Текст книги "Негерой"

Автор книги: Вадим Дарки

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

7

Принцессу разбудил звук двери. “Любимый вернулся”, – подумала она и потянулась за лампой, чтобы зажечь свет.

– Постой, – сказал Берисфар. – Не нужно света.

– Почему? – взволнованно спросила она. – Что-то случилось?

Он сел на кресло у двери, лунные лучи через окно падали на ковёр. Но героя не было видно, лишь плохо различимые контуры.

– Случилось, любимая. Только не волнуйся, а спокойно выслушай меня. – Принцесса вскочила с кровати. – Нет! Прошу, не вставай, ляг обратно, не подходи! – грубо, но с печалью в голосе произнёс Берисфар.

Она догадалась, что что-то не так, по ней пробежал страх, окутала паника, но она поборола, послушно присела на кровать, и пыталась приспособить глаза ко мраку, чтобы разгадать ситуацию, которая очень ей не нравилась.

– Расскажи мне, что произошло. Мне же страшно.

– Гроннэ произошёл. Скорее, судьба, кара, можно сказать, – молвил он злым голосом, какой она никогда прежде от него не слышала. – Только таким образом можно объяснить смерть Дарвена, затем Героласа, – добавил Берисфар, вздохнул, наклонился, и на его лицо упал лунный свет.

– Геролас мёртв? – удивилась Принцесса, пытаясь разглядеть лицо. Но лунного света было мало.

– Да. Догадайся, кто его убил?

– Гроннэ?

– Он самый. Ещё он убил героя Стэрра. Я кинулся спасти его, и вот…

Берисфар встал, вышел к свету Луны, зажёг наплечную лампу, и показалось его лицо. Серое, покрытое паутинами ожогов и жуткими пузырями. Она бросилась к нему, сорвалась в бесконтрольном плаче, начала трогать лицо гладкими ладонями, нежными пальцами.

Он убрал её руки, отстранился взглядом.

– А мне всё равно, любимый! – воскликнула она, теряя самообладание. – Не важно мне что с твоим лицом, совсем, совсем не важно! Не нужно от меня отстраняться!

– Ты достойна лучшего, – сквозь внутреннюю боль и раздирающее чувство немощности молвил Берисфар. – Королевич не выглядит так, пойми…

– Нет! – она заревела, как бешеная. – Королевич так и выглядит!

– Я пришёл попрощаться…

– Ты не бросишь меня! Я приказываю тебе, как твоя Принцесса!

– Что именно ты мне приказываешь? – не понял он и отошёл назад. Свет упал на остаток его чёрных волос.

– Приказываю… – рыдая пробурчала она, и ей стало так жаль его, печать овладела разумом, заставила думать в самых смелых направлениях. – Останься! Я сделаю так, что эти раны зарастут!

– Нет, любимая. Те раны никогда уже не зарастут. Эта – да, – он обвёл себя рукой, указав на свой облик. – Такие раны могут затянуться со временем. Но здесь, – он стукнул себя в грудь, – такая рана, которую не вылечить.

– Что же это за такая рана, которая больнее, чем предательство любимой?

– Такой раны не существует. И я не предаю тебя. Как раз наоборот. Предательством было бы эгоистичная попытка остаться рядом, подвергая тебя опасности. Моё присутствие может быть заразным, – тихо сказал он и параноидально осмотрелся, выглянул в окно, окатил взглядом звёздный небосвод. – Я теперь больше никакой не герой, моя Принцесса, – сказал он, не отводя взгляд от ярких звёзд.

– Ещё как герой! – крикнула она. – Что происходит? Ты можешь более внятно объяснить, а не крошить мой разум обрывками событий?

– Не могу. Скажу лишь, что за то опасное задание, на которое я отправлялся несколько дней назад, я начинаю платить сполна. Высшие силы зовут меня на тот свет, если таков существует. Совесть, наконец, добралась до меня, хоть я и рассчитывал никогда с ней не столкнуться. А если вкратце, то мы совершили ужасные вещи по приказу твоего отца, и теперь расплачиваемся за это.

– Так это же всё твоя упёртость! Зачем было ехать в Файенрут?

– Мы должны были посмотреть в глаза родителям Дарвена. Я должен был посмотреть…

Берисфар вскрикнул и встал на колено, стиснул зубы от невыносимой боли, сжал пальцами грудь. Принцесса сорвала с него доспех, рванула обеими руками подмышки Берисфара и поволокла к кровати. Положила его на постель, сняла кофту, ужаснулась. Вся грудь была перевязана белой тканью. Местами, где повязки ослабли, выглядывали серые ожоги. Берисфар ничего не делал, просто лежал и смотрел в потолок пустыми голубыми глазами.

– Как это случилось? – спокойно спросила она. Он вздохнул.

– Воина Стэрра ударила жёлтая молния, когда он попытался обезглавить Гроннэ. Молния упала на него с неба, и выжигала. Прямо на площади для наказаний. Я хотел его оттолкнуть, чтобы отвести от этой молнии, но меня к нему присосало. Потом молния ослабла. От героя Стэрра только пепел остался да угли с костями… – Он снова глубоко вздохнул, болезненно скривился и перевернулся на бок, притянув к себе подушку и показав спину, что вся была усеяна страшными чёрными пузырями. – Мне уже не помочь, Принцесса. Я не пришёл за жалостью. Пришёл попрощаться. Исчезнуть бесследно было бы предательством. Я не знал что делать. Другие герои ведут себя как ни в чём не бывало, они с трудом приняли моё решение. Но настояли, чтобы перед уходом я пришёл к тебе проститься. Они не чувствуют вины, их не пожирает изнутри. Герои они, не я. Ибо меня пожирает, я чувствую вину, и не в состоянии нести эту ношу дальше, зарывая себя всё глубже в капкан из безликого долга. Гроннэ как знал, что не нужно лезть в этот склеп, переходить границы кладбища. Уж тем более не тащить эту Шаарис в Файенрут. Наивный, храбрый, принципиальный. Настоящий герой всё же он, а мы марионетки законов и кодекса, правил и короля. Без них – ничто. Просто слепые тени, лишённые поводырей. Самые заблудившиеся и становятся героями, Принцесса. Не от того, что хотят улучшить мир, навести порядок, покарать зло. А от того, что потеряли дорогу, крутились на одном месте, пытаясь отыскать крупицы смысла в круговороте безжалостного хаоса. Я даже не знаю для чего королю эта Шаарис, но знаю цену, которую мы заплатили. И, скорее всего, продолжим платить, пока не умрём…

– Так! – оборвала Принцесса. – Я сейчас пойду к отцу, а ты жди меня.

– Но…

– Никаких “но”! Сам сказал, что заблудился, потерял дорогу. Сказал? Сказал! Поэтому я помогу тебе найти её. Терять ведь тебе нечего? Тебе же всё равно, что я буду чувствовать, если ты бросишь меня?

– Нет…

– Молчи! – она развернула его лицо к себе, и глаза его поплыли от стыда. – Тебе всё равно! И мне плевать, что тебе всё равно! Мне не всё равно, понял?! Я о себе думаю! Потому что я тебя люблю! А я никогда никого не любила!

Берисфар не ответил, смотрел на неё тупым взглядом, поплывшими глазами, перекошенным серым лицом, изуродованным полосками ожогов. Он понимал, что его дилемма проста. Или в окно вниз головой, или мучать своей страшной мордой любимую. Но ему хотелось узнать, для чего всё-таки он вырезал семью, потерял двух самых близких друзей и выглядит теперь как обоссанный лебедь, попавший под струю кипящей смолы.

8

Принцесса раскинула по сторонам ворота, решив не дожидаться медлительных стражей, что толпой шли за ней от самых её покоев.

– Отец! – воскликнула она на всю тронную. Эхо мощно облетело помещение, повторилось несколько раз, послышался звук механизма замка. Боковая дверь открылась, из неё вышел сам король Фарфарон и его высокая длинноногая помощница с чёрными глазами и большими ресницами. Она была одета в коротенькое чёрное платьице, грудь была слегка прикрыта тёмным шифоном, на голове красовалась забавная красная шапочка, босые красивые ноги грациозно ступали по блестящей отражающей плитке тронной залы, бёдра её эротично качались, привлекая метающийся взгляд короля.

– Принцесса моя, – молвил он радостным голосом, поправляя непослушный королевский пурпурный халат, – что случилось?

– А почему ты такой довольный? – грубо обратилась она к нему, подошла ближе, искоса посмотрела на помощницу. – Я уже знаю почему ты такой довольный. Можешь не отвечать.

– Красавица моя, ты пойми…

– Давай поговорим, и я, конечно же, всё пойму. Ведь ты же соизволишь объяснить почему мой Берисфар пришёл весь в ожогах? Или для чего нужна была эта Фиро-Шаарис? Может, расскажешь мне что это за такое секретное задание случилось, после которого Берисфар не спать не мог, не есть, не… – она вздохнула, сжала маленькие кулачки, напрягла губы, – не говорить нормально. Как мертвяк ходил, а потом ушёл в Файенрут. А? Папочка! Ну как? Объясни мне, ответь на все эти вопросы! Пусть твоя помощница поможет, если без неё ты, как я вижу, с халатом не справляешься!

– Так, стражи, за дверь! – крикнул он, и группа охранников покинула тронную. Помощница ловко поправила и запахнула халат короля. – А сейчас я тебе расскажу чуть больше о мужчинах, дочка. И ты выслушаешь меня внимательно, не перебивая, не кидаясь на меня своим горячим характером. Я ведь тоже горяч, ты знаешь. Также ты знаешь, что лучше не разжигать моё настроение, ибо понесутся головы, попадают наземь тела, натянутся петли… полетят отрезанные члены, в конце концов!

– Хорошо, я выслушаю тебя, и даже не стану перебивать. Но если ты пообещаешь мне прямо сейчас, что постараешься помочь Берисфару.

– Обещаю, – немедля отрезал король. – Более того, я гарантирую его полное восстановление. Будет как позавчерашний, и даже куда лучше. Но! Всегда есть это самое “но”, правда же? Без него было бы скучно. “Но” ниспослано нам для веселья, чтобы любая задача не решалась по щелчку пальца. Вот так, – он громко щёлкнул пальцем и пошагал к трону. Помощница, вальяжно качая бёдрами, пошла вслед за ним. – Мужчины, они не так просты, какими могут показаться красивым девушкам на первый взгляд. Их мужская начинка с годами, знаешь-ли, теряет вкус.

– Фу! Папа, я не хочу слушать про мужскую начинку!

– Тогда уходи! Ты обещала не перебивать! Если не уходишь, слушай! Можешь стул взять, если хочешь. Саймара, принеси ей стул. – Помощница Саймара похотливо улыбнулась королю, с теплотой посмотрела на Принцессу и пошла за стулом. Король взгромоздил своё плотное туловище на золотой трон. – Так вот, дочка. Хочу сказать тебе, что мужская “сила” чахнет с годами. Может, конечно, это только моя чахнет, а славный Берисфар всегда будет иметь крепкий стержень, и не браковать во время ночных соитий. Но я не славный Берисфар, и даже не трусоватый Дарвен, земля ему колыбель. Я из другого месива, меня соткали мать с отцом, не высшие силы. И знака на моей спине нету, и мечом я не махаю, как Гроннэ своими шеехватами…

Саймара принесла резной изящный стул для Принцессы, поставила за ней, вежливо усадила её, мягко улыбнулась.

– …Согласись ведь, кто ещё кроме Гроннэ сумел бы пробраться на кладбище, отыскать там некую Фиро-Шаарис, среди призраков и духов, привести её в Файенрут, а в конце облажаться по полной? Никто на этом красно-белом свете не сумел бы так. Только он один на такое способен. Этого сумасшедшего я знаю давно, и ты тоже кратко о нём наслышана. Правда?

– Самую малость, – ответила Принцесса.

– А этого достаточно, чтобы понять кто взялся за задание обречённое на дикий провал с щепоткой успеха. А щепотка успеха – это Фиро-Шаарис. А Фиро-Шаарис умеет заживлять раны. Теперь ты понимаешь, почему я начал с мужской начинки?

– Не совсем.

– У папы перестал работать стержень, причём конкретно перестал, совсем зачах, вялее некуда, как удушенный удав.

– Папа!

– Ладно, скажу проще. У меня не вставал член, но благодаря слюне Шаарис… у меня теперь всё с ним хорошо.

– А как ты… – Принцесса слегка обомлела. Потупила взглядом в отражение на полу, глянула на большие роскошные лампы, в которых ярким пламенем горел огонь. – Погоди, то есть ты… И она… Она что, плевала на твой член?

– Ух как. Будущая жена королевича запела по-отцовски! Нужно издать закон о том, что член короля не обсуждается никем, кроме самого короля. Теперь я понимаю тебя, дочь. Это несколько бестактно и до мозговой мякоти противно, когда дочь говорит о слюнях и папином члене. Но король – я! Королева моя покоится в наших с тобой воспоминаниях, приходит порой ко мне в ночи. Но если бы она услышала, что какая-то там Шаарис плюёт на мой член, рассмеялась бы, заплевала бы мне лицо и пошла б мацать моих крепких стражников. Не бывать плевкам на моём члене! Скажи Саймара, как я собираюсь выполнить для дочери обещание?! Только заходи с начала, не руби сразу оголёнными фактами прямо по детской психике. Принцесса моя вся в мать, хаос бурлит в её жилах, горят страсти и плещется магия. Может кинуться на тебя и покусать милое личико.

– Что-ж, – начала тонким голосом Саймара, – сначала так сначала. Итак, Фиро-Шаарис. Эта непростая особа известна мне ещё с тех пор, как ко мне попала книга “Страсти Деймарис”, написанная неизвестным. Попала ко мне сия книга из рук одного мудреца. Этот мудрец и вся его большая семья были убиты. Над ними провели ритуал, в точности описанный в книге.

– То есть Шаарис выбралась из своего склепа и убила семью?

– Именно так. Вероятно, книга должна была оставаться в семье, переходить из поколения в поколение, не быть распространена и служить лишь им и самой Шаарис.

– Но как она узнала, что книга исчезла? И для чего ей вообще хранить книгу в какой-то семье, если она может её уничтожить, или держать рядом?

– Вероятно, ей нужны сподвижники. Следила она за ними при помощи чёрных птиц, что также хорошо описаны в книге. Но самое важное в той книге для нас – это свойство всякого выделения Шаарис, включая слюну, что лечит любые болезни и затягивает любые раны. Некромант Шаарис невероятно хитрая, подлая и лживая женщина. Она нам нужна ровно до тех пор, пока твой отец в ней нуждается, а теперь выяснилось, что и твой Берисфар без неё не обретёт прежнего облика. Затем её придётся убить.

– Выходит, семья была убита из-за того, что тебе понадобилась книга, а книга тебе понадобилась потому что у папы проблемы с постелью. А что за ритуал?

– Подчинение. Она взяла под контроль волю своего похитителя Гроннэ. Когда он покинул с ней кладбище, то связал себя с ней воедино, и пока она дышит, он не может умереть. А кто решится его убить, падёт от гнева небес. Так сказано в книге.

– А могу ли я увидеть эту книгу?

– Конечно можешь, – сказал король. – Но ты ничего не разберёшь. Она написана на древнем языке.

– А ты, Саймара, значит, знаешь древний язык?

– Да, я владею древним языком.

– Я хочу увидеть Шаарис, – в приказательном тоне молвила Принцесса.

– Отведи её к ней, – приказал король Саймаре.

– Я могу. Но позволь спросить, зачем это тебе, Принцесса?

– Хочу посмотреть на неё. И хватит этих твоих “но”, Саймара. Их слишком много. Приказываю тебе больше не употреблять это слово!

В тронной зале была дверь, ведущая в подземелье. Король остался, а Саймара с Принцессой пошли вниз, вглубь огромного королевского дворца. Саймара несла факел, запахи слегка кусались сыростью, сдавливающая атмосфера узких коридоров вводила Принцессу в состояние лёгкой паники, но она шла, невзирая на страх.

Наконец Саймара отворила прочную металлическую дверь, зажгла лампу в маленькой комнатке. На деревянной кровати, без простыней и матраца, прикованная кандалами, закованная шеей в металлический ошейник, спала Шаарис. Голая, окровавленная, в фиолетовых синяках и ссадинах, волосы имели неровную форму, и было заметно, что их вырывали кусками. И только четыре мягких чёрных ушка застенчиво шевелились, соприкасались, гладили друг друга и тёрлись о макушку, словно пытались пожалеть сами себя, залечить синяки на голове.

– Что это за зверства?! – возмущённо спросила Принцесса. – Немедленно отвяжи её! Освободи!

– Прости. Не могу, – заявила Саймара. – Смотри.

Шаарис проснулась, подняла голову, но разомкнуть глаза не смогла. Большие, налитые кровью, фингалы, как надутые подушечки, мешали показать её красивые фиолетовые глазки. Она открыла рот, из него потекла кровь. Саймара прошла глубже в комнатку, зажгла другую лампу, и свет показал несколько мёртвых женских тел, криво валяющихся на полу. Женщины были искусаны, изъедены, потроха торчали из животов, следы зубов и оторванные куски плоти блестели на свету, кровь растекалась повсюду бордовым вязким соком. Саймара стояла прямо в тёмно-красной луже, её крохотные босые ножки были погружены в неё, будто прилипли. А рядом лежала рука, скрученные пальцы, казалось, тянулись к ноге Саймары, и Принцесса подумала, что сейчас тела начнут вставать. Она испугалась.

– Зачем вы пришли? – прошептала Шаарис, пытаясь подняться с кровати. Измождённое болью тело не смогло, и она расслабилась, развалилась обратно на кровати, словно померла.

– Итак, Принцесса. Как ты могла догадаться, чтобы Шаарис могла лечить раны, ей нужно питаться. Только так, кровью. Это тоже довольно подробно описано в книге, – спокойно сказала Саймара, широко улыбаясь, утопая ногами в густой чёрной жиже. – И слюной на член не наплюёшь, нужно членом прямо в рот. А в случае с Берисфаром, то во влагалище и членом, и вообще всеми частями тела, которые у него повреждены. Надеюсь, что руки ноги молния не задела? Ни то, понимаешь, ей придётся несладко. Короче говоря, трахать должен твой королевич некромантку, и трахать так, чтобы из неё прямо лилось, струилось, вытекала бурлящими потоками естественная прозрачная жидкость, а ещё лучше, чтобы белая, именуемая также женским эякулянтом…

Принцесса закатила глаза, не выдержав такого количества безумия, рефлекторно отшагнула назад и споткнулась о выступ. Рухнула навзничь, ударилась головой о каменный бордюр и потеряла сознание.

Глава Четвёртая

Первый раз

1

Моча так сильно прижглась к коже на палящем Солнце, что образовала тёмно-коричневый загар. Кровь на ягодицах запеклась, рана не кровоточила. А вот нож в боку продолжал торчать. Никуда, падло, не делся. Сильно мешал соображать, давил, не позволял пошевелиться.

Всё-таки Гроннэ переборол боль, немота в боку никуда не отошла, но движения стали осуществимыми, и он встал. Поднялся, как алкаш с перепою, на одну ногу. От чёрного прямоугольника на его спине отразился луч Солнца и ударил в лицо пьяницы, вышедшего с дружками из трактира “Кто больше?”.

– Ого, пацаньва, гляди, что-то там блымает, – сказал мужик с кружкой пива в руке и ткнул кривым пальцем, сломанном в трактирной драке. Пацаньва присмотрелась.

– Да то какой-то голожопый говножуй. На кой он нам усрался? Подёмте лучше девок каких за ляхи вхватим, – ответил пьяный в доску высокий худощавый парень.

– Пошлите в “Три соска”? На Солнце как разморит сейчас, обрыгаюсь, – предложил третий член отряда.

– А монеты у тя есть на шлюх-то?

– У меня есть твоя жопа! А? Хэг-хэг-хэг!

– У меня есть монеты, – гордо заявил мужик с кружкой пива. – Сегодня я сосками угощаю. Но мою шлюху никто не лапает, а я ваших лапаю. Договорчик?

Пацаньва с радостью согласилась, и тройка выпивших воинов пошагала в сторону борделя “Три соска”.

Гроннэ выплюнул изо рта розовые трусики Шаарис, мокрые, в слюне, чуть-чуть в крови, самую малость в соке самой Шаарис. Осмотрелся, одежды своей не нашёл. Надел с трудом трусики, сидя задницей на горячем песке. “Лучше б уж в жопу отымели”, – подумал он. “А кто думает, что если в зад шпохнут, то не мужик, просто не получал ножичком в бок”, – добавил про себя.

– Эй! Три обсоска! – крикнул им Гроннэ, встав на одну ногу. Вокруг никого больше не было. Пацаньва резко обернулась к нему. Брови нахмурились, челюсти вытянулись, рты скривились.

– Это он нам-то сказал, голожопый?

– Нам, точно нам.

– Почему точно? Разве мы три обсоска?

– Тута больше никого нет. Предлагаю проучить засранца. Смотрите, он трусики где-то нашёл. Бабские.

– Эй, Кривой! – донеслось из трактира, высунулась здоровенная голова с большими ушами. – Кружку оставил!

Мужик с кружкой оглянулся, посмотрел на ушастую голову, ухмыльнулся, глянул на дружков, откинул кружку в сторону, подскочил к голове и за ухо вытащил толстяка из трактира. Тот упал, поднялась пыль, и трое начали пинать его ногами. Они веселились и радовались, будто одичавшие малые дети, пинающие беспомощную беременную кошку.

Гроннэ смотрел на это, приходя в сознание. Лоб жгло так сильно, что в сравнении нож в боку казался приросшей конечностью, просто непривычной. Гроннэ ещё не сообразил как действовать, но эта ситуация ему что-то напомнила.

Толстяк вдруг нашёл подходящий момент, вскочил и вцепился зубами в шею обидчика с кривым пальцем на руке. Тот заверещал, широко раскрывая рот. Толстяк повалил его наземь, терзая его глотку. Кровь смачно брызгала по сторонам, и ни удары ногами, ни попытки оторвать от бедолаги впившиеся в горло клыки, не спасали его от одурманенного жаждой смерти трактирщика.

Гроннэ вспомнил эту ситуацию, непроизвольно бросил взгляд на спиральную дорогу к воротам Файенрута, в надежде узреть там себя рядом с Шаарис, едущих на телеге с камнями. Но не узрел. Значит, просто совпадение.

– А ну пустили его! – хрипло, как простуженный дед с прокуренными лёгкими, воскликнул Гроннэ.

– Иди в сраку, говножуй! – крикнул один из дебоширов, продолжая пинать трактирщика, что, казалось, уже во всю жрёт дрожащего от рефлексов полутрупа.

Гроннэ осознал, что его организм находится в критическом состоянии, он задумался, что в его смерти будут виновны все те, которые кричали на площади: “Смерть, смерть, смерть!" Представил, как жёлтые молнии уничтожают Файенрут, выжигая черепа. Ему даже понравилось это. Он выдернул из своего бока нож и метнул его в глаз мужика, что пинал трактирщика.

– А-а-а! – завопил мужик, схватив рукоятку ножа. Выдернул, побежала кровища, забулькала противно, метнулась во все стороны. У Гроннэ из правого бока также побежала кровища.

Одноглазый упал, пытаясь удержать ладонью поток крови, сочащейся сквозь пальцы. Другого доедал обезумевший трактирщик, раскусывая жилы, вырывая зубами трахею и куски горячей плоти. Третий, что остался невредим, кинулся к Гроннэ, бодрым движением оголил лезвие меча, сделал напыщенное лицо. Подбежал ближе, замахнулся, и Гроннэ швырнул песок ему в глаза. Одной секунды хватило, чтобы у Гроннэ в руках оказался окровавленный меч, а у нападающего перекошенное рыло, перерезанное горло и раскрытый рот, пускающий прозрачно-красные слюни.

Гроннэ рухнул на труп, принялся рвать на нём кофту, перевязывать свой кровоточащий бок, наблюдая, как сходит с ума трактирщик, грызущий мертвеца.

Негерой раздел убитого, с трудом натянул его тугие чёрные штаны, плотную серую кофту, чтобы скрыть рану, и прочные сапоги на невысоком каблуке. Меч вложил в ножны, побрёл к трактирщику, пошатываясь от истощения и от зверски палящего Солнца.

– Хватит уже, – сказал Гроннэ трактирщику, оттягивая его за плечи от остатков искромсанного горла.

– Вот гады, значить… – брякнул трактирщик. – Вот, значить, ушлёпки проклятые! Вечно кружок из-за них не хватает. А где мне брать их? Только, значить, себе в убыток.

– Нет больше ушлёпков. Мы их прикончили. Давай пойдём внутрь. Выглядишь ты не очень, а я вообще никуда не гожусь.

Трактирщик будто очнулся, встал, кося ногами, шатаясь, словно опьянённый убийством, потряс круглой головой по сторонам, смахнул рукой кровавые сгустки со рта и потопал в трактир.

Внутри было почти пусто. Две страшноватые тётки сидели в углу и хлебали какую-то жижу, напоминающую кашу, ибо кусать было нечем, зубы почти закончились. Бородатый дед сидел за баром и попивал своё вонючее пойло, хаотично качая головой в разные стороны. Пойло было не такое уж и вонючее, но Гроннэ только подумал о выпивке, сразу стало всё для него вонючим. Хотя самым вонючим в трактире был сам Гроннэ.

– Убил! – завыл трактирщик. – Убил, с-с-сука. И сожрал ещё до кучи.

– Ничего, ты защищался, – подбодрил Гроннэ, едва слышным хриплым голосом. – Отведи меня куда-то к кровати.

– Они всегда воруют кружки, всегда воруют… Поганцы, гады, вонючки, позорники. Ублюдки, алкаши, прошмандеи! – выругался трактирщик, усевшись на стул. Посетители смотрели на парочку окровавленных убийц, но не рыпались, смирно сидели и сёрбали кашу, пили пиво, делали вид, что разговаривают. – Они всегда воруют… – повторил он.

– Мне плевать на твои кружки! – разгневался Гроннэ. – И на воров этих тоже! Ты отведёшь меня к кровати, или нет?!

Трактирщик посмотрел на него совершенно тупым взглядом. Лишённые здравого восприятия глаза расплывались по большому лицу, губы дрожали от страха.

– Они воруют… – вновь повторил он, но Гроннэ не дождался продолжения. Вышел из трактира, оглянулся по сторонам, пробежался коротким взглядам по скопившимся на зрелище обитателям привратного района и пошкандыбал в сторону леса. Зайдя за дом, скрывшись от любопытных свидетелей, он присел в тени.

Откатило, пришло в норму, в упадок, в боль, в щемящее состояние безысходности. “Всё просрал”, – подумал Гроннэ. “Вернуть бы назад, пошёл бы к океану, в свой уютный бы новый домик, рядом с пляжем и с девушками, да в мягких бы коротеньких трусишках. Всё алкашка ссаная. Всё эта долбаная несправедливость. И раз уж так случилось, что не судьба мне к океану, то не стану отчаиваться и постараюсь осуществить свою несбыточную мечту, желание любого юноши, страсть каждого из мужчин. Проникнуть ночью во дворец и увидеть Принцессу”.