Текст книги "Кино для взрослых. Плутовка"

Автор книги: Уильям Вулфолк

Соавторы: Ги Кар
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 27 страниц)

Глава 6

Полу предстоял обед в обществе юриста «Конфиденциальных кассет» Рональда Ричардса в ресторане на углу Пятидесятой улицы и Первой авеню. Столик был заранее заказан на имя Ричардса. Метрдотель проводил Пола туда, где адвокат уже потягивал сильно охлажденный сухой мартини. На Ричардсе были коричневая спортивная куртка и бежевые брюки. У него было усталое, изборожденное морщинами лицо и волосы песочного цвета. Но главное, что бросалось в глаза, это черная повязка на глазу.

– В мои обязанности входит водить новичков обедать, – пояснил Ричардс, – чтобы в непринужденной обстановке просветить их относительно того, в каких пределах они могут работать без риска преступить закон.

– Судя по тому, что я видел, риск не особенно велик.

Ричардс ухмыльнулся.

– Ну… Еще никого не посадили. Однажды – уже давно – арестовали нескольких человек, но у меня такое чувство, что больше они нас не тронут. Недавно сунулись было – я привлек их за причинение беспокойства. Это стало им уроком.

За обедом Ричардс главным образом рассказывал о тех случаях, когда ему удавалось перехитрить закон.

– С таким сериалом, как «История», волноваться не о чем, – заверил он, подмигивая здоровым глазом. – Я выиграю такое дело в любом суде. По двум пунктам. Во-первых: произведение не может считаться порнографическим, если имеет литературную, политическую или художественную ценность. «История» имеет.

– А во-вторых?

– Форма продажи. Продукция «Конфиденциальных кассет» не распространяется через киоски, даже не выставляется на витринах магазинов, где она может задеть чьи-то чувства. Нет, сэр. Покупатель знает, что он получит, заказывая кассету по каталогу. И еще. Видеофильмы демонстрируются на дому. А в этой стране дом – пока еще крепость.

– Приятно знать, что меня не посадят за решетку.

– Вы оседлали волну, которая вынесет вас прямиком в будущее. Через какую-нибудь пару тысяч лет люди будут смотреть фильмы «Конфиденциальных кассет» примерно с тем же чувством, как мы взираем на безобидно-игривые изображения на стенах Помпеи. Как думаете – сколько подписчиков будет у вашего сериала?

– Двадцать пять тысяч.

– Вы как с Луны свалились. У одного только «Медицинского журнала» аудитория – полмиллиона человек. Причем это число постоянно растет: примерно на пятьдесят тысяч в месяц. Дело приобретает все больший размах. Не за горами то время, когда занятые в нем режиссеры, авторы сценариев, операторы, юристы наживут огромные состояния. Вы пока еще на нижней ступеньке, но, судя по отзывам, заберетесь так высоко, как пожелаете.

– Чьи это отзывы?

– Фаллона и Макса Рэнда. Вы – их белокурый чудо-ребенок.

Позднее в тот же день Пол вместе с Эдом Сиранни, Фрэнком Мердоком и Линдой Джером катил в такси на Сто двадцать пятую улицу, где была расположена студия. Он, Линда и Мердок сидели на заднем сиденье, а Эд Сиранни – рядом с водителем. Линда Джером работала помощником режиссера по подбору актеров. Это была костлявая женщина с продолговатым лицом и присущей уроженцам Среднего Запада манерой растягивать слова. Она держала на коленях папку с экземпляром сценария и ее собственными предложениями.

– Кто-нибудь знает, что нам собираются показать?

– Актрису, которую Том Фаллон считает достойной роли Фрины, – ответил Мердок.

Линда поморщилась.

– Никого не интересует, есть ли у этих девиц талант. Была бы аппетитная плоть.

– Мы ничего не потеряем, если посмотрим протеже Тома, – возразил Эд Сиранни. – Обычно чутье его не подводит.

Они подъехали к громоздкому, похожему на товарный склад, строению. Эд Сиранни настоял на том, чтобы лично расплатиться с таксистом.

– Спишем на издержки производства, – сказал он, подмигивая товарищам.

Они прошли по узкому, усыпанному опилками и щепками коридору. Девушка в приемной жевала резинку и болтала с двумя рабочими.

Отсюда вела дверь в большую аудиторию с высоким – восемьдесят футов – потолком и укрепленными на колосниках прожекторами. Сейчас они освещали один лишь маленький пятачок – сверкающий остров среди полного мрака. Сцену скрывал опущенный занавес. Кругом были расставлены стулья.

Когда все расселись, занавес начал медленно раздвигаться. Мастерски выполненная декорация изображала рощу Афродиты, где должна была происходить сцена с Фриной. В глубине сцены, средь густой листвы, был установлен алтарь; к нему вели расположенные полукругом каменные ступени. В роще стояла статуя Афродиты, копия скульптуры Праксителя, моделью для которой послужила живая Фрина. Как ни странно, уже сама копия казалась произведением искусства. Статуя была установлена на широком круглом постаменте и окружена жертвенными чашами с курившимся фимиамом. Богиня стояла обнаженная, свесив руки по бокам и сдвинув ноги; левую она чуть-чуть согнула в колене.

– Как живая, – восхищенно заметил Пол.

– Она и есть живая.

Мердок был прав. Алебастровая статуя зашевелилась, превращаясь в женщину. Пол затаил дыхание.

Актриса надела балахон для кульминационной сцены: Фрина выпивает яд, который ей дала ревнивая жена дорийского военачальника. Но Пол видел ее во всем блеске недавней наготы. Его состояние не осталось незамеченным. Когда обе половинки занавеса снова сошлись, Эд Сиранни лукаво улыбнулся.

– По-моему, она ид-деально под-дходит на роль Фрины, – заикаясь от волнения, пробормотал Пол.

– Да, недурна.

– Вы ее не узнали? – удивилась Линда.

– Впервые вижу.

– Ну как же! Это Шейла Томкинс, бывшая супермодель. Одно время ее портреты не сходили с обложек дамских журналов.

– Я не читаю дамские журналы.

В Шейле Томкинс действительно было что-то до боли знакомое, но она была несравненно красивее девушек с глянцевых журнальных обложек.

– Это было до того, как она связалась с тем гонщиком. Забыла его имя – он разбился несколько лет назад. А Шейла исчезла с горизонта.

– Что ты об этом думаешь, Эд? – спросил Фрэнк Мердок. – Я согласен с Фаллоном: она – наша Фрина.

– Если судить по реакции Пола, это будет что-то! Я думал, он вот-вот кончит в штаны.

В этот момент антипатия Пола к Эду Сиранни чуть не перешла в ненависть.

* * *

Утром, в одиннадцать с чем-то, а кабинете Пола зазвонил телефон.

– Мистер Пол Джерсбах?

– Да.

– Соединяю.

Через несколько секунд в трубке послышался мужской голос:

– Мистер Джерсбах?

– Да.

– Ивен Хендершот, – произнес тот же бархатный голос, отчетливо выговаривая слова. – Я прочел вашу сценарную разработку первой серии. Очень даже неплохо.

Тем временем Пол лихорадочно рылся в памяти. Ага! Ивен Хендершот, глава объединения учебных видеокассет.

– Спасибо.

– Хотелось бы повидаться. Вы случайно не заняты нынче вечером?

– Это насчет работы?

– Объясню при встрече. За ужином, разумеется. Семь часов вас устроит?

– Хорошо, мистер Хендершот.

* * *

Такси остановилось перед серым четырехэтажным городским домом с двумя фонарями по бокам парадной двери. Пол воспользовался старинным бронзовым молотком. Горбатый уродец в ливрее дворецкого провел его в просторный, богато обставленный холл, где все стены были увешаны средневековыми шедеврами. Из-под арки вверх вела винтовая лестница в позднем готическом стиле. Поднявшись на один этаж, карлик жестом предложил ему войти в комнату в золотисто-кремовых тонах, где на небольшом возвышении стояли роскошный резной клавесин, золотая арфа и инкрустированный аналой, на котором лежала флейта.

Из недр мягкого кресла ему навстречу поднялся человек с блеклыми голубыми глазами.

– Мистер Джерсбах?

Пол вспомнил, что видел этого человека в павильоне во время представления Шейлы Томкинс.

– Вы вчера были на студии?

– Не думал, что вы меня заметили, – ответил Хендершот, садясь и жестом приглашая Пола в соседнее кресло. – Как вам мисс Томкинс?

– Чудо, – лаконично отозвался Пол. – Таково единодушное мнение.

– Особенно приятно слышать это от вас. Если не ошибаюсь, Мердок утвердил ее на роль?

– Вы превосходно осведомлены обо всем, что делается в «Конфиденциальных кассетах».

Хозяин дома изящно изогнул бровь.

– Мне положено, дорогой. Эта компания вышла из недр «Хендершот инкорпорейтед». Предпочитаю их не смешивать.

– Значит, мистер Рэнд…

– Работает на меня.

Пол усмехнулся.

– Какое разочарование. Я-то думал – вы предложите мне работу.

– Надеюсь, это не означает, что вы недовольны своей теперешней должностью?

– Не в том дело.

– Вам претит иметь дело с таким материалом? Это можно понять – в вашем возрасте.

Полу не понравились покровительственные нотки в его голосе.

– Я не так неиспорчен, как вы полагаете.

– Замечательно! Уверен, мы найдем общий язык. Как я сказал по телефону, мне понравился ваш сценарий. Признаюсь, немного странно видеть вас в одной упряжке с Эдом Сиранни. Между вами нет ничего общего. Но он обладает безошибочным чутьем рассказчика и знает, как удержать внимание аудитории. Вы – идеальный противовес его вульгарности. Ну, а теперь, – добавил Хендершот, откидываясь на спинку кресла и сплетая длинные пальцы, – посвятите меня в подробности вашей биографии.

Пол вкратце изложил основные этапы своей жизни. Ивен Хендершот слушал с большим вниманием и почти кошачьей настороженностью.

– Я нахожу это в высшей степени увлекательным.

– Серьезно? – недоверчиво спросил Пол.

– Вы рассказываете о себе гораздо больше, чем отдаете себе отчет. Интересный молодой человек.

К облегчению Пола, девушка в индийском сари принесла вино. Оно оказалось превосходным. Во рту возник вкус меда, а во всем существе – ощущение радости и веселья. Пол выпил еще один бокал. Разговор стал непринужденнее; все, что говорил хозяин дома, идеально совпадало с взглядами самого Пола.

Он спросил о дворецком.

– Любопытный экземпляр, не правда ли? – обрадовался Ивен Хендершот. – Конечно, на первый взгляд Орландо представляется обыкновенным калекой с отталкивающей внешностью. А я прозреваю под непрезентабельной оболочкой острый ум и изощренную злобу. По-моему, это куда увлекательнее, чем стандартные типажи.

Пол подивился его утонченности.

Свет единственного, помещенного возле клавесина торшера зажег золотые отблески на поверхности золотой арфы. Хендершот достал из фарфоровой шкатулки сигарету для себя, а другую предложил гостю.

– Спасибо, я не курю.

– Это специальные сигареты. Ароматический табак. Плюс чуточку гашиша.

Здорово! Хозяин дома создал для себя среду обитания, придававшую особый шарм его индивидуальности. Пол затянулся ароматической сигаретой, и ему почудилось, будто Хендершот разрастается на глазах, как набросок посредственного мастера, нежданно преобразившийся в одну из благородных голов на портретах кисти Рембрандта, сверкающих красками, блеском драгоценностей на черном бархате, теплым мерцанием золота…

Наступила неестественная тишина. Хендершот пристально смотрел на Пола, и тот вдруг увидел себя его глазами – неоперившимся юнцом, немногим отличающимся от пушистого желтого цыпленка.

– Чего бы вам хотелось перед ужином? – спросил Хендершот.

– Мне бы хотелось… э… – начал Пол и неожиданно рассмеялся.

Ему абсолютно ничего не хотелось!

* * *

В девять часов Орландо торжественно пригласил их к столу. И как раз вовремя, а то в изнеженной атмосфере гостиной Пол начал бояться, что его сморит сон. Извинившись, он прошел через холл в туалетную комнату с черной мраморной ванной и золотыми кранами. Там он сполоснул лицо холодной водой и, сложив ладони ковшиком, глотнул немного. В голове гудело так, словно там обосновался рой москитов. Ивен Хендершот ждал его, чтобы отвести в столовую.

– Я подумал, что будет забавно поужинать в греческом стиле. В честь вашей «Истории».

В столовой почти не было мебели, кроме двух маленьких диванчиков. Хендершот полусел-полулег на один из них, опершись левой рукой на подушку. И жестом предложил Полу последовать его примеру. Слуга поставил на трехногий табурет таз с водой и положил плотный душистый комок чего-то тестообразного. Хендершот вымыл руки. По его примеру Пол потер руки тестообразным комком и сполоснул их в тазу.

– Древние греки не пользовались никакими приспособлениями, – пояснил Хендершот, – поэтому омовение рук имело для них большое значение. Это – хлеб, приготовленный по особому рецепту, им можно очищать пальцы между блюдами. Греки предпочитали некоторые блюда горячими и поэтому иногда надевали перчатки.

Сколько возни ради мимолетной иллюзии!

Однако Пол изменил отношение, когда на столе появилась первая перемена блюд: холодные устрицы, зеленый салат и сырые овощи. Все это сопровождалось ледяным белым вином в зеленых, богато украшенных фужерах.

– Какой необычный вкус! Что это?

– Мы немного подкорректировали греков. В Элладе подавалось не слишком качественное вино, и то его разбавляли водой. Горячей или холодной. У них также был прискорбный обычай смешивать вино со специями, медом и даже сосновой смолой, как делают до сих пор. Этот напиток в течение десяти лет выдерживался в карстовой пещере. Рад, что вам понравилось.

Вторая перемена блюд сопровождалась вином розового цвета, которое нужно было пить из резного рога, и состояла из рыбы, колбасы и дикой утки на серебряных тарелках, поданной вместе с кусочками чего-то сочного, политого медом, что Пол никак не мог определить. Все это доставили на очередных сервированных трехногих столиках после того, как убрали предыдущие. Хендершот привередливо копался в тарелке руками в перчатках. Пол ел с аппетитом. Наконец он со вздохом откинулся на спинку диванчика и снял прозрачные шелковые перчатки. Слуга принес ему еще вина в специальном резном роге.

Хендершот продолжал просвещать гостя:

– В конце трапезы было принято пролить немного питья на землю, воздавая должное богам, особенно тем, от которых зависело человеческое здоровье.

И он плеснул несколько капель вина из рога на покрытый лаком паркет. Пол последовал его примеру, но в его роге вина оказалось больше, и образовалась лужица. Хуже того – она быстро устремилась к пушистому белому ковру. Слуга тотчас заметил, молниеносным движением выхватил откуда-то тряпку и кругообразными движениями уничтожил следы оплошности Пола – равно как и ритуала, произведенного его хозяином.

После ужина они перешли в маленькую комнату с громадным камином. Там тоже стоял трехногий столик с маслинами, сыром, орехами и деликатесным мясом. На все это не пожалели соли – очевидно, чтобы подчеркнуть особый вкус вина – густой жидкости в розовых бокалах, чей цвет, казалось, вобрал в себя теплые отблески огня в камине. Этот напиток бодрил, как бренди. Полу показалось, что в его жилах течет обновленная кровь. Он все больше наслаждался роскошным вечером и чувством полной раскрепощенности.

Потом Орландо принес две гирлянды из лент и цветов. Хендершот взял одну и сделал Полу знак надеть другую.

– Зачем это?

– У древних греков был обычай после ужина увенчивать себя гирляндами. Потом назначался распорядитель церемонии, и гости должны были повиноваться его распоряжениям.

Полу стало немного не по себе, но он постарался это скрыть. Ему хотелось помочиться, но он не знал, будет ли вежливо сказать об этом. В голове по-прежнему жужжали москиты. Он отпил немного вина. Погладил рифленую поверхность бокала. И вдруг спохватился: Ивен Хендершот задал ему вопрос.

– Вы читали «Философов за обеденным столом»?

– Нет, мистер Хендершот.

– О, прошу вас, не называйте меня так, а то я чувствую себя стариком. Попробуйте «Ивен».

Пол услышал сигнал тревоги. Ему доводилось слышать о пожилых сластолюбцах. Он опустил глаза себе на колени. Брюки его единственного парадного костюма слегка помялись. Он вспомнил изящные пальцы Хендершота и весь этот фокус-покус с древними греками.

– Боюсь, у меня не получится, мистер Хендершот.

– Хорошо. Как хотите. Ну, а теперь пришел черед философской беседы. Я, как хозяин, выбираю тему.

– Прошу прощения, – твердым голосом произнес Пол и направился туда, где, по его представлениям, должна была находиться отделанная черным мрамором туалетная. Эту он не нашел, зато обнаружил другую, с панелями из кедра, антикварным ночным столиком и раковиной. Над унитазом располагался шелковый балдахин янтарного цвета. В подсвечниках из прочной древесины горели тонкие восковые свечи. Слабо пахло ладаном. Облегчаясь, Пол чувствовал себя так, словно совершает кощунство.

Когда он вернулся в комнату с камином, Хендершот сидел, откинувшись в кресле, с закрытыми глазами. Звучала тихая, обволакивающая музыка. Чувство неловкости возросло.

– Пожалуй, мне пора идти.

Хендершот открыл глаза.

– К чему спешить? Нас еще ждет приятная беседа.

Пол с крепнущим подозрением наблюдал за тем, как Хендершот достает ароматическую сигарету из мраморной шкатулки и прикуривает от филигранной золотой зажигалки. При свете камина седина в его шевелюре стала заметнее; отчетливее проступили морщины. Нет ничего более жалкого, подумал Пол, чем вид старого педика.

– Показательно, – произнес Хендершот, – что вы начали свою «Историю» с древних греков. Эти знали толк в порнографии! Почти все великие авторы – от Аристофана до Антифана, от Аммонония до Горгия Афинского – писали о проститутках. Разумеется, не с целью осудить. Не в пример нам, древние греки смотрели на порнографию как на часть жизни. Да и могло ли быть иначе в обществе, поклонявшемся Афродите?

Какая эрудиция! Прямо-таки учитель сладострастия! Пол намеренно перешел на торжественно-официальный тон:

– У меня достаточно широкие взгляды, чтобы принять все, происходящее между мужчиной и женщиной. Это нормально. Все остальное представляется мне жалким и смешным.

Это охладит пыл старого ловеласа! Однако Хендершот нисколько не обиделся.

– Вы читали Лукиана? Один из его диалогов целиком посвящен разным видам любви. Это спор между Калликратидом, собравшим вокруг себя мальчиков, и Хариклом, составившим свой гарем из юных танцовщиц. Я понял так, что в конечном итоге Лукиан пришел к выводу: и то и другое – одинаково приятно.

В ответ Пол процитировал:

– «Если кто ляжет с мужчиною, как с женщиною, то оба они сделали мерзость». Третья книга Ветхого завета, двадцатая глава, тринадцатый стих.

– Как во всех великих книгах, в Библии обе спорящие стороны могут найти аргументы в свою пользу.

– Насчет гомосексуализма там сказано однозначно.

Хендершот улыбнулся. Полу показалось, что он не совсем здоров. Бледный цвет лица, серое горло…

– Мистер Джерсбах, вы верите в Бога?

– Отец был верующим. К нему часто обращались за толкованием Библии.

– Он был ученым?

– Мастером на стройке. Но питал огромное уважение к знаниям.

– Это он привил вам уважение к Библии?

– Можно сказать и так. Я не хожу в церковь, но частенько перечитываю Библию. Религиозное воспитание не проходит бесследно.

Прищурившись, Хендершот взирал на него сквозь дымку сигаретного дыма.

– Я лично стараюсь сохранять широту взглядов и готовность воспринять новое. Ну, а теперь, – добавил он, когда смолкла музыка, – гвоздь программы.

Он повел гостя в холл, а оттуда – вниз по винтовой лестнице с покрытыми роскошным ковром ступенями. Они вошли в просторное помещение под землей, оборудованное как театр. На стене висели маски – комическая и трагическая. Перед небольшой сценой выстроились два ряда стульев с бархатными сиденьями.

– Здесь я просматриваю новые видеокассеты, – сказал Хендершот. – Для сегодняшнего показа я выбрал последний фильм из серии «Медицинский журнал».

Раздвинулся занавес. На экране возникла комната с кушеткой и медицинской аппаратурой. На кушетке, полуприкрытая простыней, лежала женщина. На переднем плане появился врач в белом халате и объявил: тема сегодняшнего занятия – женский оргазм.

– Где я мог его видеть? – пробормотал Пол.

– Это доктор Генри Ванс.

Ванс был известным врачом-гинекологом, выпустившим несколько лет назад бестселлер о сексе, в связи с чем его стали приглашать в многочисленные ток-шоу. Кончилось тем, что он стал, как наркоман, лезть из кожи вон, только бы увидеть свое лицо на телевизионном экране.

Доктор Ванс подошел к кушетке и приподнял простыню. Камера подъехала ближе. Он стал демонстрировать: это вульва, это анус, а это – вагина. Женщина неподвижно лежала на спине, безучастно созерцая балки под потолком. Доктор Ванс взял вибратор и прикоснулся к вагине и клитору. «Посмотрите, как действуют женские половые органы при коитусе». И он начал воздействовать на лежащую женщину вибратором, а тем временем камера показывала крупным планом вагинальное отверстие, откуда появились первые капли секрета. Чувственные, даже хищные губы женщины исказила судорога. «Идеальный момент для проникновения», – пояснил врач.

Женщина энергично задвигала тазом; голова на подушке моталась из стороны в сторону. Она открыла рот и тяжело дышала. Доктор Ванс не прекращал легких, сводящих с ума прикосновений вибратором. В глазах женщины появилось безумное выражение. Она закусила нижнюю губу и приподнялась на локтях; простыня съехала, обнажив красивые полные груди. «Верхняя часть тела, – продолжал бесстрастно вещать доктор Ванс, – отвечает на сексуальное возбуждение розоватыми пятнышками; соски примерно на четверть дюйма выдаются вперед». С полуоткрытых губ женщины сорвался умоляющий крик. Она уже кричала не переставая, в убыстряющемся ритме.

Пол отвернулся. Ивен Хендершот смотрел на него обескураживающе нежным взглядом.