Текст книги "Негерой"

Автор книги: Вадим Дарки

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

Глава Пятая

Стеклянный каннибал

1

Дирхари некоторое время возился с тугими верёвками, плевался от горькой мочи, что попала ему в ротовую полость, но чередой рывков и невероятных изгибов тела вырвался таки из пленительных пут. Вздохнул, протёр лоб и сам себе ухмыльнулся. Он был голоден, поэтому без лишних раздумий поджарил бедро своего товарища, того, что с ежами в заднице. Его бедро казалось посвежее и пожирнее, нежели бедро другого товарища. “Нужно делиться, брат, сам ведь всегда говорил”, – сказал он вслух и принялся осуществлять неспешный приём пищи с аппетитом и довольными глазами, тщательно вымыв руки.

Перекусив, он расчленил и закопал тела в погребе, где у него был специальный схрон на подобный случай. И так как трапеза ему пришлась по вкусу, он срезал оставшиеся три бедра, понадеявшись, что съест их раньше, чем вернутся Нифея с тёщей.

Разделавшись с первой проблемой, он почистил зубы, умылся, побрился, отворил дверь и отправился по ночному городу, по моросящему дождю, по мокрым плитам брусчатки. Зашёл в “Храбрость Файенрута”, внутри было полно народу: горстка пьяниц, пара героев, несколько страшноватых дев с кривыми улыбками, одна хорошенькая девушка, кучка мужичья и штук три головореза, поодиночке сидевших за разными столиками. Своих он узнал сразу, но пошёл к бару.

– Чего желаешь? – спросил Люль.

– Дай мне чего подороже, – медлительно ответил Дирхари.

– Куш урвал? Тогда могу налить самого дорогого, что у меня есть. Ценность, а не напиток. Хоть и дорого, зато па-а-ахнет.

– Самого дорогого не нужно. Хочу заклеиться к той бабёнке, – указал он на хорошенькую девушку. – К ней здесь каждый глаз пристал. Но они мне не ровня.

– Пока Нифеи нет, пошалить вздумалось?

– Не то, чтобы пошалить. Так, расслабиться. Она так-то сама в Королевство подалась. Мало ль, что ей там вздумается.

– Доверие – первый признак удачного брака.

– Каждый доверяет по-своему. А по-моему, те кто предлагает доверять – сами нечисты. С чего бы это мне кому-либо доверять? Мол, сам бабу себе выбирал? Ну выбирал. И от того мы не слились с ней воедино, как в той романтической книге. Хочешь самую верную жену, которая никогда не предаст? Бери правую руку, не прогадаешь. А доверие – это пустая болтовня, чтобы прочистить мозги и заполнить их своими нравоучениями.

– Да ладно тебе Дирхари, я же не о негативе. Просто спросил как дела. Ты ведь не каждый день здесь дев цепляешь.

– Не каждый. А дела хорошо, это я так, давно сексом не занимался. Нифея не даёт, всё плачется по Героласу. А на фоне потери брата её ноги сомкнуты словно две сросшиеся коряги. Не бери этот негатив к себе на счёт. А теперь плесни, пожалуйста, две кружки самого дорогого пойла, что у тебя есть, дружище. Ты мой единственный лучший друг, ведь ты и так это знаешь, и я доверяю тебе как никому другому.

– Правда? – усмехнулся Люль и принялся наливать.

– Правда, – солгал Дирхари. Он знал, что проверить это невозможно, а плюсик к отношению с трактирщиком лишним не будет.

– Тогда вторая кружка от меня лично.

– Спасибо тебе, лучший трактирщик на свете. Кстати, а что там с этим Гроннэ? Почему ты не появился на казни?

– А зачем мне там появляться? Посмотри вон, – он указал пальцем, – какую дыру его цепь мне устроила. Разворотил весь вход, кровью всё забрызгал, клиентов распугал. Не друг он мне больше. Как такому доверять, который в любой момент может взять и твоим клиентам головы поразворачивать? А потом ещё и героя замочить прям на входе. Не абы какого, а героя Солнца!

– Согласен. Геролас был мне хорошим другом, деверем и отличным воином. Таким “друзьям” как Гроннэ доверять нельзя, – молвил Дирхари, подмигнул Люлю, взял напитки и подошёл к одиночиствующей кудряшке с длинными чёрными волосами и карими очами. – Разреши составить тебе компанию, – начал он, изобразив милую улыбку.

– Разрешаю. А это мне? – взяла она напиток и, не дожидаясь ответа, вылакала половину кружки. – Хорошо-о-о, – выдохнула и протяжно отрыгнула.

– Поддерживаю, – сказал Дирхари и опорожнил сразу всю кружку. Не отрыгнул, пододвинулся поближе к девушке и сказал ей на ушко:

– Пойдём к тебе, и я оттрахаю тебя так, что твоя дырочка начнёт фонтанировать белым соком. А когда я засуну тебе в задницу, ты два дня не сможешь сесть. – Он отодвинулся на прежнее место, бесстрастно посмотрел в её глаза взглядом бойца на арене смерти, и это возбудило в девушке новое чувство. Конечно, она его уже видела в городе, и он уже провожал её попку взглядом на улицах и пьяный пялился на грудь в тавернах, но это лишь подпитывало интерес, к тому же такого ей уж точно ещё никто никогда не говорил, одни ванильные комплименты и хвалебные банальные фразочки, странности и зов извращённой природы: “Не позволишь-ли, прекрасная, пригласить тебя на чашечку мятного чая?”, “В моём погребке хранится вино столетней выдержки, от прадеда. Хочу распробовать его с совершенной девушкой. Годами искал такую, и вот она предо мною”, “Что это миловидное дитя цветов и небес делает в этом трактире?”, “Совершенству нет предела, но что тогда я вижу пред собой, если не сам идеал?”, “Идём бухнём ко мне, а потом потрахаемся. Я буду нежен как… язык собаки, чесслово”, “Дорогая, я никогда не предлагаю дважды, но давай отправимся в мои хоромы, и я вылижу тебя как раб свою хозяйку, стану твоей подстилкой на целую ночь, съем весь твой пот и повыдёргиваю зубами волосы на твоём волохатом лобке”, “Красивая, я многое повидал в этом мире, был даже у самого океана. Но мечтания мои сбылись прямо тут, вот же ты – сексуальнее нет. И слёзы льются здесь внутри, где моё сердце бьётся”, “Дорогуша, у меня дома нас ждёт хорошее времяпрепровождение. А дальше как пожелаешь, я вдовец три раза. Опыт имеется”. Такое ей говорили чаще, чем просто: “Я отменно работаю язычком. У меня большой. Идём”.

И в глубине своих фантазий она искала честной грубой конкретики, а не пустого трёпа. Мечтала именно о таких словах, коими её одарил Дирхари. И мечтала почувствовать в своей заднице нечто такое, что окупит два дня на ногах. Чтобы даже на подушку сесть было больно, а спать пришлось бы на животе, уткнувшись лицом в постель. Это ведь так романтично, когда зад болезненно напоминает о “нём”.

– Меня зовут Штэлла, – представилась девушка и захихикала, увела взгляд, но сразу вернула обратно. – А ты осилишь заявленное?

– Я всегда отвечаю за свои слова, пьянчужка. Допивай и идём к тебе.

– Напористый и смелый. Может, ты герой?

– В точку. Только плащ не взял. Чтоб пойлом не заляпать. А твой дом далеко?

– Тут, рядышком, – сказала она и рывком опустошила кружку.

Они обошли таверну и оказались дома у Штэллы. Дирхари набросился на неё, как остервеневшая тёща на зятя, что в пьяном угаре притащил домой шлюху. Бесстыдно, нагло, грубо и очень активно. Она не сопротивлялась, а лупила его ладонью по щекам изо всех сил, и хохотала как чокнутая, и тряслась как припадочная, когда Дирхари старательно вершил обещанное. Ему это очень понравилось, особенно, когда Штэлла сама приняла инициативу, от возбуждения прокусила ему губу, высасывала вытекающую кровь, и почти выровняла его кривой нос мощным ударом кулака. Что-то проникло в каменное сердце Дирхари, кольнуло и прекратилось. Он захотел повторить это, ибо с Нифеей такого не случалась, а его измены обычно оборачивались разочарованиями. Но Штэлла получила желаемое, уснула на животе, слегка посапывая, и иногда она содрогалась, распуская перегар по просторному дому. Кругом царили ароматы ванили, выжимки из ягод и пряные масла. Дирхари решил не будить её, а принялся разрабатывать план на завтра, заострив внимание на рапире, что красовалась в специальной рамке на стене у кровати.

“Фамильная. А я хочу свой личный меч. Ведь элегантное оружие и ароматная круглая попка – это лучшее, что есть в этом мире”, – подумал он, и сам не заметил того, как уснул.

2

Штэлла раскрыла глаза, рука под животом затекла и онемела. Она вытащила бесчувственную конечность второй рукой, из окна доносился яркий утренний свет, из кухни запах жареного. Попытки присесть на кровати обернулись сильными болями в заду, и она продолжала лежать на животе. “Что же это случилось такое вчера, что жопа так болит?” – спросила она у себя, пытаясь вспомнить.

– Привет, дорогуша, – послышалось позади Штэллы. Она нелепо развернулась на кровати и всё вспомнила. – Я приготовил завтрак, – сказал Дирхари, держа в руках большую сковородку.

– Что я вчера пила?

– Самый дорогой напиток с “Храбрости Файенрута”.

– У меня рука затекла. Ты меня покормишь?

Дирхари заботливо кормил её до корочки хрустящим блюдом, и ей оно пришлось по вкусу. Она даже не поинтересовалась составом и рецептом, просто наслаждалась. В два рыла они оприходовали три бедра, выпили немного розового вина и нежно целовались всё оставшееся утро.

– Так ты, значит, герой? – спросила Штэлла, одаряя его ласковым взглядом и нежно поглаживая по волосатой груди.

– Ещё какой. Смотри, обещание вчера исполнил, накормил тебя завтраком, вот пойду сейчас по делам, и вернусь с подарком. Чем тебе не герой?

– А куда ты пойдёшь?

– Есть одно дело. У тебя же нет на сегодня никаких планов?

– Нет. У меня сейчас время отпуска. Я работаю в Королевстве, и этого с лихвой хватает на несколько спокойных выходных. Беззаботное время, оно самое сладкое, – соврала Штэлла, нежно закрыла глаза, приластилась к нему, промурлыкала что-то совсем уж приторно милое, и вздохнула.

– А ты хотела бы уйти навсегда из этой дыры? – неожиданно для себя спросил Дирхари.

– Куда? – Её почти чёрные глаза загорелись искорками одинокой свечи, когда она повернула к нему лицо.

– Подальше отсюда. В Тираланий. Там куда меньше бедняков, и куда больше честных, наивных… то есть, гуманных и ответственных горожаней. Будем останавливаться на ночлег в деревеньках, зато когда доберёмся, сможем знатно отдохнуть.

– Ого, я наслышана, что туда дней десять ходу.

– Гораздо больше, дорогуша. А ты была когда-нибудь хоть где-то, окромя Файенрута и Королевства?

– Не была. С самого моего сознательного возраста я приглядывала за больной бабушкой, потом за папой, потом за мамой, а когда всех захоронила, осталась сама.

– А мужики что-ж не помогли развеять одиночество?

– Где ты видел мужиков? Они только говорить и могут, а женятся потом на чёрствых расчётливых клушах с косорылыми мордами. Красивых обходят, боятся не потянуть. И ещё думают, мол если красивая, то однозначно тупая, как размалёванное полено. В постель тащат и пользуют – бесстрастно, как бревно с дыркой. Вот ты, например. Сказал, что увезёшь, а увезёшь ли? Прости, но я не верю. Рада, что хоть не обобрал. Бывало и такое.

– По тебе не скажешь, что ты боишься воров. Вчера так активно налегла на выпивку, и сразу притащила меня к себе, что я подумал это ты меня хочешь обобрать в переулке. Или дома устроить мне засаду с несколькими извращенцами, у коих члены наголо и слюни изо рта торчат, как кровь на волчьих зубах.

– А с тобой подобное случалось?

– Такого нет, но бывали страшные вещи. Недавно вот чуть океанского ежа в зад не затолкали. Была бы мучительная смерть, – с восхищением сказал Дирхари и посмотрел в открытое окно.

– А мне вот уже всё равно, – гласом безысходности молвила Штэлла. – Ничего не боюсь. Всё бессмысленно. И так и так закончится плачевно. Умру, и никто не заметит. Просто кинут в яму и камнем придавят, чтоб не встала. Кто-то плюнет, кто-то пустит слезу. Но быстро забудут, что вообще была такая девушка Штэлла. Одинокая любительница снять мужика на ночь. Красивая, но дура. Наивная, как ты выразился. Коей можно играть и помыкать. Но я тоже своё получаю. Так что если ты не вернёшься, всё нормально. Я уже привыкла, что никто никогда не возвращается.

– Я вернусь, обещаю.

– Знаешь сколько раз я это слышала? Первый раз, помню, даже до ночи прождала. А он не вернулся.

– А ты всем вот так вот всё о себе рассказываешь?

– Нет. Просто прорвало на откровенность. С тем, кто понравился и подал завтрак в постель. Давно я мечтала поделиться своими мыслями. Искренними. А не тем, чем я обычно делюсь. Говорю, что скоро вернётся муж. Говорю, что он у меня герой. Говорю, что герои занимаются любовью только когда полная Луна. Вру, что было хорошо. А когда действительно хорошо, врут они, что было хорошо им. Ибо никогда те не возвращаются, с кем было хорошо мне. Как с тобой.

– Я понял тебя, Штэлла, – сказал Дирхари и принялся одеваться. – В этом нет ничего зазорного, что все врут. Ты им, они тебе. Игра такая. Справедливая по-своему. Каждый получит по заслугам. Считаешь, я тебя не заслуживаю?

– Заслуживаешь, – шёпотом произнесла Штэлла и печально посмотрела в пустые глаза Дирхари. От него прямо разило холодом, ледяным ветром, каменной аурой, что невозможно пробить никакими, даже самыми тёплыми эмоциями. Но она этого не заметила.

Он покинул дом Штэллы, обернулся к деревянной двери. Подумал, что она просто ненормальная девка, сумасшедшая, дурная давалка и любительница грубых проникновений в зад. Почувствовал вызов, как раскат грома в голове, как снежная лавина, от которой он бежит, чтобы не признаваться себе, что ему было хорошо. Боязнь капканов любви. Не страх, инстинкт самосохранения. Ведь он совсем не любил свою Нифею, она, скорее, была прикрытием, нежели зазнобой и предметом страсти. Скорее, уход от звериных порывов охотиться, желаний отнимать у слабых и калечить неспокойных, жажды насиловать красивых женщин и убивать их беззащитных мужчин. Нифея помогала ему забыться, отбросить в сторону свою жестокую злую сущность, и стать нормальным полноценным гражданином.

3

Дирхари подошёл к огромному дворцу владыки. У ворот стояли стражи со скучающими глазами и каменными лицами.

– Здравствуйте, ребяты, – вежливо обратился он к стражам. – Мне нужно передать послание Земантусу, причём очень срочно. Это касается Гроннэ.

– А что с Гроном?

– Всё нормально с Гроном. Ты его знаешь?

– Во дворце все его знают. Так что с ним?

– Нужно было явиться на площадь, когда его казнили. Теперь тебя это не касается. Доложи обо мне владыке. Я жду.

Страж поспешно скрылся за толстыми вратами дворца. Другой играл в молчанку, пока Дирхари осматривал огромное роскошное строение.

Вернувшись из дворца, страж кивнул и пригласил войти, но прежде обыскал Дирхари на наличие оружия. Убедившись, что оружия нет, он впустил гостя во дворец.

Дирхари встретил Стэфанис. Он не был вежлив, наоборот, посмотрел с открытым недоверием.

– Не нужно на меня так смотреть, – возмутился Дирхари. – Это не я в твою кашу насрал, честное слово.

– А я на всех так смотрю, – соврал Стэфанис. – Проверяю реакцию.

– И как оценишь мою?

– Прямолинейная.

Дирхари улыбнулся, и они молча пошли в хоромы к владыке. В просторном зале для ожидания не было героев, только кучка заплаканных женщин, стайка каких-то разодетых купцов и лесник Роггарт, который пришёл проситься в город, ибо в лесу поселилось нечто, с чем он сразиться не способен, или попросту не желает.

Стэфанис распахнул дверь в хоромы, Дирхари смело ступил за порог, рассмотрел роскошную комнату, вальяжно пошагал к столу, глянул на Земантуса. Тот вёл активную беседу с героем Солнца.

– …пойми и ты нас, владыка. Всё теперь изменится. Мы больше не королевские герои, и требуем содействия…

– О! Насчёт Гроннэ? – прервался Земантус, обратив внимание на снующего по комнате Дирхари.

– Да, – ответил Стэфанис.

– Попрошу подождать, – грубо молвил Намаштрэйт, – у нас важный разговор… Гроннэ? – дошло до него. – Гроннэ! А ты, – он пристально рассмотрел Дирхари. – Я тебя узнал. Ты его клеймил на площади. Верно?

– Я.

– И где же он?

– Буду говорить только с владыкой, – объяснился Дирхари.

– Это почему?

– Или так, или никак, – твёрдо настоял головорез.

– Где Гроннэ?! – крикнул Земантус. – Отвечай!

– Что-то я не видел тебя на площади, когда его готова была разорвать толпа, – огрызнулся Дирхари. – До этого на той же площади ты называл его другом, помнится. Ясно, против толпы не попрёшь, а когда ещё солнечные герои стоят поперёк горла, то вмешиваться бессмысленно…

– Ближе к делу, – перебил Земантус.

– Мне нужен шеехват, две тысячи монет и золотой меч. Для Гроннэ, конечно.

Владыка, Намаштрэйт и Стэфанис вытаращились на Дирхари и некоторое время молчали. Затем Намаштрэйт и Стэфанис вытаращились на владыку.

– С чего бы это я должен тебе поверить? – определился владыка.

– Поясню, – ответил Дирхари. – Гроннэ твой друг, он находится в сложном положении. Положение можно поправить шеехватом, монетами и золотым мечом. Почему именно эти вещи? Не знаю. Почему он не придёт сам? Он сказал, что уважает тебя. С чего мне верить? Да ни с чего. Только герой Солнца может подтвердить, что я клеймил Гроннэ, и я уволок его из города. Следовательно, я могу знать где он сейчас. Если же герой Солнца не подтвердит, так подтвердит кто угодно другой, кто был тогда на площади. Эй, Гроннэ! – показательно крикнул он. – Нет здесь Гроннэ. А я знаю, где он есть. Так проверяется дружба. Вероятно, он не хочет тебя подставлять и светиться в городе, ибо настоящий друг, помимо этого очень странный парень. Поэтому велел мне прийти просить вместо него. А ты поспособствуешь его просьбе, если, конечно, сам являешься ему настоящим другом.

– Стэфанис! – воскликнул Земантус. – Приготовь монеты и золотой меч. Шеехвата у меня нет, – сказал он Дирхари. Стэфанис убежал, закрыв за собой дверь.

– Мы изъяли шеехваты, – заметил Намаштрэйт, – и отнесли их в Королевство. Так что я пойду с тобой.

– Об этом не может быть и речи, – возразил Дирхари.

– Почему же? – удивился Намаштрэйт. – Ты что, думаешь тебе вот так вот вручат две тыщи и золотой меч? Сейчас подойдут мои друзья, и ты отведёшь нас к Гроннэ. Или владыка возьмёт стражу, что сопроводит тебя.

– Вы засудили его и, считай, убили, – сказал Дирхари. – Да он только бряцания услышит ваших золотых нарядов, дёру даст в Тираланий. Или ещё подальше. Стражников он заметит ещё раньше.

– Но на тебе что-то клейма не видно, – заметил Намаштрэйт. – Мне кажется, Земантус, Гроннэ отомстил бы. Разве нет? У него теперь на морде красуется здоровенная чёрная печать убийцы героев. И ты хочешь сказать, он доверил бы тебе монеты, шеехват и меч? Я тебе, сука, не верю! – рассерженно гаркнул Намаштрэйт. – И тебе, владыка, не советую ему верить.

– Он мне нос сломал, – выкрутился Дирхари и болезненно сморкнул кровью. – Просто он у меня и так сломан. Не очень заметно. Ещё он засунул мне в жопу океанского ежа. Показывать не буду. Зрелище не из приятных. Сказал, что если кину его, засунет ещё десяток, и сапогом затолкает. Можете не верить, но если через час я не вернусь, найти его будет весьма затруднительно. Ты же, герой, его ненавидишь. Уверен, вам он для чего-то нужен. Правда?

– Правда. Король мёртв, в лесу творится что-то страшное, камень защиты от трупов утащил какой-то сраный вандал! – Дирхари вдруг плюнул прямо на чистейший словно вылизанный языком пол, но никакого внимание ни герой ни владыка на это не обратили. – Возможно, мёртвые встали, – продолжал Намаштрэйт, – возможно, твари из глубин повылезали. Даже лесник испугался. А лесник ничего не боится. Знак Гроннэ уже не нанести, но мы можем собрать волю в кулак и договориться с ним. Его навыки очень пригодятся. Сейчас Королевством управляет Саймара. Эта… странная, но мудрая женщина. Помощница короля. Умная, холодная и расчётливая. У меня от неё мурашки на яйцах хороводы водят. Герои будут через несколько часов. Ты отведёшь нас к нему, мы дадим ему шеехваты, вернём статус, какой попросит, заплатим. Уничтожим клеймо, в конце концов. И тебя наградим за оказанную помощь, не сомневайся. Нос тебе поправим… а вот с жопой не обещаю. Отдохнёшь, сама зарастёт. В смысле, выздоровеет.

– Хм, я с удовольствием посмотрю на уничтожение клейма. И я не отказываюсь от щедрой награды, – бодро заявил Дирхари. – Но повторюсь – у нас нет нескольких часов. Он дал мне один час. Мы с вами уже болтаем некоторое время, и уверен, доболтаемся до того, что этот разговор окажется абсолютно бессмысленен.

Намаштрэйт, словно в мгновение, понял всё разом и принялся снимать доспехи. Вошёл Стэфанис с увесистым мешком и золотым мечом.

– Отдай Намаштрэйту, – приказал владыка. – А ты, Намаштрэйт, постарайся привести Гроннэ сюда. Я знаю Нифею, его жену. Она порядочная и добрая девушка. Поэтому я ему верю. Ты уж постарайся там всё же помягче.

– Постараюсь, – ответил он, сняв доспехи. Остался в коричневой лёгкой кофте и синих льняных штанах. Владыка бегло сообразил, снял свои смешные красные сапоги с завитушками и бросил их Намаштрэйту под ноги. Взвалив на себя мешок, надев сапоги и закрепив на поясе золотой чехол с мечом, Намаштрэйт пошёл к двери. – Ну, давай веди, – обратился к Дирхари. – Но если обманываешь, я тебе не ежей, я тебе все эти монеты скормлю, затем скормлю повторно, после того как ты высрешься.

– Забавно слышать подобное от героя Солнца.

– Теперь мы просто герои, а кодексом не возбраняется кормить монетами. Там много чего не возбраняется, так что рекомендую вести себя сдержанно, не выводить меня из себя…

– Мало времени на болтовню, – перебил Дирхари.

Намаштрэйт не ответил, скорчил недовольное лицо, этим лицом глянул на владыку, и они с Дирхари покинули дворец.