Текст книги "Сглаз"

Автор книги: Томас Олд Хьювелт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 25 страниц)

Глава 30

Горожане столпились на улицах. Почти как на Новый год, когда все выходят из домов, чтобы обменяться поздравлениями, – вот только фейерверки не озаряли все вокруг.

Обитатели Блэк Спринг держали в руках фонари, свечи или сделанные из подручных материалов факелы. На землю, прихваченную морозом, падали изломанные тени. И радости тоже не было. Первоначальный шок исчез, его сменил неумолимый страх, лишь подогреваемый слухами, которые распространялись по Блэк Спринг, как лесной пожар.

– Она нашла себе новую жертву?

– Хуже, что в шестьдесят седьмом…

– Скажи мне, ты ведь так не считаешь?

Их глаза поблескивали, будто ртуть. Люди казались затравленными. У многих ломило кости, но лишь некоторые поплелись домой.

Большинство же вообще не думало расходиться. Они хотели знать правду.

В штаб-квартире СГЛАЗ Роберт Грим и Марти Келлер лихорадочно возились с аварийным генератором, пытаясь его запустить.

Похоже, в Блэк Спринг случился коллапс.

Пропало давление в водопроводе, рухнула телефонная сеть, даже проводная. К счастью, Wi-Fi еще можно было словить.

Лучше и не думать о последствиях, не хватало еще впасть в ступор, с нарастающей тревогой подумал Грим. Сейчас его задача номер один – восстановить работу штаб-квартиры. Если им это не удастся, то можно будет попрощаться с прежним комфортом.

Значит, камеры наблюдения, приложения СГЛАЗ и система оповещения действительно гроша ломаного не стоят? Неужели все рухнуло?

У нас больше не получится поддерживать глобальную иллюзию безопасности, понял Грим, мы окончательно провалимся в Средневековье, а то и в преисподнюю.

Он очень сомневался в том, что они выкрутятся.

Аварийный генератор заупрямился. Даже искры нет. В дрожащем свете фонаря Марти возился с топливным насосом. Его лоб блестел от пота. Они проверяли проклятую штуковину три недели назад, и тогда она работала как часики. Это обескураживало. Сколько бы они ни пытались, бывший туристический центр «Пополопен» пребывал в темноте. Мысли Грима замельтешили в голове.

Что же это был за удар? Что почувствовал каждый из нас?

На перекрестке рядом с церковью Пречистого Мета атмосфера накалялась. Уоррен Кастильо носился туда-сюда, пытаясь совладать с ситуацией. Он был вынужден продираться через толпу взвинченных горожан. Люди хватали его за рукава, задавали вопросы, но у него не было ответа. Он не мог утешить эти отчаявшиеся души.

В полшестого в «Пойнт Ту Пойнт» набилась пара сотен человек. Служащие отеля нашли канделябры и зажгли свечи. Уоррен выяснил, что некоторые примчались в Блэк Спирнг с такой скоростью, будто за ними гнался сам дьявол, – и заперлись в своих дома.

Лишь сейчас они осмелились покинуть свои жилища.

Поначалу он отмахнулся, решив, что у страха глаза велики. Но потом увидел «Шевроле» Рэя Даррела с надписью «Срочная Покраска». Автомобиль стоял поперек Дип Холлоу Роуд со включенными фарами, свет которых рассекал тьму. Блокада. Показалась фигура Даррела, он приблизился к толпе и воздел руки.

– Не выходить из города! – крикнул он. – Нам угрожает опасность! Слушайте меня! Оставайтесь в Блэк Спринг!

Толпа забурлила.

– О чем ты говоришь? – спросил кто-то.

– Никому нельзя отсюда уходить! Мы можем окочуриться!

Уоррен протолкался вперед и зашипел на Даррела:

– Ну-ка полегче, чувак. Что ты мелешь?

– У них есть все причины бояться, – совершенно искренне ответил Даррел, и Уоррен вдруг понял, что маляр и сам до смерти перепуган.

– Что случилось?

– Между прочим, приятель, я видел, что у Круглого Пруда полный порядок с электричеством. Но как только я сел в машину и собрался выехать из Блэк Спринг, что-то… что-то остановило меня. Не знаю, как это описать. Будто поперек дороги натянули невидимые резиновые жгуты, которые сразу тянут тебя обратно. Клянусь, парень! Представляешь, какой кошмар? И ты их чувствуешь…

У него дрогнул голос.

– Я еще не успел до поля для гольфа доехать, а уже захотел застрелиться. Просто хотел вытащить из багажника мой «Ланкастер» и размозжить себе голову. А у меня трое детей, я в жизни не думал о таком.

Он помолчал.

– Все очень скверно, – добавил Даррел. – Без дураков, Шерлок.

Его слова будто стали сигналом для остальных, что пора терять рассудок. Эффект домино. Зашептал один, заголосил другой, пара человек вспомнили про супругов или родных, которые не вернулись с работы. Паника нарастала. Она прокатилась по толпе как волна.

Уоррен озирался по сторонам. Он не узнавал своих знакомых, горожан, рядом с которыми родился и вырос. Его тело одеревенело настолько, что он не мог заставить себя пошевелиться. Его обучали не поддаваться страхам, слухам и суевериям. Он попытался заставить себя актуализировать свои эмоции, чтобы можно было проанализировать их и отмести, поскольку в них не было ни капли здравого смысла. Но не смог. Что, если на сей раз все было обоснованным? Вдруг они действительно отрезаны от остального мира и окутаны тьмой? Быть может, в Блэк Спринг никогда не наступит утро и никто из них не увидит рассвет…

Что еще припасла им эта бесконечная ночь?

С востока донеслись громкие вопли. На небе не было ни луны, ни звезд, и на Дип Холлоу Роуд царила кромешная темнота.

«Что там стряслось?» – подумал Уоррен, уставившись в одну точку.

Ветер трепал его волосы. Глаза Уоррена заслезились, он замерз, но не мог уйти отсюда.

Ночь принадлежала Катерине.

Мысль пришла будто из ниоткуда… и он понял все.

Тьма извергла из себя троих мужчин. Они бежали к толпе, размахивая руками и продолжая что-то орать. Спотыкаясь, они постоянно оборачивались на ходу, словно их преследовал призрак или кто-то похуже. Очутившись в круге света факелов и фонарей, они чуть притормозили перед горожанами.

Физиономия одного из мужчин напоминала клоунскую маску. Он расцарапал себе лицо ногтями до крови – свежие отметины расходились в разные стороны, как солнечные лучи.

– Ее глаза! – закричал он. – Они открыты! Мы сами видели, она была там! Спасайтесь от ведьмы! Бегите!

Настал роковой час Блэк Спринг.

Обитатели города, запертые в Блэк Спринг и изнуренные злыми чарами, кинулись врассыпную.

Злой рок сделал их пленниками этого места, и никто не возвысил голоса своего выше голоса ближнего своего. Никто не страдал менее, чем ближний его. А в хаосе были свои правила, некая безумная солидарность. За считаные секунды иллюзия человеческой индивидуальности рассеялась, и в коллективном сознании Блэк Спринг воцарилось лишь одно желание. Люди стали сутью Блэк Спринг, и Блэк Спринг пал. С предсмертным воплем, первобытным. Прочь! Прочь от ее злого глаза!

Масштабы катастрофы были неописуемы. Люди мочились под себя, орали до хрипоты, давили друг дружку и молили небеса о пощаде. Дергали соседей за руки и за волосы. Чтобы новости распространились, не нужно было никакого приложения: через минуту живущие на окраинах Блэк Спринг уже были в курсе.

Однако Катерина не появлялась. Она, вероятно, была чем-то занята.

Но людям не хотелось знать, что она делает. Кое-кто схоронился в своих домах, причем многие принялись заваливать окна и двери чем придется. Срывающимися голосами читали молитвы. Были те, кто вскрывал себе вены или проглотил содержимое всей аптечки.

В принципе, каждый из них подозревал о том, что конец света может наступить. Даже самые наивные из них порой думали о подобном развитии событий.

Правда, никто из горожан не сумел бы предсказать, что последует дальше.

И они поняли, что умереть, не узнав этого, было лучше, чем попасть в кошмар наяву.

Те, чей инстинкт выживания был сильнее, пытались пересечь границу Блэк Спринг, но тотчас поворачивали обратно, осознавая, что они в ловушке. Рэй Даррел не ошибся: бедняги, которым удалось уйти дальше, сгинули во тьме.

К семи часам вечера на улицах гуляли лишь ветер и тени. Ожидаемая месть Катерины почему-то не свершилась, и люди попросту умирали под воздействием собственных страхов.

Одним из первых, кто поддался этому, стал Колтон Мэзерс. Глава Совета истово верил, что самоубийцы прямиком отправляются в ад, но Господь послал ему видение.

Когда началась паника, Мэзерс молился, с порога церкви он узрел дрожащую картину старых хижин и убогих ферм времен колонистов. От них исходило ощущение полнейшей изоляции, нечестивости и смерти, а Катерина ван Вайлер стояла неподалеку от Мэзерса – непоколебимая, как статуя.

Этой иллюзии Мэзерсу оказалось достаточно: он сразу же поверил, что Всеблагой Господь навсегда оставил Блэк Спринг.

Адский огонь станет исцеляющим бальзамом по сравнению с тем, что уготовано им здесь. Поэтому пастырь – а Мэзерс всегда считал себя таковым – покинул свое стадо. Он отправился домой и спрыгнул с балкона, переломав себе кости, и умер, истекая кровью.

Когда горожане узнали про участь главы Совета, то многие сочли это проявлением неслыханной трусости.

А Катерина?

Никто даже не представлял, где она.

Они не понимали, чего она хочет.

Джеки и Кларенс Хоффман спрятались в своем коттедже на Аппер Минерал Вэлли вместе с детьми, Джоуи и Наоми. В просторной кухне царил чудовищный беспорядок. Свечи озаряли панорамные окна, заваленные досками: хозяева страстно любили литературу, но сейчас разрубленные книжные полки понадобились им для другой цели.

Тем не менее ровно в двадцать три пятнадцать пламя свечи заколыхалось. Возможно, декабрьский ветер нашел себе лазейку.

Все свечи разом погасли. Спустя мгновение на кухне материализовалась Катерина.

Джоуи и Наоми как раз сидели в противоположном углу кухни, преодолев усталость и играя в «Энгри Бердс» – благо аккумулятор еще не сел. Катерина отгородила их от родителей. Ведьма отбрасывала на стену причудливую тень.

Джоуи выпустил из рук айпод. Гаджет упал на пол, и экран разбился вдребезги.

Однако в темноте еще можно было различить расплывчатые силуэты Джоуи и Наоми. Они подползли к двери (тоже заваленной разрубленными книжными полками), а ведьма нависла над ними. Джеки закричала. Кларенс Хоффман попытался протиснуться к детям, прижимаясь к кухонному столу, но ведьма повернулась и зашипела на него, как рассерженная кошка.

Кларенс ощутил на себе нечеловеческий и злобный взгляд Катерины. Он отпрянул, словно его огрели кирпичом по голове, и обнял жену, которая рвалась к Джоуи и Наоми.

– Прошу, не причиняй вреда моим детям! – взмолилась Джеки. – Они невинны, как были невинны твои дети, Катерина! Боже мой, что она делает? Джоуи, скажи мамочке, что она делает!

– Она… мамочка, кажется, она что-то нам дает.

– Не прикасайтесь! – взвизгнул отец.

– Что это?

– По-моему, луковица.

– А у меня – морковка! – выпалила Наоми.

– Ничего не трогайте! – завопил Кларенс.

Но Джеки толкнула мужа локтем в бок.

– Не выводи ее из себя, Кларенс, – прошептала она. – Может, она добра желает…

Катерина не шевелилась. Она явно пыталась чего-то добиться от Хоффманов.

Джеки Хоффман вдруг подумала, что если ведьма принесла овощи в подоле платья, то они наверняка были выкопаны из земли аж в тысяча шестьсот шестьдесят пятом году. Возможно, они до сих пор сохранились благодаря какому-нибудь колдовству, кто его знает? Разумеется, ведьма предложила ее детям не глянцевые овощи в упаковке, которые они брали из холодильника в супермаркете.

Наоми не любит морковку, ну и что с того? Надо подчиниться Катерине – иначе она их не оставит.

– Ладно, милые, съешьте по кусочку.

– Но, мамочка…

– Ничего, малышка. Давай же!

– Но я не хочу, мамочка, – заныла Наоми.

– Ешь чертову морковку!

Наступила тишина, которую нарушил хруст. Джеки предположила, что Джоуи начал грызть луковицу. Воодушевленная отвагой старшего брата, Наоми откусила кусочек морковки и принялась медленно его жевать.

– Сладкая! – сквозь слезы воскликнула Наоми. И с жадностью набросилась на морковь.

Все вокруг переменилось – быстро и очень странным образом.

Впоследствии Кларенс и Джеки Хоффман так и не смогли окончательно сойтись во мнениях, что именно произошло. Они лукавили: оба супруга прекрасно запомнили те ужасающие мгновения, когда Катерина взяла их детей за руки, однако у них не хватило смелости признаться друг другу в том, что их мир настолько исказился.

Хотя, возможно, им все померещились, поскольку Хоффманы стали жертвой коллективной галлюцинации.

Так или иначе, но Наоми и Джоуи прогрызли разрубленные книжные полки, закрывающие выход, а затем повернулись к своим родителям. Дети смахивали на одержимых: их окровавленные рты были изодраны и наполнены щепками, а в светящихся глазах не отражалось ничего, кроме пустоты. Этот свет шел будто ниоткуда.

Бредовая картина, и, конечно же, видение, поскольку Джоуи оказался облачен в старинный кожаный жилет, а Наоми – в мешковатое длинное платьице.

А когда Кларенс и Джеки подошли ближе, то увидели, что баррикада и дверь сгнили и осыпались, будто на древесину напал отряд древоточцев. Дети исчезли, и по кухне гуляли сквозняки. Джеки завопила во все горло, но не посмела выйти на улицу, чтобы искать пропавших детей. Она поняла, что здесь действуют силы, которые не подвластны простому смертному.

Кстати, многие горожане, которые отважились выглянуть сквозь щелку между занавесками, видели, как эта троица шествовала по улицам Блэк Спринг.

Ведьма напоминала обычную тень, но ее глаза и впрямь были открыты.

Некоторые узнали детей Хоффманов и дивились их внешнему облику. Приближались предрассветные часы, и все больше людей видели мальчика в куртке-дублете и коротких штанишках и девочку в плаще из толстой ткани и платке на голове. Хотя их глаза казались остекленевшими, они шли вместе с ведьмой по своей воле.

Кое-кто даже утверждал, что Наоми держала в руке маленькую ветряную мельницу на деревянной палочке. Вертушка дребезжала на ветру, а ребенок радостно смеялся…

Незадолго до рассвета в спальне Гризельды Хольст появилась ведьма.

Вонь протухшего мяса из лавки распространялась по дому, как отвратительное марево, но у Гризельды не хватило духу, чтобы спуститься и выбросить его. Вечером Джейдон заснул рано, прибитый изрядной дозой литиевой соли, и едва осознавал, если вообще осознавал, что происходит. В отличие от его матери. Господь свидетель, Гризельда приготовилась к тому дню, когда Катерина откроет свои глаза… но теперь, когда это случилось, ее охватил спастический паралич. Какая неожиданность! А ведь ее не предупредили! Неужто Катерина действительно оставила ее?

Гризельде требовалось время, чтобы обдумать свое будущее, но она не могла сосредоточиться: мысли не шли ей на ум. От любого ночного звука, будь то скрип половиц или стук ветки в окно, Гризельда вставала и начинала ходить по коридору с огарком свечи в дрожащих руках. Тени на стенах казались ей призраками, и она никак не могла отогнать страх.

Конечно, усталость взяла над ней верх, и Гризельда в изнеможении уснула, но этим дело не кончилось. С каждым вдохом вонь протухшего мяса наполняла ее легкие и проникал в поры тела Гризельды.

И она не увидела ведьму, которая возникла около кровати.

Гризельда лишь что-то пробормотала во сне, когда ее единственная подруга дала ей то, чего она столь страстно желала в течение долгих лет.

А ведь Катерина дала ей развернутый ответ. Ведьма наклонилась к спящей женщине, и широко распахнутые глаза впились в лицо Гризельды. Но хозяйка мясной лавки не сумела проснуться: она заворочалась, обливаясь потом, и уткнулась носом в подушку.

Сейчас она находилась в самом худшем из своих кошмаров, где звучал некий женский голос. Но это были не слова, сказанные вслух, и даже не какой-то мертвый язык. Катерина безмолвно общалась с Гризельдой и исповедовалась перед ней. Та слушала ее, как крыса в клетке, внимающая болтовне дрессировщика, но не способная ничего понимать…

Катерина поведала ей о мире и о том, что значит быть изгнанной из него, об обмане и о выборе, который ты делаешь во имя любви. И она говорила о том, как тебя разрушает необходимость принести в жертву своего родного ребенка – в обмен на жизнь другого, который столь же дорог тебе.

Когда Гризельда очнулась и села на кровати, сквозь занавеску уже просачивался серый рассвет. Ночью она скинула одеяло на пол и теперь с отвращением созерцала свое рыхлое тело воскового цвета – не любимое другими и ею самой. Гризельда уже позабыла, что такое – сделать выбор во имя любви.

Теперь ею владел мощнейший инстинкт самосохранения.

На улице слышался говор людей, собравшихся на городской площади, и Гризельде пришла в голову занятная мысль. Наверняка она сможет спасти себя, принеся в жертву Катерине своего Джейдона…

Хозяйка мясной лавки оказалась весьма бестолковой.

Глава 31

– Нам крышка, – произнес Уоррен Кастильо, вернувшись в штаб-квартиру.

Грим кивнул, не в силах посмотреть в глаза другу.

У Кастильо был голос перепуганного ребенка, который зовет свою мать ночью, пробудившись от кошмара. Грим пожертвовал бы своей правой почкой, если бы это помогло создать для него и Уоррена иллюзию безопасности. Да хоть прямую кишку, если потребуется.

– Уоррен, я ценю то, что ты вернулся, но если ты хочешь быть сейчас рядом с женой, я тебя пойму.

Уоррен с трудом сдерживал эмоции, но постарался собраться.

– Нет, я остаюсь. Мы нужны Блэк Спринг.

И тогда Грим сделал то, что было совершенно не в его духе, то, чего не мог представить себе ни при каких обстоятельствах. Он крепко обнял Уоррена. Неуклюжий жест, но он придал силы им обоим. Учитывая все обстоятельства, а в особенности кромешную тьму, Уоррен сказал правду. Их шансы пережить апокалипсис были практически равны нулю.

Лихорадочно пытаясь придумать план действий, он ощущал, будто его мозг пронзали шрапнелью.

Неожиданно в его голове прозвучал вопрос Берта Делароза.

«Чего от вас добивается проклятая ведьма?»

Конечно же, отмщения, подумал Грим.

В СГЛАЗ не имелось никакого чрезвычайного плана на случай Судного Дня – ведь никто из них попросту не понимал, как станут развиваться события. Едва заходила речь о том, что однажды надо будет эвакуировать население Блэк Спринг, сотрудники СГЛАЗ тут же впадали в уныние.

Грим сжал губы. Этот путь не для них, будь он проклят.

Он немедленно отправил Клэр Хаммер разыскивать электрика Эдди Мак-Конроя, дабы выяснить причины аварии. Увы, вскоре стало ясно, что Блэк Спринг отрезан от остального мира именно благодаря ведьмовству, будь оно неладно.

Водопровод и телефонные линии тоже не работали. Как и газоснабжение.

Конец был близок.

К девяти часам вечера Роберт Грим убедился в том, что Блэк Спринг отбросило в семнадцатый век, и это повергло его в такой шок, что он не мог четко осмысливать последствия катастрофы.

А если ее глаза откроются и она начнет произносить заклинания, то мы сразу умрем.

Соберись! Думай о хорошем. Думай о детях. Черт!

Грим сцепил пальцы на затылке и хрустнул суставами.

– О’кей. Нам нужна подмога. Другого способа нет. Вест-Пойнт.

Клэр с жаром возразила ему:

– Роберт, нельзя принимать такое решение без Колтона Мэзерса…

– А куда он провалился, этот Колтон Мэзерс? – рявкнул Грим и посмотрел на высокий лоб Клэр, который всегда сбивал его с толку.

Клэр так туго стянула волосы на затылке, что, казалось, еще немного, и кожа на ее лице лопнет и начнет слезать с черепа, и Клэр придется зашивать.

– Старикан куда-то сгинул! Значит, теперь я здесь главный!

Клэр отпрянула. Грим едва сдержал желание сдернуть эластичную ленту с ее волос, чтобы растянутая кожа не разъехалась в стороны. Он отвернулся от Клэр, подвинул поближе кемпинговый фонарь и уставился на старенький коротковолновый радиоприемник. Попытался включить его негнущимися пальцами.

Мертвая тишина, во всех диапазонах.

Подошла Люси Эверетт со спутниковым телефоном в руке.

– Не могу ни с кем соединиться, Роберт…

– Давай сюда!

Он выхватил телефон.

– Это же спутник! Он не имеет никакого отношения к местным сетям связи!

Грим набрал номер на клавиатуре телефона, посмотрел на экран и в ярости швырнул аппарат в угол. Колючая проволока, подумал он, пытаясь успокоиться, но его сознание взбунтовалось.

Ведьма угрожает им.

Катерина – паранормальная бомба с часовым механизмом.

– Роберт, остынь! – взмолилась Клэр.

Грим взглянул на ее лоб и – о, чудо! – сумел удержаться от истошного вопля.

Марти Келлер совсем расклеился. После того как вернулся Уоррен с ворохом плохих новостей, мальчишка взбесился. Он кидался на стену, дико размахивал руками и брыкался. Люси и Грим тщетно пытались усмирить бедолагу.

Из его рта потоком неслись ругательства и невнятные возгласы. Когда Марти удалось чуть-чуть прийти в себя, он извинился перед ними хриплым шепотом.

Марти признался коллегам, что боится темноты, поскольку у него от этого начинается клаустрофобия. Но Грим догадался, что о самом главном Марти умолчал.

Он страшился смерти, разгуливающей по улицам города.

Сейчас Марти сидел на полу, привалившись к стене, с фонарем MagLite в одной руке и полупустой бутылкой теплой водки Smirnoff – в другой.

– Нам надо прибить ее, пока она нас не стерла в порошок, – заявил Марти.

У парня уже язык заплетался.

– И каким образом? – раздраженно буркнул Грим.

– Нужно застать ее врасплох.

Слова из уст Марти, успевшего основательно приложиться к бутылку, прозвучали вполне логично.

– Как мальчишки, которые ее камнями побивали. Она не сообразила, к чему дело идет. Она не видела их. Пулю в голову – вот что я скажу. И тогда у нас появится шанс выжить.

Грим нашел в себе силы, чтобы не сорвать свой гнев на Марти, – и то хорошо.

Это укрепило его уверенность в том, что он не бесхребетный и не лишился рассудка. По крайней мере, пока.

– Люди пытались убить ее еще триста лет назад – и даже позже, когда она стала настоящей ведьмой, – ответил он. – Сечешь, приятель? Ты действительно не врубаешься, что ли? Молокососы смогли побить ее камнями, потому что она позволила им это сделать! Она так пожелала! Захотела, чтобы наши моральные устои рухнули. Она все придумала заранее. Кровоточащий ручей, суд, порношоу с бичеванием на площади, смерть Тайлера… это лишь этапы нашей окончательной гибели. А теперь она нашла молодчика, который снял ее швы.

– Как думаешь, кто на такое осмелился? – поинтересовалась Клэр.

– Джейдон Хольст? – предположил Уоррен. – Я бы нисколько не удивился. Или его мать, безумная вдовушка мясника! Гризельда смогла бы помочь ведьме – в качестве мести за то, что сделали с ее сыном.

Клэр покачала головой:

– Вряд ли. Она не только одержима Катериной, но и жутко боится ее.

– По-моему, это отец Тайлера Гранта, – заявил Грим.

– Стив? Но почему?

– Не знаю, – проворчал Грим, нахмурившись.

Он посмотрел на главный экран, который по-прежнему не работал.

В углу раздался шорох. Люси тоже что-то услышала и вздрогнула.

– Вероятно, потому, что он последний, от кого можно было бы ожидать такого, – добавил Грим.

– Странно, – пробормотал Уоррен, пожимая плечами.

Грим продолжал шарить глазами по помещению.

Кто же там затаился в углу? Что еще за напасть?..

И тут Грим различил тень, которая отделилась от стены. Спустя долю секунды тень обрела форму, и Грим понял, что по комнате крадется жилистый зверек. Наверняка его шерсть кишит блохами, оторопело подумал Грим.

Роберт даже не успел ничего сказать вслух – Марти вскрикнул, и фонарь покатился по полу. Раздался цокот коготков, и луч света высветил громадную крысу.

Размером с молодого кота, решил Грим.

– Вот стерва! Она меня укусила! – заверещал Марти и вскочил, выставив перед собой руку.

Кожа на его запястье была разодрана и кровоточила. Грим схватил кемпинговый фонарь… и оцепенел. На него пялились целых пять крыс: глазенки-бусинки, голые хвосты, изогнувшиеся вокруг туловищ. Один из грызунов оказался покалеченным, глаза подернуты белесой пленкой. Больной, конечно.

Клэр завизжала.

– Давайте убираться отсюда!

– Точно, – встрепенулся Грим. – Люси, помоги Марти обработать рану. На кухне – аптечка первой помощи. Тщательно промой антисептиком и прижги. Нельзя допустить заражения.

Ты не испытаешь страха, Роберт, ты справишься, робко твердил ему внутренний голос.

– Клэр, Уоррен и я сядем в служебную машину. Поедем в Вест-Пойнт, а если не получится, то остановимся у первого же дома в Хайленд Фоллз и попробуем дозвониться до военных или до кого-нибудь еще. Люси – ты будешь с Марти. Если надо, воспользуйся своей машиной. Нужно отслеживать все необычное. Будь очень внимательна. Если обнаружите Катерину, держитесь от нее подальше. Поднимайте тревогу и сразу гоните к нам на шоссе двести девяносто три. А народ пусть не упускает ее из виду.

– Роберт, мы не можем покинуть город!

Но у Грима имелось свое мнение по данному поводу. Первые коттеджи находятся примерно в трех милях от границы Блэк Спринг, по дороге на Хайленд Фоллз. Уже неплохо. А армейский дом отдыха у Круглого Пруда – в полумиле. Катерина – ведьма из семнадцатого века, а не инопланетное силовое поле. Полмили. Они прорвутся.

Но помощи они не дождались.

Никому из них не удалось преодолеть расстояние, отделяющего Блэк Спринг от армейского дома отдыха, в окнах которого весело сияли рождественские огни. Они едва не потеряли Уоррена Кастильо, и Гриму пришлось через силу пробираться вперед, чтобы вернуть своего коллегу и друга. Этот подвиг едва не стоил Гриму собственной жизни. Ему вдруг захотелось убить их, всех троих, но у Клэр хватило самообладания пролепетать, что надо остановиться прежде, чем они пересекут границу города, и дальше идти пешком… на всякий случай.

А видения, которые мелькали у Грима перед глазами, и впрямь ввергли его в бредовое состояние. Даже самые страшные из повседневных страхов не могли бы сравниться с невыразимым буйством этих картин.

Никто из них прежде не испытывал такой черной меланхолии, такой разрушительной скорби. Миновав приветственный баннер на границе Блэк Спринг, они будто погрузились в облако ядовитого газа, наполнившего их пессимизмом и желанием покончить с собой. Грим схватил Уоррена, когда тот решил разбить голову об асфальт. Кстати, сам Грим тоже испытывал непреодолимое желание расколоть себе черепушку, чтобы освободиться от омерзительных мыслей, которые бурлили в его мозгу.

Им как-то удалось добраться до машины.

Они уподобились выжившим после кораблекрушения, уцелевшим в океане безумия. Теперь они таращились на шоссе, зная, что где-то совсем рядом находится спасительная обитель армейского дома отдыха. Впереди их ждала смерть, но Грим боялся, что в Блэк Спринг им суждено нечто худшее.

Они кричали. Они сигналили. Стреляли из ракетницы, пока у них не кончились заряды. К ним присоединились немногие смельчаки из соседних коттеджей, которые услышали шум. Увы, их попытки не увенчались успехом. Ни одна машина не подъехала. Клэр предположила, что в доме отдыха пусто (а как же горящие рождественские гирлянды?). Затем Клэр сказала, что, наверное, сигнал служебного автомобиля слабоват. Грим не понимал, кого она хочет больше убедить. Ему стало не по себе, но тут его посетила идея…

– Возвращаемся, – заявил Грим.

Спустя пятнадцать минут они опять стояли на шоссе рядом с машиной и с кучей фейерверков из пикапа Боба Туки. Бобби был местным пронырой, которому всегда удавалось тайком провернуть свои делишки накануне праздников. Они устроили превосходное шоу. Красные и зеленые вспышки озаряли окрестные холмы. Зрелище впечатляло – фейерверк должны были увидеть и в Хайленд Фоллз, и в Вест-Пойнте, и даже на другом берегу Гудзона.

Но ничего не произошло.

К ним никто не приехал.

Единственным ответом на все их действия стал пронзительный крик, раздавшийся в половине двенадцатого ночи – когда уже рассеялся пороховой дым. От этого звука кровь стыла в жилах. Правда, Грим сразу понял, кто мог издавать подобный вопль.

И действительно, через дорогу бежал павлин с длиннющим хвостом, который волочился по асфальту. За ним еще один… и еще, и еще. Птицы с опаской высовывали головы из кустов, глядя на Грима и его товарищей, – и жалобно вопили. Сперва по очереди, потом одновременно. Грим никогда не задумывался о том, почему возгласы павлинов нагоняют такую тоску. У него поплыло в глазах. Он заставил себя вдохнуть морозный воздух, чтобы не хлопнуться в обморок.

К счастью, у него прояснилось в голове. Уоррен повернулся к Гриму, и в свете фар Грим увидел, что его друг окончательно сломлен происходящим. На бледном лице Уоррена застыло выражение обреченного спокойствия и смирения.

– Павлины. Ты в курсе, что это означает, Роберт?

Грим промолчал. Незачем отвечать.

Они попались в западню. Шли часы, так никто и не появился. Грим понимал, что их шансы невелики. Он погрузился в раздумья, и ему стало совсем тоскливо. Что ждет их впереди? Что будет завтра? Грим вспомнил легенды о лютых зимах прошлых веков, когда в мире царили эпидемии и голод. В те времена люди умирали прямо на улицах…

Между тем проклятые павлины продолжали исполнять свою пронзительную симфонию. Теперь Гриму даже захотелось к ним присоединиться.

Наверное, стоит прогуляться, подумал он.

Хорошо бы пройтись по дороге. Что ему терять, в конце концов?

Это было искушением, но и чем-то неизбежным. Грим уже собрался осуществить свой замысел, однако Уоррен Кастильо предусмотрительно схватил его за рукав и слегка сжал его плечо.

Грим кивнул.

Капитан покидает тонущий корабль последним.

Они вернулись в Блэк Спринг, но Грим не унимался. Он собирался снова подъехать к городской границе, как только небо над Гудзоном озарят первые лучи солнца.

Наступила пятница, что обещало оживленный дорожный трафик. Пусть шоссе двести девяносто три и не самое главное, но и там будет полно машин.

Грим примется размахивать руками, и люди остановятся.

А потом?.. Разве чиновники из Вест-Пойнта смогут решить проблему?

Авада кедавра – и ведьма исчезнет?

Грим отогнал назойливые мысли прочь. Надо сосредоточиться на настоящем.

И он был прав – оказалось, что в Блэк Спринг начался новый акт драмы.

Он услышал шум, когда еще шагал по Олд Майнерз Роуд. Похоже, народ собирался на площади у церкви Пречистого Мета. Горожане небольшими группками шли по узким улочкам, сгорая от нетерпения. Увидев их, Грим похолодел. Обитатели Блэк Спринг основательно подготовились к ведьмовской атаке.

Они были вооружены кухонными ножами, молотками, бейсбольными битами и винтовками. Большинство из них стреляли только в тире… зато теперь у них явно чесались руки, и они были готовы пролить кровь, если потребуется. Аккуратно одетая женщина, в которой Грим узнал работающую в Розберге медсестру. Женщина тоже присоединилась к флешмобу: она несла над головой распятие, спотыкаясь и качаясь, как пьяная.

– Дерьмо попало на вентилятор, – констатировал Грим.

Уоррен покачал головой:

– Причем уже очень давно.

Грима охватило сильнейшее ощущение дежавю. Снова – массовая истерия, которая уже случалась здесь однажды, а если быть точным, то пятнадцатого ноября, когда мальчишки подверглись публичному телесному наказанию в присутствии горожан.