Текст книги "Негерой"

Автор книги: Вадим Дарки

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

2

Гелана всё ждала, когда он закончит. “Этот последний сукин клиент, сын суки, проклятущий сучий потрох. В пах его трах, в зад его ах, и чтобы, падло, корчился от генитальных болей”, – размышляла она, представляя, как последний клиент мучительно умирает, медленно покрываясь волдырями на мошонке, полученных от совокупления с “не той” девкой. Но клиент всё не кончал и не кончал. Повизгивал, шлюшка за дверью стонала, а он всё наседал, раскачивая кровать, стукающую о стену.

– Плюнь мне в морду! – донеслось из комнаты. – Кончаю!

Радостная харя последнего клиента выплыла из комнаты, пропитанная потом, тяжело дышащая, красная и довольная. Он забрал на входе своё оружие и в сопровождении двух мечников утопал из борделя.

– Спасибо тебе, Гелана, что подождала, – поблагодарила шлюшка. – Мало ли, чего этому жирдяю взбредёт в башку.

– Ты хоть в морду ему плюнула?

– Ага, и так – хорошенько, с соплями.

– Молодец. А теперь пойдём, я тебя даже к дому проведу.

– Даже к дому? – игриво спросила шлюшка, будто на что-то намекая, и кинула заинтересованный взгляд на большие груди Геланы.

– Даже к дому. Это моё тебе отдельное “спасибо” за плевок с соплями в харю последнего клиента.

Шлюшка забрала на выходе свои кинжалы и зачехлила их в ножны, а Гелана свой двуручный меч, ловко зашвырнув его в большой оранжевый чехол на спине. Шлюшка поправила личико перед зеркалом, и они покинули “Три соска”. Пошли в сторону ворот Файенрута. Вечерело. Звёзды одна за другой появлялись на синем небосводе, почти полная Луна ярко светила на девушек, неспешно гуляющих мимо домишек, освещённых факелами и редкими масляными лампами. Народ катил телеги, прогуливался, кто-то танцевал под грустные мелодии гитары, кто-то рассказывал пошлую шутку, а кто-то барахтался в пыли, пытаясь прокусить лицо, оторвать ухо, расцарапать шею, выдавить глаз. Обычный вечер привратного района.

Они шли по тёмному переулку, сидящие на лавке ночные пьяницы гоготали и рычали друг на друга, напоминая говорящих бродячих собак. Горел небольшой костёр, звенели стеклянные банки, в них бултыхалось горькое пойло.

– Эй, бабы-швабры! А ну хадите сюды! – крикнул один из пьяниц, когда заметил девушек.

– Не обращай внимания, – спокойно сказала шлюшка. – Эти алкаши безобидны. Только гавкать и умеют.

– Я те сказал сюды! Это ты, соседка моя скользкая? Чём всё время убегаешь? Присоединяйся. И ты, сисечка, тоже давай, к компании будь поближе.

– Пойдём, – попросила шлюшка, взяв Гелану за плечо. – Они не пойдут за нами. Ждут, чтобы мы ответили.

– Пять раз не пойдут, а на шестой могут и пойти. Знаю таких, – объяснила Гелана и мягко коснулась лица шлюшки, провела пальцем по глубокому шраму прямо под глазом, нежно тронула круглый ожог под пышной розовой губой. От прикосновений шлюшка вздрогнула, раскрыв широко свои круглые синие глазки. – И ты, я думаю, тоже знаешь.

– Давай просто пойдём, – взволнованно молвила шлюшка.

– А ты не боишься, что в следующий раз они тебя зарежут, а потом отымеют вчетвером во все твои приятные дырочки?

Шлюшка ничего не ответила, а опустила глаза, испугалась. Гелана поняла, что острые кинжалы – только видимость самообороны, и в следующий раз она может прийти на смену, а ей скажут, мол девку зарезали четверо. Девку, которая плюёт соплями в морду последнего клиента.

– Ну, что застыли? – продолжил пьяница. – Сюды подошли, не то я сам подойду!

Гелана быстро сорвалась к пьянице, тот встал, будто ожидая подвоха, ибо глаза её были злющие, как у швеи, когда игла в палец. Она схватила его за кудрявые грязные волосы, не отпуская, вдарила в нос – треснуло, в глаз – лопнуло, снова в нос – чавкнуло, в другой глаз – хлопнуло. И напоследок боковым в ухо. Шпок! Отпустила кудри, кукла с развороченным лицом плюхнулась под ноги дружков. Шлюшка, прикрыв рот, охнула, дружки застыли в позе сидячих каменных статуй.

– Ну, что застыли? – повторила Гелана слова пьяницы. – И правильно, сидите не рыпайтесь, ничтожные вы существа! Думаете, вам всё позволено? Думаете, можете спокойно грубить девушкам на улице? – Она одним быстрым движением выудила огромный двуручный меч из чехла. Пьяницы вздрогнули, каждый на своём месте. Палец избитого попал в костёр, начал жариться и сразу пошёл запах жжёного мяса. Но тот был оглушён мощнейшими ударами и не чувствовал боли. – Повторять не стану! – пригрозила она и красиво крутанула мечом, он взвизгнул несколько раз и вошёл в землю, сквозь плечо бедолаги. Тот начал скулить. – Если я, сукины вы сыновья, ещё раз здесь вас увижу, или ещё хоть раз ваши противные рожи посмотрят в сторону моей подруги, я найду вас и убью! Убью безжалостно и беспощадно! Где ваши дома?!

– Здеся недалеко, – пробубнил один из них.

– Вот тама и бухайте! А здеся ещё появитесь, будете на руках домой ползти! Ноги отсеку и подброшу в псячью конуру!

– Ясно, девка, больше не станем, – согласился пьяница.

Гелана подскочила к нему, схватила пальцами за нос и провернула как ключ в замочной скважине. Пьяница заверещал, напрасно пытаясь убрать руку Геланы. Другие молчали. Она добавила усилия, провернув сильнее, и нос поменял форму.

– Никакая я тебе не девка, падло, – тихо сказала Гелана, толкнула его к дружкам, отошла, наступила ногой на голову лежащего, вырвала меч из его плеча и в секунду водрузила его в свой оранжевый чехол. – А теперь пшли вон отсюда, пока я вам зенки не повыдавливала!

Пьяницы с растерянными взглядами на морде и дрожащими конечностями попятились назад, волоча за собой товарища по бутылке. Гелана со шлюшкой неспешно ушли.

Они молча добрались до ряда домишек у большого зелёного дерева. Рядом проходила хорошо освещённая дорога, а у домика шлюшки росли красивые лиловые цветы. В домике горел свет, и в лунном освещении всё казалось голубоватым, словно обвитым призрачными ореолами вечера.

– Спасибо тебе, Гелана, – сказала шлюшка. – Ты не должна была заступаться, но ты такая… такая смелая, сильная девушка. Защищаешь нас слабых. Так прекрасно это сознавать, что тебя защищает красивая смелая девушка.

– Это моя работа, так что не стоит благодарностей. Ты лучше скажи, почему не ходишь по освещённой дороге?

– Это получается в обход. Напрямую быстрее.

– Впредь ходи по освещённой дороге. Там стража.

– Ты обо мне беспокоишься? – спросила шлюшка тоненьким голоском, ласковым, как вечерний ветер в летнюю пору, сквозящий меж домами привратного района Файенрута.

– Мы работаем вместе. Конечно, беспокоюсь, – ответила Гелана, почувствовав сокращение дистанции.

– А ты хочешь узнать как меня зовут? Не мой номер, а имя?

– Не нужно мне знать как тебя зовут, – бросила Гелана и развернулась, чтобы уйти.

– Раийола.

Гелана повернулась обратно, посмотрела в её глаза. Почувствовала какую-то неописуемую связь, объяснимую разве что сексуальной энергией, исходящей от Раийолы. От Геланы давно уже не исходило такой энергии, ведь она ещё не забыла Героласа, а мысли об интиме с другими мужчинами были ей противны.

– У тебя кто-то есть? – указала Гелана на свет в домике.

– Бабушка. – Раийола улыбнулась, почувствовав заинтересованность. – Может зайдёшь? Я готовлю кофе, могу чего-то покрепче налить. Давай. – Она взяла её за руку, и Гелана почувствовала внезапное возбуждение. Ей стало странно, ново, необыкновенно, как вход в выход, как обретение сокровенного, слишком приторного и интимного, такого, от чего становишься нежным пред чем-то грубым, хлипким пред твёрдым, беспомощным пред слабым. Гелана почувствовала себя беспомощной, будто её раскрыли, раздели и кинули голую на площадь, начали иметь в рот, а потом сразу в зад.

– Нет, я пойду. Мне нужно идти, – бегло сказала Гелана и пошла вдоль дороги, освещённой огнями факелов. Раийола догнала её и обхватила сзади, мягко, как любимую.

– Побудь ещё со мной, – попросила она. Гелана не знала что делать, почувствовала себя неловко, как ещё никогда себя не чувствовала. Ощутила дыхание в спину, и маленькие пальчики на своей талии. Очень быстро пальчики оказались на её грудях, и она вздохнула, почувствовав наслаждение.

– Так нельзя, – отстранилась Гелана и развернулась, Раийола нахмурила бровки.

– Но тебе же хорошо, я чувствую. Просто хочу тебя порадовать. Я ведь не только шлюха, я девушка. Мне тоже больно, и не только снаружи.

– Почему ты думаешь, что мне больно? Ты обо мне ничего не знаешь.

– Знаю. Ты обитаешь в Файенруте, а работаешь вышибалой борделя. Ты выпускаешь ярость, что скопилась от невозможности получить желаемое. Зачем тебе, красноволосой красавице-воительнице, тратить время на потаскушник в этой дыре, для чего провожать какую-то шлюху, вымотанною рутиной, искалеченною судьбой…

Гелана не удержалась и поцеловала Раийолу в губы, сломав привычные для себя рамки, исказив понимание любви, усложнив тем самым его вдвое. Потому что ей понравилось, и Раийоле понравилась, и они обнимались, и глаза их были закрыты, руки нежно касались лиц, и неизбежным стало соприкосновение ресниц. Они дышали вразброс, неровно, нервно, неукротимо.

– Нет! – взволнованно произнесла Гелана, прервав бурные потоки образовавшейся страсти. Отошла на шаг, развернулась и побежала, быстро, как могла, оставив Раийолу одну.

Она всё бежала, без остановки, без ума, без оглядки, понимая, что заблудилась окончательно, и что теперь никогда уже не будет как прежде. Не будет больше Героласа, не будет его губ на её руке, когда он прощается, не будет надежды на любовь с настоящим героем Солнца, не будет его кристально чистых глаз. Будет лишь агрессия, будут страшные морды повсюду, и одни уроды, недоступные герои в своих цветных плащах и вонючий Файенрут. Гелана всегда придиралась к своей судьбе, отсекая всех тех, кто недостоин, а достойным она считала только героев. Готова была ждать своего возлюбленного сколь потребуется долго. И вот только она получила от него первый шаг, как его забрала бесчестная судьба. Предсказуемая и неожиданная одновременно, ведь не всё так однозначно в этом мире, возможно, вовсе не это ей нужно на самом деле. “Мне нужен только он один!" – повторяла Гелана, роняя дыхание, разрывая лёгкие в клочья, не останавливая бег, только ускоряясь, сбивая прохожих. Словно потеряла рассудок, потеряла весь свой мир, и он, отдаляясь, рассыпался. И уже всё равно что делать, ведь нечем больше жертвовать. Многие годы она отдала развитию навыков борьбы. “Хренова рукобойница, сракоукротительница, целка невредимка, недаючка, недотрога, никуда не годная бабища с хорошей жопой и большими сиськами!” – восклицал её внутренний голос, но наружу. Сорвалась с пути, сбилась, а хорошо протоптанная дорога заросла травой, и неведомо теперь куда заведёт. Даже её первый, такой важный, поцелуй достался не прекрасному герою, а шлюхе из борделя Три соска.

3

Гелана прошла ворота Файенрута, когда наступила ночь, и редкие настенные лампы в домишках разгоняли кромешную тьму. Файенрут зажигали куда позже, нежели привратный район. Она привыкла возвращаться ночью, привыкла чувствовать опасность. Может, она даже хотела, чтобы на неё напали и вновь попытались изнасиловать. Может, насильник окажется сильнее, и довершит дело, показав ей мир секса и разврата, а не уползёт позорно без зубов, без ноги и без ушей. Жуткие мысли посещали Гелану от нехватки мужского тепла. Она даже решила зайти в Храбрость Файенрута, дабы с кем-то познакомиться, но вспомнила о Нифее, беспробудно страдающей от потери брата, и пошла домой.

У дома было темно, какая-то сволота украла лампу, а в окошке горела тусклая свеча. Если бы Дирхари не бухал в трактире по вечерам, а уделял время жене, то Гелане не пришлось бы страдать вместе с ней, терзать себя, слушая о Героласе всё новые подробности его сложного детства, тяжёлой судьбы, утраченной любви и героических похождений, что чаще всего оборачивались чьей-то смертью.

Она тихо провернула ключ, открыла дверь, вошла в дом. За столом никто не сидел. Закрыв за собой дверь, Гелана почувствовала скованность, рывок, и вмиг она оказалась на полу, на животе, ощутила лицом боль от падения, и холод на щеке. Тугая верёвка так быстро обвила её тело, что сообразить попросту не хватило времени. Руки были крепко сжаты прочными оковами, как мускулами змеиного тела, удава, что не давал шевельнуться, а всё сдавливал.

– Не сильно туго? – донеслось позади. Гелана решила вдруг крикнуть. – И не вздумай пискнуть, пока я не разрешу. Ведь предо мной твоя беззащитная жопка, а пока стражнички своими копытцами догребут, эта жопка может вежливо впустить в себя посторонние предметы. Мы же этого не хотим, правда? Отвечай.

– Правда, – испуганно, с дрожанием в голосе ответила Гелана.

– В таком случае можем продолжить диалог, который поможет нам достичь гармонии. Конечно, гармонии достичь нам помогут дальнейшие последствия этого диалога, но суть, я думаю, ты уяснила. Отвечай.

– Уяснила.

Он потянул верёвку, подняв Гелану, отвёл её за плечи и усадил на стул. Присел напротив, показал лицо с синей повязкой на лбу. В правой руке он держал верёвку, сковывающую движение Геланы, в другой – кинжал, изредка бликующий от света свечи.

– Твою ж мать, – выцедила сквозь зубы Гелана.

– Понятия не имею о ком ты, – сказал Гроннэ, ухмыляясь, всадил кинжал в стол и закинул ноги на оголённые коленки Геланы. – Но больше меня удивляет твоё абсолютное безразличие к происходящему. Смотри, ты ещё дышишь, а могла бы уже червей кормить своими разбухшими сисяндрами. Вместо этого ты вспоминаешь чьих-то мам сквозь зубы, взгляд такой выпучила, что вроде счас громко пёрднешь. Для чего это? Магией ты не владеешь, взглядом наказывать не умеешь. Так что расслабься, тихонько выпусти шептуна своей упругой жопкой и расскажи мне почему не рада? Я ведь мог бы начать разговор с отрубленных ступней. Так, чтоб не ускакала. Отвечай.

– Где Нифея?

– Хороший вопрос. Но разве с этого нужно начинать беседу с призраком. Ты же, сучара, меня убила. Причём дважды.

– Ты заслужил, – молвила она, всхлипнула, пустила слезу и заплакала. – Не убивай меня, пожалуйста.

– Хо-хо. А вот этого не надо. Может, и убью. Мне решать. Наконец, я могу что-то решать, а не разъярённая толпа, ведомая любой костью, что ей подкинут. Понимаешь намёк? Смотри как, с Нифеи перескочила на свою задничку. Не так уж подруга и дорога, правда, как своя задничка? О чём твои слёзы? Почему мне тебя не убивать? Ради чего такого ты существуешь, чтобы давало мне повод не обвить верёвкой твою шейку и не дёрнуть до хруста? Что такого, кроме, конечно, траха с героями, держит тебя на этом свете?

– Я ни с кем не трахалась?

– Ага, и я тоже ни с кем, ни-ни, ни разу, – саркастично подразнил Гроннэ. – Скажи мне, как ты считаешь, ёжик любит ёжика?

– Что?

– Ну, ёжик. Ты что, не знаешь кто такой ёжик?

– Знаю.

– Так вот, если ты знаешь кто это такой, и как выглядит, то расскажу одну забавную историю. Она как раз о девственности. Когда-то давно, когда мой член ещё не знал женских влагалищ, и глаза мои не видывали что же там у них между ног, я всё мечтал и мечтал по ночам. Думал, может, у них тоже такой же член, только другой формы, какой-то изящной и притягательной, что два члена при половом акте скручиваются меж собою, образуя тем самым мужско-женский союз. Но то я был совсем мал. Потом, уже постарше, я познакомился с одной девкой. Она привела меня в свою маленькую хижинку, мы целовались, присели на кровать, она прижималась ко мне и страстно тёрлась своими промежностями о мой вставший член. Она повернулась ко мне спиной, наклонилась и опёрлась руками о столик. “Спусти с меня штаны!" – сказала. Я медленно спускал их, давясь слюной, в надежде раскрыть новый потаённый мир, что скрывался от меня… двадцать лет. Её ягодицы были идеальные, кругленькие, мягенькие… Я даже поцеловал правую, и девка захихикала. “Теперь трусики”, – возбуждённо приказала она. Я сходил с ума от любопытства, хотел растягивать эти секунды как можно дольше, и глотая, весь дрожа, стягивал белую ткань, и предо мной предстало ущелье в ворота…

– Чего? – с улыбкой спросила Гелана, понимая странность этого диалога.

– Щель в ворота, как ущелье. В смысле зад её был огромен, и чтобы посмотреть что там, за этими “воротами в идиллию”, нужно было их раздвинуть, – Гроннэ показал жест, словно что-то раздвигает. – И вот, я взял эти горячие кругленькие пышечки в ладони, они дрогнули, и я раздвинул…

– И?

– А там, мать его, коричневый впуклый ёжик. Я когда увидел его, сразу закрыл.

– А?

– Ёжик. Ты же сказала, что знаешь, как выглядит ёжик.

– Да, сказала. Но не думаю, что у меня между ног впуклый коричневый ёжик.

– А я и не предлагаю тебе так думать, я констатирую факт.

– Хорошо, пусть так. Но что было дальше?

– Какая разница что было дальше? Разве этого не достаточно?

– Для чего?

– Вот для чего, – Гроннэ извлёк из сумки маленький игольчатый шарик и аккуратно положил его на стол. – Я могу подружить своего ежика с твоим, Гелана. Они полюбят друг друга, обещаю. Один из них даже лишится девственности, пустит кровь, как девочка после первого раза. Или ты хочешь, чтобы они остались друзьями?

– Д-друзьями, – напряжённо ответила она, искривила лицо от страха, запаниковала. – Что тебе нужно?

– Я купил этого океанского ежа на рынке именно для того, чтобы он нашёл свою коричневую половинку. Судьба у него такая.

– Не нужно, прошу тебя, пожалуйста.

– Давай ещё. Мне нравится, когда ты просишь меня.

– Я сделаю всё, что ты скажешь, только не делай этого.

– Хм, прямо всё, что я скажу? Это было бы заманчиво, но ты, помнится, сказала, что ни с кем не трахалась. Значит, секс получится не очень ввиду твоей неопытности. Или ты хотела сказать, что не трахалась с героями?

– Вообще ни с кем.

– Чем докажешь?

– Я…

– Ладно, верю, – резко оборвал Гроннэ, сорвался с места и схватил океанского ежа. Гелана затряслась от страха. Он повёл её в соседнюю комнату, а там сидели на коленях Дирхари и двое. Связанные, рты их были набитые тканью, лица слегка набитые кулаками, глаза жалостливо смотрели на Гелану, гортани издавали мычание. Две свечи плохо освещали помещение, и кровь казалась чёрной. – Вот, полюбуйся. Три на одну. А ты говоришь – девственница.

– Что тебе нужно? – спросила Гелана дрожащим голосом, понимая безысходность положения.

– Мы пока до этого не дошли, но обязательно дойдём. Для начала я хочу пристроить куда-то этого океанского ежа. Не зря же я его покупал, правда? – спросил Гроннэ, смотря прямо в жёлтые глаза Геланы. Её взгляд был печальным и смиренным.

– Что ты собираешься с нами делать? – тихо дрожал её голос.

– Получать ответы. Например, кто из этих говнюков пристраивался к моему заду, когда я лежал на животе и не мог пошевелиться?

– Тот, что слева и тот, что справа, – без колебаний ответила Гелана.

– Отлично. – Гроннэ подошёл к тому, что слева, вытащил тряпку из его рта. – Скажи, кто из вас трахает Гелану?

– Никто, – ответил он.

– А ты бы хотел?

– Но…

– Отвечай, твою мать, – грозно приказал Гроннэ и показал ему океанского ежа. – Нето я тебе это в жопу засуну, потом высуну и засуну снова. Буду повторять, пока с кровью не вытекут белки твоих глаз.

– Конечно, хотел бы. Да каждый мужик в городе мечтает побывать между её сисек.

– Ах ты ж ослиная морда недоношенная! – громко возмутилась Гелана.

– Молчать! – крикнул Гроннэ. – Ослов не трожь, они не при чём. И вообще не смей трогать ослов, лиха накличешь! А к тебе, любитель сисек, у меня деловое предложение.

– Ну, я слушаю.

– Она говорит, что девственница, но я ей что-то не верю. Сам лезть к ней внутрь не хочу, но ты вполне мог бы в этом помочь.

– Нет! – возразила Гелана. – Ты так не поступишь!

– А ну молч-ч-чать, – прошипел Гроннэ, развернул Гелану и поставил на колени, подтащил её к стулу и упёр грудьми на сидушку, задрал ей платье и спустил трусы. Шлёпнул по заднице. – Помнишь, сучка, как ты меня раздела и оставила голого без сознания? Теперь молчи и получай удовольствие. Если вздумаешь кричать, отрежу язык.

Гелана заплакала, задрожала, напряглась, но путы крепко сковывали её, и Гроннэ обвил верёвку вокруг стула несколько раз, связав их воедино. Подошёл к лыбящемуся мужику без тряпки во рту и начал его развязывать. Двое других смотрели на голую задницу Геланы, не на секунду не отводя свои похотливые взгляды.

– Ну что, ты готов? – спросил Гроннэ.

– Ещё как, – радостно молвил мужик.

– Следующим будешь? – обратился он к мужику справа. Тот одобрил кивком головы, и его бешеный взгляд загорелся страстью. “Ыгы-ыгы”, – промямлил он сквозь ткань во рту.

Гроннэ достал кинжал из ножен, срезал верёвку, освободив ноги мужика, затем освободил руки, отошёл на шаг. Одурманенный ситуацией насильник принялся спускать штаны, а Гроннэ смотрел в глаза Геланы. Её лицо стало таким красным, почти как первая девичья кровь, вены возле глаз надулись и стали фиолетовыми. Мужик стянул штаны до колен, наклонился к ней, коснулся ягодиц, медленно выдохнул ртом, будто пуская пар в мороз, и Гелана вскрикнула. Сильно скривила лицо, закрыла глаза. “Только не так, только не с этой тварью. С кем угодно, только не с ним. Ладно, мир поцелуев начала со шлюшки, но первый секс с этим отродьем… И почему Дирхари с ними якшается? Такой же гад, видимо. Это конец. Гроннэ медленно вытащит нам кишки, а потом беспощадно прикончит. И я его понимаю, на его месте я поступила бы также. Наверное, поступила бы также, а, может, и нет”, – думала она, пытаясь улететь прочь, хотя бы мысленно. Сильно напряглась, приготовилась к худшему, и к страшной боли была она готова. “Ну давай же падло, давай!" – крикнула Гелана. Но не успела она открыть глаза, как руки мужика куда-то пропали, затем раздался звук удара. Трусики натянулись обратно на ягодицы, юбка вернулась на место.

– Ну вот, ещё бы немного, и он бы тебя отымел. Не судьба, значит, мне узнать о твоей девственности, – с насмешкой сказал Гроннэ, отвязал Гелану от стула и одним коротким движением снял верёвку, освободив её полностью.

Она встала, отряхнулась, словно смахивая с себя путы, глянула на скорчившегося на полу мужика, посмотрела на Гроннэ с кинжалом в руке и натянутой ухмылкой. Замешкалась, растерялась, мысли побежали одна за другой, сменяя возможные решения. Понеслись сомнения. Пронеслись. Появилась надежда.

– Я его прикончу, – яростно молвила Гелана, схватила мужика за шиворот, припёрла к стене.

– Подожди, – остановил Гроннэ. – Не так сразу. Для начала познакомь его с друзьями по несчастью.

Негерой извлёк из сумки жменю океанских колючек, улыбнулся Гелане и протянул ей ладонь со страстными любовниками коричневых впуклых ёжиков.