, одновременно паля из пушек, сметая с палубы соперника такелаж и превращая людей в кровавое месиво. Однако, никто не ожидал, что в вороньем гнезде «Гарпии» сидит боевой огненный маг. Он быстро, один за другим кинул несколько зажигательных шаров, и в корпусе «Барракуды», ниже ватерлинии зазияли ужасные пробоины. Фрегат угрожающе накренился, и капитан лихорадочно скомандовал сближение. Круша левым бортом свои неубранные пушки, «Барракуда» врезалась в соперника и на палубу «Гарпии» полетели абордажные крючья.

А Джон, капитан пиратов, действовал четко и слаженно. Немногочисленные пушечные порты «Святой Марии» были быстро выведены из строя первым залпом, а парочка сильных магов запустила водяные шары на палубу, сбивая людей с ног. Пиратам не хотелось сжигать или как-то повредить корабль. Джон знал о призе, который ждет на каравелле, поэтому использовал именно водных магов, а затем вызвал свою абордажную команду. Лихие ребята, обнажив шпаги, молниеносно ринулись на борт «Святой Марии».

Шарлотта встрепенулась, услышав, как в дверь каюты отчаянно замолотили. Этого следовало ожидать. С палубы давно слышались крики, оружейная пальба и лязг железа. Только лишь несколько мгновений отделяло принцесс от плена.

Андрэ, улыбаясь, победоносно направился к двери и повернул ключ. Вошедший толстый головорез, недолго думая, нанес виконту удар по лицу такой силы, что тот отлетел в конец каюты. Следом за первым пиратом ворвались еще двое. Второй – долговязый в камзоле, а третий, обнаженный по пояс, сильно загорелый, в черной бандане. На его груди висела алая звезда четвертого ранга. Этот пират показался Шарлотте кем-то знакомым. Он сразу же снова закрыл дверь изнутри и почти неуловимым движением показал немому Пьеру пальцем на первого пирата, а сам тем временем перерезал горло долговязому. Слуга Шарлотты бросился вперед и выбил из рук толстяка пистолет, а затем обхватил руками могучую шею.

– Робер! Откуда вы здесь? – воскликнула Шарлотта, всплеснув руками. Клеменция улыбнулась, а Андрэ многозначительно обнажил шпагу.

– Вы бессильны, маркиз! – рассмеялся виконт. – Все равно вы ничего не добьетесь!

– Неужели? – воскликнул Робер, выставляя вперед растопыренную ладонь. Он рассчитывал просто испепелить подлого негодяя. Однако, ничего не произошло. Амулет Зеро продолжал блокировать любую магию.

– Пьер, забаррикадируйте дверь, я сейчас разберусь с этим проходимцем! – заявил Робер, поднимая свой клинок. Немой слуга, тем временем уже успокоивший толстого, кряхтя сдвинул комод к закрытой двери, в которую опять начали стучать.

– Защищайся, подлец! – Робер взмахнул шпагой, наступая на соперника. Дамы тем временем быстро отошли к иллюминаторам, стараясь не мешать мужскому поединку.

– Я – подлец? – удивился Андрэ, скрещивая с маркизом шпагу. – Я просто хорошо служу своему сюзерену, в отличии от вас, маркиз! Если еще можно вас так называть. В кого вы превратились, грязный пират!

– Джон никогда бы не напал на ваш караван, если бы не предательство! Сколько тебе заплатили, дамский угодник?

Все это время мужчины фехтовали, балансируя на скрипящих досках, они обменивались быстрыми ударами, но ни один не смог нанести укола. Хотя, каждый удар мог стать смертельным, ибо пространство каюты не позволяло сильно маневрировать. Снаружи тем временем отчаянно молотили в дверь, которую все еще удерживал Пьер. Раздались нетерпеливые выстрелы.

– Я просто служу королю! А вы – подлый грабитель! – рявкнул Андрэ.

– Молчи, негодяй! Сейчас ты получишь.

– А если так? – левая рука Андрэ потянулась за пистолетом, но Робер предусмотрительно ударил плашмя клинком по кисти виконта. Так сильно, что тот взвыл.

– Дуэль должна быть честной не так ли? – заявил Робер. – А вы сейчас пытались повести себя, как пират!

– Честным надо быть с благородными, а с разбойниками все средства хороши! – отпарировал Андрэ и словами и шпагой, оставляя на голом плече Робера заметную царапину.

Робер стиснул зубы и крутанулся влево, продолжая атаку.

– Зачем ты защищаешь эту шлюху? Ты знаешь, сколько человек прошло через ее постель? – Андрэ изменил словесную риторику. – Сложи оружие, и мы вместе сдадим этих барышень твоему капитану…

И в этот момент одна из стен каюты рассыпалась на отдельные доски, открывая бушующие морские волны. Видимо, какой-то деревянный маг с пиратского фрегата попытался таким образом попасть в каюту.

Пол зашатался, и поединщики потеряли равновесие, увлекаемые наружу. Остальные присутствующие тоже, словно костяшки домино, медленно покатились к морю. Робер успел обхватить левой рукой Шарлотту, и вскоре они окунулись в холодную соленую воду.

Шарлотта почувствовала, как ее платье намокает. Но в тоже время сквозь тонкую ткань кожу приятно грела сильная мужская рука. Робер! Он крепко держал Шарлотту, не давая захлебнуться. Принцесса все равно пару раз окунулась с головой, но вскоре уже уверенно держалась на поверхности. Она оглянулась. Сзади высилась «Святая Мария», накренившись на левый борт, а правый словно приклеился к пиратскому кораблю. Наверху все еще кипел бой, но постепенно он затихал, отдавая победу морским разбойникам. А на самой корме фрегата стоял человек в темном балахоне, который, казалось, высматривал кого-то или что-то.