355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Вадим Бой » Зеркальные войны. Отражение I » Текст книги (страница 1)
Зеркальные войны. Отражение I
  • Текст добавлен: 7 октября 2016, 19:03

Текст книги "Зеркальные войны. Отражение I"


Автор книги: Вадим Бой


Жанр:

   

Боевики


сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 20 страниц)

ЗЕРКАЛЬНЫЕ ВОЙНЫ. ОТРАЖЕНИЕ I
(по сценарию одноименного фильма)

Глава 1
По ком звонит «Колокол»

Спутник-шпион летел на высоте трехсот двадцати километров со скоростью семь с половиной километров в секунду. Черная космическая пустота висела над ним, цепляясь за паутину лимонно-желтых созвездий размахом прозрачных крыльев. Земной шар внизу казался огромной вогнутой чашей, наполненной зеленовато-голубым напитком из смеси лесов и озер. Напиток кипел циклонами, бродил вдоль рек туманами и облака кучевые и перистые серебрились в лучах солнца сахарной воздушной ватой.

Внизу была Сибирь. Спутник тысячи раз пролетал над этими местами и будь он существом разумным, давно уже прикрыл бы от скуки стеклянные глаза-объективы светонепроницаемыми шторками, тем более, что жить ему оставалось не так долго. За почти годовую беготню по кругу орбита его значительно понизилась и молекулы воздуха, сталкиваясь с металлом, вызывали все более увеличивающийся нагрев корпуса. Но те, кто создал его и пустил в многокилометровый путь по околоземной орбите, были очень любопытны. Поэтому когда внизу появилась река и город на берегу, спутник, повинуясь заложенной в его электронном мозгу программе вспомнил о своем шпионском предназначении, выпучил объективы и пристально уставился на расстилающуюся под ним местность.

Здесь, недалеко от слияния Лены и Алдана, в двухстах километрах от поселка Хандыга находилось то самое место, которое так интересовало владельцев спутника. Небольшой городок на берегу речки, собор в центре, пристань и – вот, оно, главное – серая аэродромная полоса, ангары, несколько однотипных домов. И самолет в начале полосы, похожий на наконечник копья. А если добавить усиление и применить цифровую обработку изображения, то можно различить звезды на камуфлированных песчаного и цвета хаки пятнами крыльях самолета и заметить две фигурки людей, которые движутся по полю к серой ленте взлетно-посадочной полосы. Жаль, что нельзя остановиться и понаблюдать за происходящим. Похоже, внизу знают о том, кто летит на трехсоткилометровой высоте над аэродромом и самое интересное произойдет в отсутствие соглядатая.

Спутник сделал несколько фотографий и полетел дальше на восток.

По полю, сбивая носками летных ботинок бульбочки отцветших одуванчиков шли два летчика-испытателя. Один из них, русоволосый, ясноглазый и веселый топорщил пшеничные усы и напевал без слов о том что пора-пора-порадуемся на своем веку и, что нужны Парижу деньги, а рыцари так вообще в дефиците. Он славно улыбался, поблескивая из-под усов ровной полоской белоснежных зубов, поглаживал сияющие змейки-стрелочки на летном комбинезоне, прищелкивал пальцами и было понятно – человеку все любо в этом мире – травяная пУтанка под ногами, жаркий летний воздух и он сам, молодой и смелый тоже очень нравится себе.

Следом за ним ссутулясь, ежесекундно спотыкаясь на ровном месте плелся второй летчик. Мягкие волосы волной падающие на лоб, сдвинутые на переносице тонкие брови и хмурое выражение лица делали летчика похожим на поэта серебряных времен русской литературы. В его руках был листок бумаги, испещренный ровными фиолетовыми строчками. Прочитав пару строк, он с тяжелым вздохом опускал листок и еще сильнее сдвигал брови.

«Прощай, любимый! Прощай навсегда! Еще вчера я в страшном сне не могла представить себе, что произнесу когда-нибудь эти фатальные для нас обоих слова. Но… все катастрофически быстро изменилось. И виноват в этом ты! Да, да, именно ты! Как хорошо было нам обоим здесь, в столице! Театры, уютные ресторанчики, прогулки вдоль Москвы-реки… Я была счастлива, до тех пор, пока ты не сказал безжалостно – „я уезжаю!“ И все враз рухнуло!»

Алексей запнулся о бетонный край ВПП и вздохнул. Сбываются, нет, пожалуй уже сбылись слова его отца Кедрова-старшего – «Эта каша не для нашей Маши». Ни черта не понял тогда Алексей – или не захотел понять. Какая каша? При чем тут Леночка?! Она не такая! Она…! Кедров не стал объяснять, только рукой махнул, поймешь, мол, потом.

И вот письмо. Всего через неделю после прибытия его в Сибирск.

– Эй, напарник, проснись!

Алексей сложил листок вчетверо и хмуро посмотрел на Игоря Чайкина, второго пилота.

– Что с тобой, Лешик? Жизнь дала трещину?

– Я тебе который раз говорю – не называй меня Лешиком!

– В который раз обещаю – не буду. Так что там, в послании? Она вложила между страничек сухой лепесток розы, подаренной им в день первого свидания?

– Отстань, без тебя тошно!

– Молчу как рыба об лед!

Серая шкура взлетно-посадочной полосы, исчерченная угольно-черными следами торможений колыхалась в полудневном мареве. Аромат цветущих кустов шиповника делал воздух густым, почти масленым. Тайга с двух сторон подступила к аэродрому и зеленовато-сизые, будто подернутые туманом кроны кедров растушевывали блеск полуденного неба.

«…что мы всегда будем вместе, проживем долгую счастливую жизнь и умрем в объятиях друг – друга! Я так надеялась на это! Если бы ты знал, как я рыдала! Ведь по сути ты бросил меня!»

Сквозь обиду Алексей ощутил волну протеста. Как это – бросил!? А кто отчаянно уговаривал Леночку поехать вместе с ним в Сибирск? Только что на колени не становился. А в ответ слезы, ссылки на маму, которая не проживет и пары дней без любимой доченьки… Ха! Татьяна Алексеевна не то что коня – быка на скаку остановит. Ну, и самое главное – зачем было обещать? «Приеду, жди!» Говорил же Кедров-старший…

Алексей невесело хмыкнул. Как в анекдоте. Пять лет малышу – папа все знает. Десять – папа не все знает. Восемнадцать – папа ничего не знает! И двадцать пять – папа, как же ты был прав!

– … и вот когда я порезал палец…

– Что, Игорь?

– Повторяю для длинношеих – когда я порезал палец и заревел белугой, то ко мне подошел старший брат и знаешь что сделал?

– Йодом помазал.

– Ага, сейчас! Медом. Он посмотрел на ранку, покачал головой, сказал – будем лечить – и влепил мне оплеуху.

– Странное какое лечение.

– Зато оч-чень эффективное! Так в башке загудело, что палец моментом перестал болеть.

– И к чему ты это?

– Да так… для информации.

Прав был папа Кедров, прав! Чтобы изнеженная москвичка, единственная дочка без памяти любящих ее родителей потащилась за ним в тайгу?! У нее же все трудности заключаются в ежевечернем выборе маршрута – ночной клуб или театр. «А может мы, Алешенька па-айдем на вернисаж?» Нет, по сути она неплохая девчонка, ласковая, милая и красивая. Но, наверное, летчику-испытателю нужна другая, пусть не декабристка, а хотя бы терпеливая и верная. А эта испугалась Сибирска!

Алексей смял листок и швырнул его в траву. Не ново это все, конечно, со многими такое происходит, но когда касается не кого-то другого, а тебя лично… Черт, обидно как!

Трехкилометровая ВПП закончилась огромной горой гравийно-песчаной смеси. Уловитель – на тот случай, если какому-то истребителю не хватит при посадке или взлете этих трех километров. Рядом с бетонкой стоял заправщик-мастодонт и несколько техников о чем-то лениво беседовали с водителем. Увидев пилотов они быстро свернули беседу и подтянулись. Игорь подошел к заправщику.

– Здорово, мужики! Как машина?

– Все в порядке, товарищ майор! Истребитель к полету готов!

– Сколько горючки закачали?

– Две тонны.

– Годится. Спасибо за службу! Свободны.

Бензозаправщик громко пукнул мотором и, оставив после себя черное облако вонючего дыма, поехал к ангарам. Алексей проводил его взглядом и повернулся к истребителю.

Досье на истребитель пятого поколения СУ-ХХ: – интегральный триплан, сочетающий нормальную аэродинамическую схему с передним горизонтальным оперением. Предназначен для нанесения упреждающих ударов по любому воздушному противнику с целью завоевания превосходства в воздухе. Обладает способностью выполнять качественно новые маневры – разворот в плоскости тангажа на 360 градусов («чарка Фролова»), форсированный (менее 10 секунд) боевой разворот, переворот на «Колоколе», разворот на «Кобре». Имеет два турбореактивных двигателя тягой по 14500 кгс. каждый. Технические решения включают элементы искусственного интеллекта и позволяют производить автоматизацию всех этапов полета и боевого применения – полет по заданному маршруту, облет промежуточных пунктов, возврат на аэродром и предпосадочное маневрирование до высоты в 50 метров. Боевая нагрузка размещается на 12 узлах внешней подвески: до семи управляемых ракет сверхбольшой дальности (400 км.), УР средней дальности, УР малой…

Положа руку на сердце – какой уважающий себя мужик перед тем, как сесть за руль авто изучает техописание? Алексей таких не знал. Нет, конечно, истребитель это не автовазовская десятка и читать фолиант с надписью в правом верхнем углу «Совершенно секретно», где скрупулезно расписана вся, до винтика «мелочевка» новой машины конечно надо, но цифры и истребитель для испытателя как говаривают в Одессе это две большие разницы. Все эти условные обозначения, диаграммы и графики – для конструкторов и технологов. Пусть тешатся, глядя на стрелочки приборов во время прогона очередного узла. Для летчика новый самолет – откровение и тайна. К нему относятся как к другу – с уважением и на равных. С ним беседуют как с живым существом, советуются и спорят. С ним не расстаются даже во сне, когда мышцы рук и ног заставляют нажимать невидимые педали, а губы шепчут непонятные для непосвященных команды. Его ревнуют к другим летчикам, а когда что-то ломается похлопывают по металлическому фюзеляжу-туловищу и, стесняясь самих себя говорят: «Ну… ничего, ничего, бывает, заживет…». Летая на них начинают верить в приметы – так, на всякий случай. И, конечно, им дают имена. «Грозный», «Торнадо», «Смерч».

«И еще я поняла, Алексей, что не смогу любить вас обоих, тебя и ЕГО. А ты можешь! Причем, как я уже поняла его ты любишь больше меня. Он наш разлучник!»

Алексей, щурясь от солнца смотрел на истребитель. Перед ним, раскинув треугольные, пятнадцатиметрового размаха крылья, терпеливо ждал своих хозяев виновник леночкиного гнева – разлучник «Саблезубый».

Белоснежный обтекатель делал его похожим на орлана.

– Пора, Игорь.

Хотя Игорь был старше Алексея на одну ступеньку в звании и соответственно часов налетал побольше на пару сотен, но сегодня Алексей летел первым пилотом.

Они по очереди поздоровались с машиной – похлопали по стойкам шасси, Алексей по правой, Игорь по левой. Обошли вокруг истребителя. Ритуал, круг, ограждающий их собственный мир от тех, кто оставался на земле. Игорь застегнул комбинезон.

– Ну, что, вперед!

Они поднялись в кабину и техники откатили лесенки. Фонарь отсек жару, кедры, ангары и время сразу побежало быстрее.

– Стояночный тормоз!

– Включен.

– Бортовые огни!

– Включены.

– Топливные насосы!

– Норма.

– Режим резервного генератора!

– Норма.

Причудливые созвездия ламп на приборных панелях меняли свои узоры и цвет. Все меньше становилось красных и все больше зеленых.

– Приготовиться к запуску двигателя!

– Готов.

Алексей качнул РУД и истребитель ожил. В кабине возник монотонный, усиливающийся с каждой секундой звук – турбины пришли в движение.

– Обороты двигателя?

– Двадцать пять… больше двадцати пяти и растут. Пятьдесят пять. Есть основной генератор! Семьдесят. Давление масла в норме.

– Питание информационного канала… приемника GPS… компьютера управления вооружением… радара…

– Есть… есть… есть…

У «Саблезубого» появлялось зрение, слух, осязание. Он становился все более похожим на живое существо.

– Система постановки активных помех!

– Выключена.

– Шасси!

– Три зеленых огня.

– Посадочные огни!

– Включены.

– Система катапультирования!

– Готова… не дай бог.

– Что, верующим заделался?

– На всякий случай. Сегодня ты у нас на месте первого. Мало ли…

– Твоим бы острым языком да побрить кое-что…

Игорь расхохотался.

В шлемофонах щелкнуло и раздался голос начальника летного центра Каленова.

– Борт 01, отставить посторонние разговоры! Как дети малые!

– Есть отставить… Запрашиваю разрешение на выруливание.

– Выруливание разрешаю.

– Господин первый пилот, докладываю – управление носовой стойкой включено, стояночный тормоз выключен, тормозной щиток убран.

– Какова скорость, господин второй пилот?

– Скорость двадцать. Предвижу вопрос о расходе топлива – соответствует режиму работы двигателя.

– Благодарю вас, господин второй пилот!

– Да не за что.

На вышке, у панорамного окна диспетчерского пункта главный конструктор «Саблезубого» Антон Петрович Кедров опустил бинокль и покачал головой.

– Ох, оболтусы! Ведь двадцать пять одному уже, другому и того больше, а все как петушки молодые друг перед другом! Я бы на твоем месте дал им по паре суток «губы», сразу бы присмирели!

Начальник ЦУП Каленов улыбнулся в ответ и сказал тихо, так, чтобы его не услышали остальные офицеры.

– Да брось ты, господин конструктор Антон Петрович. Для летчика – испытателя кураж как воздух нужен. Себя молодого вспомни. Когда еще выступать как не в двадцать пять. Но строгость показать требуется, в этом ты прав!

Он откашлялся, щелкнул кнопкой микрофона и сурово произнес.

– Борт 01! Еще одно замечание не по существу и полетов вам неделю как своих ушей не видать! Все понятно?

– Так точно!

«Саблезубый» остановился перед выездом на ВПП. Турбины вошли в рабочий режим. Мощный поток раскаленных газов смел с бетона камешки, взлохматил кусты на обочинах и унес далеко в сторону смятый листок бумаги. С вершины песчано-гравийного уловителя заструилось пылевое облачко.

– Триммеры?

– Взлетное положение.

– КДП, борт 01 к взлету готов!

– Взлет разрешаю!

Турбины загрохотали в полную силу. Алексей отпустил стояночный тормоз и «Саблезубый», догоняя собственную тень рванулся к горизонту.

– Скорость 120. Отключить управление носовой стойкой!

– Управление носовой стойкой отключено.

– Форсаж!

– Есть форсаж!

– Взлетаем!

– Йех-ха! Поехали!

Истребитель задрал нос, облизнул прозрачными розово-сиреневыми языками пламени бетонку и прыгнул в небо.

– Борт 01 докладывает – мы взлетели.

– Вас понял. Приказываю приступить к выполнению полетного задания.

– Есть приступить!

Офицеры на КДП проводили взглядами тающий в небесах истребитель. Каленов снял трубку телефона.

– Полигон? Вы готовы? Машина в воздухе. Начинайте.

На военном аэродроме, расположенном в тайге недалеко от Якутска грузовик выволок из ангара стартовую платформу с беспилотной мишенью, очертаниями красного корпуса напоминающую крылатую ракету. Капитан с голубыми погонами на плечах обошел платформу, подергал замки креплений и махнул рукой водителю.

– Тащи подальше! Хрен ее знает… попрет на склады, потом расхлебывай!

Мишень отвезли в сторону от складов и вертолетных площадок, на самый край поля. Капитан посмотрел на часы и скомандовал сопровождающим его солдатам с сержантом во главе.

– Освобождай! И направляющие проверьте, чтобы какая-нибудь дрянь не попала.

Пока разблокировали замки и отстегивали страховочные тросы, капитан закурил в сторонке и кивнул, здороваясь с проходящим мимо летчиком.

– Здоров! Отлетал? А мы вот эту дуру сейчас пускать будем. Еще два миллиона в задницу. Да хоть бы на пользу пошло. А то ведь промажут!

Летчик похлопал мишень по округлому боку, потом посмотрел в небо.

– Не промажут. По таким КС – сто семьдесят вторыми бьют. Новые штучки. Как раз против крылатых ракет. Сама найдет, опознает и с полпинка в дамки.

– Да хоть разКэЭс! Все равно промажут!

– Не промажут!

– А спорим? На литр?

Летун почесал репу и согласился. Капитан прихлопнул ладонями.

– Ну, вот и славненько! В службе что главное? Стимул! Готовь бабки, ястребок!

К платформе подошли еще несколько офицеров и один из них, открыв лючок в теле мишени вставил в нутро карту памяти с программой полета.

Рация на боку капитана коротко прошипела и сообщила.

– Из Сибирска звонок. Истребитель на исходной, можно пускать.

Капитан полез в кабинку. Все отошли подальше. Платформа зарокотала моторами и натугой приподняла один край. Внутри большого раструба снизу мишени солидно загудел двигатель. С громким хлопком сработали стартовые пиропатроны, мишень выбросило над полем и она, набирая высоту быстро исчезла за кронами деревьев.

Грузовик потащил платформу обратно в ангар. Офицеры ушли на командный пункт, а капитан с летчиком к связистам, чтобы там сразу и узнать кому из них вскоре бежать в магазин.

Мишень поднялась на расчетную высоту в двести метров и, обнаружив перед собой утес повернула на северо-восток, чтобы уйти вдоль Лены до ее слияния с Алданом, идентифицировать там вражеский пункт Х и уничтожить его.

Внизу синела и пенилась река. Якутск остался в стороне и местность была дикая – ни жилья, ни людей, только темно-зеленые, почти черные кедры, обступившие берега да лоси, пришедшие на водопой.

Пробивая длинным красным телом редкие облака, мишень сверялась с курсом и покачивала крыльями, корректируя полет. Бежали минуты. До цели оставалось не более сотни километров.

Не более ста километров оставалось лететь и ракете сверхбольшого радиуса действия КС-172, которая стартовала с подвески «Саблезубого» сразу же как только Алексей увидел на экране бортового радара отметку мишени. Увидел и доложил Каленову на КДП.

– Вижу цель. Одиночная, низколетящая. Расстояние сто пятьдесят, скорость семьсот. Принимаю решение атаковать.

Каленов немедленно отозвался.

– Атакуйте.

Истребитель вздрогнул и освободился от ракеты. Некоторое время она летела под ним, словно не веря в свободу, потом резко ускорилась и ушла вперед и вверх.

На высоте восьми тысяч метров КС-172 прекратила набор высоты и прощупала локатором пространство перед собой. Знакомый силуэт мишени отозвался поворотом стабилизаторов и увеличением скорости полета. Теперь ничто не могло сбить ракету с курса – ни стая гусей над Леной, ни бродячий шар-зонд, потерявшийся в воздушных течениях.

Через пять минут над рекой сверкнуло пламя. Посыпались в волны горячие дымящиеся обломки, на берегу зарычал, задрав к небу мокрую морду медведь. Отметки мишени и КС-172 исчезли с экранов радаров. В КДП Каленов хлопнул ладонью по столешне, в пункте связи летун хлопнул капитана по спине.

– Есть! Сбита!

– Дуй в магазин, кэп!

«Саблезубый» заложил широкий вираж и полетел домой. Алексей отстегнул кислородную маску и повел истребитель на снижение. В зеркале он увидел сияющее лицо Игоря, его победно поднятый кулак и отвернулся. Игорь возмутился.

– Да хватит тебе кукситься! Подумаешь, деваха, продинамила! Все к лучшему, Лешик! Я тебе такую найду, закачаешься! Сексапильную как Монро, верную как собака, с глазами как у лани! И ноги от макушки! А в постели…

Алексей поморщился, щелкнул тумблером и в шлемофоны, заглушая рев двигателей ворвалось:

Сan’t buy me love, love!

Игорь одобрительно кивнул.:

– Уже лучше! Но за дискотеку Каленов врежет.

– Мы же не танцуем.

– Логично.

От избытка чувств Игорь как смог подпел и попросил Алексея:

– Лешка! От благодарных слушателей исполнителям – «Колокол!» А?

Алексей пожал плечами – как хочешь – и перевел управление на второго пилота. Игорь сделал зверскую физиономию, добавил турбинам обороты и задрал нос истребителя в зенит.

«Саблезубый» за считанные секунды отмотал по вертикали полтора километра и стал выравниваться, обозначая вершину «Колокола». Игорь сбросил скорость.

У подавляющего большинства неприятностей, которые своими пакостями отравляют жизнь, есть две подлые черты – они бьют неожиданно и в самый неподходящий момент. Пережидая краткое чувством невесомости Алексей услышал голос второго пилота.

– Непонятно.

– Что случилось?

– Основной генератор правого двига…

И в следующее мгновение Алексея бросило на пульт. Страховочные ремни удержали, но от перегрузки в потемнело в глазах. Одна из турбин закричала как раненый зверь и отключилась. Истребитель, потеряв скорость на «Колоколе», стал заваливаться на правое крыло.

– Алексей, держи машину!

Алексей и сам прекрасно знал, чем грозит при отказе одного из двигателей недостаток скорости. Машину немедленно разворачивает вокруг вертикальной оси, она проваливается на один бок и начинается то, чего всегда опасались все авиаторы – падение в штопор.

– Алексей, держи!!

Поворот дюз работающего двигателя ничего не дал. Невозможно разогнать тридцатитонную машину единственной турбиной за отпущенные законами воздухоплавания несколько секунд. Алексей попробовал сработать элеронами, но и это не помогло. Скорость была почти нулевой. Истребитель перевернулся и беспорядочно кувыркаясь стал падать. Речевой информатор приятным женским голосом произнес:

– Отказ правого двигателя. Упало давление в топливной системе.

И тотчас в шлемофоне раздался обеспокоенный голос Каленова:

– Борт 01, доложите обстановку!

– Отказ правого двигателя. Правый прямой неуправляемый штопор.

Алексей услышал как загомонили на КДП и как Каленов рявкнул, перекрывая шум:

– Всем молчать! Борт 01! Высота? Вертикальная скорость?

– Высота 5500, скорость 60. Пробую запустить двигатель.

В непреднамеренно спровоцированный штопор Алексей попал впервые, но ни страха, ни суеты, рожденной катастрофичностью положения в его действиях не было. Только немедленно появился странный азарт смешанный с холодной рассудочностью. Будто проглотил бокал шампанского и оно колючими пузырьками царапнуло по телу от макушки до пяток.

Он еще несколько раз попытался «зацепиться» элеронами за набегающий воздушный поток и понял, что вывести машину из штопора можно только при помощи обоих двигателей.

На дисплее ровненько бежали строки:

«РУД – МАЛЫЙ ГАЗ»

«Режим резервного генератора – ВКЛЮЧЕН»

«Гидростартер – СТАРТ 2»

«Температура правого двигателя – 500»

«Обороты правого двигателя – 0»

Речевой информатор исправно дублировал сообщения. Алексей сквозь зубы попросил:

– Игорь, выруби эту бабу!

– Выполняю. Ты справишься? Не уверен – дай управление на меня.

– Справлюсь.

Информатор замолчал. Теперь вместо него раздавался напряженный голос Каленова.

– Борт 01! Высота?

– 2500. Двигатель не запускается.

– Борт 01! Приказываю действовать строго по инструкции. Вы меня поняли?!

– Вас понял. Пробую запустить двигатель!

– Я не про двигатель!! Я про то, что на тысяче пятистах надо катапультироваться! Вам ясно?!

– Так точно!

Резервный генератор подал признаки жизни. Турбина правого двигателя стала раскручиваться.

– Борт 01! Высота?!

– 1500. Правый двигатель на двадцати пяти. Обороты растут.

– Не успеете! Приказываю немедленно катапультироваться!

– Вас понял. Включился основной генератор. Обороты 65.

– Немедленно!!

Земля надвигалась гораздо быстрее, чем того хотелось бы. В плюшевых островках березовых рощиц уже можно было разглядеть отдельные деревья. Алексей до боли сжал зубы. Неужели…?

«Саблезубый» почти коснулся дюзами верхушек деревьев, сделал мощный рывок и победно грохоча устремился вверх. Алексей мотнул головой, сбросив с бровей капли пота.

– Борт 01 докладывает – самолет под контролем. Следуем курсом на базу.

В шлемофонах стало тихо, только пощелкивали разряды далеких гроз. Потом на КДП раздались громкие голоса, прерванные щелчком – Каленов выключил микрофон. Когда он вновь вышел на связь, то его голос рокотал как раскаты грома перед грозой.

– Мягкой посадки. Победителей не судят, но по поводу невыполнения приказа мы с вами все-таки побеседуем.

Больше истребитель не капризничал, летел смирно, по ниточке, двигатели аккуратно пили точно отмеренные им порции топлива, выплевывая из сопел несъедобный огненно-дымный перегар.

Вскоре «Саблезубый» уже прицеливался на ВПП. Он еще катился по бетонке, как цветы победно распустив тормозные парашюты, а вслед ему уже мигали и выли пожарные и машины скорой помощи, бежали техники, пилоты, пыхтел по взлетному полю заправщик. Игорь спросил насмешливо:

– Ну, как, начальник? Штаны менять надо?

– Кому? Ты про себя говоришь?

– Ты молодец. Я думал на меня управление сбросишь.

– Тебе доверь. Угробишь машину.

Игорь засмеялся.

– А все же, наверное, сердечко застучало!

– Самую малость. Умирать никому не хочется.

– Брось! Наша смерть еще не родилась.

Подкатили лесенки. Они выбрались из кабины и к ним тут же подбежал пилот резервного экипажа – Павел Соколов. Следом неторопливо подошел еще один – Борис Корин. Соколов бросился обниматься и с ходу зачастил:

– Ну мужики молотки вы! Я как услышал, что в штопор без движка свалились, думал все, хана «Саблезубому»! Ты выводил?

Он ткнул кулаком Игоря в плечо.

– Нет, Лешик расстарался! Как закричит – умру, но истребитель спасу! Посинел весь, трясется. Он бы, может и катапультировался, да от РУС-а руки оторвать не смог!

– Че-го!?

Павел согнулся от смеха. Борис покачал головой.

– Глупость какая-то. Ну, а если не получилось бы? Машину загубили, сами погибли. Как хотите, а я такого неоправданного геройства не понимаю.

– А геройство, Боря, это просто геройство. Оно с прилагательными не дружит.

– И все таки я…

Бориса и Павла оттеснили ликующие техники. От машины скорой помощи к пилотам сквозь толпу пробивался начальник медчасти Леонов и санитары с носилками.

– Освободите дорогу! Пропустите немедленно! Так… Алексей… Игорь. Быстро на носилки и в медчасть!

– Гена, ты что, из нас посмешище хочешь сделать? Какие носилки!?

– Как самочувствие?

– Да лучше не бывает!

– Все равно. Сами можете двигаться?

– Хоть бегом.

– Бегом не надо. Шагом, осторожно шагом марш в медчасть! На обследование.

Игорь развел руками – что тут поделаешь! Геннадий растолкал толпу и они двинулись по летному полю в сторону КДП – впереди Игорь и Алексей, за ними Леонов, далее санитары с носилками и последней – машина с красными крестами. Игорь оглянулся на Леонова, близко ли и спросил у Алексея:

– Что решил? Отвечать будешь?

– Ты о чем?

– На письмо отвечать будешь?

– Какое письмо?

– Девушке своей.

– Какой девушк… А! Вон ты о чем… Ты знаешь, в свете последних бурных событий как то отдалилось все…

– Вот! Результат достигнут! Прав был мой брат! Когда я в далеком сопливом детстве порезал палец… В общем, самое лучшее лекарство – хорошая оплеуха! Впрочем, я повторяюсь, кажется.

– Лекарство… Наверное, да. Только брат не всегда рядом.

Игорь плотоядно потер ладони.

– Так рученьки – то вот они! Все в них, в родимых!

Алексей сделал еще несколько шагов и остановился. Кавалькада за его спиной замедлила скорость.

– Что ты сказал!? Повтори.

– На бога надейся, говорю, а сам не плошай. Избитая народная мудрость.

– Ты, что, нарочно вырубил генератор!?

– Ну уж и нарочно… Нажал пару-другую кнопок не так как надо. Почти совершенно случайно. С кем не бывает.

На лице у Алексея отобразилась кровожадная гримаса голодного неандертальца в двух шагах от добычи.

– У тебя сейчас башка не загудит! Она у тебя сейчас расколется, как яйцо всмятку!!

Игорь ускорил шаги и заворчал.

– Чуть что, сразу Игорь виноват! Сделаешь доброе дело, а тебе же и навтыкают. Неблагодарные! Чтобы я еще хоть раз, хоть когда то, хоть кому то…

Алексей бросился к нему. Игорь заорал «убивают» и рванул во весь опор прочь. Леонов от неожиданности присел, раскрыл рот, замер на секунду и потом закричал санитарам:

– Вперед! Догнать! Это у них аффект от стресса!

Они убегали все дальше и крики замирали, пока совсем не смолкли. Присмиревшего «Саблезубого» загнали на ночевку в ангар. Разошлись техники, уполз в свое логово заправщик. На летное поле опустилась предвечерняя тишина.

Смятый листок бумаги вяло трепыхался под ветерком. Пролетавшая высоко в небесах птичка почувствовала, что последняя съеденная ягода бузины была лишней и сделала небольшое естественное дело. Коричневато-белая капля угодила точнехонько – как бомба с лазерным наведением – на листок. А ветер поднатужился и забросил его в кусты.

В мире воцарилась гармония.

Агентурное наблюдение № 1

Вашингтон. Белый дом. Овальный кабинет. Разговор Президента с директором ЦРУ.

– Господин президент, я понимаю…

– Понимать мало, Джорж! Надо делать выводы и действовать! Вы директор крупнейшего административного органа, координирующего деятельность всего разведывательного сообщества США! Меня совершенно не устраивает такой отчет, в котором ваша роль сводится лишь к констатации факта, что Россия начинает опережать нас в разработке истребительной авиации.

– Мы обязательно предпримем меры, господин президент! Этот аналитический отчет является для нас руководством на будущие действия.

– Именно, Джорж! Именно – действия! Но действия весьма осторожные и осмотрительные! Россия сейчас для нас партнер во многих отношениях, а ее президент мой… друг!

– Да, я вас понял, господин президент! Мы будем весьма осторожны!


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю