Текст книги "Гордария. Клинки и розы (СИ)"

Автор книги: Вадим Кузнецов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

– За Гордарию! – загремело над полем битвы, и Антоний, подняв вверх обнаженную шпагу, бросился в неистовый бой.

17. Шарлотта. Мечты и грезы

Красивый замок средь ветвей,

Живет там птичка, всех милей.

И каждый входит в этот дом,

Что так приятен и знаком.

После вечерни в монастырь Марии Плодородной постучались две миловидные девушки. Внешне они не напоминали ни монашек, ни благородных дам. Скорее – крестьянки. Обе в длинных платьях и алых чепцах, слегка прикрывающих волосы. Некоторое время девушки ждали, переминаясь с ноги на ногу, ибо небольшой морозец холодил щеки.

– Что вы забыли в святой обители? – послышался хриплый старческий голос из-за дверей.

Первая селянка казалась выше ростом, однако на заданный вопрос ответила вторая.

– Веру и истину.

– Воистину! Входите.

С этими словами дверь тихонько распахнулась, и девушки осторожно ступили вовнутрь. Через некоторое время они прошли темными галереями, сопровождаемые пожилой монашкой. Сумрачный свет редких свечей плохо рассеивал тьму, поэтому лица гостей скрывались в тени. Поступь грубой обуви гулко отзывалась в сводчатых потолках несмотря на то, что селянки старались идти медленно и тихо. Вскоре они приблизились к одной келье, и их провожатая постучалась условным стуком.

– Наконец-то, – послышался тихий шепот, и дверца открылась. – Входите.

Шарлотта, беглая принцесса, обрадовалась, увидев посетительниц. Первая являлась ее родной сестрой Изабеллой, а вот вторая… Вторая сняла чепец и подошла ближе. Свеча ярко осветила лицо, на котором отметилась некоторая небритость. Селянка подняла вверх неестественно широкие для девушки ладони.

– Доброго вечера, любезный друг, – ввернула свое любимое словечко Шарлотта.

Второй прихожанкой оказался мужчина, Андрэ дерибонский. Тот самый маг Дерева, что получил поражение от железного Эрика. Вальяжный любимец женщин решил не ехать на войну, прикрываясь тем, что является единственным наследником в династии. Король еще не подписал освобождение, однако, виконт, не дожидаясь вердикта, покинул столицу и также, как Шарлотта, скрывался от гнева властелина.

Шарлотта сразу после памятной кровавой ночи решила бежать, ибо опасалась нехороших последствий. Все-таки убит наследный принц Фринцландии. Она оказалась права, вскорости узнав об ультиматуме Алоиза и начавшейся войне. Принцесса скрылась ото всех, взяв в сообщники лишь родную сестру. Монастырь Марии Плодородной, находящийся на востоке, в ста верстах от Карловграда, оказался удачным прибежищем.

Шарлотта казалась весьма противоречивой натурой. В этой женщине постоянно боролись между собой разные чувства и эмоции. В потаенной глубине души принцесса нежно любила Робера и беспокоилась о его судьбе, ибо все говорили об исчезновении маркиза. Однако, Шарлотта любила почти всех мужчин, особенно ее привлекали молодые, еще не оперившиеся дворяне, недавно появившиеся при дворе. Светская львица со свойственным ей размахом и коварством увлекала к себе в постель молоденьких щенят, обещая чины и должности при дворе. А в последнее время она, как дочь правящего монарха, имела большие возможности. Ведь достаточно пары слов на ухо любимому отцу, и очередной любовник получит теплое местечко и высокий чин. А то и красивый замок с богатыми угодьями.

Но с внезапным бегством принцессы все поменялось. Шарлотта затаилась в женском монастыре, куда не пускали кавалеров. Не каждый мужчина был готов переодеваться в платье, сбривать усы ради свидания с беглянкой и надеяться на призрачные перспективы, ибо непонятно, сколько она еще будет прятаться. И как потом посмотрит на это Франциск? Простит дочь или нет? Конечно, все окружение принцессы так или иначе разделит ее судьбу.

Однако, один верный кавалер нашелся. Андрэ в силу последних событий получил невысокие оценки при дворе, поэтому решил ухватиться за единственную хлипкую соломинку. Шарлотта сама послала ему записку, ибо вспомнила мимолетную встречу с виконтом на королевском турнире. В палатке для отдыха она успела разглядеть этого дворянчика и понять, что как чистокровный самец, молодой и полный сил, он сможет доставить удовольствие даме.

– Изабелла, подожди меня в трапезной, сестричка… – прошептала Шарлотта, игриво поглаживая свою грудь.

– Хорошо, дорогая.

Как только дверь за Изабеллой закрылась, виконт быстро подошел к принцессе, схватил за руки и алчно впился губами в ее приветливый ротик.

– Помедленнее, виконт, – принцесса слегка отстранилась. – Вы же знаете, я не люблю грубости.

– Неужели? Я думал, все женщины любят пожестче.

– Не все… А у меня еще не зажила рана после этого мерзкого Адольфа!

– Рана… простите, телесная…

– Не… – криво улыбнулась Шарлотта. – Душевная рана. Поэтому, будьте нежнее.

– Хорошо… – согласился Андрэ, увлекая женщину на постель. Кровать в келье была маленькой, монашеской, и они с трудом, но поместились. Медленно, шаг за шагом, Шарлотта освободилась от своей одежды, и улеглась на спину. Андрэ не требовалось долгой прелюдии, но он замешкался. Сперва виконт запутался в своем женском платье, но потом выскользнул из него, оставив на полу скомканную юбку и башмаки. С голым торсом и узких панталонах, сквозь которые проглядывалось мужское достоинство, виконт жадно бросился в объятия принцессы. Та помогла ему стянуть последний предмет одежды, и Андрэ победоносно вошел в женщину. Шарлотте пришлось закусить губу, дабы сладострастные крики не нарушали покой этого святого места.

Через несколько минут все было кончено, и обессиленные любовники просто лежали на узкой кровати, едва не падая с нее. Шарлотта, вспоминая Робера, ожидала большего, но в ее положении лучше довольствоваться малым.

– Может, ты все-таки оставишь меня одну? – спросила Шарлотта.

– Мне уйти? – удивился Андрэ.

– Здесь вдвоем тесновато. Уступи мне кровать, любезный друг, сам же садись рядом. Хочешь, одевайся.

– Брр… как вы только ходите в этих балахонах? – завозмущался Андрэ, вставая с постели. – Мне около часа помогали облачиться в платье. Я сам не сумею.

– Хм… Ладно, оденем тебя попозже. Можешь потом хвастаться, что тебя наряжали принцессы, – Шарлотта многозначительно подняла палец вверх.

– Принцессы?

– Глупый, я же не могу просить монашек, чтобы они тут, в святом месте, напяливали на мужчину женское платье! Придется нам тебя одевать с Изабеллой, больше некому.

– А-ааа… – прошептал Андрэ, натягивая панталоны. За ними последовала сорочка, а платье, естественно, он сам надеть не в состоянии.

– Что нового в Карловграде? – спросила Шарлотта, стыдливо прикрываясь одеялом, хотя холод пронизывал помещение весьма ощутимо. В келье было совсем не жарко, ибо в монастыре топили плохо, а ремонт давно не производился. Поэтому зимой тянуло изо всех щелей.

– Антонию удалось задержать неприятеля. Он одержал победу. Маленькую, но победу.

– Прекрасно. Алоиз не предлагал заключить мир или хотя бы перемирие?

– Нет. Какого черта. Он захватил почти весь Россенваль и половину Черновины. Неужели ты думаешь, что эта небольшая неудача умерит его пыл?

– Не знаю. Думаю, Антоний умеет воевать, как и все знатные гордарцы. Я не считаю, что Карловград в опасности, – усмехнулась Шарлотта.

– Если к весне не удастся взять под контроль пашни и пастбища Черновины, то остается надеяться лишь на Мальмстан.

– Справимся. Но мне нужен мир, понимаешь? Чем быстрее наступит мир, тем быстрее я покину эту святую обитель! Ну, и… тебе больше не придется наряжаться девицей.

– К сожалению, от меня мало чего зависит…

– Это так кажется. Почему бы тебе, любезный друг, не пойти на войну и быть в курсе всех событий. Стоять рядом с Антонием насмерть, разить врага? – несколько игриво пророкотала Шарлотта, и Андрэ поморщился, только представив себе подобную перспективу.

– Э-эээ…на войну… Но, ведь там могут оторвать какую-нибудь важную часть… часть тела…

– Да, конечно. Могут оторвать, а могут и не оторвать… – ехидно улыбнулась Шарлотта.

– Хватит! Вы же знаете, что я ненавижу войну и дуэли. Я люблю женщин!

– Да, конечно. Чего тебе там делать, – согласилась принцесса. – Тебе что-нибудь известно о Робере. Говорят, он давно пропал.

– Нет никаких сведений, увы.

Андрэ даже если бы знал, ничего бы не сказал, ибо справедливо считал Робера своим соперником.

– Ладно, любезный друг, об этом после. Извини, но мне нужно пообщаться с сестрой. Я покину тебя. Отвернись, дорогой, и я, наконец, оденусь.

Через некоторое время Шарлотта облачилась в монашеское платье, чтобы ничем не отличаться от остальных обитательниц монастыря, и собиралась уже уйти.

– Но как же я? – удивленно спросил Андрэ. Только теперь виконт понял, что его решили оставить, грубо использовав. Хозяйка наигралась, и постельный мальчик больше не нужен.

– Ты же не можешь сам одеться, любезный друг. Ну, и… Если обман обнаружиться… – тут Шарлотта притворно сделала суровое выражение лица. – Говорят, что мужчин, которые проникают за стены монастыря, – кастрируют.

– Что? Почему вы меня об этом не предупредили! – Андрэ задрожал, его зубы начали выдавать дробь, а плечи покрылись отчетливо заметными мурашками.

– Ну, я думала, что любовь ко мне независима от возможного риска. Опасность должна интриговать, не так ли. Особенно такого бравого кавалера. Да? – с этими словами Шарлотта приблизилась и, опустив руку вниз, осторожно сжала промежность виконта. Тот тихонечко охнул.

Изабелла сидела за грубым столом и брезгливо мешала деревянной ложкой в деревянной же плошке. Кукурузная каша, приготовленная на ужин, не возбуждала аппетит у привередливой принцессы. Конечно, зачем набивать желудок монашеской бурдой если в гостинице ждет курочка, поджаренная на сливочном масле. Монастырь Марии Плодородной находился в ста верстах от Карловграда. Изабелла не имела рядом никаких владений. Ни земли, ни замка, ни даже зачуханного садового домика. Чтобы посещать сестру и приводить к ней любовников приходилось довольствоваться гостиницей. Впрочем, поездки были нечастыми, а в местном заведении заранее договорено о хорошей комнате без насекомых и с прекрасным обслуживанием. Именно поэтому кукурузная каша оставалась почти нетронутой. Правда, чтобы не обижать монашек, принцесса изредка подносила ложку ко рту, но лишь чуть облизывала ее. Но скоро и это нехитрое действие потеряло смысл. Монашки быстро расходились по своим кельям, и через несколько минут Изабелла осталась практически одна в дальнем углу трапезной. Лишь темненькая уборщица сметала крошки со стола в тот момент, когда в помещении появилась Шарлотта. Беглая принцесса медленно подошла к Изабелле и подсела к ней.

– Сестра, тебе что-нибудь принести? – засуетилась уборщица. Шарлотта была в монашеском одеянии, поэтому ничуть не удивилась обращению. Об ее настоящем имени и статусе в монастыре знали немногие. А монашка продолжила: – Я спрошу на кухне. Возможно, осталось немного каши.

– А имбирного печ… – Шарлотта спохватилась, но поправила себя. – Молока нет?

– Думаю, найдется. Подожди, сестра.

С этими словами прислужница удалилась, а Шарлотта, скучающая по своим излюбленным сладостям, придвинулась к Изабелле почти вплотную, едва не вдавив ее в бревенчатую стену.

– Поосторожней, милая! В чем дело?

– Просто… я не хочу, чтобы нас подслушал кто-нибудь…

– Все настолько серьезно?

– Именно так, сестра! Сколько я уже здесь скрываюсь?

– Почти три месяца. И… и что?

– Ничего. У меня прекратились регулы.

– Быть может, это физическая и моральная травмы из-за Адольфа!

– Физическая? Не… – Шарлотта вздохнула. – Иначе, как бы я смогла принимать нынешнего визитера?

– Наверно, надо еще подождать. Так бывает, – посоветовала Изабелла.

– Хотелось бы в это верить, но я замечаю тошноту по утрам и мне… Постоянно хочется имбирного печенья!

– И что ты предлагаешь?

– Нужен лекарь. Только он сможет сказать точно, и если это…

– Ох… сын Адольфа?! Наследник двух королевств!

– Тише, тише, – зашикала Шарлотта. – Ты же знаешь, что пока ребенок не родится, нельзя провести Обряд Крови и установить точно, кто отец!

В этот момент послышался отдаленный звон колокольчика. Шарлотта нахмурилась.

– Ты думаешь… Робер? – предположила Изабелла.

– Все возможно. Когда мы… это самое… произошел сильный всплеск энергии. И каждый из нас повысил свой уровень!

– Невероятно! – удивилась водяная волшебница. – Ты мне не рассказывала. Говорят, что такие случаи очень, очень редки. Если вы зачали ребенка в ту ночь, то должен родиться некто весьма удивительный.

Звон колокольчика то замолкал, то раздавался снова.

– Если я решусь рожать…

– Ты хочешь вытравить плод? Но если это сын Адольфа, то тогда его дед будет вести войну до последнего! Ох, Пятеро святых, за что нам все это!

Звон колокольчика наконец-то приблизился и ворвался в трапезную вместе со взмыленной монашкой

– Сестры, сестры! Настоятельница настойчиво зовет всех на ночную молитву!

– Как так? – удивилась Изабелла. – Мы уже собирались отойти ко сну.

– Это распоряжение настоятельницы. Приходите в главный зал.

Принцессы послушались и нехотя, с томной грацией, поднялись с места. Шарлотта, увлечённая мыслями, и не вспомнила о виконте, мирно почивающем в её келье.

Непонятно, почему настоятельница всех взбаламутила? Вечерняя служба уже состоялась, а ночные богослужения обычно происходят по крупным церковным праздникам и о них сообщается заранее. Что же случилось?

В главном зале монастыря спешно зажигали свечи и готовились к службе. Из тонких чаш фонтанов под иконами текла вода, отражая мерцание Огня и освящая воздух прохладой благодати. Благоухающие розы символизировали Дерево, Землю и плодородие. Скрещённые клинки – отблеском стали – напоминали о Металле, холодном и решительном, как судьба. В центре алтаря стоял престол, на котором также размещались знаки всех пяти стихий. Позади красовался образ Марии Плодородной. Если самого Старца лепить и рисовать запрещалось, то икона святой покровительницы Земли являлась в этом монастыре главенствующей и самой почитаемой.

Когда зал заполнился монахинями, широкие двери распахнулись, обдав пространство свежим холодным ветром. Свечи заколыхались на фитилях, вода потекла медленнее, а благоухающие розы слегка потянулись ко входу. В зал вошла статная женщина, прикрывающая голову большим куколем. Рядом шагала настоятельница монастыря, заискивая и уступая дорогу.

Шарлотта явно почувствовала, что в зал вошла сильная деревянная волшебница. Когда незнакомка приблизилась к алтарю, она откинула куколь. Шарлотта чуть не ахнула от удивления. В центре зала стояла великолепная королева Анна!

Беглая принцесса инстинктивно потянула руку к клобуку, стараясь сильнее натянуть его на голову. Что будет, если старая королева ее узнает? Наверняка, они в сговоре с Франциском! А как Анна поведет себя, прознав про интересное положение Шарлотты? Ведь старая бестия хочет иметь если не своего сына, то внука наследником Проклятого Трона!

– Сестры мои! – между тем затянула настоятельница. – Нас посетила величайшая королева, вдова покойного короля Карла и добрая сестра короля Франциска, да славится имя его! Королева Анна жертвует нашему монастырю тысячу кролов!

В зале раздался восторженный гул, ибо монастырь не был богат, каждая послушница съедала в день не более, чем на один крол.

– Королева посетила нас не только, чтобы облагодетельствовать, но и для того, чтобы помолиться с нами! – продолжила настоятельница. – И мы будем сейчас молиться за нашу страну, за нашего короля и братьев его. За всех, кто сражается на поле брани! За великих сынов, разящих неприятеля Сталью и за дочерей, что ждут этих сынов, сохраняя Землю плодородной. И за покровительницу нашего монастыря – Марию плодородную! Зе Тичер!

– Зе Тичер! – вторил многоголосый ответ.

Настоятельница подняла правой рукой серебряный кинжал, а ее плечо с помощью магии Анны обвили молодые зеленые побеги. Вторая рука настоятельницы держала свечу на уровне груди. Песнопения продолжались.

– Да славятся Пять святых, что были учениками Великого Учителя и помогли ему в деле его. Весь мир и суть его подчинена закону круговорота! Ибо сказано, без Воды не вырастет Дерево, без Дерева нет пищи для Огня, без Огня не будет плодородной Земля, без Земли не родится благородный Металл! А Металл – это наша стихия! Та, что правит! Да славится наш король, Франциск победоносный!

Шарлотта заметила, что Анна не столько молится, сколько пристально вглядывается в лица монахинь. После очередных слов настоятельницы все послушницы воздели руки вверх в молитвенном экстазе и принцессе пришлось повторить эти действия. О, святая Мария! Клобук раскрылся и лицо Шарлотты показалось полностью. В тот же самый момент она опустила подбородок, мельком глянув на королеву. Шарлотте показалось, что у Анны в глазах замелькали недобрые искорки. Еще через мгновение королева начала поднимать руку, пытаясь остановить службу. Шарлотта внутренне напряглась.

– Матушка, матушка! – раздался крик со стороны дверей. Настоятельница остановилась.

Двери зала открылись нараспашку и две полноватые монахини втащили вовнутрь упирающегося виконта Андрэ. Дворянин был в одной рубашке и приспущенных женских панталонах, поэтому вся сцена выглядела очень комично.

– Мужчина в святой обители! Мужчина! – зашелестели послушницы. Некоторые прикрывали лицо, дабы не видеть выпирающий сквозь одежду срам негодника, а другие, наоборот, смотрели во все глаза, хитро улыбаясь.

– В божьем храме мужчина! – заревела настоятельница, выронив из рук свечу. Огонь упал на низ ее коричневой мантии, запахло паленой тканью. К счастью, сама настоятельница оказалась водной колдуньей, поэтому быстрым пасом руки потушила пламя.

Виконт, сначала пытаясь сопротивляться, сник, увидев перед собой королеву Анну, которая имела, как и у него, деревянную магию, но более сильную. Четвертый уровень против восьмого.

– А что обычно делают с нарушителями в святой обители? – поинтересовалась королева, мельком скосив взгляд на то место, где раньше стояла Шарлотта. Однако, принцесса, воспользовавшись замешательством, уже натянула клобук пониже и переместилась в самый темный уголок зала.

– Ну, у нас есть старый садовник. Кастрат… – ответила настоятельница, опустив глаза, видимо, что-то вспоминая. – А лет двадцать назад он еще был мужчиной… Лишите его мужского достоинства! – заверещала, как ненормальная, женщина. Андрэ побледнел и потерял сознание.

18. Екатерина. Королевская шлюха

Екатерина ждет свою зарю,

Когда зашевелится паутина,

То паучиха сделает свой ход,

К ногам держава упадет...

Полумрак королевского ложа, прикрытого балдахином, освещался лишь парою восковых свечей, веющих ароматическими маслами.

Екатерина, распростертая, как морская звезда, лежала на большой кровати с позолоченными спинками и хищно улыбалась. Дама была полностью обнажена и ее красивые груди призывно стояли, словно пологие, пышущие жизнью, холмы. Они терпеливо ждали смелого разведчика, который покорит эти чарующие вершины. Чуть ниже немного пухлый, но вполне очаровательный животик слегка поднимался от возбужденного дыхания. Рыжеватые кудряшки вились подобно дикому винограду, они росли вверх от блудливой щелки и блестели. Шаловливые зайчики от свечей играли на них. Екатерина поглаживала рукой левое бедро и пыталась зажмурится. Видеть короля Франциска обнаженным ей не хотелось.

Худой властитель страны без одежды представлял собою безобразный скелет, обтянутый кожей. Хотя король неплохо питался, нарастить мясо ему никак не удавалось. Наоборот, с возрастом мышцы стали дряблыми и на груди выпирали ребра, местами просвечивая через синюшную кожу. Сейчас престарелый ловелас напоминал мертвого ощипанного петуха, хотя, в другое время он же, облаченный в камзол и причесанный, смотрелся весьма молодцевато и привлекательно.

Любовники оба являлись адептами Стали и имели весьма странные представления о том, как доставлять друг другу удовольствие. В руках Франциска появился узкий и тонкий нож, лезвие сверкнуло, и король с жадной улыбкой на лице начал медленно резать бархатные груди Екатерины, она же в свою очередь вяло взмахнула рукой и в спину мужчины вонзилось несколько коротких стальных игл. Тонкие, чуть-чуть надрезающие плоть, движения лезвия причиняли небольшую боль и возбуждали женщину. Франциск же испытывал мягкие покалывания ниже лопаток. Его длинные усы зашевелились, как у голодного кота, почуявшего жирную сметану. Франциск продолжил методично резать нежную кожу, получив новую партию острых жал, теперь уже – в ягодицы. Вскоре сначала едва капающая кровь полилась быстрыми ручейками на тела людей и белые простыни, превращая ложе любви в арену битвы. Франциск застонал и едва сдерживался от того, чтобы воткнуть нож поглубже в свою женщину, но та коротким взмахом ладони выбила лезвие в сторону и требовательно прижала любовника к себе.

Екатерина содрогнулась, когда почувствовала, как в нее вошел король, острый и раздирающий плоть, как пика. Торопясь, она начала ласкать себя у корней рыжих кудряшек, ибо хотела получить хоть капельку удовольствия. Старик между тем стиснул плечи женщины жилистыми пальцами, словно клешнями, и начал быстро двигаться. Минуты через три Екатерина уже разгорячилась, но тут же все и закончилось. Франциск с трудом совершил еще пару движений и замер, упав топорщащимися усами между грудей своей любовницы. Одна из свечей погасла и зачадила.

Екатерина вздохнула. Да, она получила свое. Стала любовницей короля, но любовница – это не королева! Да и законной супруге этого старика не позавидуешь. Нетерпеливый, да еще и полумертвый любовник! Вот, опять он еле дышит! Долго не протянет. А что, если Екатерина станет причиной смерти короля? Смерть в постели с женщиной! Какой жуткий финал для Франциска и его любовницы. Король то просто умрет, а что она, Екатерина? Что с ней сделают ревнивые братья властителя? Екатерину быстро поставят на место, как сельскую замухрышку! Ее не только выкинут со двора, так еще хорошо будет, если в живых оставят! О всех честолюбивых замыслах можно будет забыть. Нет, нужно действовать иначе.

Между тем в дверь спальни требовательно постучались. Франциск вздрогнул, ибо совсем позабыл о времени! Они, конечно, замечательно развлекаются. Но на дворе еще ранний вечер, а не глубокая ночь! А они, несмотря на это, любят друг друга. В то время, когда Гордария живет сама по себе, трудится, не жалея сил и, вообще-то, даже воюет.

Франциск отодвинул Екатерину в глубину постели и прикрыл сбившимся бельем так, чтобы вошедшие ни в коем случае не видели лица женщины. Затем король натянул объемное одеяло до подбородка и громко произнес:

– Войдите!

В комнату быстрыми твердыми шагами, будто выбивающими дробь по Царской площади, промаршировал подтянутый военный в сером жакете, при шпаге и в ботфортах. Шляпу он, по правилам этикета, держал в руках, скрывая узкий конверт полевой почты. Пройдя к письменному столу и, не заметив там государя, военный замешкался, пугливо озираясь, но Франциск быстро «нашелся» сам:

– В чем дело, сударь?

Офицер несколько смутился, увидев своего господина в постели, но продолжил:

– Извините, Ваше Величество, но вы просили докладывать обо всех изменениях на фронте немедленно!

– Что случилось?

– Герцог черновинский ранен…

– Так… Хорошо, Мартин. Отвернитесь к окну, я сейчас оденусь.

Мартин являлся «домашним генералом» Франциска. В боевых действиях он не участвовал, но весь гарнизон Карловграда подчинялся этому человеку. Смерть короля Карла, аресты и казни старых военачальников неожиданно возвысили немолодого, но исполнительного офицера. Так неглупый сорокалетний майор быстро получил чин генерала и стал одним из влиятельных лиц государства. Особенно ему повезло то, что сейчас шла война, а стратегом он оказался прекрасным. Правда, пока на бумаге. Антоний часто с ним советовался по переписке. Удивительно, но Франциск не хотел отпускать Мартина на фронт, справедливо полагая, что в случае народных волнений, генерал сможет быстро подавить бунт. Да, своего народа король опасался больше, чем иноземных захватчиков.

Франциск быстро, по-военному, натянул обтягивающие кюлоты, достал босыми ногами туфли из-под кровати и застегнул кафтан прямо на голое тело. Причесываться и лакировать усы он самостоятельно не умел, поэтому решил, что будет вполне нормально предстать перед генералом и в таком, полуодетом виде. Король бережно зашторил занавесь балдахина, скрывая содержимое своей постели и медленно поднялся.

– Я вас слушаю, Мартин! Докладывайте! – попросил король, подойдя к столу. Одновременно он трижды дернул шнурок звонка. Придворные знали, что это сигнал, чтобы принести королю набор легких закусок и бутылку черновинского вина.

– Ваше Величество. Герцог получил ранение в ногу. Очень нехорошая рана…

Король брезгливо поморщился.

– Потом… как общая обстановка?

– На фронтах в целом пока без перемен. Враги предпринимают вылазки, но мы героически сдерживаем натиск. Идет позиционная война. Однако…

– Однако?

– Алоиз, по сведениям разведки и перебежчиков, скапливает резервы на южном рубеже. Навряд ли он предпримет новое наступление на Карловград, а вот восточной Черновине и Мальмстану угрожает опасность.

– Что намерен предпринять Антоний?

– Судя по всему, пока ничего… Впрочем, он прислал вам письмо.

– С этого надо было начинать! Давайте!

Франциск принял поданный конверт и быстро взрезал краешек острым ножом. Тем самым ножом, который он использовал недавно на ложе любви. На кончике даже оставалась кровь. Заметив ее, Мартин несколько переменился в лице.

В этот момент в комнату вошли слуги. Они принесли тарелки с закусками, поднос с бутылкой вина и двумя хрустальными бокалами. Король редко пил в одиночестве, поэтому бокалов всегда подавали не менее двух.

Франциск быстро пробежал глазами текст письма, несколько раз хмыкнул и поводил бровями. Затем он подошел к столу и взял услужливо наполненный слугою бокал.

– Трус! Мой братец боится наступать! Просит резервы! Откуда я возьму эти резервы, Палача ему в глотку! – король стал нервно ходить по комнате, тараща глаза и приглаживая усы.

– Если снять два столичных полка из трех, то вполне возможно…

– Два полка! Да, ты что, Мартин! – Франциск забарабанил пальцами по столу и вдруг спросил: – Что слышно о Лесном братстве?

– Грабежи участились… – развел руками генерал. – Более того, есть сведенья, что отдельные банды начали сотрудничать с врагом. Муриканский лес никогда не был так опасен, как этой весной!

– Вот! А ты предлагаешь снять два полка. Эти бродяги если не пойдут на Карловград, так перекроют дороги. Тогда ни один хлебный обоз не придет из Мальмстана!

– Мой король… – Мартин позволил себе эту небольшую фамильярность. – Герцог Антоний и, правда, тяжело ранен. Не может сесть на коня.

– Главное, чтобы мог колдовать! Это же один из самых сильных магов Гордарии!

– Увы, его лекари запрещают даже самое простое бытовое волшебство. Это чревато потерей энергии и даже впадением в беспамятство.

– Что же делать! Нам нужен боевой генерал! Надо опередить врага и самим начать наступление! Куда подевался этот бродяга Робер, сын нашего герцога? Это же самый сильный маг Огня после Нариса! Почему маркиза до сих пор не нашли?

– Совет Пяти сообщает, что его якобы видели на борту брайтонского корабля…

– Опять брайты! Догнать! – король в ярости стукнул по столу, тарелка подпрыгнула, и генералу шлепнуло блином колбасы в лицо. – Догнать и потопить этот корабль! Пиратов казнить, четвертовать, но спасти моего дорогого племянника! – последние слова Франциск, уже успокоившись, выговаривал медленно и отчетливо, словно рубя дрова на дворе.

– Совет Пяти утверждает…

– Да мне надоела эта компания магов, которые возомнили, что они могут делать все, что хотят! Почему никто из них не отправился на фронт с неприятелем? Зачем проклятый старик Кадурхар месяцами не выходит из пещеры Духа?

С этими словами король выпил полбокала, поморщился и отставил вино в сторону.

– Но инфернальные силы…

– Знаю, знаю… – король уже обессиленно опустился на стул. Вспышка гнева миновала, и теперь он погрузился в тягостные размышления. Его лицо ничего не выражало в такие минуты, глаза были стеклянны и пусты, губы сомкнуты и лишь усы то и дело нервно подергивались.

– Мой король, пошлите меня! Я встану во главе вашей армии! Я принесу вам победу! – взмолился Мартин.

Франциск посмотрел на своего «домашнего генерала» и понял, что не может, не имеет права потакать его просьбе. У Мартина, несмотря на его таланты, нет ни реального боевого опыта, ни авторитета среди офицеров. Промахи генерала на войне могут стоить головы не только ему самому, но и Франциску. А страна, сохранится ли страна после позорного поражения?

– Оставьте меня, Мартин, мне надо подумать…

В этот момент Франциск заметил, как балдахин постели чуть пошевелился, и из-за шторки показалась обнаженная женская ножка.

– Не собрать ли нам Малый Совет, мой король?

– Возможно, возможно… – Франциск задумался, не отводя глаз от прекрасной ножки Екатерины. – Малый? Собирайте Большой! Постарайтесь это сделать! И оставьте меня! Прошу, оставьте! Я должен много, очень много подумать и провести следующие часы в размышлениях… – последние слова прозвучали властно и в то же время с каким-то романтическим подтекстом.

Когда генерал ушел из-за шторки появилась и вторая обнаженная ножка Екатерины. Шалунья свесила их и начала игриво болтать ступнями, не показывая при этом бедра. Крохотные пальчики с розовыми пяточками быстро взметались вверх-вниз, медленно сводя с ума. Вскоре Франциск увидел и рыжие кудряшки своей прелестницы, прекрасное личико с белыми зубками, спелую, как дыни, грудь и белоснежные руки. Только лишь то, что сильнее всего влечет в женщине любого мужчину было стыдливо скрыто серым одеялом.

Франциск хищно улыбнулся в свои тараканьи усы, дернул руками отвороты кафтана, наружу вывалился стальной амулет, осветившись белым; на пол полетели вырванные пуговицы. Зверино рыча, король двинулся к Екатерине и одним движением скинул назойливое одеяло на пол. Только он хотел властно завалить женщину на спину, как взгляд выцепил что-то блестящее между ее ног.

– Стой! Стой, дорогой! – засмеялась проказница, и тут король заметил на ней серебристые металлические трусики, надежно скрывающие женское естество. Франциск попытался осторожно снять их, но они так плотно прилегали к телу, что стало понятно, – это волшебные трусики! И снять их может только сама хозяйка или очень, очень сильное колдовство.

– Что, что это значит? – возмутился Франциск, гневно поводя усами.

– А то, что не все сразу, мой господин.

– Что ты задумала, моя баловница? – король ехидно сощурил глаза.

– Вы любите меня, Ваше Величество?