Текст книги "Гордария. Клинки и розы (СИ)"

Автор книги: Вадим Кузнецов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

Небо основательно затянуло серыми низкими тучами, казалось, что сама беспощадная Сталь разлилась повсюду. Лунный диск еле выглядывал из-за облаков, словно поганое бельмо Палача. В необъятной вышине показалась огромная, нависающая неотвратимо Виселица. Накрапывал дождь, надвигалась ночь, наступала тьма. Или Тьма?!

– Дурни! Вы забыли повязку! Живо! – прохрипел уже знакомый голос, и тотчас на глазах Робера появилась плотная черная тряпка. Затем его грубо подтолкнули в спину и медленно повели по городу. Они долго шли тесными улочками, несколько раз сворачивая и путая следы. Похитители явно не хотели, чтобы Робер когда-нибудь нашел их логово. То, что его не убили сразу, говорило, что на маркиза имеются иные планы.

Вскоре процессия вышла к грохочущему морю. Близость причала чувствовалась: ветер принялся трепать щеки, запахло гнилыми ракушками. Морские брызги хлынули в лицо и оставили на губах соль.

Робер продолжал оставаться босым, но понял, что дорожная галька сменилась шершавыми деревянными мостками. Тюремщики гулко застучали башмаками по влажным доскам. Вскоре вышли на пристань, ибо заскрипели уключины на лодках, послышался лязг цепей.

Через несколько ярдов все остановились. Ветер усилился, а морские волны еще пару раз окатили Робера. Послышался шелест развеваемого ветром плаща, и раздался голос:

– Темно, ничего не разглядишь. Сколько ему лет? – спросил кто-то с брайтонским акцентом.

– Не больше тридцати. Вам подойдет, буянить не будет…

– Сто кролов, как договаривались?

– Да, – подтвердил тюремщик.

Монеты, перекладываемые из кошеля в кошель, глухо звякнули, Робера вновь толкнули в спину, и он оказался в качающейся на волнах лодке.

– Добро пожаловать во Тьму, сударь! – рассмеялся лодочник, который имел еще более хриплый голос, чем у тюремщика. – За работу, парни! Ветер усиливается.

Весла с плеском вошли в тягучую воду, потянуло мужским потом и табаком. Уключины жалобно застонали, и лодка двинулась в открытое море. Робер понял, что моряки уже лихо орудуют веслами.

Лодка качалась на опасных волнах, обливаясь морской водой, ледяной ветер пронизывал тело маркиза насквозь. Робер почувствовал, что пальцы ног онемели от холода и сырости. Однако, путь оказался недолгим. Вскоре лодка причалила к большому кораблю; словно струны, запели канаты; вниз сбросили веревочную лестницу. Роберу развязали руки и заставили подниматься наверх. Пытаться убежать в море, тем более, в надвигающийся шторм, человеку, обессиленному, как физически, так и магически, – плохая идея. Робер смирился.

Когда ноги боязливо ступили на палубу, маркиз с облегчением услышал:

– Дайте ему обувку и отведите в трюм! Билли! – пророкотал басистый голос, выдавший старшего. – На рассвете выходим!

– Погода портится, Джон! Нас бросит на скалы, если мы не подойдем ближе к пристани! – возразил другой.

– Значит, рубите канаты прямо сейчас! Лучше разбить эту клятую посудину, чем попасть в тюрьму к Стальному Франциску!

Все это говорили на брайтонском языке, который Робер прекрасно знал. В свое время он состоял в армии Карла Тринадцатого и успел побывать в разных частях Гордарии. Правда, на флоте служить не довелось, но брайтонские пираты время от времени устраивали сухопутные вылазки на северных пределах, где и квартировал полк Робера. Не раз и не два морские бродяги попадали в плен и на виселицу, поэтому времени, чтобы выучить язык брайтов было предостаточно.

Брайты, морские разбойники, сто лет назад представляли серьезную опасность, они тогда создали настоящее пиратское государство и держали в страхе все побережье моря Крабов. Потлония не имела своего флота, а ослабленная Фрицландия оказалась раздроблена на мелкие графства. Брайты, живущие на скалистых островах, не могли заниматься сельским хозяйством. Суровый северный климат ограничивал и животноводство. Могучим бородачам брайтам оставались лишь охота и грабеж других народов. И в последнем они значительно преуспели. Создав сильный флот, брайты постоянно совершали набеги на южное побережье моря Крабов. Тогда Карл Девятый спешно приказал построить десять могучих фрегатов, основав Северный флот. Потопив несколько брайтонских кораблей и разрушив неприятельские форты, король прекратил набеги. Брайты сильно потеряли в живой силе и надолго успокоились. Некоторые из них пошли служить наемниками в армии других стран, кто-то осел на островах, и лишь самые отчаянные до сих пор занимались грабежом. Не брезговали морские бродяги и работорговлей. Робер прекрасно понимал, что его только что продали за сотню кролов пиратской ватаге некоего Джона, и теперь маркиза ждет незавидная судьба. Жизнь в неволе и быстрая смерть. Большую часть флота брайтов составляли парусно-гребные суда. Жить прикованным к веслу можно, но недолго. Даже самые сильные люди выдерживали не более пяти лет. Оставался вариант, что Робера перепродадут куда-нибудь на берег. Только зачем? Родившийся знатным никогда не будет хорошим рабом. Правда, пираты могут пойти и другим путем. Выйти на герцога Антония и потребовать солидный выкуп. Гораздо больший, чем жалкая сотня. Только тут возникнет щекотливая ситуация. Как разбойники объяснят потерю магического потенциала у Робера?

Видимо, никто не спешил тащить Робера в трюм, справедливо полагая, что в такую погоду только дурак, желающий покончить с собой, попробует совершить побег.

Черная повязка уже чуть съехала на щеки, и Робер смог разглядеть пиратского боцмана, которого звали Билли. Этот угрюмый толстяк с мясистым лицом, покрытом оспинами и короткими черными волосами сидел на объемной бочке. Он раздавал команды, изредка поглядывая на пленника.

– Пошевеливайтесь, негодяи! Быстро, олухи! – орал Билли и, чувствуя, что теряет голос, дунул в морскую дудку, сзывая матросов. Вскоре на палубу выбежало несколько людей, одетых весьма разнообразно. Одни появились в черно-белых полосатых робах на голое тело, грубых штанах и банданах; другие же выглядели как настоящие кабальерос, в ярких камзолах и шляпах. Чаще всего преобладали старые цвета Карла – коричневые, но были и синие, зеленые, гордарские серые, и даже цвета Фринцландии – оранжевые. Робер не сомневался, что на корабле собрались люди из разных стран и флотилий. Дезертиры, военные преступники и отчаянные бродяги, которые забрали себе камзолы убитых ими на абордаже офицеров.

«Полосатые» сноровисто полезли на мачты вверх по канатам, а «камзолы» в большей своей части остались на палубе. Одни споро крепили паруса, другие, вооружившись топорами, рубили толстые канаты, которые все еще держали корабль в небольшой бухте.

Вскоре судно дернулось вперед, и медленно стало отходить в море Крабов. Удивительно, но на борт даже забрался один смелый краб. Какой-то матрос моментально его пришпилил к древесине ножом да так и оставил, окрикнутый боцманом.

Берег, освещенный факелами каменной башни, медленно отдалялся. Робер успел заметить, как на безлюдный причал выскочил из темноты одинокий всадник. Взмыленная лошадь отчаянно хрипела, едва не падая. Наездник в длинной мантии с капюшоном слетел с лошади, словно ужаленный. Он побежал по мосткам, взмахнул руками, зажигая алый шар на навершии посоха и попытался разглядеть что-то во тьме. Маг огня, подумал Робер. Быть может, сам Нарис! Неужели, он хочет выручить меня?

Но пиратский корабль очень быстро покидал бухту и никакой, даже самый сильный волшебник, не смог бы достать пиратов своей магией. Но колдун все-таки совершил один выстрел. Правда, не по судну, а в воздух. Небольшой огненный шар вылетел из-под левой руки незнакомца и осветил всю пристань. Через пару ударов сердца на палубу упала черная птица, которая с шипением стала быстро развеиваться по ветру, испуская пепельный дым. «Исчадье Тьмы!» – подумал Робер. Но сразу же перевел взгляд на колдуна, фигурка которого быстро становилась совсем крошечной. Смог ли маг Огня разглядеть на палубе единственного человека, который не работал в команде, увидел ли что тот связан и обездвижен – оставалось загадкой.

Парусно-гребной фрегат сильно качало туда-сюда, пока он выходил из гавани. Билли орал, как ненормальный, свистел в свою дуду и носился по палубе, то и дело подгоняя матросов. Пару раз судно едва не понесло на опасные скалы, но два сильных моряка вовремя повернули гик, и свежий ветер быстро надул паруса. Когда уже все, казалось, падали от усталости, фрегат выплюнуло из бухты в море Крабов, словно пробку из винной бочки.

Билли ощерился, вынул изо рта дудку, и устало присел на палубу. Потянулся рукой куда-то в темноту, между ящиками, и достал оттуда темную бутыль. Стукнул ладонью по дну, ловко выбивая дубовую затычку, жадно припал губами к горлышку. Отпил разом чуть ли не половину, некрасиво рыгнул и тут же передал бутыль первому оказавшемуся рядом моряку. Тот не отказался, сразу же подошел еще один, и вскоре бутылка пошла по кругу, пока не опустела. Робер заметил, как последний, оказавшийся у самого борта, пират бросил пустую стекляшку в морские волны и улыбнулся.

– Ах, вот про вас-то, сударь, я и позабыл! – проревел Билли, прерывая наблюдения Робера. – Вставайте! Скоро и вам работа найдется!

С этими словами суровый толстяк, не дожидаясь, пока Робер поднимется, схватил его за лацкан камзола и быстро потащил в сторону трюма.

В темном трюме тянуло плесенью и сыростью. Билли зажег лампу и, не отпуская Робера, увлек его дальше. Пройдя, как показалось, в центр фрегата, они попали в гребной отсек.

Здесь сильно пахло потом и гнилью, лишь слабые свечи под стеклянными колпаками освещали помещение. На грубых лавках, по пятеро на одно весло, сидели раздетые по пояс рабы. Чаще это были здоровые мужчины темного цвета кожи, но встречались и белые, маленькие и жилистые. Робер заметил, что некоторые места на лавках пустуют.

– Снимай камзол, червяк! – заявил Билли. То уважение, которое он еще проявлял на палубе, стремительно испарялось. Робер покорно расстегнул застежки и тут же почувствовал, как потная волосатая рука потянулась к ему амулету. На звезде вспыхнула уже знакомая единица.

– То, что надо! Спичку зажечь сможешь, а вот фрегат спалить не получиться! – рассмеялся Билли. – Все! Забудь о своей прежней жизни, теперь ты вступил в морское братство. Садись вон туда! Ближе к борту. Будешь хорошо работать – будешь больше есть. А «загребные» могут даже получить женщину! Да, черный Сэм?

Ему в ответ улыбнулся потный негр, сидящий у самого прохода. Он и был этим самым «загребным», ибо должен держать весло за самый конец и прилагать больше усилий.

– Правда, тебе, червяк, это не грозит. Навряд ли ты станешь таким же сильным, как Сэм. Скорее – подохнешь через полгода.

Робер покорно занял свое место у самого борта. Билли свистнул в свою дудку как-то по-особенному и в трюм заявился человек в черном кожаном фартуке. В руках он держал пару молотов и щипцы. Один молот побольше, второй – поменьше. Робер сразу не заметил, но каждый гребец был прикован цепями к веслу. Цепи для нового узника уже привинчены к деревянной орясине и болтаются грохоча. Кузнец подошел сзади и нежно взял правую руку Робера. Умело подогнал нужный размер железного браслета, стянул и, используя свои молоты, приковал руку к цепи. Робер учуял еле заметный запах застоявшейся крови, видимо оставшийся на оковах от выбывшего гребца. Вскоре и вторую руку постигла участь первой.

– Вот и все, червяк! Н-ааа! – Билли выхватил неизвестно откуда взявшийся кнут и с удовольствием протянул Робера вдоль спины. Маркиз взвыл от боли, а белая шелковая рубашка моментально разъехалась, обнажая свежий окровавленный рубец. – Это – только начало! Для ума! – заявил боцман. – Если будешь плохо грести, рубцов на твоей спине увеличится. А для самых несговорчивых или, тем паче, бунтарей, у меня приготовлено это! – перед глазами Робера появился кривой остро отточенный нож.

16. Антоний. Прах и пепел

Антоний, бросив клич военный,

Повел армады нищих за собой

На верный и благословенный,

Но никому не нужный бой!

Блестят на солнце круглые щиты,

Полны солдаты доблести, отваги, -

Ответ достойный не в бумаге

За перепачканные белые цветы.

Антоний сидел в кресле перед жарким камином и устало смотрел на пламя, вырывающееся из кирпичной кладки. Он, как деревянный маг, чувствовал волшбу и силу огня. Словно кролик, смотрящий на удава, герцог сосредоточенно вглядывался в стихию, которая не сулила ему ничего хорошего. Огонь пожирает Дерево, как и рыжие плащи бьют гордарских серых. Фринцландцы наступают, и их очень трудно сдерживать.

Тяжелые мысли лезли в голову. Страна оказалась не готова к войне. После блеска и красоты военных парадов открылись беспомощность армии и офицерские промахи. Боевых магов не хватало. Да, гномы изобрели новое оружие на основе пороховой смеси. Мушкеты и пушки, но это оружие казалось не таким совершенным, как магические шары, которые без промаха может метать любой колдун. В ближнем поединке умелый волшебник спокойно разберется с десятком мушкетеров, а настоящий боевой маг имеет уровень не ниже шестого!

Ах, как сейчас не хватало сыновей, Робера и Людвига! Каждый из них мог возглавить целую армию! Если про старшего сына было ничего неизвестно, то Людвиг так и продолжал томиться в тюрьме Звезды. К счастью, Франциск жалел племянника и не стал применять к нему пыток. Однако, и выпускать не хотел. Даже личное ходатайство Антония и Марии не смягчили стальное сердце властелина. Хотя все указывало на то, что Людвиг непричастен к покушению на Робера, а флакон с Темной Водой ему просто подбросили.

– Милорд! – прервал слуга размышления Антония.

– Я слушаю вас, Эрик.

Это был тот самый Эрик калеманский, что недавно победил на турнире подлеца Андрэ. Сейчас весь цвет дворянства, а особенно молодая поросль, отправился на войну. Каждый хотел не только отличиться, но и избежать королевского гнева. Не хочешь идти на войну – сядешь в тюрьму.

– Фрицландцы опять отличились. По сообщениям наших лазутчиков, они полностью сожгли несколько деревень вместе с жителями. Просто загнали в дома, заколотили двери и подожгли. В живых осталась лишь пара мальчишек.

– Проклятье! Для чего такая жестокость?

– Они – изверги! Как еще земля их носит? Наш народ ненавидит захватчиков. Крестьяне всячески пакостят, грабят обозы, убивают зазевавшихся мушкетеров. Но враг пресекает это. Несколько партизан, пойманных на вредительстве, повесили на елках с табличками на груди. На каждой написали: «убийца фринцландского дворянина». Это чтобы все видели, за что вешают. Хотя быть сожженным мне кажется еще ужаснее.

– Какой безумный пропагандистский фарс! Проклятый Алоиз не может даже казнить по-человечески. Они считают нас за скот, вы понимаете это! Только скот можно загонять в дома! Сжигать и вешать! Мы теряем людей, Эрик! Когда мы отобьем назад эти земли, нам придется не только восстанавливать деревни, но и заново заселять их. А кем мы их будем заселять?

– Не знаю…

– А я знаю! Что хотел Алоиз? Расширить свою империю? Раздарить наши земли фринцландцам? Я ему это устрою. Я заставлю работать пленных! – Антоний откинул черную прядь своих волос на сторону. – Пусть восстанавливают наши города и села. Пусть строят дома и чистят выгребные ямы!

– Возможно, это решать не вам, а нашему королю.

– Королю? Долго ли… – начал Антоний и сразу осекся, ибо понял, что может сболтнуть лишнее. В честолюбивых планах герцога стояла не только победа в войне, но и отстранение Франциска от трона. Вслух же Антоний быстро ответил: – Мне кажется, Франциск не будет противиться. Надо же кому-то пахать и махать молотками.

– Ну, пока вы еще не пленили врагов, они держат в руках не молотки, а шпаги.

– Мы разобьем рыжие плащи, Эрик. Мы их уничтожим! – вскричал герцог и вскочил на ноги. Схватил ветхий стул и уверенным движением разодрал на две неровные части. Первая моментально отправилась в огонь.

И тут Антоний задумался. Он понял, что незачем ломать мебель. Элегантный щелчок пальцами, и в углу появилась маленькая вязанка дров.

– Милорд…

– Что-то еще? – спросил Антоний, увлекшийся волшбой. Сотворив незатейливое колдунство, он улыбнулся, снова уселся в кресло и потянулся к графину с вином, хотя хрустальный бокал на столе казался не только недопитым, но и нетронутым.

– Нам не хватает провизии, не хватает оружия, не хватает боевых магов и командиров. Две роты после ночного обстрела остались без военачальников. Дайте хоть кого-нибудь! – изъявил свои пожелания Эрик.

– Спокойно. Провизия на подходе, десять свежих рот вот-вот прибудут из Мальмстана. Богат Мальмстан, да не близок, – завернул витиевато герцог. – А командиров? Ну, наши женщины не могут их мгновенно родить, а мы не можем их быстро обучить! Просто не в состоянии.

– Но что же делать, милорд?

– Какие роты остались без командования? – Антоний сосредоточился, ожидая ответа.

– Первая королевская и шестая россенвальская.

– Состав их по количеству людей?

– Первая – шестьдесят, включая пять магов, шестая – осталось всего тридцать солдат и два мага.

– А сколько положено в роте человек, Эрик?

– Восемьдесят-сто…

– Ну и что? Трудно их объединить? Первую и шестую.

– Нетрудно, но россевальцы не захотят быть вместе со столичными.

– Не захотят, так прикажите! Как бежать, так вместе, а воевать – так порознь! Все вместе спокойно драпали до самой Столицы, а как готовиться к наступлению, так не захотят! Помните, потеря королевского трона равносильна поражению в войне. Или вы хотите, чтобы нас всех загнали во дворец и сожгли? Я думаю, Алоиз об этом только мечтает. Или вы желаете, чтобы вам повесили дурацкую табличку на грудь и вздернули на ближайшей осине? Карловград за спиной! Отступать дальше некуда! – лицо Антония запылало после этих слов и выпитого вина. Отблески костра мелькали на мужественном профиле герцога, придавая истинное величие.

– Но кто будет стоять во главе роты? Россенвалец или уроженец столицы?

– Вы сами возглавите роту!

– Я? Но я же ваш адъютант.

– Это не помешает вам совмещать обязанности. Переведите эту роту в штаб, а мою штабную черновинскую отправьте на фронт! Они тут засиделись, пусть понюхают, чем пахнет война! Пусть ощутят пот и кровь! Вас, как северянина, будут слушать все: и черновинцы, и россенвальцы, и маститые столичные. А если в роту попадут парни из солнечного Мальмстана, они тоже вас примут за главного. Ибо вы – нейтральная фигура. Вы почти не жили в Карловграде, не успели привыкнуть к бархату и хрусталю.

– Милорд…

– Что-то еще? Ах, провизия! Выдайте вечером каждому солдату по куску вяленого мяса и по бутылке вина. Из моих запасов. Только следите, чтобы не напивались сильно. Мне нужна боеспособная армия! Как только придет подкрепление, мы немедленно пойдем в атаку. Ступайте!

Эрик ушел, а Антоний встал с кресла и медленно зашагал по комнате. Подошел к окну и в очередной раз увидел военные солдатские палатки, которые засыпал холодный бесконечный снег. Да, только высший командный состав удалось расположить в этом придорожном трактире, остальные довольствовались походными палатками, продуваемыми насквозь. Погода стояла ужасная. Сильный мороз, пронизывающий ветер и вечно падающий снег. Солдаты постоянно жгли костры и пили вино, жарили мясо и сало, отобранные у сельчан. Окрестные деревни стонали от этого соседства, да и трактирщик честно сказал, что скоро ему будет нечем кормить офицеров. Но когда этот боров заикнулся об оплате, Антоний поинтересовался насчет бескорыстного патриотизма. Конечно, хозяин сразу же проглотил язык, ибо предпочтительнее разориться, но остаться в живых.

Да, долго армия так не выдержит, утешало, что и враг находится в такой же ситуации. Даже худшей. Ибо Алоиз идет по чужой земле, где его ненавидят. Фринцландия имеет более мягкий климат, поэтому «рыжие» чаще мерзнут, болеют и умирают. Однако, стоило поторопиться и готовить наступление.

Антоний уже хотел отвернуться от окна, как заметил маленькую фигуру, зябко кутающуюся в плащ. Из-под шляпы высовывался длинный покрасневший нос. Стради! Королевский шут! Что он здесь делает? Кто его послал? Франциск? Но, новый король не жалует бывших фаворитов. Почему Стради не пришел к нему, Антонию, лично? Какую игру ведет шут?

Антоний переместился за стол и, немного подумав, написал несколько писем. Военный отчет Франциску, послание жене Марии, составил несколько депеш своим агентам. Франциску ни в коем случае не надо напоминать о Людвиге. Антоний боялся разозлить льва, который мог разодрать любого своими стальными клыками. Герцог Черновины еще не показал себя на войне с лучшей стороны, поэтому просить ни о чем нельзя. Марию стоило успокоить, хотя какое тут спокойствие?! О судьбе Робера до сих пор ничего неизвестно, хотя Антоний и разослал своих ищеек по всему королевству. Также он упорно искал следы пропавшей Шарлотты. Казалось, что блудливая девчонка что-то знает об исчезновении сына. Внутренний голос это подсказывал. Антоний не хотел упускать никакие нити из своих рук. С сожалением, он понимал, что располагает ограниченными средствами, ибо казна королевства теперь не в его власти, как ранее. Но, Антоний имел другой козырь – армию! Имея армию и преданных вассалов, ненавидящих короля, можно вести игру за его спиной и добиться многого.

Через сутки подошли свежие силы из Мальмстана, и Антоний приказал занять новые удобные позиции. Герцог готовился принять бой, отбить наступление врага и перейти в контратаку.

Утром Антоний выехал на коне, чтобы проверить боевые расчеты и отдать приказы. Герцог внимательно окидывал взглядом выстроившиеся ряды воинов, оценивая готовность каждого солдата к предстоящей схватке. Огненные маги щеголяли в темно-красных одеждах, выгодно выделяя себя, тогда как остальные предпочитали серый королевский и оттенки своих стихий. Полностью исключался лишь оранжевый – цвет неприятеля. Антоний, как и другие, не понимал, что яркие цвета на фоне белого цвета представляют прекрасные мишени для огненных колдунов врага.

Армия Карловграда удачно расположилась на высоких холмах, боевые маги могли обстреливать врага, перемещающегося по долине. Однако Алоиз не спешил бросать полки в атаку. Король Фринцландии выставил вперед своих «рыжих» магов, которые в силу правящей во Фринцландии стихии Огня имели преимущество перед гордарскими. Гордария же определила в заслон колдунов Железа. Они должны сдержать первый порыв неприятеля. И вот решающая битва началась.

Около полусотни вражеских мастеров Пламени запустили огненные шары. Снаряды взметнулись в воздух и пали градом в покрытую снегом долину. К счастью, мало какие долетели до позиций Гордарии , огненные мячики даже не закатились в новый великолепный лес, что самолично вырастил с левого фланга Антоний. Он намеренно сделал этот лес труднопроходимым. По его замыслу тонкоствольный осинник должен сдержать натиск вражеских армий, хотя сильный огонь при хорошей точности магов спалил бы его быстро.

Правый фланг держала вторая королевская рота. Из-за правящей Стали ее руководили железные маги, которые и начали отвечать на огонь врага. Однако, болты из арбалетов, хотя и летели сильно, пробивая любые доспехи, но уступали большим лукам по дальности. Черновинская рота, стоящая по центру, ответила длинными деревянными стрелами. Содружество Дерева и Стали показывало свою эффективность. Несколько длинных стрел зацепило огненных магов, и двое, увлекшись волшбой, пропустили атаку. Они кубарем полетели с гор с пробитыми шеями. Остальные, сделав прощальный залп, отступили.

Над долиной потянуло гарью, ветер изменился и повеял на позиции Антония. Несколько минут на поле боя висела мертвая тишина, не предвещающая ничего хорошего. Вскоре она была нарушена. Алоиз сделал очередной ход. Из-за заснеженных холмов полетели огромные огненные снаряды. Каждый весил как две-три винные бочки. Даже очень сильный маг не в состоянии запустить такую махину, поэтому использовались инженерные машины. Трое или четверо огневиков создавали сферу и помещали на катапульту, что мгновенно выстреливала, не успев опалиться, ибо специальные люди постоянно обливали ложе машины холодной водой. Такие снаряды могли лететь дальше и несли ужасающие разрушения, а в армейских порядках сеяли ужасную смерть.

Антоний в отчаянии заметил, что одна огненная сфера поразила рукотворный лес, и пламя понесло на пехотные роты. Солдаты стали задыхаться, кашлять, закрывать лица, ломать строй и вносить сумятицу в другие построения, что еще пытались сохранять порядок. Этим воспользовались фринцландцы, моментально командуя атаку. Зазвучала противная боевая труба и в долину хлынули кавалерийские отряды с острозаточенными шпагами. Тяжелые клинки, которые представляли собой даже не шпаги, а узкие и очень острые мечи наносили страшные удары по пехотинцам. Такое оружие превращало битву в мясницкую бойню. Кавалеристы срезали на ходу уши, куски кожи с голов, носы и бороды вместе с губами. А отрубленным пальцам и перебитым незащищенным кистям не было счета. Снег обильно окропился кровью, и обороняющиеся взревели от страха, боли и ужаса. Несколько построений дрогнули, бросили оружие и побежали назад, к ставке Антония. Однако, герцог был готов и к этому. На холмах моментально выросли деревянные маги с каменными лицами. Личная гвардия герцога.

– Назад! Трусы! – взревел Антоний, который тоже стоял среди этих людей в зеленых мантиях. – Мы будем стрелять!

Но его не послушали. Мушкетеры, спотыкаясь на склонах, карабкались наверх с обезумевшими лицами, и тут герцог поднял руку. Десять магов моментально сделали пассы перед собой, и вихрь деревянных срезней скосил первую волну дезертиров. Вторая волна дернулась было вперед, но после нового, более мощного, залпа наткнулась на тела своих. Маги только успели поднять руки в третий раз, как паника прекратилась. Вояки поняли, что лучше погибнуть с честью, чем пасть от рук своих же. Какой-то выживший лейтенант закричал громче оружейной пальбы. Ему удалось организовать строй из пары десятков мушкетеров, которые одновременно выстрелили по кавалерии. Несколько всадников и лошадей попадали, раздалось ржание и предсмертные хрипы. Любого кавалериста, павшего с коня, мгновенно окружали сельские ополченцы с мясницкими тесаками и ожесточенно забивали насмерть. Наступление стало захлебываться. Фринцландцы поняли, что их конница вязнет и скомандовали отход.

Антоний оглядел поле битвы. Роты отвели подальше от догорающего леса, который оперативно принялись тушить водяные волшебники. Авангард пострадал больше всего. Треть была убита или покалечена кавалерией, около сотни бежавших расстреляли свои деревянные маги. Конечно, все воины центра оказались подавлены и деморализованы. Остальным досталось меньше. Левый и правый фланги сильно не пострадали.

Антоний скомандовал, чтобы «правые» пехотинцы переместились впереди центровых рот. А бывший авангард уходил на их место, туда, где стояли не только деревянные маги заслона, но и лучники с арбалетчиками. Увы, современные мушкеты недавно взяли на вооружение, поэтому их не хватало. Как и людей, способных обращаться с огнестрелом.

Герцог отвернулся от долины, сделал несколько шагов к своей палатке и чуть не наткнулся в темноте на несколько разряженных мушкетов, стоящих в пирамиде. И тут ему в голову пришла мысль. Антоний быстро, проваливаясь в снег по колени, взобрался на холм, за которым лежали мертвецы, а слева догорал его рукотворный лес. Быстрыми пассами герцог выхватил из леса несколько корявых палок и соединил их центрами. Получилась объемная раскоряка, напоминающая несколько связанных между собой буковок «Х». Антоний магией поднял в воздух это сооружение и кинул вниз по холму. Прокатившись несколько саженей, раскорячка застряла. Герцог вновь поднял ее вверх и вновь зашвырнул. Уже подальше. На этот раз «шестипалка» остановилась сразу, как вкопанная.

– Вот! – радостно воскликнул Антоний. – Деревянные маги! Ко мне, живо. Все, кто рядом!

Вскоре, пользуясь затишьем, колдуны наделали достаточное количество этих раскоряк, и забросали ими несколько саженей перед позициями мушкетеров. Теперь вражеская конница, если она пойдет в атаку, столкнется с препятствием, которое преодолеть трудно.

Так и случилось. Вторая волна атаки «рыжих» обрушилась на заграждения и остановилась. Моментально ударили мушкеты, за ними не отставали стрелы и арбалеты. Немногочисленные огненные маги Гордарии не участвовали, дабы не спалить «шестипалки», но вот все остальные показали свою мощь. Конников били не только обычными средствами, но и вредоносной магией. Их окатывали водой, превращая в ледяные глыбы. Заманивали в огромные ямы, которые моментально заваливались землей и снегом. А металлические и деревянные шипы летали роем, словно осы, рьяно поражая живую плоть. Противник опять откатился назад, теряя бойцов и коней, оставляя на белом снегу кровавые полосы.

На этот раз потери среди гордарцев оказались минимальными. Никто не бежал, все держали строй. Пострадали лишь первые ряды, куда смогли дотянутся вражеские стрелы и огненные шары. Но ни один всадник не смог прорваться через поля, усеянные деревянными раскоряками.

Тогда фринцландцы предприняли очередной обстрел позиций Гордарии. Огромные огненные шары, непонятно, из чего запущенные, вихрем пали на оборонительные порядки. «Шестипалки» начали гореть и разваливаться. Пепел опять полетел на гордарцев, заставляя задыхаться. А за огневой подготовкой в бой ринулись уже все способные войска противника. Оранжевые знамена с орлами рьяно плескались на ветру. Понятно было, что Алоиз играет «ва-банк». За конницей побежали мушкетеры, некоторые были вооружены только шпагами. Эти воины в легкой оранжевой одежде, походили на огненную реку рыжих муравьев, прокладывающих тропинку по лесу.

Антоний вытер пот со лба и сосредоточился.

– Держать строй! – выкрикнул он, готовя очередную волшбу. Герцог собрал все свои силы и, поискав глазами вокруг себя, обнаружил большой крепкий дуб.

Через мгновение дуб вырвало из земли и бросило в кучу нападавших. Огромное дерево буквально прыгало на людей, давя их, размахивая ветками и сдавливая корнями в страшных объятьях. Прутья выкалывали глаза, непонятно откуда взявшиеся желуди били по головам, словно выпущенные из пращи камни! Враг замешкался, над полем раздались истеричные крики ослепленных и покалеченных, с разбитыми головами и конечностями солдат. Атака стала захлебываться. Рыжая река столкнулась с древесным затором и остановилась. Враг дрогнул. Дрогнул и побежал, ибо за деревянным тараном снова ударили мушкеты и арбалеты, не знающие пощады.

Остальные деревянные маги, увидев хороший пример своего командира, также вырвали новые деревья из заснеженных холмов. Правда, они смогли взять стволы поменьше, так как не имели высоких уровней магии. Но вот уже целая рота «деревянных солдат» продолжила бить и утюжить вражеские порядки. Стройные стволы спускались по холмам и давили «рыжих» солдат, как хозяйские тапочки порою уничтожают домашних тараканов. Вскоре отступление фринцландцев превратилось в паническое бегство, ибо восторженные гордарцы после нескольких ружейных залпов пошли вперед, сминая и топча врагов.