Текст книги "Гордария. Клинки и розы (СИ)"

Автор книги: Вадим Кузнецов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

– Уважаемая, подпишите и вы? – предложил Франциск служанке, которую уже растормошили и усадили за стол.

– А… что? Зачем? – непонимающе спросила девушка.

– Вы тоже хотите познакомиться с «железным братом»?

– Нет! Где, где подписать? Давайте! – встрепенулась Жаклин.

Франциск, получивший две нужные подписи, усмехаясь, подошел к Людвигу и заявил, помахивая листком бумаги:

– Теперь вы понимаете, что я в любой момент могу вас уничтожить? Этих двух свидетельств будет достаточно! Мы соберем новый суд, и вы в лучшем случае не выйдете отсюда, а в худшем… Итак, повторяю. Вы занимаетесь темной магией и хотите узурпировать власть?

– Нет, – покачал головой Людвиг, прекрасно понимая, что подобное представление разыграно с целью напугать его. Но было еще одно обстоятельство, которое могло спасти молодого графа. Даже через стены тюрьмы просочились слухи, что свадьба Шарлотты закончилась кровавой бойней. Это грозило войной и подтачивало власть Франциска, он, как мудрый король, будет искать себе опору. Все дворяне в той или иной мере имели военное образование, прекрасно владели шпагой и боевой магией. Кто-то в большей степени, кто-то в меньшей. Ясно, что лучше всех в роли генерала армии подходит Робер. Маркиз провел два года в действующей армии, побывал во всех частях Гордарии. Послужной список Людвига скромнее. Годичная служба в столичной полиции. Но тем не менее, он молод, опыт есть, да и уровень магии высокий. Кто еще? Герцог Антоний, отец Людвига. Вполне реальный претендент на трон, но и родной брат короля. Не будет же Франциск уничтожать всю нашу династическую ветку? Если он решится на это, то тогда в будущем трон может достаться дураку Генриху! Или еще того хуже, в Гордарии начнется безвластие и беззаконие.

– Хорошо. Мы не будем спешить. У вас, Людвиг, будет время подумать, – заявил Франциск и махнул рукой гвардейцам. – Уведите графа.

14.Франциск. Тревожный набат

Сперва зарницей осветились горы,

Потом едва заметной полосой,

И вот зажглись могучие просторы,

По всей стране огонь пошел стеной.

Горел восток, а дым несло на запад.

Печальный всадник нес дурную весть,

Пришла война с мечом и в латах,

Причиною была девичья честь.

Седой король медленно прохаживался по тронной зале, иногда подходя к столу и барабаня пальцами по лакированной поверхности. Франциск нервничал. Он не ожидал, что свадьба старшей дочери закончится ужасной трагедией. Наутро стало известно, что большинство приезжих гостей перебито. В торжественной зале с появлением первых лучей солнца не нашлось даже раненых фринцландцев. Только мертвые. Небольшой горстке приезжих во главе с графом Леопольдом удалось скрыться. Это плохо. Еще хуже, что наследный принц западной державы найден в спальне Шарлотты с перерезанным горлом.

Маги единогласно утверждали, что ночью произошел очередной разрыв реальности. Франциску показывали остатки обугленных костей и клочки черной шерсти. Доказывали, что холодным оружием невозможно нанести такие раны человеку. Только это ничего не меняло. Гордария не смогла обезопасить Адольфа и, даже если его убило инфернальное существо, то потерю примерно пятидесяти иностранных дворян от боевой магии и острых шпаг ничем не прикроешь. Придется объясняться.

Обстановку усугубляло то, что Шарлотта пропала в неизвестном направлении, также, как и Робер. Злые языки опять нашептывали об их греховной связи, некоторые осмеливались полагать, что именно маркиз черновинский виновен в кровавой бойне. А вездесущий Стради божился, что видел Робера ночью у покоев новоиспеченной жены.

– Ваше Величество! Посол Фринцландии просит принять его! – сообщил придворный паж, выводя Франциска из задумчивости.

«Ну, вот и все. Сейчас нам объявят войну».

– Просите… хотя, постойте… – бросил король и величественно воссел на трон. – Приказываю немедленно собрать здесь всех дворян, что присутствуют во дворце. И только через час введите посла.

– Слушаюсь, Ваше Величество!

Вскоре в тронном зале собрались все, кто смог. Великолепная королева Анна и супруга Франциска, Лизетта, держались вместе. Эти женщины всегда были близки и нисколько не ревновали друг к другу. Хотя вдовствующая королева могла завидовать Лизетте. Но, что делать, если умершего мужа уже не вернуть. Надо просто продолжать жить и бороться! Ну, и, возможно, добрая Лизетта повлияет на короля, выторгует послабления для молодого Карла.

Екатерина Калати не пришла, она появлялась именно тогда, когда король хотел ее видеть. А учитывая то, что и фаворит Екатерины, Людвиг, сейчас находится в опале, рыжая красотка уклонилась от приема этого посла, показывая, что абсолютно не интересуется политикой.

Из старого двора в зале находился и Антоний. Этот широкоплечий черноволосый мужчина стоял рядом со своей женой, герцогиней Марией, которая не уступала красоте обеим королевам. Хотя она после рождения двоих сыновей несколько и раздалась в талии, но все же считалась весьма привлекательной дамой. Ну, и, не стоит забывать, что Мария на данный момент – вторая леди Гордарии. По рангу. Поэтому ее слово многое значило.

Чуть дальше от трона несколько молодых дворян перешептывались с придворными фрейлинами. Казалось, что их только что оторвали от милых бесед у фонтанов с розами. Молодежь стояла и морщилась, переминаясь с ноги на ногу. Этим нежным инфантильным созданиям было абсолютно наплевать на все происходящее, однако, ослушаться приказа короля они не посмели. Ведь никому не хотелось лишиться теплого места при дворе и отправиться в провинцию. В лучшем случае… а в худшем – могли назначить очередными шпионами.

Король Франциск важно восседал на троне, широкая мантия покрывала его худые плечи, делая их чуть шире и мощнее. На голове короля возвышалась стальная корона с кровавыми рубинами, в левой руке покоилась держава, изображающая мир, в правой – не скипетр, а широкий стальной меч. В ногах властелина валялся шут Стради, с обычной для него лукавой улыбкой до ушей.

– Посол Фринцландии, Вильгельм, граф плоский! – провозгласил церемониймейстер, ударив тяжелым посохом об пол.

Слуги открыли огромные двери и в тронный зал вошел человек среднего роста и плотного телосложения. В черной одежде и с окладистой черной бородой.

– Мы слушаем вас, Вильгельм, посол Фринцландии, – разрешил говорить Франциск.

Вильгельм медленно поклонился и достал из маленького ларца свиток, перетянутый тонкой бечевой, скрепленный сургучной печатью. Посол развернул свиток и начал читать.

– Мы, правящие с помощью Старца и пяти святых, король Фринцландии, Алоиз Первый, осведомлены о происшедшем в Гордарии, король Франциск. Мы…

– Первый! – прервал король посла.

– Что?

– Я тоже первый своего имени, как и ваш король! – поправил Франциск, стрельнув глазами. Понятно, что Адольф мог, вообще, не называть своего соседа королем. Хотя Франциск и коронован, но по документам – он регент! А настоящий король – в тюрьме Звезды. Можно еще считать королем и маленького Филиппа, которому всего два года. Франциск узурпировал власть, но Вильгельм был благоразумен. Если ненароком назвать человека на троне регентом, то посла могли не только не дослушать, но и казнить.

– Хорошо, «Мы осведомлены, король Франциск Первый, о трагедии в ночь свадьбы нашего сына, Адольфа и вашей дочери, Шарлотты. Несмотря на, как вы утверждаете, инфернальный характер смерти нашего сына, мы не можем закрыть глаза на хладнокровное уничтожение сорока пяти наших подданных, являющихся цветом дворянства Фринцландии. Мы обвиняем вас в злонамеренном убийстве нашего сына и его верных слуг, ибо мы заслушали свидетельские показания графа Леопольда. Он, поклявшись на святом писании, рассказал, что во всем виновен ваш огненный маг и племянник, Робер черновинский. Это он, темный чародей, вызвал этих ужасных псов из Тьмы и устроил бойню. Поэтому, мы объявляем вам ультиматум. Если вы не принимаете наши условия, то через неделю наши государства окажутся в состоянии войны. Итак, наши требования: 1) Мы требуем выдачи Робера черновинского для того, чтобы мы судили его, как святотатца и преступника; 2) Мы требуем, чтобы ваша дочь Шарлотта лишилась статуса наследной принцессы и была отправлена в монастырь; 3) Мы требуем передачи под наш протекторат провинции Россенваль, как приданого Шарлотты; 4) Мы требуем выплаты денежной компенсации, как лично мне, королю Фринцландии, так и вдовам, и матерям погибших дворян. В суммарном размере – миллион кролов. Если хотя бы одно из этих требований не будет выполнено, наши победоносные армии придут на вашу землю и сами возьмут все это. Кроме того, они возьмут в три-четыре раза больше! Король Фринцландии, Алоиз Первый».

В зале воцарилось гробовое молчание. Казалось, все дворяне подавлены, и лишь король сохранял спокойствие. Эти условия казались немыслимыми, невозможными! Мало того, что весь бюджет Гордарии составлял не более пяти миллионов кролов, так и потеря Россенваля, который являлся пограничной провинцией, очень нежелательна. В этом случае армии Фринцландии будут стоять в ста милях от Карловграда и в любой момент смогут совершить молниеносный марш-бросок! Менее, чем за сутки полчища кровожадных врагов окажутся у королевского дворца. А насчет Робера или Шарлотты – совсем немыслимые требования. Во-первых, их сначала нужно найти: а во-вторых, по какому-такому праву соседнее государство хочет судить принца крови и распоряжаться судьбой наследной принцессы? Мы же не их провинция, не их вассалы! Мы не покорные ягнята, мы тоже имеем зубы!

– Так какой же будет ваш ответ, король Франциск… Первый? – мило улыбаясь, проговорил бородач. Вильгельм чувствовал превосходство своей страны, вероятно, он думал, что противник будет юлить, выторговывать сроки, пытаться снизить сумму компенсации и так далее.

А король задумался. В этот момент к нему приблизился шут Стради и что-то шепнул в самое ухо. Франциск кивнул и приказал:

– Позовите Германа.

Вскоре придворный лекарь появился, раскланиваясь.

– Ваше Величество. Что случилось? Вам плохо? Кому-то из дворян? Быть может, плохо нашему дорогому послу? – пролепетал Герман, протирая свои очки.

– Да, Герман. Нужна ваша помощь. Стража, схватить посла! Герман, побрейте его! Наголо! И бороду – сбрить!

– Что!? – воскликнул Вильгельм. – Да, как вы смеете, сир! Я потомственный дворянин! Я граф!

– Граф плоский! – рассмеялся Франциск, но в глазах его стоял гнев. – Что же у вас голова не плоская? А лицо? Волосы только мешают!

– Вы… вы ответите за это! – бушевал Вильгельм, которого уже крепко держали за руки. Вскоре его усадили бархатными штанами прямо на пыльный пол и задрали голову. Служки принесли воду, мыло и опасную бритву. Герман пожал плечами и принялся за работу.

– Не надо! – зарычал посол.

– Не дергайтесь, иначе отрежу ухо! – предупредил лекарь и продолжил аккуратно срезать волосы с лица и головы господина посла.

Через несколько минут все было кончено. Посла Фрицландии на глазах всего двора позорно обрили и морально унизили. Даже скучающие молодые дворяне позволили себе улыбнуться, дивясь невиданному развлечению. Громче всех смеялся Стради, показывая язык.

– Проклятье! Проклятый король! Ты сдохнешь! Вы все сдохнете! – кричал Вильгельм, брызгая слюной. Посол сильно рисковал, ибо за такие слова Франциск мог и казнить, но у него имелись другие планы.

– Ваше Величество! Все готово! – Герман поклонился королю, переложив полотенце на предплечье.

– Подожди. Герман. Ты мне еще нужен.

– Что прикажете?

– Перевязать раненого.

– Раненого? А кто ранен.

– Посол Вильгельм.

С этими словами Франциск резко встал с трона и подошел к послу, который уже перестал ругаться и лишь с затаенной злобою взирал на государя. Сейчас он походил на разъяренную овчарку, которую держат на привязи и не дают кость.

– Положите его руки ладонями на пол!

– Нет! – заорал Вильгельм, понимая, что его ждет.

– Раскрой ладони, если не хочешь лишиться рук! – предупредил король.

Вильгельм разжал пальцы, широко растопыривая их. С глаз текли слезы, а по бритой, оцарапанной бритвой, шее – липкий пот. Франциск приблизился и, немного примерившись, сильным и точным ударом меча отрубил первую фалангу мизинца на левой руке посла. Тот взвыл от боли, но вскоре замолчал. Теперь он представлял собой не рычащего пса, а маленькую побитую собачонку. Изо рта раздалось что-то, похожее на поскуливание.

Герман достал маленькую склянку и бинты, а Франциск меж тем прогремел:

– Передай своему королю, что мы не овцы, чтобы нас стричь! Мы сами вас пострижем, как только что тебя, граф плоский! Я знаю, что вашего короля называют Волком, так вот, на любого Волка найдется Медведь, который переломает ему хребет! Герман, перевязал?

– Да, сейчас закончу, Ваше Величество!

– Убирайся, Вильгельм, граф плоский, и засунь эту бумажку себе в задницу! – с этими словами король попытался ткнуть свиток послу в зубы, и это получилось. Вильгельм покорно открыл рот, ибо не хотел точного приведения в действие словесной угрозы.

Через час в кабинете Франциска заседал Малый совет. Дворяне без присутствия архимагов. На этот раз собрался лишь старый двор. Король был бы не прочь видеть и представителей молодого, но из мужчин, кроме Эдуарда, никого не оставалось. Зная, что этот маркиз несколько обделен умом, решили обойтись без него. Изабелла, младшая дочь короля не сильно интересовалась политикой в силу возраста, а Клеменцию, жену осужденного Карла, Франциск сам не хотел видеть. Ее присутствие усилило бы позиции великолепной Анны, которая оставалась почетным членом совета, несмотря на потерю мужа.

– Итак, господа, теперь мы находимся в состоянии войны с Фринцландией. Каковы наши перспективы задержать их на дальних границах? – спросил Франциск.

– Ваше Величество, Волк слишком силен и голоден! – загадочно ответил Антоний, смахнув прядь черных волос со лба. Однако тут же пояснил: – Это будет трудно.

– Почему же? Разве я за эти месяцы не усилил армию. Не навел порядок в стране?

– Порядок надо наводить с умом! – возразила Анна, кривя улыбку. – Сколько у вас солдат, дорогой деверь?

– Не менее ста тысяч! – воскликнул Франциск. – К тому же около тысячи боевых магов плюс Северный флот из ста кораблей! И еще двадцать строятся!

– А сколько у вас генералов?

– Генералов? – переспросил король и задумался. – Антоний, а сколько генералов?

– Велика рать, да вести некому. Было пятьдесят, двадцать казнили, пятнадцать посадили, пятнадцать пока оставили. Из них пятеро совсем недавно получили высокий чин…

– А сколько «боевых» генералов? – настойчиво выпытывала Анна, улыбаясь все шире.

– Э-эээ… – начал было Франциск и внезапно покраснел. Он понял, что в Гордарии не осталось ни одного толкового военачальника, который смог бы возглавить армию. Все реформы и чистки среди двора привели к уничтожению цвета дворянства и будущему поражению большой, огромной, но безголовой армии. Чтобы как-то снять напряжение король приказал подать всем вина и легких закусок.

Великолепная королева Анна между тем продолжала:

– Ваше Величество, вы понимаете, что некому вести войска на битву. Только если вы сами…

Франциск нервно покусывал ус и думал. Нет, он не страшился Алоиза и его рыжих плащей, но он боялся оставить Карловград. Боялся, что в его отсутствие Антоний и Генрих примутся за передел Гордарии, оставив новоявленного короля без короны. Не нужно забывать, что у этих господ есть наследники мужского пола.

– А если бы вы выпустили из тюрьмы Карла, тогда бы он смог повести войска и кровью доказать, что невиновен в смерти своего отца и вашего брата! – гнула свою линию Анна.

Антоний тут же отреагировал:

– Безумец не может управлять армией! Доверьте лучше это моему сыну, Людвигу. Я считаю, что эта история с Темной водой шита белыми нитками. Неужели непонятно, что флакон ему просто подбросили те, кто желает рассорить всю нашу семью. Я бы, конечно, предпочел, чтобы Робер, но…

Тучный герцог Генрих помалкивал, обсасывая свиные ребрышки. Ему было все равно, чем закончится спор. Ибо он прекрасно понимал, что человека, ответственного за Мальмстан, житницу королевства, на войну не отправят. Он не умел, да и не хотел воевать. Генрих – единственный из высшей знати, кто уже с трудом держал шпагу в руках. И чаще всего для позирования придворным художникам.

Анна и Антоний бойко гнули свои линии, выторговывая поблажки для детей. Их слова, начавшиеся спокойно, в конце концов перешли на крик. Король слушал-слушал, пока не покраснел, словно сталь в кузнечной печи.

– Хватит! – тяжелая рука стукнула по столу. – Я не собираюсь никого прощать и отпускать из тюрьмы Звезды! Нам хватает неблагонадежных людей! Где Робер? Где моя дочь, эта мерзавка Шарлотта? Почему о них ничего неизвестно?

– Плох тот пастух, что овец не сберег! Спросите об этом своего нового начальника охраны… – осторожно посоветовал Антоний. – Старого, Армана, вы недавно казнили, а уж он то умел находить пропавших…

– Прекратите! Вы еще посоветуйте мне обратиться к Стради! – хмыкнул король. – Эй, ты тут, фигляр?

С этими словами Франциск дернул ногой под столом, надеясь пнуть шута. Однако, его каблук нашел только пустоту, гном уже куда-то испарился.

– Даже если б Робер находился в столице, ставить его во главе армии – слишком… нагло, учитывая, что его обвиняют в «кровавой свадьбе» и пытаются судить… – предположила Анна.

– Нагло? – вскричал Франциск. – А не нагло ли требовать у меня Россенваль? Требовать миллион кролов? Кстати, что у нас с казной, дорогой брат?

– Птички хорошо клюют зерно… Ваша коронация, праздники и свадьба обошлись недешево… Ну, миллиона два наберется в этом году, – закатив глаза, ответил Антоний.

– Почему не пять, как было при Карле Тринадцатом? Понятно… Разворовали. А вы опять интересуетесь, почему я казнил и посадил в тюрьмы тысячи людей? – пояснил Франциск.

Все молчали. Было понятно, что у королевства множество проблем. В звенящей тишине раздавался лишь мерный храп Генриха. Толстый герцог безмятежно спал и казался счастливее всех.

– Итак! – Франциск вытянул руки перед собой, показывая, что принял решение. – Армию возглавишь ты, Антоний. Больше некому. Постарайтесь продержаться как можно дольше. Потом мы что-нибудь придумаем. Перебросим полки из Мальмстана… из северных земель, ибо я не думаю, что узкоглазые дикари смогут опять поднять восстание.

– А как же казна? – вопросил Антоний.

– Казна будет у вас, Анна… – вдовствующая королева не успела обрадоваться, как король продолжил. –…совместно с моей супругой Лизеттой.

– Но как это возможно? – удивилась Анна, не желая терять такой важный козырь.

– Слесарь смастерит замок в хранилище таким образом, что его можно будет открыть лишь двумя ключами одновременно. Я дам вам по ключу! И тогда вам будет затруднительно что-то украсть из казны, втайне друг от друга.

Да, учитывая, что у королев разные цели, теперь казна намного лучше защищена, чем ранее. Деньги оттуда смогут уходить лишь на общую цель, на войну с врагом государства.

Франциск увидел, что ему удалось удивить всех и решить ближайшие задачи. Затем он толкнул спящего Генриха в плечо и коварно прокричал в ухо:

– Объявляю Совет законченным!

Третья интерлюдия

В

Война идет, а с ней – разбой,

Грабеж крестьян, они ведь без защиты,

Лишь горожане скрыты за стеной,

А остальные всяко будут биты.

Враги приходят, смерть неся,

Уводят в рабство жен и дочерей,

Лачуги отдают во власть огня,

Тот правит, кто богаче и сильней.

Чужие рыцари, а после наши

Крадут последнее с двора,

А если слово против скажешь,

То скатится под ноги голова...

В пещере Духа всегда тихо и безмятежно. С неровного потолка сферы свисают огромные корявые сталактиты. Некоторые сочатся холодной влагой, протекая вниз на сталагмиты, торчащие снизу. Они словно хотят поделиться силой со своими антиподами, желая полностью заполнить пещеру острыми «зубами великана», создавая непроходимые коридоры, вязнущие в холоде и темноте.

Четверо архимагов осторожно шли узкими проходами, озаряя путь маленькими волшебными шарами, испускающими неяркий свет. Волшебникам никто не препятствовал, кроме неживой природы, лишь редкие летучие мыши раскачивались на каменных сводах, охотясь на меланхоличных пауков, что обитали тут, несмотря на холодный и сырой воздух.

Дойдя до центрального зала, имеющего несколько ответвлений, архимаги разделились. Каждый пошел своей тропой, ибо Кадурхар мог медитировать абсолютно в любом уголке пещеры Духа. А найти его нужно как можно скорее, ибо времени у Гордарии осталось немного.

Всякий колдун, исходя из особенностей стихии, действовал по-своему, прокладывая себе путь. Ширах пытался развести растительность, что могла цепкими корнями разбить каменные пальцы и зубы. Джалам создавал небольшие фонтаны и ручейки, и вода точила крепкую породу. Нарис испускал из рук огненные шары и молнии, разрушающие любые преграды. Алмаден же, вооружившись стальным мечом, молодецки срезал каменные шипы, встающие на его дороге.

Архимаги так увлеклись чарами, что сперва не услышали смех Кадурхара. Странно, они двигались разными дорогами, но каждый почувствовал за спиной тяжелое дыхание, услышал издевательский хохоток и старческий голос, звучащие совсем рядом. Да, Кадурхар в совершенстве владел телепортацией, особенно в пещере Духа, где все магические способности многократно усиливаются.

– Глупцы, неужели вы думали, что я полезу в такие дебри? Конечно, магистру моего уровня нетрудно переместиться куда-угодно, но я не буду тратить силы на подобную безделицу! Возвращайтесь в центральный зал!

Архимаги послушались своего старшего товарища и повернули обратно, в большую и высокую пещеру, освещенную разноцветными огнями, символизирующими все пять стихий. Каждый волшебник вновь услышал противный смех Кадурхара, хотя внешне зал казался безлюдным.

– Взгляните наверх.

Когда архимаги подняли головы, то увидели небольшую площадку над самым сводом. Там, скрестив ноги в позе лотоса, в простом холщовом рубище, прикрыв глаза, умиротворенно сидел Кадурхар. Его руки покоились на коленях, а волосы вместе с бородой, мерно развевались на слабом ветру. Чуть слышалось спокойное дыхание могучего старика.

Через пару мгновений архимаг Земли взмахнул рукой, и сверху спустился пятиугольный стол, окруженный пятью каменными сиденьями. На столе возвышалась пятиугольная доска для игры. Шахматные фигурки пяти цветов аккуратно стояли на стартовых позициях.

Кадурхар медленно, словно легкая пушинка, опустился на одно из сидений и приглашающе взмахнул рукой:

– Присаживайтесь, друзья!

– Что это означает, уважаемый? – спросил самый молодой и горячий Нарис.

– Сыграем в шахматы, игру магов и королей! – воскликнул Кадурхар, округляя глаза.

Алмаден недовольно взмахнул серебристыми волосами:

– Мне кажется, у нас есть более серьезные задачи, чем игра в бирюльки!

– Я не согласен с вами, архимаг Металла! – возразил Кадурхар. – Нет ничего важнее игры, ибо вся жизнь – суть игра. А если вы не умеете играть, как вы выразились, «в бирюльки», то не стоит и пробовать манипулировать человеческими жизнями!

Остальные волшебники сохраняли молчание, ибо ведали о некоторых странностях Кадурхара.

– Итак, уважаемые архимаги, я знаю, почему вы прервали мои глубокие размышления о сущности вещей и предметов. Война?

– Да, – подтвердил Алмаден. – Неизбежное случилось. Война с Фринцландией. Уже минуло три месяца, и нам не остановить коварного врага. Погибло большое количество боевых магов, дворян, а счет погибших простолюдинов исчисляется тысячами. Россенваль потерян, Черновина занята на три четверти. Окраины Карловграда обглоданы до нитки. Если войска Фринцландии в скором времени не войдут в город, то через три месяца нам придется самим покинуть его. Запасы катастрофически истощены. Да, в казне есть золото, но как покупать продовольствие, если даже морские торговые караваны может перехватить враг, не говоря уже о сухопутных. А из стран востока необходимое будет идти слишком долго.

– Враг очень силен, – высказался Нарис, опустив глаза. – Их рыжие полчища непобедимы…

– Или кажутся непобедимыми… – вставил Ширах.

– Что не хватает? – поинтересовался Кадурхар.

– Людей и генералов. Сильных магов. Франциск слишком многих обвинил в измене, слишком многих казнил и отправил в тюрьмы. Нехватку солдат мы рано или поздно возместим, но нехватку генералов навряд ли. Королю просто некому доверить войска.

– Почему бы не встать во главе войска кому-нибудь из вас? – улыбнулся Кадурхар.

– Темная Вода! – вскричал Джалам. – Причиной войны послужил очередной прорыв инферно. В королевском дворце появились ужасные псы! Они перегрызли глотку принцу Адольфу, а потом с царственной крыши полилась Темная Вода. Пришлось полностью сжечь магией целое крыло дворца, чтобы избавиться от нее.

– И что? – опять спросил маг Земли.

– Мы с трудом пытаемся держать магическую защиту над Карловградом, предотвращая любые попытки прорыва из других миров. Никто из архимагов не может покинуть пределы столицы! – заявил Алмаден.

– Кто сейчас во главе армии? – спросил Кадурхар.

– Антоний. Не лучший вариант, но иного нет.

– А что же молодой двор? Где Робер и Людвиг? Я думаю, любой из них смел, отважен и вполне честолюбив.

– Людвига обвинили в том, что он связан с темными силами. При нем нашли флакон Темной Воды! – рассказал Джалам.

– Робер исчез в неизвестном направлении сразу после «кровавой свадьбы»! – ответил Нарис.

– Ужас! Проклятье! Мне кажется, что я проспал целую вечность! – вскричал Кадурхар. Хотя неконтролируемым действием это нельзя было назвать. – Почему вы не следите за своими подопечными? Почему нельзя найти Робера? Маг такого уровня испускает достаточно сильные вибрации, неужели вы…

– В том то и дело, что его нет в столице. Или его нет, или он…

– Убит?.. Вы так думаете? Я не верю этому, ибо все помнят слова пророчества: «Брат свергнет брата». Людвиг и Робер еще должны разыграть свои роли. Их время пока не пришло.

– Однако, у Людвига не один брат… – попытался развеять сомнения Ширах.

– Родной только один! – поднял палец Кадурхар.

– Кроме того, пропала Шарлотта, на сегодня одна из высших волшебниц Дерева. Я недавно зафиксировал, что ее уровень повысился до девятого. Я видел эту сильную женщину в деле! – продолжил Ширах.

– Прекрасно. Какие же вы архимаги? Ни один из вас не может защищать и держать под контролем своих самых сильных! Ни одна стихия! Металл на грани поражения, остальные – потеряли своих или не могут помочь! А мое время уже ушло! Что же нам делать? – развел руками маг Земли.

– Мы думали, что более мудрый нам поможет! – с надеждой произнес Алмаден.

Кадурхар усмехнулся и взял в руки коричневую пешку Земли.

– Я видел в своих медитациях, что эта война также происходит и в других мирах. Там, где нет магии, и люди ухватились за механизмы… Фринцландию надо остановить! Задача трудная. Сыграем!

И архимаги склонились над шахматной доской.

15. Робер. Рабство и бесчестье

Несправедливо мы забыли

Героя, одного из главных,

Песчинка средь небесной пыли

Покуда жил совсем бесславно...

Робер очнулся от пронизывающего холода. Когда маркиз открыл глаза, понял, что его окружает бесконечная темнота. Или уже Тьма?.. Веяло сыростью, слышалось, как рядом капает вода и пищат крысы. Какой-то подвал? Кто его похитил? Зачем?

Тело болезненно ломило, чувствовалась сильная слабость, а конечности словно пронизывали острые спицы. Ноги заледенели, ибо сапоги отсутствовали, а руки немели и болезненно пульсировали. Казалось, что Робер несколько часов отмахал тяжелым мечом или топором. Удивительно, запястья уже не сковывает амулет Зеро, но они крепко связаны. Робер усмехнулся и попробовал вызвать свой внутренний Огонь, чтобы нагреть и сжечь веревки… Не получилось. Почему? Иссякли силы? Но он пролежал в этом узилище не менее двух часов. Что-то уже должно восстановиться. Робер опустил глаза на свою грудь, где светился алым пятиконечный магический амулет. То, что маркиз увидел, бросило в холодный пот!

Единица! Как? Каким образом произошла чудовищная потеря уровня? С четырнадцатого почти до нуля!? Робер слышал, что это возможно лишь при определенных условиях. Любой сильный маг не может потерять уровень так быстро. Даже во сне, даже пьяный, он бы почувствовал проникновение в ментальную сферу, тонкие слои своей сущности и перекрыл бы магические каналы!

Робер сглотнул слюну. Она показалась кислой, с неприятным гнилостным привкусом. Робер попытался погрузиться в воспоминания. Перед глазами всплыли и замелькали картины недавнего прошлого. Вот его, скованного амулетом Зеро, везут в карете, рядом сидит дама, кажущаяся знакомой. Кто она?.. Робера привозят в старый одноэтажный дом на берегу моря. Слышен плеск волн, крики чаек. Робера ведут в большую темную комнату. У яркого камина сидит человек в черной мантии с капюшоном. Конвоиры о чем-то говорят с колдуном, но голос почти не слышен, он теряется в глубинах сознания. «Не убивайте этого сударя, он может еще пригодиться…» – единственное, что откладывается в голове. Черный колдун подходит к деревянному шкафу и открывает зеркальную дверцу. Новый проблеск сознания… На свет появляется пятнистая змея, человек крепко сжимает ее за голову так, что гадина не может показать язык, лишь выпучивает желтый глаз. Колдун берет хрустальный бокал, подносит к нему змею и чуть ослабляет хватку, одновременно нажимая на горло. В бокал тягуче падает несколько капель яда. Колдун хищно улыбается, отставляет бокал на столик. Из полы мантии показывается узкий стилет, короткий удар, и змея навсегда закрывает глаза. Колдун откладывает ее, затем разбавляет яд водой и нагревает сосуд на пламени свечи. Жидкость начинает кипеть и пузыриться. Робера заставляют открыть рот и вливают вовнутрь змеиный яд! Картина расплывается и мерцает, а по телу растекается слабость, сознание медленно угасает. Последним Робер видит уже другого улыбающегося человека. Но он так близко нависает над ним, что лица не узнать. Лишь хищная улыбка во весь рот.

Через некоторое время дверь в подвал открылась, и Робер заметил руку с ярким факелом. За ней показался высокий мужчина в черном плаще. Кроме него в узилище вошли еще двое. Все они старательно прятали в темноте свои лица.

– Берите его и поторапливайтесь! Надвигается шторм. Джон ждать не будет, – заявил высокий, по-видимому, главарь. Холодная усмешка и короткие усы на мгновение высветились и тут же ушли в тень. Но Робер хорошо запомнил своего тюремщика. Как и хриплый, обезображенный крепким хмельным, голос.

Два дюжих молодца подхватили маркиза и быстро поволокли на улицу. Робер не сопротивлялся. Всяко лучше куда-то идти, чем сидеть в темном сыром подвале.