Текст книги "Сглаз"

Автор книги: Томас Олд Хьювелт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 25 страниц)

Часть вторая. Ночь? #смерть

Глава 23

В сказках самые жестокие моменты обычно пропускают мимо ушей. Не злодеяния ведьмы, а горе бедного лесоруба, потерявшего детей.

Как врач Стив Грант понимал, что люди, готовые принять смерть своих тяжелобольных близких, могут сами справиться со скорбью и не сломаться после потери. Временами они даже ощущают примирение с действительностью, что смягчает их душевные страдания, потому что они уже успели подумать о самом худшем и свыкнуться с ситуацией.

Но Стив не был готов к внезапному шоку. И психологические приемы и выверты ему не помогли.

Ужас обычно настигает тебя молниеносно и разрушает твой мозг одним страшным ударом.

Человека, пробудившегося в то злополучное пятничное утро четырнадцатого декабря, звали Стив, однако он уже не являлся Стивом Грантом.

Он побрился и отправился на работу. Вечером по дороге в Блэк Спринг он заехал в Ньюбург, купил что-то в супермаркете и вернулся домой.

Прежний Стив исчез. Его не было – тот человек, который вечером съежился на полу возле неубранной кровати своего сына (на ней все еще оставался отпечаток тела Тайлера), был не Стивом.

Он был безымянным сломленным от горя отцом.

И он не смог застелить кровать Тайлера.

А последним мрачным штрихом было то, что они мучились, как в отвратительной страшной сказке. Они не могли даже приблизиться к Тайлеру, потому что рядом находилась она.

Он едва осознавал, что им надо держаться вместе и попытаться сохранить обломки семьи. Сумеречная реальность, в которой пребывал Стив (все же его звали Стив), обесценила все раз и навсегда. Утешение и поддержка стали пустыми словами.

Стив пребывал в ступоре и не мог погрузиться в приличествующую ситуации скорбь. Он не был способен жалеть кого-то или принимать чужие соболезнования.

Да и семьи более не существовало – ячейку мироздания уничтожили за одну ночь.

Стив вспомнил, как Джослин сидела в плетеном кресле в приемном покое больницы Святого Луки в Ньюбурге. Помещение заливал холодный свет флуоресцентных ламп.

Ее-то ребенок еще жив, зло подумал Стив.

Рядом были Мэри Вандермеер и ее отец.

Наверное, Джослин придется вытерпеть все в одиночестве – без Стива.

Зазвонил телефон, а затем в дверь постучали. Стив поплелся в прихожую: выяснилось, что на крыльце стоял Пит с покрасневшими от слез глазами.

Стив не мог точно сказать, в котором часу он впустил Пита в дом, поскольку для него время будто замкнулось в кольцо. Патологоанатом из похоронного бюро «Нокс и Крамер» давно ушел.

Не обращая внимания на соседа, Стив уставился на нетронутую еду из китайского ресторанчика.

Середина сентября, Тайлер и Мэтт сидят за обеденным столом, поддразнивая друг дружку. Тайлер тогда не расставался с камерой GoPro.

– Им удалось почти полностью очистить правый глаз Мэтта, – произнес Пит. – Сделали промывание желудка, он вне опасности. Но с левым глазом – проблемы. Клей схватился с роговицей. И успел отвердеть прежде, чем парнишку доставили в больницу.

– Да, – констатировал Стив.

Тогда, в сентябре, в окно светили лучи солнца.

«Уверен, ты и не догадываешься, что я умею думать!»

«Неужто, брат-мой-воняющий-как-лошадь? Кстати, мне бы хотелось, чтобы ты хорошенько вымылся».

– Стив?

Удержавшись, чтобы не ухмыльнуться, Стив смущенно поглядел на Пита:

– Что?

– Есть серьезный риск необратимых повреждений, понимаешь? Клей впитывается в роговицу. Он может остаться слепым до конца своих дней!

– Ладно, хорошо.

Стив совершенно не понимал, о чем говорит Пит.

Как же сказал Тайлер? Ага, вспомнил!..

«Если бы тебе, отец, пришлось позволить кому-то умереть, кто бы это был: твой биологический ребенок или все население городишки Блэк Спринг?»

Намек на ухмылку окончательно пропал с лица Стива.

– Ты меня слышишь, Стив? – настойчиво спросил Пит.

– Угу.

Пит схватил его за руку. Странно, какая мягкая и нежная рука у соседа, отрешенно подумал Стив.

– Ты должен к ним поехать! – взмолился Пит. – Я отвезу тебя в Ньюбург. Ты нужен им! Ты нужен Джослин. Да, все полетело к чертям, но, дружище, у тебя есть Мэтт. Твой сын лежит в больнице и борется за свою жизнь!

Пит судорожно вздохнул.

– Почему ты сейчас здесь сидишь! – воскликнул он и заплакал.

Стив, до этого момента игнорирующий Пита, поднял голову. Каким-то непостижимым образом он сумел сосредоточиться на происходящем. Надо бы держаться за это ощущение, хотя и непонятно зачем, подумал он.

– Я не могу, Пит, – спокойно и вежливо ответил он. – Я должен остаться в доме.

У Пита затряслись плечи. Стив обнял его.

Я утешаю своего соседа, который переживает из-за смерти моего старшего сына, внезапно понял Стив.

Очередной виток абсурда.

Стив прикусил губу, чтобы не расхохотаться. Смех выглядит неподобающим, решил он. Почувствовал укол боли и скривился.

Его нижняя губа посинела и распухла. Он едва на куски ее не порвал, когда они нашли мальчика.

Тогда Стив приник к лестничным перилам, поджал колени и закусил кулак с выпученными глазами и пересохшим горлом. Его волосы взлохматились, и сперва он не мог издать ни звука.

Сейчас он тоже ощутил металлический привкус крови во рту. Вот и отлично. Его охваченное безумием сознание возвращалось к реальности. Но если он засмеется, то потом наверняка забьется в истерике и вот тогда окончательно свихнется.

«Ты у нас политкорректный, как и всегда!» – прозвучал голос Тайлера у него в голове.

Время опять пошло по кругу, но теперь Стив пытался вспомнить кое-что другое.

Что же еще говорил Тайлер в тот день?

Но Стив больше не смог ничего вспомнить.

Однако перед его внутренним взором с поразительной ясностью пронеслись картины совсем недавнего прошлого, когда все вроде бы было хорошо и ничто не предвещало беды.

Мозг Стива складывал мысленные образы, как детали головоломки, которые одновременно наслаивались на то, что случилось дома в его отсутствие. Стив хотел найти якорные точки и зацепиться за них, восстановить последовательность событий тех страшных часов.

Что делал мальчик, когда мы уехали в «Уолмарт»? А чем занимались мы, когда он взял из конюшни веревку? Ничего не получалось, лишь адский монолог рваных воспоминаний… если бы… если бы…

Что за пытка, терзающая сознание и наполняющая его чувством вины!

Он и Джослин отпросились с работы пораньше, чтобы купить чего-нибудь к Рождеству. Правда, их шопинг, как водится, превратился в прогулку по торговому центру: они просто глазели в витрины магазинов и даже успели посидеть в нескольких кафе.

Они уже вручили детям дорогие подарки, на день рождения Джослин. Но тогда они просто пытались избавиться от гнетущих происшествий ноября, а теперь они решили подобрать к Рождеству простые, но запоминающиеся сувениры.

Вдобавок Стив хотел купить какой-нибудь мясной деликатес в «Суперцентре», а Джослин искала эффектную одежду, чтобы покрасоваться в ней, когда после Рождества они полетят к ее отцу в Атланту – погостить на пару дней.

Они ни о чем не подозревали.

Правда, атмосфера на улице была чуть более депрессивная, чем обычно бывает в декабре. Но люди толклись столь же нерешительно, как и всегда перед праздниками.

Стив и Джослин на минутку остановились и поаплодировали группе уличных танцоров, которые исполнили импровизацию перед входом в «Бон-Тон».

А тем временем в Блэк Спринг разворачивалась трагедия.

Стив очнулся и медленно побрел наверх. Вошел в комнату Тайлера и опять погрузился в раздумья.

Здесь каждый предмет напоминал о его мертвом сыне, но Стив, пребывавший в шоке, почему-то ощутил собранность и сосредоточенность.

Сейчас он мог спокойно рассуждать обо всем и понимал, что его мысли могли бы показаться другому человеку до жути иррациональными.

Но что они могли сделать? Могли ли они предотвратить катастрофу? Почему они не сумели избежать самого страшного? Какое искушение – обвинить Джослин в том, что она задержалась в «Барнс энд Нобл», или корить себя за то, что он захотел отдохнуть в «Старбаксе»?

Идиот! Почему он был так недальновиден! Почему он ничего не почувствовал? Глупец! Если бы они вернулись пораньше…

Они загрузили сумки в «Тойоту». Выехали с парковки. Большинство автомобилей сворачивали вправо, на федеральные трассы восемьдесят четыре и восемьдесят семь, а они два раза свернули налево и погнали по Бродвею.

Стив мог вести «Тойоту» с закрытыми глазами. Несколько редких светофоров до шоссе девять В, которое ведет к городу, затем – развернуться влево и ехать вдоль парка Шторм Кинг. Оттуда – пять миль до шоссе двести девяносто три, и все – добро пожаловать в Блэк Спринг.

Итак, лишь пять миль отделяли его и Джослин от родного дома, но их родительские инстинкты тогда, похоже, атрофировались. А рок уже навис над ними, как секира на маятнике – легендарное устройство, созданное испанскими инквизиторами. С каждой милей сверкающая сталь опускалась ниже и ниже, свистящее в воздухе лезвие, острое, как бритва, становилось все ближе.

Тик-так, тик-так… древние часы, которые загодя пробили полночь.

И тогда пришел конец их прежней жизни. Разрушилось все то, что они любили.

Путь домой. Каждая подробность сверкала в сознании Стива, как самоцветы.

Слепящее солнце, клонящееся к горизонту, отражалось в зеркале заднего вида.

Пылающий закат над Гудзоном. Реплика Джослин насчет того, что в будущем им стоит завести собаку. Каждый раз, проживая это заново, Стиву хотелось заорать. Почему он не способен окликнуть призрачных Стива и Джослин? Почему нельзя просто заставить их развернуться и ехать прочь – как будто паническое бегство могло бы изменить реальность.

Но это было все равно что смотреть развязку триллера, когда понимаешь, что финал в любом случае будет кровавым.

Они мчались навстречу своей неизбежной судьбе.

Проехав поле для гольфа, Стив вырулили на Дип Холлоу Роуд. Миновал Философерс Крик и притормозил у подъездной дорожки.

Дом, освещенный последними лучами солнца, показался Стиву слишком большим. Все вокруг будто затаило дыхание – но в ожидании чего, пока этого Стив не знал. Они принесли сумки к двери, Джослин посмеялась над тем, как Стив попытался схватить всю охапку, вставляя ключ в замок. Он ухмыльнулся. Она поцеловала его, и пакет из «Уолмарта» выскользнул из-под его левой руки. Джослин наклонилась, чтобы поднять его. Хорошо, что это не стеклянные шары на Рождество, пошутил он.

Их смех нарушил тишину, царящую в доме, к которой они, правда, уже привыкли. После гибели Флетчера некому стало приветствовать хозяев. Никто теперь не вилял хвостом и не заливался радостным лаем, как и полагается хорошей собаке.

Коридор, лестница.

Боже мой, эти ступени.

Меньше чем через минуту их мир схлопнется.

Джослин направилась в столовую, собираясь проверить почту, а Стив – на кухню, чтобы убрать продукты в холодильник. И вдруг он встал как вкопанный и, повинуясь внезапному импульсу, поглядел наверх. Стив не был суеверен, но знал, что определенные биологические ритмы оказывают на человека влияние сродни предвидению.

Тогда он напрягся и словно перенесся в прошлое или куда-то еще… До него донеслись сдавленные крики из пыточной.

По его спине пробежал озноб. Он почувствовал, как бритвенно-острый маятник мерно качается и со свистом рассекает воздух…

Это ощущение доконало его, когда Стив скорчился у кровати Тайлера – после того как мальчика удалось освободить от смертельных кожаных пут.

Стив закрыл холодильник, взял пакеты с подарками. Назад в коридор, к лестнице. Стив из настоящего хотел крикнуть ему: убирайся отсюда – через двенадцать секунд будет поздно.

Отсчет пошел. Десять, девять, восемь… лезвие опустилось еще ниже… настолько, что…

Но тот Стив отмахнулся от странного ощущения. Он беззаботно поднялся по ступеням.

Он думал о том, что он еще успеет пробежаться перед ужином.

Дверь спальни распахнулась, и в комнату вошел Пит Вандермеер.

С изумлением обнаружил, что Стив сидит на полу возле кровати Тайлера.

Стив поднял голову и поглядел на Пита. Его глаза застлала красная пелена, но он не знал, что у него полопались сосуды в глазах.

– Нет, Стив, хватит, – произнес Пит и схватил Стива за руку.

Стив хотел возразить ему. Он собирался вдыхать воздух, которым дышал Тайлер! И пусть Пит не дышит им – пусть Пит выметается отсюда и закроет за собой дверь: ведь иначе воздух выветрится из спальни Тайлера, а этого вообще нельзя допускать!

Неужели Пит настолько непонятливый?

Тайлер – его сын, и Стиву надо сохранить те молекулы воздуха, которые еще тут остались. Это – как живое воспоминание о Тайлере, верно?

– Дружище, Стив, ты не в том состоянии, чтобы принимать решения, поэтому делай, что я скажу. Мы отправляемся в больницу. Твоей жене очень плохо. Мэри делает все, что может, но сейчас вы двое нужны друг другу.

Он вывел его из комнаты Тайлера, коснувшись двери. Там, где Тайлер оставил отпечатки своих пальцев. Сейчас Стив не спорил с Питом, в основном потому, что сосед делал много лишних движений. Стиву не понравилось, что следы пребывания Тайлера могут быть стерты в прямом смысле этого слова.

– Я буду с вами, ребята, и сменю Мэри. Ей нужно выспаться. Лоуренс в Пафкипси, у родителей Мэри. Она не хотела, чтобы он…

– …оставался в Блэк Спринг, – услышал Стив свой собственный голос.

Его сердце заныло.

А Мэри-то соображает.

Если ведьма забрала Тайлера, то вполне логично, что она придет и за Лоуренсом.

Пит вывел его на площадку, и Стиву вновь привиделся его младший сын.

Тот, кто иногда заставлял его лезть на стену, чудесный ребенок!

Тогда Мэтт сидел на полу, запрокинув голову. Он залил себе глаза строительным клеем «Жидкие гвозди». Рот мальчика был перекошен в чудовищной улыбке. Мэтт наглотался поганок.

У Мэтта текла слюна, а куски ядовитых грибов падали ему на рубашку. Он угодил в ловушку – шагнул в ведьмино кольцо, которое непостижимым образом проросло сквозь трещины в коридорных половицах.

Наверное, он решил, что единственный способ освободиться – съесть все грибы. Возможно, всякий раз, как он срывал поганку, на ее месте вырастала новая, и кольцо вновь смыкалось вокруг мальчика.

На полу валялся монтажный пистолет – за пределами ведьмина круга.

А ведь до этого момента Мэтт увидел нечто, что напрочь лишило его рассудка.

Стив развернулся, и сталь маятника рассекла его надвое. Он пошатнулся и почувствовал, что его внутренности вывалились через дыру в животе. Это не было физическим ощущением. Из него вывалилось все, чем он был доселе.

Нынешний Стив сглотнул. Он что – опять попал в закольцованное ведьмино прошлое?

Тайлер повесился на веревке, которую взял с конюшни. Перекинул ее через потолочную балку, обмотал вокруг шеи и откинул табурет. Падение не возымело должного действия и не сломало ему шею. Его смерть была медленной и мучительной. Мальчик встретил ее в полном сознании.

Высохшие полосы слез, остекленевшие опухшие глаза. На его лице застыла сильнейшая черная тоска.

Худая и несгибаемая Катерина ван Вайлер стояла около трупа Тайлера. Ведьма Блэк Рок, которая, как и Красная Смерть, приходила, яко тать в ночи.

Только тогда Стив понял, что Тайлер, его сын, мертв.

И теперь, идя за Питом Вандермеером по коридору, Стив начал кричать.

Глава 24

То, что Роберт Грим не сразу отправил Мэтью Гранта в больницу Святого Луки в Ньюбурге, стало самым трудным решением за всю его карьеру. Но Грим взял ответственность на себя.

Настоящий кошмар начался тогда, когда Джослин не дала увести себя от лестницы. Стив, сидящий за обеденным столом, таращился в пустоту пустым и одновременно назойливым взором. Похоже, его мозг полностью выключился.

Грима вызвала Мэри Вандермеер. Он и Уоррен прибыли в дом Грантов спустя три минуты. Уолт Стэнтон, врач общей практики, уже стоял на крыльце.

«А что теперь?» – с содроганием подумал Грим.

Похоже, что проклятие Катерины сконцентрировалось в жилище Грантов и снова развернулось во всю свою мощь.

Пит сообщил Гриму, что он и его жена перепугались не на шутку, услышав возгласы соседей. Они побежали к Грантам и даже смогли оттащить родителей от тела мертвого сына (и то хорошо).

Когда Грим вошел в дом Грантов, Мэтт уже лежал на спине, на мраморной столешнице. Мэри и Джослин поливали ему лицо холодной проточной водой. Когда Стэнтон увидел клочья поганок, то спросил, когда Мэтт их проглотил. Не дожидаясь ответа, перевернул мальчишку на живот и сунул ему палец в рот, чтобы вызвать рвоту.

Грим увидел глаза Мэтта, мельком.

Этого оказалось достаточно.

Матовый слой пластика цвета слоновой кости изуродовал его глазные яблоки – их будто проткнули иглой, высушили, а потом свернули прямо в глазницах.

Пока Уоррен помогал Стэнтону возиться с Мэттом, Грим взбежал вверх по лестнице и остолбенел. Тайлер Грант, очаровательный и приятный мальчишка, еще подросток, повесился на потолочной балке. И причина стала ясна сразу же.

Катерина стояла возле тела.

Грим заморгал: его зрение отчего-то расфокусировалось, а звуки стали приглушенными, плач Джослин доносился откуда-то издалека. Грим прикусил язык и замотал головой. Надо быть собранным. Горевать будем потом, сейчас самое важное – обеспечить безопасность остальных.

Стэнтон поднялся по лестнице вслед за Гримом и прижал ладони ко рту:

– Господи!

Босые ноги Тайлера покачивались в футе над полом, а рядом чуть-чуть колыхалось грязное потрепанное платье Катерины.

– Что ты обычно делаешь в таких случаях? – спросил Грим.

Стэнтон недоуменно уставился на него.

– В смысле, при самоубийстве, – пояснил Грим.

– Ох! – вырвалось у Стэнтона, и он взъерошил себе волосы.

– Я должен доложить прокурору округа. Полиция штата захочет провести расследование, особенно учитывая то, что случилось с его братом.

– Правильно, но сначала необходимо, чтобы она исчезла.

Стэнтон с отвращением поглядел на идеально правильное ведьмино кольцо из поганок, которые выросли из щелей на полу коридора.

Грим не заметил грибы, и это зрелище настолько его потрясло, что у него мурашки побежали по позвоночнику и колени подогнулись.

Грим попытался собрать всю свою волю в кулак. Нужно действовать.

– Поганки, – выдохнул Стэнтон. – Роберт, я должен отвезти парня в больницу.

– Нет! Тогда к нам нагрянет полиция штата. А если мы не сообщим о самоубийстве Тайлера, они решат, что здесь – случай жестокого обращения с детьми. Федералы начнут расследование…

– Но ему надо срочно в больницу! – выкрикнул Стэнтон. – Я не представляю, сколько он их съел. Грибы смертельно ядовиты! А его глаза…

– Отвези Мэтта к себе и сделай все, что можешь.

– Но, Роберт, я давал клятву Гиппократа!

– А я давал клятву как начальник СГЛАЗ. Ответственность я беру на себя. Давай же! Спаси парня.

– Но я не смогу! А если она не уйдет отсюда и через три часа? А Мэтт… он при смерти! Роберт, Гранты уже потеряли своего старшего сына!

Грим увидел темное пятно в паху на джинсах Тайлера. У висельников опорожняется мочевой пузырь, вспомнил он. Грим отвернулся.

Как все-таки все жестоко – и недостойно.

Хотя происшедшее было за пределами его понимания, через несколько секунд Грим взял себя в руки. Он ощутил привычную бесстрастность, которая выработалась у него в течение долгих лет, когда он сталкивался с экстремальными ситуациями. Богатый опыт позволял Гриму снизить собственные душевные переживания до уровня еле заметной боли, будто он находился под анестезией.

А Стэнтон так не может. Наверное, его беспокоит нарушение клятвы Гиппократа, а не то, что случилось с мальчишками.

Грим схватил Стэнтона за плечи и хорошенько встряхнул.

– Послушай, Уолт. Я хочу все разрулить! Но ситуация – чрезвычайная, и, к моему великому сожалению, нужды этого проклятого города оказываются выше нужд отдельных людей! Поэтому у нас нет выбора. Остается лишь надеяться, что родители не станут нам мешать. Я свяжусь с тобой, когда смогу, но сейчас нам обоим надо поторопиться! Мне без разницы, как ты это сделаешь, но, ради бога, спаси Мэтта.

Стэнтон постоял на месте, раздираемый сомнениями, но затем сделал нечто совершенно неожиданное. Приблизился к Тайлеру, протянул руки и закрыл ему глаза. Жест сострадания и сочувствия.

Грим даже порадовался за Стэнтона. Молодчина.

А тот уже бежал к лестнице.

– Постарайся, чтобы родители не поняли! – напутствовал его Грим.

Стэнтон унес Мэтта, и вскоре Грим услышал рокот мотора его машины. Одной проблемой меньше.

А потом реальность превратились в последовательность хаотических событий. Джослин очнулась от истерики и пришла в возбуждение. Она хотела обзвонить людей, и Грим был вынужден сказать, что со звонками надо подождать. Мэри сидела рядышком с Джослин на диване. В какой-то момент Джослин заявила, что нужно достать из морозилки куриные грудки, и Мэри заверила ее, что сама об этом позаботится.

Грим забеспокоился. Покосился на Стива, ожидая от него содействия, но тот не шевелился. Через двадцать минут Джослин наконец осознала, что Мэтта увезли.

Грим сказал ей, что Стэнтон доставит мальчика в больницу. Джослин разрыдалась и решила проведать Тайлера.

Грим приготовился к самому худшему.

Вандермееры суетились вокруг соседей, а Грим поднялся наверх вместе с Уорреном. Они принялись обсуждать, как им поступить дальше.

Катерина безмолвно стояла возле трупа – настоящая львица, застывшая над добычей и охраняющая ее от стаи голодных гиен. Грим едва не запаниковал. Похоже, ведьма решила здесь остаться.

Конечно, самоубийство Тайлера и отравление Мэтта не были трагической случайностью.

Ведьма покарала семью Грантов.

Она желала, чтобы родители Тайлера страдали.

Так, как страдала она.

Ее намерения были очевидны.

Уоррен вздохнул.

– Роберт, нам еще никогда не приходилось выкручиваться в подобных обстоятельствах.

Верно. В СГЛАЗ придумывали многое, если требовалось замаскировать Катерину, но правила не позволяли прикасаться к ней.

Если они спровоцируют ведьму, в городе может погибнуть кто-то еще – со слабым сердцем или мозговыми сосудами… тот, кто ощутит испускаемую ею энергию – и попросту свалится замертво.

Катерина не двигалась.

И шептала свои нечестивые слова.

Она насмехалась над ними.

Давайте, ребята, прикоснитесь ко мне. Попробуйте. Посмотрим, кто на сей раз умрет.

Уоррен яростно пнул поганки, разрывая ведьмино кольцо. Одна из шляпок прикатилась прямо к ее бледным ступням. И коснулась согнутого коричневого ногтя.

– Катерина, – произнес Уоррен и прокашлялся. – Эй, Катерина.

У Грима мгновенно пересохло во рту, и с его губ сорвался стон. Он хотел схватить Уоррена за руку, но ощутил, будто прирос к полу. И отчетливо понял, что они еще никогда не обращались к ведьме.

Неужели Уоррен осмелился на такое?

– Ты получила то, что хотела. Мальчишка мертв, – сказал Уоррен с клокотанием, будто у него в горле застрял комок мазута. – Дай нам сделать наше дело, убирайся отсюда к чертям.

Катерина не шелохнулась.

Хотя нет. У нее дернулись пальцы на правой руке.

Грим посмотрел на ее наглухо зашитые веки. Что-то таилось за ними.

Катерина издевалась над ними.

Уоррен подошел ближе.

– Эй, тебе что, не хватило?

– Уоррен, прекрати, – прошептал Грим, с отвращением чувствуя, как его охватывает животный ужас.

Сейчас он не сомневался, что Блэк Спринг вместе с его обитателями принадлежит Катерине – и только ей одной. Они находились во власти ведьмы.

– Оставь ее, а то еще сам повесишься.

Тянулось время. Спустя сорок пять минут они спустились на первый этаж. Грим попытался вывести Стива из ступора, но тщетно.

Небо за окнами окрасилось в кровавый цвет.

Уоррен предложил вытолкать ведьму метлами.

Куда? Вниз, если потребуется. Если она упадет, то, возможно, улетучится еще в воздухе.

А ведь те парни толкали ее палками к сливной яме Философерс Крик, чтобы потом забросать ведьму камнями, вспомнил Грим.

Поглядев на темные круги под глазами Джослин, Грим задумался. Снова рисковать жизнью какого-нибудь старого хрыча-горожанина? Но мораль в данный момент имела относительное значение, как и само время. Снова наверх. Уоррен с метлой, Грим со шваброй. Капли липкого пота на лбу. Они начали осторожно подталкивать Катерину рукоятками. Ее тощее тело подалось – совсем немного.

И чего они достигли в итоге?..

В конце концов ведьма повернула к лестнице свое пергаментное лицо.

Как ни комично и зловеще это выглядело, но им мешало тело Тайлера.

Они не осмелились зайти дальше.

– Я хочу к моему ребенку! – раздался душераздирающий крик Джослин.

Грим и Уоррен с тревогой переглянулись. Вскоре к ним поднялся Пит Вандермеер. Бедняга также принес метлу. Грим проникся глубочайшим уважением к нему.

– Как там? – прошептал Грим.

– Скверно, – ответил Пит. – Мэри заварила чай с ромашкой.

Он усмехнулся сквозь слезы. Верно, какая бессмыслица!

Неужто ромашковый чай способен помочь в таком невыразимом горе?

Они продолжили подталкивать Катерину – и их усилия увенчались успехом.

Ведьма действительно шагнула в сторону, споткнувшись.

У Грим заколотилось сердце. Уоррен толкнул сильнее… и внезапно ведьма переместилась. Теперь оказалась прямо перед висящим телом Тайлера и посреди них. Грим мог поклясться, что она шипит.

Они мгновенно отпрянули. Уоррен упал и плюхнулся на остатки ведьмина кольца.

А затем события развивались с молниеносной быстротой.

– Джослин! – крикнул кто-то внизу.

Мэри, догадался Грим. Но он ничего не успел толком осознать.

Лишь услышал, как Джослин с ревом бросилась вверх по лестнице, оскалившись. И движением, достойным хорошего питчера в бейсболе, ударила ведьму по лицу.

Удар был нанесен чайником.

Эффект оказался потрясающим. В разные стороны полетели осколки стекла, брызги горячего чая заляпали обои.

Грим отскочил влево и увернулся. Ведьма согнулась пополам и исчезла. Продолжая кричать, Джослин отшвырнула ненужную ручку чайника и обняла мертвое тело своего сына.

Потом приехали копы. Слава богу, Мэри Вандермеер уже отвезла Джослин в больницу Святого Луки (Грим сомневался, что она в состоянии отвечать на вопросы, не сболтнув лишнего). После того как он сказал Питу, чтобы тот позвонил в Службу спасения, Грим уселся в столовой рядом со Стивом и осведомился у него, готов ли тот давать показания.

Стив непонимающе поглядел на Грима – будто вынырнул откуда-то из бездны.

– Они снимут Тайлера? – произнес он. В его глазах застыло невыразимое горе.

Это было слишком даже для Грима, и он просто обнял Стива.

Прижал к себе сломленного отца и вздохнул.

– Снимут, – ответил Грим, радуясь, что не надо смотреть Стиву в глаза. – Точно тебе говорю, дружище.

Гриму удавалось контролировать себя отчасти и потому, что ему еще надо было поставить «предварительный диагноз», связанный с происшествиями в доме Грантов.

Несмотря на свое состояние, Стив реагировал вполне адекватно.

Наверное, он осознавал то, что можно рассказать полиции, а о чем лучше воздержаться.

Грим отпустил Стива и выпрямился.

– Стив, я должен тебя кое о чем спросить. У тебя есть какие-то зацепки?

Стив покачал головой.

– Может, он что-то говорил?

Стив продолжал качать головой.

– Я спрашиваю для себя лично, не для Совета. Если случилось нечто особенное, я должен знать все – ради нашей безопасности. Я в курсе, что у Тайлера был сайт, но не думаю, что ролики как-то повлияли на него самого… иначе бы это случилось гораздо раньше. Мы проследили все соединения с его ноутбука за последний месяц и не нашли ничего опасного. Стив, пожалуйста, скажи мне, почему так произошло?

– У меня нет никаких идей, Роберт, – искренне признался Стив, собравшись с силами.

Грим посмотрел на Стива в упор и понял, что тот не лгал.

Ладно, пока хватит, подумал Грим и помрачнел.

Стиву и так нелегко. Грим похлопал его по плечу:

– Успокойся, приятель, позвоню тебе попозже.

Стив поблагодарил его, и Грим отдал ключи от машины Уоррену – тот оставался здесь в качестве друга семьи и согласился пообщаться с копами.

А Грим с облегчением направился к выходу. Он мечтал попасть на улицу и продолжал размышлять на ходу.

Никто не смог спасти Грантов от беды. Проклятье нависло над ними, как тяжелое липкое облако, окутавшее их жилище. Конечно, это суеверие, но впечатление такое, что смерть в их доме подчинялась собственным законам – законам тьмы. Одно несчастье влекло за собой другое, распространяясь, как заразная болезнь.

Роберт Грим ускорил шаг и выскочил через заднюю дверь. Он не останавливался, пока не добрался до середины двора. Жадно вдохнул вечерний воздух и склонил голову. У него тряслись поджилки. Похоже, он тоже шокирован до глубины души…

Озадаченный Грим зашагал в сторону бывшего туристического центра. Чтобы не столкнуться с полицейскими, он свернул на тропу, которая тянулась через лес. Над вспаханным полем висел туман, отражая лунный свет. После недавних морозов наступила оттепель – было очень влажно и сыро, изо рта Грима вырывались облачка клубящегося пара.

Вскоре он пожалел о том, что выбрал лесную тропинку. Выудив из кармана мобильный, он был вынужден использовать экран в качестве фонаря. Надо бы поторопиться, сказал себе Грим.

Деревья слились в плотную непроницаемую стену. В других местах, севернее или западнее, люди охотно бродили в лесу, выгуливали собак, летними вечерами занимались любовью, но данный участок был под запретом. Никто из Блэк Спринг не осмеливался появляться здесь после заката.

Внезапно Грим вспомнил глаза Мэтта, залитые клеем.

Как можно такое с собой сотворить? Заставила ли его Катерина… или просто показала мальчику нечто настолько отвратительное, что ему захотелось ослепнуть, подражая ведьме? Насколько сильно ее влияние?

А Джослин разбила чайник с кипятком, ударив ведьму по лицу.

Грим резко остановился. В тот момент, в доме Грантов, он увернулся от стеклянного крошева, но едва не упал. А ведь ему крупно повезло: ведь все могло сложиться по-другому. И перед его внутренним взором предстала очередная картина, в которой фигурировал он, Грим.

Вот кровь, брызнувшая из его собственных глаз, заливает половицы. Грим теряет равновесие, падает и кубарем катится вниз по ступеням…

Держи себя в руках, идиот, одернул себя Грим и опять зашагал по тропе.

Но видение настолько потрясло его, что он не мог выбросить его из головы. Поднялся ветер, закачавший верхушки деревьев. Роберт Грим стиснул зубы, пытаясь не дать тьме овладеть им. Сейчас его скептицизм и недоумение стали более приемлемыми и управляемыми. Он начал задавать себе вопросы. Как же случилась трагедия? Грим почти тридцать лет возглавлял службу безопасности СГЛАЗ, и за этот период Катерина ни разу не нападала на людей. Подобных случаев самоубийства не было с шестьдесят седьмого года, когда врач-бедолага попытался снять швы с ее губ.

Да уж… горожане знали, что шепот Катерины способен ввергнуть человека в безумие, и никто из них не рисковал.

Вероятно, Тайлер и его друзья заигрались, снимая видео и балуясь со своими «исследованиями». Но Тайлер – умный парень, он бы никогда не совершил роковой ошибки, верно?