Текст книги "Лес за Гранью Мира (сборник)"

Автор книги: Уильям Моррис

Разбудил Ральфа тот самый монах, который был его проводником прошлым вечером. Он стоял около кровати с большой чашей молока в руке. Ральф сел и неторопливо, как может себе позволить только молодой человек, протёр глаза. Монах засмеялся и воскликнул:

– Ну вот и хорошо, милорд, вот и хорошо! Я люблю по утрам видеть юношу таким сонным. Это признак того, что он полон сил. И я вижу, что Вы копите силы для времени, когда вернётесь к нам, чтобы повести армию моего господина в битву.

– Туда, где будут зажжены сигнальные огни? – спросил Ральф, не вполне ещё проснувшись.

– Туда, где огни! – ответил брат. – Туда! Они уже давно превратились в холодные угли, как и желания и надежды многих из тех, кто не положил ещё своей главы на грудь своей матери, то есть Святой Церкви. Ну же, милорд, встаньте и выпейте того вина, что у нас в монастыре пьют по утрам. Если Вам необходимо ехать, отправляйтесь в дорогу как можно быстрее и скачите без остановок. В самом начале путь проходит через Гиблый Лес, и Вам повезёт, если ночная тьма не застанет Вас до того, как Вы доберётесь до Города Четырёх Рек. В лесу, сын мой, случаются не самые приятные вещи. И хотя некоторые из его обитателей – те, для кого Спаситель претерпел Крестные страдания, они забыли о муках ада и не надеются на небесное блаженство, а их девиз «Было ваше – стало наше». Кроме того, в лесу встречаются и существа похуже этих – избави, Господи! – но против них у меня есть надёжная защита, и я подарю её Вам, сын мой, в знак моей надёжды вновь увидеть Вас в нашем славном монастыре Пресвятой Девы Марии.

Ральф взял чашу и уже сделал несколько глотков, как вдруг, взглянув поверх неё, увидел, что монах достал из складок рясы ожерелье, похожее, как две капли воды, на подарок дамы Катерины. С тем только отличием, что коробочка, прикреплённая к нему, была сделана в форме креста. Ральф одним глотком осушил чашу, выбрался из-под одеяла и, ещё без одежды, уселся на постели. На его шее висел подарок дамы Катерины. Ральф протянул руку, взял у монаха бусы и покраснел, как всегда с ним бывало, когда требовалось что-то объяснять:

– Благодарю Вас, отец. Похоже, Господь рассудил, чтобы Ваш подарок находился рядом с подарком одного дорогого мне человека.

Монах торжественно произнёс:

– Вы уверены в этом, сын мой? Думаю, подарок, полученный Вами от легкомысленной возлюбленной, не сравнится с моим ожерельем, благословлённым святым Ричардом. И даже, – продолжил он, заметив, что Ральф нахмурился и покраснел ещё больше, – и даже если это подарок простого благожелателя, он всё равно останется мирским. В пути Вас ожидают опасности, и было бы лучше, если бы Вы сняли его и оставили у меня до своего возвращения.

Теперь монах говорил уже взволнованно, и юноше даже показалось, что он смотрит на ожерелье с жадностью. Тем не менее, Ральф промолчал, а в сердце своём решил не поддаваться на уговоры и ни за что не расставаться с подарком крёстной, тем более не менять его на вещь какого-то постриги. И всё же юноша не знал, что сказать, чтобы его слова не казались пустым звуком перед мудрыми речами святого отца. Ральф встал, надел через голову рубаху и запел песню, что по вечерам пели во дворце Верхних Лугов. Вот её слова:

 
«Муж ли ты, дева ли? Кто идёт сквозь высокую рожь?
Рубаха твоя коротка, но щёки твои нежны.
Ты ищешь кого-то? Кто ты? Куда ты идёшь?
Тебя обдувает ветер, ждущий восхода луны.
 
 
Вот ярко светит луна. Платье длиннее – смотри,
Там, где орешник, девушка ждёт. Кого? Не меня?…
Ладони её грубы, но поцелуй руки,
Нежнее, чем лёгкий дождь, чем рождение дня.
 
 
Ты стоишь босиком на дощатом полу в мерцании свеч.
Прелестны ноги твои, но как же они смуглы!
Быть может, в конце июня журчащую речь
Ручья с весёлыми косарями слушала ты?»
 
 
«Ладони мои держали серп, потому и грубы.
Солнце палит нещадно в середине летнего дня.
Спал ты тогда, ты спал под ветвями липы. Они
Скрывали в тени тебя и не укрыли меня.
 
 
Ступни мои смуглы. Там, где воздух, как мёд,
Вязкий от зноя, я на холме овечек пасла.
Но здесь, в лощине, здесь тень и ветер поёт.
Ты лежишь на коленях моих, голова твоя тяжела.
 
 
Друг мой, сядь ко мне ближе. Мне так легко, так тепло,
От поцелуев твоих, они жарче огня.
За леса и моря, без мольбы, без упрёков, без слов
Я пойду за тобой, пока, друг мой, стоит земля».
 

Монах выслушал его, хмурясь, словно ему не нравились слова этой песни, но он не считал возможным спросить Ральфа напрямую о том значении, которое юноша вкладывал в неё. А затем он вышел, оставив бусы на окне. Ральф же быстро оделся и только после этого подошёл к окну и взял в руки ожерелье. Он с любопытством осмотрел его с разных сторон, но забирать с собой не стал, а оставил там, где оно лежало, и вышел из комнаты. Он направился в передний двор, где нашёл оруженосца, который и помог Ральфу надеть доспехи.

Монах пришёл вновь, когда Ральф уже вставил ногу в стремя. Он улыбался и выглядел счастливым, как будто ничего не случилось. В руке он опять держал кубок, но теперь не предлагал его Ральфу, а лишь по-доброму кивнул ему и сказал:

– Ну вот, милорд, я вижу по Вашим глазам, что Вы очарованы творениями мира сего, а потому, и это случится непременно, придёт пора Вам разочароваться в них.

Тут Ральф не выдержал:

– Скажите, отец, а кто создал творения мира сего?

Монах покраснел, но ничего не ответил, и Ральф спросил снова:

– А в самом деле, неужели их мастер не умел создать ничего стоящего?

При этих словах монах нахмурился, но сразу же собрался и небрежно произнёс:

– Такие вещи слишком высоки, чтобы я или Вы, милорд, могли обсуждать их. Прислушайтесь к знающим людям, ведь здесь, в монастыре, есть те, кто испытал сей мир и нашёл его неполноценным.

Ральф улыбнулся, а затем сказал с расстановкой:

– Отец, а может быть, это мир испытал их и нашёл неполноценными? – После этих слов Ральф покраснел, но продолжил: – Говорите, все в монастыре отвергли мир? Кто же тогда так превосходно управляет землями? Кто тогда руководит всеми этими людьми? Неужто те, кто совсем не знаком с жизнью в миру?

– Достопочтенный сэр, – сурово ответил монах, – те, кто служит нам, служат Господу и Его слугам.

– Действительно, – отозвался Ральф, – так оно и есть, но будет ли Господь доволен таким слугой, которого дьявол отринул за его подлость?

Монах сначала нахмурился, но сразу улыбнулся, не сдержавшись:

– Сэр, Вы молоды, а мысли Ваши кажутся мне мыслями человека, умудрённого годами. Но в монастыре найдутся способные ответить Вам и на эти слова: монахи, знающие писания мудрых мужей из язычников и святых отцов. Они даже теперь готовят книги для писцов, чтобы те копировали их, – его голос смягчился, и он продолжил: – Милорд, мы будем рады видеть Вас здесь, но так как Вам нужно идти, да будете Вы благословенны в своём пути и дважды да будете благословенны, когда вернётесь к нам.

Тут Ральф вспомнил об обещании, данном пастухам, и, достав золотой из кошелька, сказал:

– Отец, я прошу тебя отслужить службу за пастухов с Холмов. Возьми эти деньги в качестве приношения.

Монаху пришлись по душе и просьба Ральфа, и его приношение. Он поцеловал его, и юноша сел в седло. Служитель монастыря, в ведении которого находилась монастырская гостиница, принёс ему дорожную сумку с хорошей едой и вином, и Ральф, взяв в руки поводья, поехал прочь из аббатства, улыбаясь послушникам и воинам, слонявшимся около ворот.

Вновь оказавшись на улице, Ральф взглянул на торговые ряды и мелкие лавочки кузнецов, перчаточников, жестянщиков, чеканщиков по меди, резчиков по рогу и других ремесленников и наконец-то вздохнул свободно. Люди, что встречались ему по пути к южным воротам, казались весёлыми, вечно пребывающими в добром расположении духа и такими красивыми, что любой путник с удовольствием поглядел бы на них. Ральф находил приятным любоваться и милыми девушками, что прогуливались по улицам в изящных нарядах. А надо сказать, встречались они на его пути часто, особенно когда он проехал через ворота, за которыми оканчивались городские улицы, поскольку в город из деревень приходило много людей с едой и другими товарами для горожан и монахов. И, конечно, когда Ральф смотрел на некоторых девушек, ему казалось, что дворцовая песня Верхних Лугов как раз про них.

Итак, Ральф выехал за ворота, и многие – и мужчины, и женщины – с любопытством глядели ему вслед, ведь он был красив, и смотреть на него было приятно. Впрочем, никто с ним не заговаривал.

За стеной начиналось тихое предместье, где ютилось множество уютных домов, окруженных парками и фруктовыми садами. Когда же Ральф проехал и парки, и сады, потянулись густые луга, раскинувшиеся по берегам реки. Ральфу пришлось пересечь её трижды, один раз – по крепкому каменному мосту и дважды – вброд, ведь дорога шла прямо, а река постоянно петляла.

Спустя некоторое время дорога вывела Ральфа в сельскую местность, где друг друга сменяли низкие холмы и маленькие долины. Склоны холмов были покрыты виноградниками и садами, а в долинах раскинулись пшеничные поля. Отсюда Хайема уже не было видно.

Ральф ехал через пашни и виноградники и думал о том, что никогда раньше не видел земли плодороднее этой. По пути ему встретилось несколько поселян. Они никуда не спешили и с интересом разглядывали юношу. Многие приветствовали его, а с некоторыми он даже поговорил.

Эти люди, крепкие, здоровые и хорошо одетые, были приятны Ральфу. Ходили они медленным шагом, и во взгляде каждого будто читалось: «Мир стоит того, чтобы на него посмотреть». Казалось, никто из них не боялся получить выговор или удар за своё праздношатание.

Так Ральф ехал верхом до самого полудня, а к полудню оказался в небольшой деревушке, расположенной в долине, где лесных деревьев было уже больше, чем плодоносных, в отличие от тех долин, что Ральф проезжал ранее. В деревушке юноша заприметил таверну с изображением святого Николая над входом и решил, что остановится именно здесь, в доме, находящемся под опекой своего святого покровителя. Ральф спешился и вошёл внутрь. В таверне оказались лишь парень лет пятнадцати да девушка с прялкой. Они поприветствовали гостя и поинтересовались, чего он желает. Ральф попросил принести чего-нибудь поесть и выпить да позаботиться о коне. Он сам хотел немного отдохнуть. Ему принесли хлеба, мяса и доброго вина с холмов. Убранство таверны пришлось Ральфу по душе. Он сел, а девушка прислуживала ему, тогда как парень ушёл во двор, к коню, и пока не возвращался.

Когда Ральф поел и выпил вина, он обратил внимание на девушку, которая всё это время находилась в комнате, и заметил, что она грустит. Она была мила, а он сам только что хорошо перекусил, и ему захотелось пожалеть её. Он спросил, что с ней случилось.

– Ведь ты прекрасна, – сказал он. – Я не вижу в тебе изъяна. Живёшь ты в достатке, у тебя всего вдоволь. Или ты служанка в этом доме и с тобой дурно обращаются?

Ральф произнёс это так ласково, что девушка заплакала.

– Милорд, Вы так добры, и именно Ваша доброта вызвала мои слёзы, иначе я ни за что не заплакала бы перед юношей. Прошу Вас простить меня. Что же до моего положения, то я не служанка и дурно со мной никто не обращается. Окружающие меня люди добры и приветливы. Этот дом, земля около него и виноградник – всё это принадлежит мне и моему брату, тому юноше, что вышел, чтобы позаботиться о Вашем коне. Уже долгое время мы живём мирно. Ведь наша деревушка, Буртон*, находится на земле Хайемского аббатства, хотя и у самой границы его земель. Аббат – добрый повелитель, он защищает нас от захватчиков. И я была бы вполне счастлива, если бы не…

– Чего же тебе не хватает? – спросил Ральф. – Если это в моих силах, я помогу твоему горю.

Чем больше он смотрел на неё, тем более красивой она казалась ему. Она прекратила плакать и, уже не всхлипывая, ответила:

– Сэр, боюсь, я потеряла дорогого мне друга.

– Почему же, – спросил он, – ты говоришь, что боишься этого, ты разве не знаешь наверняка? Твой друг болен и находится на грани жизни и смерти?

– О сэр, – произнесла она, – вся боль и всё зло только в Лесу.

– В каком лесу? – переспросил Ральф.

– В Гиблом Лесу, что лежит между нашей деревней и Городом Четырёх Рек и ещё по ту сторону города. Послушайте, сэр, если Вы думаете отправиться в город сегодня же, заклинаю Вас, не делайте этого, ведь Вам придётся ехать через лес, а Вы молоды и красивы. Послушайтесь меня и дождитесь, пока из Хайема не поедет туда несколько торговцев. Вы, милорд, спросили, о чём я горюю, а вот о чём. У меня есть сердечный друг. Я могу говорить с ним обо всём, я люблю его, как можно любить в нашей земной жизни. Пять дней назад он в одиночку отправился в Город Четырёх Рек через Гиблый Лес и не вернулся, хотя мы думали, что увидим его уже через три дня. Вернулся лишь его конь – поводья и седло были в крови…

И девушка опять заплакала, а Ральф, не зная, что и ответить, сказал:

– Не унывай, милая девушка. Может быть, он жив и здоров. Часто молодые люди мечтают о дальних странствиях. Взгляни хотя бы на меня.

Девушка пристально посмотрела на него и ответила:

– Если Вы тайно уехали от тех, кто Вас любит, Вы поступили ужасно. И я не боюсь сказать Вам об этом, хотя, кажется, Вы благородный человек да к тому же не дурны собой.

Ральф покраснел, но ничего не ответил, правда, подумал, что девушка сама и мила, и красива. Она же добавила:

– Но дурно ли, нет ли Вы поступили с родными, не поступайте теперь ещё хуже. Дождитесь торговцев из Хайема, что держат путь в Город Четырёх Рек. У нас, если захотите, Вы сможете найти безопасный приют. Вам здесь будет хорошо. Если наш дом покажется Вам недостаточно богатым, то возвращайтесь в Хайем. Я уверена, что монахи приютят Вас на столь долгое время, на сколько потребуется.

– Ты добра, милая девушка, – ответил Ральф. – Но почему я должен ждать охранников? И почему я должен бояться леса? Даже если это Гиблый Лес? Человеку, путешествующему налегке, никому не известному, если к тому же он не слаб и хорошо вооружен, нечего бояться разбойников. Ведь они чаще грабят тех, у кого можно забрать побольше да сделать это полегче. А что страшнее разбойников я могу там встретить?

– Вы можете встретить и пострашнее, – сказала девушка и снова заплакала. Сквозь слёзы она проговорила: – Дай мне Бог терпения! Почему я должна переживать о Вас, когда никто не переживает обо мне? Ни святые в доме Господнем, ни сам Бог, ни мои отец с матерью, которые когда-то жалели меня и были так добры ко мне! О, если б я только могла испить глоток воды из ИСТОЧНИКА НА КРАЮ МИРА!

Услышав эти слова, Ральф сразу же обернулся. Подавленный её горем, он уже решил было уйти, чтобы отвлечься, но теперь живо откликнулся:

– Где же этот Источник? Ты знаешь?

– Я знаю, что говорят об этом, – сказала она. – Но сейчас не скажу Вам больше ни слова, иначе Вы отправитесь на его поиски, а я не хотела бы, чтобы Вы потеряли свою жизнь.

Всякий раз, когда Ральф глядел на девушку, она казалась ему ещё красивее, и теперь юноша пристально смотрел на неё какое-то время, не произнося ни слова. Она отвечала ему таким же молчаливым взглядом. Кровь прилила к её щекам и лбу, но она не опускала глаз. Наконец, Ральф сказал:

– Что ж, тогда я должен ехать, не узнав больше, чем знал, когда прибыл сюда. По крайней мере, я теперь не голоден и не испытываю жажду. Благодарю тебя за это.

Он достал из кошелька хорошей чеканки золотую монету Верхних Лугов и протянул девушке. Она подставила руку, он вложил в неё монетку, решив, что неплохо было бы подержать чуть-чуть её ладонь, чему девушка не сопротивлялась.

Затем он сказал:

– Видимо, я должен уехать, оставив всё, как есть. Попроси своего брата привести коня, а то моё время на исходе.

– Хорошо, – ответила девушка, не отнимая своей руки. – И всё же сделайте, что сможете, чтобы добраться до города до наступления темноты. О, Вы же не задержитесь?

– Да, – кивнул он. – Я и сам не хочу задерживаться, иначе буду считать себя трусом.

Девушка вновь зарделась, но на этот раз рассердившись. Она выдернула свою руку, три раза хлопнула в ладоши и закричала:

– Эй, Хью, приведи сюда коня этого рыцаря да побыстрее!

И стала ходить взад и вперёд, к кладовке и обратно, убирая со стола посуду и остатки еды с таким видом, словно Ральфа здесь уже не было. Он же смотрел на неё, и ему казалось, что с каждым поворотом она становится ещё красивее и стройнее, и вновь ему вспомнилась вечерняя песня дворца Верхних Лугов. Он подумал, что эта девушка похожа на ту, о которой поётся в песне. Они обе были босыми, как простолюдинки, работающие в поле. Ступни девушки из таверны загорели во время сенокоса, но казались весьма изящными. На ней было красивое зелёное платье с вышитыми цветами.

Ральф смотрел на то, как она ходит взад и вперёд, и, наконец, произнёс:

– Милая девушка, ты не подойдёшь ко мне перед тем, как я отправлюсь в путь?

– Хорошо, – согласилась она, подошла и встала перед ним.

Он же решил, что она уже не такая грустная, какой была. Девушка стояла, сложив руки и опустив вниз глаза. Тогда он сказал:

– Я отправляюсь в путь, но прежде я хочу сказать, что мне жаль видеть тебя печальной. Мы больше никогда не встретимся, и я не вижу вреда в том, чтобы поцеловать тебя в твои милые губы.

С этими словами он взял её руки в свои, притянул к себе, обнял и поцеловал несколько раз, а она, как казалось, не противилась этому и была нежна, как майский цветок.

После поцелуев девушка улыбнулась Ральфу, хотя не очень-то радостно, и сказала:

– Не так уж и невозможно нам встретиться вновь. Но всё же я верну твои поцелуи сейчас же.

С этими словами она обвила его голову руками и с чувством поцеловала, и тогда Ральф решил, что не напрасно остановился в этой таверне и провёл здесь столько времени. Девушка взяла его за руку и вывела во двор, где всё это время рядом с конём Ральфа ждал её брат. Он нахмурился при виде сестры с рыцарем и взялся за рукоять кинжала, висевшего на поясе, но Ральф не обратил на него никакого внимания. Девушка же отодвинула брата в сторону и помогла Ральфу со стременем, а когда тот сел в седло, сказала:

– Удачи Вам, милорд. Думаю, опасности Леса коснутся Вас меньше, чем я того боялась. По правде говоря, мне кажется, если бы Вы встретились с врагами, то скорее они подчинились бы Вашей воле, чем наоборот.

– Прощай, девушка, – ответил Ральф, – желаю тебе найти твоего возлюбленного целым и невредимым, и как можно скорее. Прощай!

Она ничего не ответила. Ральф тронул поводья и поехал, но, оглянувшись через плечо, увидел, как она, босая, стоит на большой пыльной дороге, прикрыв рукой глаза от послеполуденного солнца, и смотрит ему вслед. Ральф помахал ей и поехал дальше мимо деревенских домов.

За деревней дорога поднималась вверх, на холм, и когда Ральф очутился на его вершине, он увидел, что впереди начинаются места, совершенно не похожие на те, через которые он до сих пор проезжал. Дорога шла по каменистой пустоши, где лишь местами встречались одинокие кусты, а корм могли найти только горные козы. Чуть дальше поднимался длинный горный хребет. Там рос такой густой лес, что между его деревьями не было видно просвета. Ральф поехал вперёд, и вскоре сухая выжженная пустошь закончилась. Солнце светило ярко, стояло самое знойное время дня, и юноша решил, что хорошо будет оказаться в тени густого леса, на краю которого росли одни буки. Меж стволами деревьев шла проторённая дорога, неширокая, зато ведущая напрямую через лес. По ней Ральф и поехал, но медленно, чтобы не утомить коня. Он почти забыл о предупреждениях монаха и девушки и о возможных опасностях, таящихся в лесу. Зато сама девушка, оставленная им позади, в деревне, занимала все его мысли.

Вскоре густой буковый лес закончился, и Ральф подъехал к месту, где стояли большие дубы, такие красивые и величественные, какие могли вырасти в парке какого-нибудь лорда под присмотром лесничего, что не давал бы им расти слишком близко друг к другу. Нехоженая земля под ними была покрыта сочной травой и цветами. Ральф видел оленей, косуль и других лесных животных, но не встретил ни единого признака присутствия здесь человека.

День подходил к концу, а юноша всё ехал между дубами и размышлял о том, что этот лес подошёл бы и для владений величайшего на земле короля. Наконец, он подъехал к развилке. Здесь деревья росли реже, а дальше лес снова становился густым и появлялся подлесок из падуба и терновника. Впереди начинался новый спуск.

Ральф натянул поводья. Он не знал, какая из дорог ведёт к Городу Четырёх Рек, поэтому слез с коня и немного подождал в надежде встретить случайного путника. Оглядываясь по сторонам, он заметил, что поперечная дорога и земля около неё были усыпаны следами подков, словно здесь проскакало множество лошадей. Следы казались свежими, поэтому Ральф решил лечь на землю и отдохнуть, а коня пустил свободно пастись. Животное было сильно привязано к своему хозяину и всегда возвращалось по первому зову или свисту.

Ральф чувствовал дремоту, когда ложился, и, хотя он решил, что ни в коем случае не должен спать, всё же, как это случается со многими, у него не хватило выдержки. Руки его расслабились, голова упала набок, и юноша мирно заснул. Правда, вскоре, совсем ещё не выспавшись, он проснулся, вернее, его что-то разбудило. Разобрав топот подков, лязг оружия и громкие мужские голоса, Ральф вскочил и, ещё не вполне очнувшись ото сна, засвистел, подзывая своего коня, но люди уже были близко, и двое, те, что оказались ближе всех, схватили его. Он спросил, что им нужно, но они велели ему замолчать.

Теперь Ральф окончательно проснулся и разглядел незнакомцев. Он увидел длинные копья, грозные мечи у пояса, крепкую броню из светлой стали с дублёной кожей. Они несли знамя, на зелёном фоне которого изображалась золотая с зубчатой верхушкой башня на развилке четырёх белых дорог, этот же символ был вышит на плащах и рукавах воинов. Два человека, схвативших Ральфа, подвели его к знамени, около которого на белой лошади сидел рыцарь в зелёном сюрко, расшитом по углам теми же башнями и белыми дорогами. Рядом с рыцарем, вернее, чуть позади него, сидел на своём коне очень старый воин. Его непокрытую голову украшал дубовый венок, и до самого низа куртки спускалась длинная белая борода. За этим воином на белых лошадях красовались два высоких молодых человека, в ярких одеждах, со знаменем в руках. Около них находилось ещё пятеро безоружных людей в зелёных куртках, на которых золотой нитью было вышито дерево без листьев. Бородатые, с суровыми лицами, они выглядели крепкими ребятами. Руки каждого из них были связаны за спиной, а ноги – под животом коня. Ещё вокруг толпилась, по беглому подсчёту Ральфа, пара сотен людей. Итак, когда Ральфа привели к рыцарю, тот повернулся к старику и произнёс:

– Бесполезно спрашивать этого ловкача, из них он или нет. Думаю, он не ответит. Что ты скажешь, Оливер?

Старик подъехал поближе к Ральфу и осмотрел его с ног до головы, при этом поворачивая юношу, словно он был куском мяса на вертеле. Наконец, старик сказал:

– У него появляется борода. Только по этому признаку я могу судить о том, что он не девушка из тех, что мы ищем. Но, по правде говоря, мне кажется, я узнаю его по одежде так же хорошо, как герцог Джейкоб признал бы таверну Джозефа. Спросите его, милорд, откуда он, и если он солжёт, я прикажу связать его и увести прочь, чтобы выпытать из него правдивую историю. А если он сразу расскажет правду, то отпустите его. Не будем тратить хлеб нашего славного города на ещё одного пленника.

Рыцарь пристально посмотрел на Ральфа и произнёс почти вежливым тоном:

– Откуда Вы, благородный сэр, и каково Ваше имя? Видите ли, в этом лесу у нас много врагов.

Ральф покраснел и ответил:

– Я из Верхних Лугов, что за холмами. Прошу Вас отпустить меня. Я еду по своим делам. Будет лучше, если Вы продолжите ловить Ваших воров да разбойников, а меня оставите в покое.

Тогда один из связанных закричал:

– Ты лжёшь, парень, мы не разбойники!

Но находившийся рядом воин ударил его по губам и прикрикнул на него:

– Придержи язык, бродяга! Ты расстанешься с ним завтра, когда палач получит тебя в свои руки.

Рыцарь не обратил внимания на эту перепалку. Он повернулся к старому воину и спросил:

– Он пока говорит правду?

– Да, сэр Эймер, – ответил Оливер. – И мне даже начинает казаться, что я знаю его лучше, чем он меня.

С этими словами он повернулся к Ральфу и спросил:

– Как там поживает Длинноногий Николас, милорд?

Ральф снова покраснел.

– Неплохо, – ответил он.

Тогда рыцарь спросил:

– Этот юноша благородных кровей, Оливер?

Но прежде чем старик успел что-либо ответить, вмешался сам Ральф:

– Старый воин, я прошу Вас, если Вы любите Николаса, не называйте моего имени.

Старый Оливер засмеялся и ответил:

– Что ж, Николас и я были в некотором смысле друзьями, так же как и врагами, и ради тех старых дней… Упоминание его имени поможет Вам, юный лорд.

Затем он обратился к рыцарю:

– Верно, сэр Эймер, он благородных кровей и принадлежит древнему роду, но Вы же слышали, о чём он попросил меня. Не следует настаивать на том, чтобы он назвал своё имя.

Рыцарь какое-то время молча смотрел на Ральфа, а затем спросил:

– Благородный сэр, может быть, Вы поедете с нами в Город Четырёх Рек? Что Вам нужно в Гиблом Лесу?

Ральф задумался. Хотя он и не видел причины, по которой ему не стоило присоединяться к воинам, что-то в его сердце не позволяло ему так быстро согласиться, поэтому он ответил:

– Я ищу приключений, достойный лорд.

Рыцарь улыбнулся:

– Поехав с нами, Вы пополните их запасы.

Теперь Ральф не знал, как он мог отказать такому большому количеству вооружённых людей, хотя совершенно не хотел ехать. Он молчал, но как раз в тот момент показался человек, бегущий через лес со стороны долины. Это был высокий долговязый мужчина, какими бывают все гонцы, в грубых башмаках и простой рубашке. Люди расступились перед ним, чтобы пропустить его к рыцарю. Когда он остановился, рыцарь наклонился в седле, а мужчина что-то тихо сказал ему, в то время как все отошли, чтобы не слышать их разговора. Когда гонец передал послание, рыцарь вновь выпрямился в седле, поднял руку и закричал:

– Оливер! Оливер! Веди нас! Вперёд! Вперёд все!

С этими словами он один раз протрубил в горн, что висел на луке его седла. Гонец вскочил за спину старого Оливера, и вся компания быстрой рысью поскакала куда-то на юго-восток, наискось от развилки, туда, где кусты росли реже. Так они и ушли все, до последнего воина, и до Ральфа больше никому не было никакого дела.