Текст книги "Совок 15 (СИ)"

Автор книги: Вадим Агарев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Глава 12

Проговаривая все эти дерзновенные слова, голову на нависшего над собой шефа я так и не поднял. Как сидел, равнодушно уперев подбородок в сложенные на спинку стула руки, так и остался сидеть. Нет, моё поведение не было намеренно непочтительным. Точно так же, как и не было оно продиктовано куражом малолетнего строптивца. А уж, тем более, глупой гордыней внезапно вознёсшегося к звёздам баловня судьбы. И даже не отсутствием желания смотреть на майора снизу вверх. Просто к этой минуте я почему-то почувствовал себя смертельно уставшим. Сознание юноши не вывезло всего того, что я по собственному легкомыслию на него нагрузил. Оно истощилось и выгорело. От непрерывной череды прежних знаковых событий и совсем недавно состоявшихся. От свинцового гнёта несвойственных нормальной комсомольской психике приключений. Которые всей тяжестью навалились на разум и душу молодого мента. А сегодняшнее убийство двух и более лиц, сдобренное руганью с глупыми бабами, лишь усугубило ситуацию. Надо думать, всё это и послужило той соломиной, которая переломила хребет верблюду по фамилии Корнеев.

Я и в самом деле чувствовал себя до такой степени измотанным, что сейчас уже было лень что-то из себя изображать. И тратить силы, которые, и так бесследно иссякли, на соблюдение приличий, мне тоже не хотелось. Приличий, пусть, самых элементарных. Даже по отношению к присутствующему здесь Алексею Константиновичу Данилину. Который, в соответствии со штатным расписанием Октябрьского РОВД, есть для меня и царь, и бог, и воинский начальник. Без всякого преувеличения.

После нескольких секунд растерянной дезориентированности царя и бога, сбоку от меня что-то тихо противно скрипнуло. Машинально подумалось, что это был соседний стул. Повернув голову влево, на расстоянии вытянутой руки от себя я обнаружил своего начальника. Смирно со мной рядом сидящего. Как, собственно, ему и было велено минутой раньше.

И да, выглядел он непривычно. Я не стал копаться в памяти, но, как мне показалось, таким озадаченным майора Данилина я видел впервые. Скажу больше, мне даже почудилось, что я разглядел в его глазах отблески растерянной робости. Мелькнувшие всего лишь на какое-то мгновение, когда он встретился со мною глазами. Но я их, эти странные отблески, всё же заметил.

Впрочем, а чего тут удивляться и, тем более, перед самим собой кокетничать? Еще не стерлись в памяти те недавние времена, когда для пользы дела приходилось применять грозный начальственный рык. Опять-таки, сказать по совести, порой хватало одного пристального и продолжительного взгляда. Уже этого было достаточно, чтобы забуревшие и слишком поверившие в себя полковники, а также генералы, глотали валидол горстями. Потея до красных предынсультных морд и мокрого исподнего. И не одни те, которые из дальних провинций. Занимаемая мной должность и расположение татарина-министра, которое ни для кого в министерстве не было секретом, позволяли многое. Лампасы на моём форменном обмундировании хоть и отсутствовали, но для приведения в чувство заблудших, препятствием это не было. Полномочий мне хватало. И не только для порки мудаков и бездельников с большими звёздами на плечах. Но и для персонажей с канительными зигзагами вместо просветов на погонах. Потому как вовсе не звание определяет статус активного партнёра во время акта начальственной любви. Генеральской должности начальника ОРБ-1 Центрального аппарата МВД для этого доставало с избытком.

Так что реакция начальника следственного отделения захолустного РОВД меня не шибко удивила. Не удивила, но и не порадовала. Оскомину по этому поводу я давно уже сбил. Испытывать радость от того, что с кого-то сбил спесь или от того, что кого-то загнал под лавку, я перестал. Еще в прошлой жизни.

Вовремя взяв себя в руки и руководствуясь мудростью древнего аксакала, до милицейских верхов дослужившегося, я напрягся и пересилил овладевшую мной апатию. И вместе со стулом уважительно развернулся к майору лицом. Успев состроить на нём должное почтение.

– Вы извините меня, Алексей Константинович! Пожалуйста! Честное благородное слово, нервы уже совсем ни в пи#зду! – всё еще бесцветным голосом и по-прежнему без каких-либо виновато-заискивающих интонаций произнёс я. И продолжил уже более примиряюще, – Вы даже представить себе не можете, как за последние две недели меня все зае#бали! Вот потому и сорвался! Так уж получилось, товарищ майор! – всё еще не убирая рук со спинки стула, заторможено пожал я плечами, – Еще раз вас прошу меня извинить, Алексей Константинович! И вы, пожалуйста, не держите на меня зла! – истратив остатки показного раскаяния, под финал я слабо растянул губы в подобии улыбки. И даже сделал брови домиком.

Иногда цинизм и лицемерное фарисейство в таких случаях выручают. Вот и сейчас, оценив ситуацию, я решил воспользоваться состоянием секундного замешательства своего командира. Замешательства, дававшего мне кратковременную, но очень неплохую психологическую фору. И, будучи последовательным в своей неискренности, я, не вставая со стула, протянул начальнику свою дружественную ладонь. Почти наверняка веря в то, что отвергнутой она не будет. Так оно всё и получилось. На мгновенье замешкавшись и пару раз удивлённо моргнув белёсыми ресницами, Алексей Константинович таки принял мою руку. Потом вяло, пусть и без выраженного энтузиазма, но всё же её пожал. Тем самым на корню устранив все дальнейшие предпосылки к своей будущей ко мне антипатии. Либо еще к какому-то личному неблаговолению в отношении старшего лейтенанта Корнеева. Во всяком случае, в ближайшей перспективе нашей совместной службы.

– Зае#бали, ты говоришь? – мужественно выплывая из липкого омута обескураженности и окончательно возвращаясь в себя прежнего, сузил глаза главный районный следак, – Надо же! А поясни мне, кто они, эти «все»? Что, может быть, и я тоже⁈ Ну-ну, ты говори, Корнеев, не молчи! Выходит, я тоже тебя зае#бал⁈ – хищно придвинувшись ближе и внимательно рассматривая моё лицо, негромко поинтересовался Данилин. И вроде бы без явного озлобления поинтересовался. Но в то же самое время и не сказать, чтобы уж слишком приветливо. Скорее, всё же наоборот… – Да ты не стесняйся, Серёжа, старший ты, сука, лейтенант, мать твою за ногу!.. Ты, давай, как есть, так и говори! Продолжай, чего уж теперь! Раз начал…

Оно и правда, чего уж теперь… Сдавать пятками назад мне уже не было никакого смысла. И далее я, ничуть не таясь, открыто посмотрел в пытливые глаза своего отделенного командира. Очень внимательно посмотрел. Однако, желания поймать за язык наглого пи#здюка, по какой-то неведомой причине внезапно оборзевшего, я в них не увидел. И потому не отодвинулся поспешно вместе со своим стулом. Подальше от источника повышенной опасности. А снова и всё также безучастно, пожал плечами.

– Ну, как бы вам помягче сказать, товарищ майор? Ну да, есть такое дело… – не стал я унижать разум руководства откровенной неискренностью, – И вы тоже… В какой-то степени…

Подбирая нужные слова, говорил я медленно. Чтобы не навредить уже навреждённому.

– Но, Алексей Константинович, зато я абсолютно искренне и со всей ответственностью хочу вам сказать, что у вас это получается лучше всех в Октябрьском РОВД! Профессионально, можно сказать, получается! – не отводя преданного взгляда от закаменевшего лицом Данилина, не удержался я и, как смог, польстил руководству. Через секунду осознав, что лесть моя получилась, как бы это сказать, самого сомнительного качества.

– Это я в том смысле, товарищ майор, что вы самый настоящий руководитель! Какому-то там Тютюннику из розыска до вас далеко! Ей богу, Алексей Константинович, вы лучше всех в нашем райотделе умеете создать духоту своим подчинённым! – добавил я в завершение своего комплимента. Которым я всё-таки решил разбавить своё неуклюжее прямодушие.

И всё же не зря майор Данилин занимает свою немалую должность в нашем заведении. Метать громы и молнии он не стал. Благоразумно сдержавшись. Вместо этого, с паровозным свистом втянув носом воздух, он от меня отвернулся. А потом еще и отодвинулся подальше, проскрежетав ножками стула по полу. И погрузившись в ледяное молчание, надолго застыл. Невидяще глядя в окно.

Не сказать, чтобы меня так уж шибко отяготила его нескончаемая пауза. Полная драматической мхатовской тишины и обиды. Молчит себе мужик, ну и на здоровье! Однако, проблема была и для меня она заключалась в другом. В гораздо более серьёзном. В том, что никто сейчас, кроме товарища майора, не сможет мне ответить на один-единственный вопрос. В то время, как я очень хотел бы узнать, а на хера в наш райорган внутренних дел сегодня приезжали два загадочных персонажа? Один из которых, если верить стерве-Тонечке, представился работником прокуратуры. А второй и вовсе вроде бы принадлежит к лику святых. Точнее сказать, к тайному братству голубой масти. Разумеется, если судить по его петлицам и канту штанов. Которые он ежегодно надевает двадцатого декабря.

– Скажи мне, старлей, но только врать не вздумай! – резко, всем туловищем повернулся ко мне майор, – Скажи, ты точно уйдёшь из следствия? Говорю тебе честно, мне по#хуй, куда! Хоть в уголовку, хоть в ГАИ! – заметив, что я уже открыл рот, вскинул он руку, прерывая мой готовый сорваться с губ ответ, – Мне сейчас главное, чтобы доподлинно знать, что ты из моего отделения свалишь! Отвечай мне, как есть, Корнеев, рапорт о своём переводе ты всерьёз запустил? Ну на кой хер тебе моё отделение сдалось⁈ При твоих-то способностях и при твоих связях?!!

Блядь, он, что, он это серьёзно? Неужели он действительно настолько озабочен моим присутствием в своём отделении? И ведь, похоже, что этот, вовсе неслабый духом и совсем неглупый мужик сейчас не притворяется! Сука! Это же надо, как я его зае#бал! Так-то я и сам понимаю, что как подчинённый, я не подарок и это еще мягко сказано. Но, чтоб настолько!

– Уйду, Алексей Константинович! – прижал я руку к сердцу, – Даю вам честное слово, что уйду! Подпишете рапорт, следом виза Дергачева и всё! Дальше этот рапорт автоматом в кадры уйдёт!

Выдержав испытующий взгляд начальственных глаз, я решил воспользоваться трогательностью момента и вернуться к своим баранам. К тем самым, которые со слов Лиды и Тонечки приезжали сегодня за мной.

– Товарищ майор, я на ваш вопрос честно ответил, теперь ваша очередь! – принялся я дальше испытывать терпение шефа, – Говорят, что к вам по мою душу не просто прокурорские, а комитетчики приезжали? – намеренно извратил я полученную от Антонины информацию. – Мне интересно, они наши местные или москвичи?

Пока Алексей Константинович, находясь в расстройстве, тупил и пережевывал головой мои слова, я успел подумать, что он и сам не меньше моего хотел бы прояснить, что происходит с его подчинённым. Пока еще его…

– Там только один был из КГБ, – задумчиво ответил на мою простенькую провокацию Данилин, – Второй, тот на самом деле из прокуратуры. Старший следак из областной. Но следак обыкновенный, не важняк! – сделал он толковое уточнение.

– А гэбэшник? – после благодарного кивка немного просветлевшей головой нетерпеливо задал я следующий вопрос, – Он откуда? Тоже наш или московский?

– Тоже наш! – уже более живо ответил майор, лицо которого тоже начало приобретать оттенки нормального советского гражданина, – И он тоже из нашего областного управления! – уверенно подтвердил он.

Про должности и фамилии визитёров я спрашивать не стал. Эти посыльные оба могли быть соседскими. И документы Данилину они могли показать любые. Однако, то, что один всё же засветил себя, как конторский, давало повод думать, что ребята не шифровались. И то, что не застав меня они свалили восвояси, а не стали садиться в засаду, мне тоже понравилось. Значит, чтобы ластать меня и жестко тащить к себе в застенки, ни намерений, ни каких-либо санкций свыше у них нет.

– Погоди! – прервал мои мысли начальник и, тяжело поднявшись со стула, направился к своему столу, – Вот, на, держи! – протянул он мне листок в клетку из какого-то блокнота, – Комитетовский, он, кстати, капитаном Сафиным представился, я книгу его видел. Он велел, чтобы ты ему перезвонил. Сразу перезвонил, как только появишься в райотделе! Так что вот тебе телефон, давай, набирай! – майор кивнул на городской аппарат, стоявший на его столе.

Ничего предосудительного и для себя вредного в том, чтобы побеседовать с неизвестным мне комитетчиком в присутствии Данилина, я не видел. Не того плана эта инфа, чтобы имело смысл таиться. Но глупо было это делать, не вытащив из Алексея Константиновича все те подробности, которыми с ним поделились охотники за моей головой. К тому же мне не давала покоя одна и вроде бы несущественная деталь. Не будь я в прошлом тем, кем был, я бы, как и Данилин, внимания на неё не обратил.

Приезжавшие за мной Шерочка с Машерочкой почему-то оказались из разных ведомств. Так-то ничего вопиющего, а уж, более того, противозаконного, в этом обстоятельстве нет. За исключением того, что так не бывает. Не делается так на данном этапе оперативно-следственных взаимоотношений. Вот, если бы прокурорский следак с гэбистом меня дождались и начали бы сходу нагонять на меня жути, то тогда я еще как-то поверил бы им. Да и то, с натягом.

Если областная прокуратура имеет желание меня потрепать и потискать, то ездить за мной вместе с опером ГБ ей невместно. Не по сусалам ей это сало. Принимают всегда опера. Неважно, какие, наши или конторские. И пообмяв сарафан клиента до нужной кондиции, отдают следаку. А тут всё как-то через жопу и мехом в обратную сторону. Н-да…

– Ну чего ты задумался? – прервал мои размышления шеф, – Звони!

Я тоже встал и, потянувшись до хруста в позвоночнике, помотал головой, прогоняя остатки коматозной усталости.

– Да, Алексей Константинович, я сейчас обязательно наберу этого Сафина! – успокоил я Данилина, – Вы мне тогда еще пару вопросов подсветите, чтобы я с ним мог правильно беседу построить, и я ему сразу же позвоню!

Мой оживший начальник ненадолго задумался. То, что он меня не оборвал, мне понравилось. Значит, ничего для себя обидного в моих словах он не услышал.

– Товарищ майор, помните, когда я к вам зашел в кабинет, вы обмолвились про ленинских мудаков, которых будто бы я умышленно подставил. И, как мне показалось, вы там еще про какую-то цыганскую блядь упомянули? Так? – стараясь не переборщить с наивной простотой во взгляде, осторожно заглянул я в лицо своего руководителя. Обоснованно опасаясь, что он сейчас снова расстроится и начнёт пускать носом пузыри, – Вы же сами следователь, Алексей Константинович! И надеюсь, вы понимаете, что я не ради желания побалагурить вам эти вопросы сейчас задаю⁈

Безусловно, Алексей Константинович всё понимал. Потому что, да, в первую очередь он действительно был хорошим следователем. Но это ему не помешало снова пойти красными пятнами по всему своему обличью. Получается, что всё-таки не те слова я сейчас выбрал, чтобы напомнить ему о его недавней истерике. Ну да ладно, некогда мне щадящие его психику слова подбирать. Пусть терпит.

– Алексей Константинович! – указав глазами на телефонный аппарат, подстегнул я товарища майора, – Рассказывайте, о чем вам пришельцы из областных организаций поведали? Как я понял, у них ко мне какие-то вопросы возникли? И еще я так понял, что они вам о них достаточно прозрачно намекнули? – я продолжил давить взглядом на своего командира, – Я не сильно ошибаюсь в своих предположениях?

Я хорошо понимал, что моему начальнику не нравится ход построенной мной беседы. Мне бы на его месте она тоже не понравилась. Но при таких раскладах не до дипломатии и не до реверансов. За неимением королевы, приходится удовлетворяться прачкой. Дай бог, чтобы всё оказалось не шибко страшным, а уж с субординацией и проявлением почтения к старшим товарищам мы потом как-нибудь разберёмся!

– Не ошибаешься! – неохотно подтвердил майор, – На Ленинской земле местные опера из ОБХСС толково сработали. Двух баб на сбыте фальшивых червонцев задержали. Цыганок, – шеф упёрся в меня разоблачающим взглядом профессионального сатрапа. Как бы предлагая сознаться, что с тех цыганок я имею свой гешефт.

Так и не дождавшись от меня ни деятельного покаяния, ни чистухи, он продолжил излагать по существу заданных мной вопросов.

– Короче, когда их доставили в отдел и начали крутить, одна из них заявила, что будет разговаривать только со следователем Корнеевым из Октябрьского РОВД!

Глава 13

С оксидом железного Феликса я, конечно же, созвонился. Сразу созвонился, как только выяснил у Данилина все недостающие частности. По крайней мере те, которые ему стали известны от побывавших у него соискателей моей личности. С комитетчиком я связался в присутствии Алексея Константиновича. Принципиально не выходя из его кабинета. Выказав ему тем самым свое уважение и чистоту помыслов относительно своего ухода из его следствия.

Капитан Сафин, который так любезно оставил для меня бумажку со своим номером, по телефону не показался мне чрезмерно высокомерным. Сосед, как сосед и ни разу не высокомерный сноб с верхнего административного этажа. Разговор он вёл ровно и без тупых претензий на какое-то своё чекистское превосходство. Так свойственное его коллегам из века последующего. Когда его сотоварищи по ремеслу сноровисто и без какого-либо стеснения приберут нашу любимую Родину. К своим липким от стерильной чистоты рукам. Приберут со всеми её закромами и прочими недрами. А затем они с какого-то перепугу вдруг поверят в собственную богоизбранность. И на полном серьёзе заявят себя новым дворянством Руси. Не просто объявят эту ересь на очередной корпоративной пьянке, а на всю страну провозгласят по государственному каналу из мудоскопа.

Но всё это будет позже, а здесь вам, это не уже там! Да, дряхлеющие деды из Политбюро неуклонно скатываются в старческий маразм, но с головой они пока еще дружат. И ровно поэтому, как МВД, так и КГБ, это пока еще силовые монстры приблизительно одного калибра. Плюс-минус, но всё же одного. Они традиционно не любят друг друга и, как все нормальные конкуренты, время от времени подкусывают один другого. Иногда до крови, но без особого фанатизма и с осторожной оглядкой на Политбюро ЦК КПСС. Потому баланс в стране худо-бедно, но еще сохраняется.

Впрочем, всё это ненадолго. Хоть ржавый трамвай за углом еще не дребезжит и не позвякивает, но Аннушка уже разлила своё масло. Песец по кличке Кирдык крадётся, оскалив свои мелкие зубки. И он недалече. В городе на Неве, в пробздетой коммуналке пасмурной колыбели революции уже подрос невзрачный и бесцветный пацанчик. И совсем скоро он начнёт мстить человечеству. За свой малый рост, за нищету с унизительными поджопниками от сверстников и за обидное невнимание девчонок. Н-да…

Впрочем, о чем это я⁈ Мне бы еще самому до тех бесславных времён дожить! С моими-то амбициями и неразумными запросами на нескучную жизнь… Как показала суровая реальность, это совсем непросто, а временами даже хлопотно. Шутки шутками, но мне бы сейчас лучше на своём, на насущном и жизненно важном сосредоточиться! А я вместо этого, как старый сентиментальный мудак, своё отбитое сознание в декаданс погружаю. Эх, генацвале, генацвале…

Поначалу меня удивило, что на предстоящую встречу капитан безпеки пригласил меня не к себе в контору, а в Ленинский РОВД. Исходя из чего, я самонадеянно посмел предположить желаемое. Что не котлетой на своей тарелке он меня видит. А всего лишь гарниром. Поскольку обычно наше госгестапо редко отказывает себе в удовольствии, чтобы затащить мента в свои казематы. Даже, если нет какой-то перспективы на то, чтобы обоснованно его прижучить. В любом случае, возможности подкатить к милиционеру с вербовкой они почти никогда не упускают. А вербовать ментов голубые петлицы почему-то предпочитают на своей территории. Но сегодня всё не так и всё не как обычно. Стало быть, для них я в этом деле вторичен. Следовательно, никакой коварной провокации в отношении меня пока не планируется. Иначе бы от соседей не веяло столь несвойственной им откровенностью. Какой-никакой опыт и оперская интуиция подсказывали, что у товарищей подгорает. Что от злодейки-судьбы они хотят какого-то быстрого и, по возможности, эффектного результата. Потому и ведут себя прилично с каким-то старлеем из районного ОВД. Пусть даже и отмеченного госнаградой по странному недоразумению.

Оно и понятно, погоды в наших палестинах нынче стоят ненастные и прогнозам не подвластные. И общегородская ситуация, выражаясь нормативной лексикой, далека от обыденной. В области злобствуют столичные ревизоры и в это же самое время, откуда ни возьмись, вдруг левые дензнаки вылезли. Очень некстати, надо сказать, вылезли! Как упитанные мандавошки на генеральские лампасы во время романтического свидания. И, как назло, на этот раз с дамой из приличного общества…

Думаю, что не сильно ошибусь, если предположу, что сегодня первое лицо областного УКГБ на экстренном совещании у себя в ЧК сильно топало ногами. И дважды не ошибусь в том, что оно в самой категоричной форме распорядилось оперативно отработать. И поднять эту делюгу. Причем, в самые сжатые сроки и непременно, чтобы с убедительным изяществом! И не только для того, чтобы данным подвигом показательно утереть нос местным ментам. Но и с тем прицелом, чтобы в самом выгодном свете продемонстрировать себя старшим московским товарищам. Наглядно показать, как здешний гэбэшный оплот коммунизма ударно радеет за финансовые устои советского государства. Что областное ГБ недаром ест свою полуторную пайку и, что местные руководящие товарищи из УКГБ вполне созрели для переезда в столицу. Ну, или, на худой конец, что они заслуживают амнистии при раздаче пряников по результатам работы комиссии.

Все эти мысли лениво бились в моей голове, пока я рулил в сторону Ленинского райотдела. Бешеная синусоида нервозного состояния почти выровнялась и моё настроение отравляла единственная мысль. Мысль о том, что одна моя знакомая цыганка в самом скором времени уедет в солнечную Мордовию. Чтобы шить там телогрейки и рукавицы. И скорее всего, уедет надолго. Очень надолго. Интимные игры с поддельными деньгами наше государство не прощает никому. Даже цыганам. И санкция по восемьдесят седьмой статье УК РСФСР предусматривает срок вплоть до пятнашки! С конфискацией на десерт.

Вероятность того, что Розе отвесят по верхней планке ценника, невелика. Потому что баба, да еще вопреки своей, ко многому обязывающей национальности, ранее она не судима. Эти два выгодных для неё обстоятельства народный суд, конечно же, учтёт. Но и на сверхгуманность советского правосудия рассчитывать ей тоже не стоит. Если девку подведут под группу лиц, а еще плюсом натянут предварительный сговор, то совсем беда! Тогда не скупясь, и без каких-либо розовых соплей отмерят Розе половину прейскуранта. А то, что подведут и натянут, сомнений не вызывает. Жалко девчонку…

С другой стороны, в то, что её кто-то использовал втёмную и она не знала, что распространяет среди граждан туфту, мне так же не верилось. Этот демонически обаятельный ангел с идеальными сиськами никак не походит на тупенькую лохушку. Даже с учетом её пятой графы и дремучей необразованности.

Значит, будет она вскорости перестукиваться со своим законным супругом по межкамерному телеграфу. Детей у неё нет, а статья есть и она тяжкая. При такой нехорошей статье ей и медаль «Мать-героиня» не помогла бы. Сто процентов, что её арестуют и до самого суда меру пресечения ей не поменяют. Значит Роза социально опасна и далее её светит только реальное лишение свободы.

Хотя нет, и с мужем она перестукиваться не сможет. Во-первых, «хаты» у баб на тюрьме расположены в самом дальнем конце продола. Как раз для того, чтобы по максимуму исключить межполовое общение арестантов. Любое. А, во-вторых, если комитетчики в неё вцепились, то они её поместят не в наше СИЗО, а в свой ИВС. Есть у них при областном Управлении свой ИВС. И своя приватная тюрьма у них тоже имеется. В том же здании, но через внутренний двор.Небольшая, но со всеми необходимыми атрибутами и, повторюсь, только своя. И, насколько мне известно, в отличие от ИВС УВД, с местами в комитетовских застенках напряженки никогда нет. Не ловят они столько шпионов и диверсантов, чтобы свободных камер не хватало. Если они их вообще когда-нибудь ловят…

– Я Корнеев из Октябрьского! – подойдя к полукруглой кормушке в окне дежурной части, негромко, но отчетливо представился я, – Меня приглашали!

Уточнять, что пригласили меня сюда гэбисты, я не стал. Дежурный в РОВД бестолочью быть не может по определению. И названной моей фамилии ему должно быть достаточно, чтобы свести меня с инициатором встречи.

– Сергей Егорович? Следователь Корнеев? – раздался сбоку тихий мужской голос. Еще до того, как милицейский капитан с красной повязкой на левом рукаве успел мне ответить, – Это вы?

Развернувшись вправо, я увидел стоявшего в шаге от себя незнакомого мужика. Возрастом лет под сорок и с изрытой оспой лицом. В костюме очень среднего качества. Зато в белой рубашке с галстуком и с мелким, под чернёное серебро, значком на левом лацкане пиджака. По этому значку я и понял, что говённый костюм, это отнюдь не продуманная хитрость профессионального ловца вражеской агентуры. Что это вовсе не средство маскировки рыцаря плаща и кинжала под техника по ремонту швейных машинок. Этот мужик абсолютно не скрывал своей принадлежности к главному секретному ведомству великой страны. Напротив, он её, эту принадлежность к КГБ, выпячивал. На строгом серебристом пенноне, украшавшем его не атлетическую кримпленовую грудь, был отштампован козлобородый профиль их ведомственного идола. Идейного, но безнадёжно чахоточного полуполяка-полуиудея. Того самого, с которого все сознательные советские юноши должны стремиться делать жизнь свою. Разумеется, только в том случае, если мнение поэта-песенника эпохи НЭПа товарища В. В. Маяковского для них что-то значит.

– А вы Сафин? – идя на поводу какого-то глупого своего мордовского упрямства, по-нашему, по-еврейски отреагировал я на вопрос не представившегося товарища, – Капитан Сафин из КГБ?

По большому счету, моя полудетская неприязнь к этому фалеристу не имела под собой никаких объективных оснований. Мужик делал своё дело и больше ничего. Просто мне до крайности было жалко одну цыганку. Шапочно мне знакомую. Но восхитительно живую и такую сногсшибательно красивую. И еще невероятно фигуристую. Которую этот внучатый птенец железного Феликса с механической бесстрастностью скоро перемелет своими челюстями. С помощью бэхов из славного Ленинского ОБХСС. И с обыденной неотвратимостью растворит её в пищеварительной системе нашего советского государства. Как какую-нибудь котлету с вермишелью, которую он сожрёт сегодня или завтра в своей столовке во время обеденного перерыва. Оно понятно, что закон, он на то и есть закон, но всё равно, что-то нехорошее во всём этом определённо присутствует. Что-то неестественное и бесчеловечное. Именно по отношению к Розе. Стоп! А это точно, мои мысли? Откуда они появились в моей голове и с какой такой стати⁈ Я ведь и сам людоед со стажем… Ну, ведьма Роза, ну, сука!…

– Повторяю свой вопрос, вы старший лейтенант Корнеев? – с нескрываемым раздражением и уже в полный голос выдернул меня из сомнительных раздумий ряболикий мужик.

Сделал он это, сунув мне под нос красную книжицу со щитом и мечом в развороте. А так же со своей фотографией и буквами. Перед тем, как он щелчком её захлопнул, я успел ухватить взглядом, что передо мной старший оперуполномоченный капитан Сафин Михаил Мухамедзянович.

– Точно так! – признал я очевидное, – Да, я старший лейтенант и я Корнеев! Следователь из Октябрьского РОВД. Удостоверение предъявить? – я обозначил неторопливое движение руки за пазуху к левому карману рубашки.

– Нет, Сергей Егорович, это лишнее! – чекист со снисходительным великодушием покачал головой, – Нам эти формальности ни к чему, героев мы знаем в лицо!

От же, падла! Вроде бы и доверие оказал, и даже польстил, а ощущение такое, что он только что демонстративно пёрнул в моём присутствии. Что ж, молодец капитан, умеет проявить своё отношение. Действенно и без открыто выраженного антагонизма.

Обижаться на Сафина мне было бы глупо, поскольку на его укол я нарвался по собственной глупости и рассеянности.

– Тогда, товарищ капитан, я готов к сотрудничеству! – без какого-либо намёка на ёрничество, объявил я и оглянулся по сторонам, – А где товарищ из прокуратуры? Вы же с ним меня арестовывать приезжали? – не ради провокации конфликта, а токмо из-за желания получить дополнительную информацию, поинтересовался я.

Комитетчик Сафин мой никчемный вопрос оставил без внимания. Вместо этого, он улыбнулся и, мягко взяв меня под локоть, подтолкнул к дерматиновым креслам, выстроенным вдоль всей противоположной стены райотдельского холла.

– Если вы не возражаете, Сергей Егорович, то перед нашей официальной беседой я хотел бы сначала задать вам несколько вопросов! По-дружески и, разумеется, без протокола! – продолжая ненавязчиво направлять меня к посадочным местам, дружеским тоном на ходу обратился он ко мне, – Только из хорошего к вам расположения я настоятельно рекомендую быть с нами откровенным! Вы же, насколько нам известно, близко знакомы с гражданкой Радченко? С Розой Мирославовной Радченко?

Михаил Мухамедзянович посмотрел на меня с доброжелательной строгостью мудреца-государственника.

– Ты же видишь, лейтенант, – по-прежнему улыбаясь, перешел гэбэшный басурманин на фамильярное «ты». Вдобавок еще разжаловав меня на одну ступень, – Видишь же, что мы не в кабинете на эту неприятную для тебя тему разговариваем? – с видом благодетеля Сафин осклабился в улыбке, – Мы оба мужики и я тебя прекрасно понимаю! Баба-то она, спору нет, красивая и ты молодец, что не растерялся!

Капитан еще шире растянул губы и подмигнул мне, будто у нас с ним есть совместная тайна. Не совсем приличная, но от того еще больше объединяющая.

Симпатии к рябому капитану у меня чуток поубавилось. Как у прыщавой девицы к пригласившему её на танец ухажеру. Заметившей, что тот, дружелюбно тиская её задницу во время медляка, при этом еще и скабрёзно подмигивает своим корешам.

Так-то оно пофиг, но лень и туповатый непрофессионализм всегда, и во все времена царапали моё сознание. Вроде бы взрослый мужик и даже до капитана по своему ведомству дослужился. А искусство разговаривать с окормляемой паствой так толком и не освоил. На первый неискушенный взгляд, он всё делает правильно. И голос проникновенно-доверительным сделал, и разговор наш преподносит, как неофициальные, и почти товарищеские посиделки. Но только на первый. Ибо уберечься от вредоносных штампов ума у него всё равно не хватает. Нет, всё-таки далеко не все из этих ребят в общении с ментами могут обойтись без барских замашек и без демонстраций своей исключительности.