Текст книги "Сглаз"

Автор книги: Томас Олд Хьювелт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 25 страниц)

Глава 15

В понедельник, в половине восьмого, Марти Келлер позвонил Роберту Гриму и сказал, что ему надо поторопиться.

Грим еще не нажал «Отбой», а воображение уже унесло его в страну грез. Он представил себе, как откусывает яйца Колтону Мэзерсу и выплевывает их изо рта на доску для рубки мяса, которая принадлежала его матери. Затем прицеливается и сплющивает содрогающуюся плоть битой для крикета.

Не самые радостные видения оставили у Грима в душе чувство мрачного удовлетворения.

Вскоре Грим и Уоррен Кастильо, облаченные в дождевики, зашагали по Олд Майнерз Роуд. Утро выдалось промозглым и ветреным. Улица пустовала. Везунчики, которым не нужно было спозаранку сидеть в офисе, закрыли двери на замки и задернули занавески, затаившись в ожидании непогоды. Но и остальные горожане наверняка проявили находчивость: они в массовом порядке предупреждали свое руководство о том, что приболели и не приедут на работу.

Люси Эверетт успела доложить Гриму, что телефонные линии буквально раскалились и она не может отслеживать звонки.

Но Грим понимал, что настоящая буря бушует внутри их самих. Он видел, насколько встревожены местные, и его мало-помалу начали одолевать дурные предчувствия.

Катерина, детка, что ты затеяла? Кто тебя обидел?

Уоррен, почти на десять лет моложе Грима, с трудом поспевал за ним по мокрой обочине.

– Насколько все паршиво, как думаешь? – выдохнул Уоррен.

– Ничего такого, с чем бы мы не справились, – ответил Грим глухим голосом.

После того безумного случая с лошадьми у Грантов, в субботу, Грим решил, что ситуация более-менее под контролем. Тогда у него, конечно, чуть инфаркт не случился, но животные ничего не успели натворить, и хозяева их усмирили.

Наверное, жеребец увидел собственное отражение и временно свихнулся от страха. Проломился в дом прямо сквозь стекло. Грим посоветовал Стиву Гранту, чтобы тот отправил лошадей на выпас к Солу Хамфри – на окраину Блэк Спринг, поскольку источник зла находился прямо за конюшней. Окрасившийся кровью Философерс Крик был как раз позади дома Стива Гранта.

Увидев ручей, Грим присвистнул.

Похоже, жителям Блэк Спринг крупно не повезло!

Мэзерс хотел сохранить все в тайне, но Грим едва не взорвался.

– У нас тут лошади свихнулись после того, как собака совершила самоубийство! – прорычал Грим. – По-моему, Гора Скорби решила свой проклятый послед скинуть! Можешь прогуливаться по тропинкам и рассыпать крошки хлеба в зачарованном лесу, но я собираюсь связаться с парнями из Вест-Пойнта.

– Нет, Роберт! – воскликнул глава Совета с решительностью и страстью, какие можно услышать лишь у маленьких детей и религиозных фанатиков.

Но Грим услышал в его голосе и нотку сомнения. А еще отголосок старческой немощи.

– У нас нет выбора. Катерина никогда не трогала домашних животных. Впервые за сто двадцать лет она изменила схему поведения, и никто не знает почему! По-моему, она разбушевалась и скоро войдет во вкус!

– Именно. Поэтому мы должны выяснить, что случилось, прежде чем принимать поспешные решения. Это дело нашего города. Блэк Спринг всегда сам о себе заботился, ясно тебе?

– Но у нас нет достоверной информации! – возразил Грим. – Ситуация уникальна, и каждому из нас грозит реальная опасность. Люди запаниковали, но их не стоит в этом винить. Мы должны предупредить начальство на тот случай, если проблема усугубится.

– Мистер Мэзерс прав, Роберт, – вымолвил Эдриан Чэсс, один из членов Совета. – Чем, по-вашему, нам могут помочь военные из Вест-Пойнта? Они просто будут глазеть на нас через пуленепробиваемое стекло и наблюдать, как мы по очереди подыхаем!

Гризельда Хольст с чувством кивнула.

– Уверуем в Господа, – произнесла она.

– Мы потерпели фиаско, – проворчал Грим, качая головой. – У меня есть обязанности, и я поступлю по-своему.

Костлявые пальцы Мэзерса обвились вокруг запястье Грима, как ядовитые змеи.

– Роберт, ты обязан подчиниться Совету. Если ты откажешься, я сниму тебя с твоего поста.

Грим мысленно проклял Колтона Мэзерса и ту повивальную бабку, которая помогла ему появиться на свет. Не то чтобы он был высокого мнения о парнях из Вест-Пойнта. Грим ежегодно составлял отчеты, но относился к ним как к бюрократической отписке, необходимой лишь для того, чтобы продолжалось финансирование. Но теперь-то все иначе! Грим хотел отправить военным образец воды из ручья для срочного анализа. Ребят из Вест-Пойнта тоже следовало ввести в курс дела. Может, это создаст иллюзию безопасности, кроме того, Грим считал, что сейчас скрытничать нельзя.

Кровавый ручей поверг Грима в меланхолию, и любое логическое действие, за которое можно было бы уцепиться, пошло бы ему на пользу.

Но Мэзерс боялся. Он стал абсолютно непредсказуемым – страх мешал ему размышлять и загонял главу Совета в угол.

Как и Стив Грант, Грим понимал, что они ходят по краю пропасти.

Примитивное человеческое желание найти объект, внушающий ужас, станет спусковым крючком. Затем страх сменит ярость, и люди растерзают козла отпущения. Религиозная преданность на грани одержимости. Скоро пламя охватит весь город. Кто раздразнил ведьму? По какой причине она решила нас наказать?

Люди искали объяснение в пугающих мелочах. И находили. Сожжение Плетеной Бабы. Куча Пришлых на празднестве. Соседка, которая выкрасила забор в отвратительный терракотовый оттенок. Доктор Грант – в конце концов, это его собака.

А Колтон Мэзерс винил во всем кровь, которой в день Хэллоуина обагрила свои руки вдова мясника. Грим лишь догадывался о том, что произошло, и догадки его были не самыми радужными. Еще бы, ведь Хольст нашли в состоянии глубокого шока, сидящую возле тела Артура Рота!

А Мэзерс не сомневался в том, что Катерина взбесилась.

Слишком большая честь для такого орка, как ты, подумал Грим. Ты считаешь, что у тебя прямая линия с Господом и ты способен приструнить ведьму.

Мэзерс приказал похоронить Рота в лесу. Труп сунули в мусорный мешок и обернули пластик водостойким скотчем.

И, конечно же, никто не доложил в Вест-Пойнт о смерти Артура Рота.

А сейчас надо тупо ждать, куда ударит молния! Колтон Мэзерс противился стороннему вмешательству военных и устроил голосование. Пятеро – «за», двое – «против». Грима прижали к стене.

Поскольку кровь впервые обнаружили в субботу, все семеро сотрудников СГЛАЗ находились в состоянии повышенной боевой готовности, хотя у них мало что получалось. Спай Рок Вэлли Крик тоже стал кроваво-красным. Прежде этот ручей радовал жителей западного района Блэк Спринг – русло как раз проходило там, где давным-давно построили водяную мельницу, у нынешнего здания городской администрации. Но в воскресенье перед взором горожан предстало зловещее зрелище. Впервые с момента реставрации, которую провели в тысяча девятьсот восемьдесят четвертом году, колесо мельницы перестало вращаться.

Совет сразу отдал приказ о закрытии туристических троп в заповеднике и возле Горы Скорби, но ручьи продолжали кровоточить. К счастью, вода не изменила цвет полностью, но подстраховаться не помешало. В итоге сотрудники СГЛАЗ придумали легенду, что воду загрязнила ржавчина.

В общем, Грим был очень взвинчен.

Никто же не знает, вредно ли данное загрязнение – и что случится со всеми в ближайшем будущем!..

Животные перепугались, а Грим доверял их инстинктам.

Что еще хуже, воскресный денек выдался погожим, и туристов, которых пришлось отправлять на другие маршруты, оказалось предостаточно. Грим поставил у загородок добровольцев в форме сотрудников полиции штата – дабы те объясняли всем и каждому, что Вест-Пойнт устроил в окрестностях широкомасштабные учения со стрельбой.

Кстати, выстрелы были оглушительными.

Спасибо мощным колонкам! А звуковой файл Грим нашел в библиотеке СГЛАЗ.

Вдобавок Грим велел троим ребят неотступно следовать за Катериной (они должны были сопровождать ее в течение первых двадцати четырех часов). Сначала ведьма материализовалась в чулане в доме на Сазерленд Драйв. Хозяева могли бы оставаться в неведении, но их даш-хаунд начал с яростным лаем кидаться на дверь.

Затем Катерина принялась бродить по полям в Акерманс Корнер, а воскресным вечером оказалась в лесу. Привычные случайные перемещения, ничего нового, что могло бы сигнализировать о смене поведения. Похолодало, следившие за ведьмой замерзли и умирали со скуки. Грим отпустил их.

Это стало роковой ошибкой – после того случая, когда у Грима закончился кофе и он открыл банку «Ред Булл».

Вот и теперь у Роберта Грима возникло ощущение, что у него начинаются кофеиновые судороги, а артерия сейчас лопнет.

Грим вздрогнул. Похоже, Марти настойчиво звал его и Уоррена в лес, а Грим и не слышал!

Парень запыхался. Кроссовки у него хлюпали от воды, а лицо перекосилось от ужаса.

– Роберт, там такое творится, – прохрипел он.

«Господи, нет!» – подумал Грим при виде Катерины, и у него отвисла челюсть.

Ведьма стояла в зарослях папоротника. Ее платье вымокло до нитки. На долю секунды Роберту померещилось, что перед ним – эксцентричная горожанка, которая пришла сюда, чтобы насладиться природой.

«Может, я тоже спятил?» – спросил себя Грим.

Приглядевшись, он увидел, что кто-то примотал к ведьме синюю холщовую сумку, из тех, что продаются в супермаркете. Но это было еще не все – из сумки горделиво торчал блестящий павлиний хвост.

На Роберта таращились бесчисленные зеленые и синие «павлиньи глазки» с черными зрачками. Будто сама Катерина обзавелась дюжиной отличных глаз.

Грим потерял дар речи. Если бы он наткнулся на ведьму в окружении каплевидных амулетов, висящих в гостиной Шайеров, он, несомненно, поразился бы совпадению.

Грим не был свидетелем того, что случилось у Шайеров, но у него еще никогда в жизни не было столь сильного предчувствия злой нарастающей силы.

– А птичка еще жива, – пробормотал Марти.

– Ты шутишь, – произнес Уоррен.

– Правда. Я слышал, как он чирикал. Или курлыкал. Или как там павлины разговаривают, – невпопад ответил Марти.

– Погоди немного, – перебил его Грим.

– А в кустах что-то валяется, – добавил Марти. – По-моему, сердце животного, я в анатомии не разбираюсь. Ого!.. Плетеная кукла!

И Марти указал на крест из ивовых прутьев, висящий на ветке неподалеку.

– Целиком и полностью содрана из «Ведьмы из Блэр». Но почему? В фильме это амулет, принадлежавший самой ведьме, зачем кому-то приносить такое? А еще здесь есть купоны на скидку в супермаркете.

Грим и Уоррен обомлели.

– Там что-то на обратной стороне написано. Буквы растеклись от дождя, но, похоже, цитаты из Библии.

Павлин в сумке издал жалобный крик.

– Ну и козлы! – прошипел Грим. – Марти, звони Клэр. Пусть разошлет сообщение, что ситуация под контролем и любые контакты с ведьмой строго запрещены! И пусть напомнит о Чрезвычайном Законе и о том, что ждет нарушителей. А потом ей надо проверить видео, которые могут иметь к этому отношение. Я хочу найти уродов, которые завалили Катерину подарками, и повесить на стену их скальпы, – сказал Грим и вытащил из кармана нож-резак.

– Ты чего – сдурел? – спросил Уоррен.

– Я хочу освободить павлина! Местные и понятия не имеют, во что они ввязались. Она на взводе, а если к ней начнут привязывать всякий хлам, бог ведает, что она наколдует. Вдруг старики начнут от инсульта падать, как в шестьдесят седьмом? О чем они думали?

– Просто осторожнее, о’кей?

Грим заметил, что обвисшие губы ведьмы, на которых скопились мутные капли дождевой воды, слегка шевелятся. Черные стежки в уголке рта натянулись. Он сосредоточился на голосе Марти Келлера, который говорил с Клэр по телефону, и на шуме дождя в ветвях.

Ведьма продолжала шептать, но Грим не слушал, усилием воли пытаясь крутить в голове мелодию группы «Катрина энд Вэйвс».

Сосредоточься, давай же, сказал он себе.

Прокашлявшись, он шагнул вперед. Павлин в сумке зашуршал крыльями. Внезапно его хвост затрепетал. Руки Катерины безвольно висели вдоль ее боков. Грим протянул резак…

…и ведьма схватила павлина за длинные перья.

Издав сдавленный возглас, Грим отскочил назад и споткнулся. Уоррен Кастильо подхватил его, не дав упасть.

Все произошло молниеносно – с поистине головокружительной скоростью. Хвост бедной птицы находился в силках иссохших бледных пальцев Катерины.

А люди просто окаменели. Они могли лишь наблюдать за тем, как жизненная сила покидала павлина у них на глазах.

Изумрудные и темно-синие узоры поблекли и выцвели, а затем перья скрючились и превратились в серую пыль, которую унес ветер.

Павлин не воскрес, как феникс, а превратился в курицу гриль. Из сумки заструился дымок, в воздухе повис отвратительный запах – не горения, а обугливания.

Гриму почудилось, что у него во рту взорвался тлеющий древесный уголек и в его горло забился пепел. Он зашелся в приступе кашля и подумал о том, какой был запах в помпейских гробницах, когда те вскрывали. Наверное, такой же, как и здесь.

– Я… я тебе сейчас перезвоню, – запинаясь, пролепетал Марти. – Господи! Вы видели?

Никто ему не ответил. Катерина вновь стала неподвижной. У Роберта создавалось впечатление, что она явно насмехается над ними.

Похоже, ведьма продемонстрировала им, кто настоящий хозяин в Блэк Спринг.

Грим попытался воззвать к логике, но его картина мира стремительно кренилась. Его охватил удушающий страх, и впервые в жизни он отчаянно пожелал, чтобы в своих будущих воплощениях он никогда больше не попадал в Блэк Спринг. Пусть Катерина будет чужим проклятием, но не его…

Катерина не расставалась с подарком Гризельды и сжимала своего павлина.

Вместо того чтобы испариться и возникнуть где-нибудь еще – причем приблизительно через семь с лишним часов, – Катерина принялась расхаживать по городу. Вероятно, холщовая сумка в буквальном смысле притягивала ее к земле, и теперь ведьма не могла материализоваться в мгновение ока – для этого ей надо было расстаться со своей ношей.

А в кулаке Катерина сжимала черный остов павлиньего хвоста.

– Ей понравилось подношение, – констатировал Уоррен Кастильо.

Никто не мог утверждать, прав он или нет.

Вечером в понедельник, когда по всем каналам крутили передачи, посвященные президентским выборам (те должны были состояться во вторник), Философерс Крик целиком окрасился в грязно-бурый цвет. Могло показаться, что в его глубинах плавала акула, которая успела полакомиться парочкой туристов.

Ну а сама Катерина уже добралась до здания городской администрации.

Глава 16

Ночью Тайлер лежал в постели в одних трусах. Он пребывал в ступоре после гибели Флетчера. Его кожа покрылась мурашками, соски затвердели, превратившись в темные бугорки. Плавные изгибы мышц побледнели в свете экрана Макбука. Тайлер таращился в потолок и слушал пощелкивание труб системы отопления, мысленно отсчитывая секунды. Стекольщики придут ремонтировать окно только завтра, поэтому по дому гуляли сквозняки, и последние два дня отопление работало без перерыва.

Тайлер был в изнеможении, но не мог даже задремать. Он ворочался, ежился, то натягивал, то сбрасывал одеяло. Понятия не имел, как ему удалось перенести последние сорок восемь часов практически без сна, но он как-то выдержал. Последние события наполняли его унынием, нервозностью и отчаянием. Он не хотел еще одной такой ночи.

Около двенадцати ему написала Лори.

Тайлер, ты как? Скучаю по тебе, ответь мне, ОК? Люблю, Лори.

Он щелкнул по сообщению, удаляя его, и вырубил айфон. Тайлер был не в состоянии отвечать. Лори жила в другом измерении, а у него перед глазами до сих пор мельтешили омерзительные и повторяющиеся образы. Разрезанный сосок Катерины. Труп Флетчера. Взмыленный Паладин.

Тайлер проверил сайт трансляций с видеокамер, чтобы найти себе простое утешение, но и это ему не помогло.

Он вяло набил текст для своего блога. Но, конечно, не стал выкладывать его в сеть.

Что со мной? Похоже, я разучился ясно мыслить, думал он. Мозги зависли, будто Паладин проломил мне голову копытом. Что же теперь делать?

Я ведь хотел немного расслабиться, но мне стало только хуже.

Взял из кухни бутылку текилы и устроил у себя вечеринку, типа TylerFlow95 рулит! Наверное, меня стошнит. Если не вырвет – никогда не притронусь к алкоголю. Куда деваться? Почему так вышло? Гордыня Икара? Ага, я виноват. Это мой проект. Правильная подготовка, галочка. Четкое разъяснение, галочка. Терпимость, галочка, предусмотрительность, галочка. Но в безумии Джейдона не было ни терпимости, ни предусмотрительности. Как он нож ей в сиську всадил. ПРОДОЛБАЛ ВСЕ. Думать об этом не хочу, но и не думать не могу. Разрезал ей сосок, словно гнилое яблоко или картонную пиньяту.

Как я вообще принял к нам этого Нормана Бейтса[2]2
  Персонаж-психопат из знаменитого триллера Альфреда Хичкока «Психо».


[Закрыть]?

Он ОПАСЕН. Жирная точка. Держись от него подальше. Не позволь себя провоцировать, как вчера.

Будь настоящим мужчиной – таким, как вчера. И не забудь врезать ему, если он будет права качать.

Кстати, он, похоже, понял, почему заслужил по морде получить. Он так на тебя пялился, будто знал заранее, что схлопочет.

Сегодня ходил к ручью. Папе бы это не понравилось, дескать, вот что с лошадьми случилось из-за проклятого источника. Но кони чувствуют все иначе, и вряд ли бы мы тоже взбесились. Хотя, может, мы бы и свихнулись, но как-то по-другому. Ведь оно гадит тебе в мозг. Кровавые разводы в воде гипнотизируют – прямо как стробоскоп на вечеринке. Захватил с собой камеру, но не отредактировал ролик. А зачем? Проект мертв и похоронен. Еще одна могила.

Флетчер. Папа, прости. Мама, прости. Мэтт, прости. Если бы не я, Флетчер был бы жив. Папа о многом догадывается. Он смотрит на меня по-особому. Недавно спросил, как я себя чувствую, но я промолчал. Ждет чистосердечного признания? Но я не могу! Да и как начать разговор?

А поступок Катерины – просто ответная реакция. Флетчер напал первым. Но должны ли мы винить Катерину в том, что она хочет нам отомстить? Мы, в общем-то, убили ее ребенка, мы заставили ее повеситься и зашили ей веки. Кто бы не разозлился? Боже, почему я говорю «мы»? Паранойя. Рассудок теряю. Все летит кубарем.

Контроль действительности. ЕЕ ГЛАЗА НИКОГДА НЕ ДОЛЖНЫ ОТКРЫТЬСЯ. После трехсот лет накопления силы она взорвется, как сверхновая звезда.

Я боюсь. Еще никогда в жизни мне не было так страшно. Почему я назвал свой проект «Открой глаза»? Чудно, но сперва все кажется логичным, а потом – идиотским. Это должно было означать призыв к людям Блэк Спринг.

А сейчас «Открой глаза» звучит как призыв к ведьме.

Внизу затрещала половица.

Тайлер дернулся, парализованный страхом, и застыл, как саламандра на камне. Его обдало жаром и холодом одновременно. Спустя секунду заскрипели ступени. Кто-то поднимался вверх по лестнице.

Тайлер вздохнул. Наверняка Мэтт. Когда живешь бок о бок с кем-то, знаешь все его привычки.

И чего он струсил?

Интересно, а что понадобилось Мэтту на первом этаже? Ванная наверху тоже есть. Вероятно, брат решил перекусить.

Внезапно Тайлер понял, как он проголодался. За весь день он не проглотил ни кусочка. Может, съесть чего-нибудь – изжога от текилы прекратится… если еда удержится в желудке.

Он продолжал прислушиваться. Тишина. Тайлер прижал ладони к глазам – да так, что звездочки замелькали. И вдруг резко сел, заморгав.

В коридоре раздались быстрые шаги. Топот, слабый удар, сердитый возглас.

Значит, Мэтт споткнулся и выругался, после чего помчался к спальне родителей.

Тайлер уставился в темноту – до него донеслись сонные, но взволнованные голоса. Он никак не мог разобрать слов.

Неожиданно ему в голову пришла глупая мысль. Ведьма сожрала все их запасы в холодильнике, а Мэтт доклевал последние крошки в буфете.

Завтра они отведут тебя и Мэтта в лес и оставят на съедение диким зверям, сказал он себе и вдруг услышал, что Мэтт упомянул Флетчера.

Тайлер мигом скинул одеяло и выскочил босиком в коридор. В родительской спальне горел свет, на пороге стоял Мэтт.

Брат покосился на Тайлера, а тот опасливо заглянул в комнату.

– Иди спать, сейчас полвторого… – со стоном произнесла Джослин из-под подушки.

Стив что-то буркнул. Мэтт явно нервничал.

– Что стряслось? – прошептал Тайлер.

Мэтт нахмурился.

– Мне приснилось, что Флетчер в дверь скребется. Будто мы его случайно на дворе оставили, на холоде, понимаешь? Я решил проверить, нет ли его там, но когда спускался, вспомнил, что он умер. Но он продолжал скрестись в заднюю дверь! Я даже заметил его силуэт в свете фонаря на крыльце.

Тайлер покачал головой. Под глазами у Мэтта залегли синие тени. В своей мешковатой футболке тринадцатилетний Мэтт казался маленьким ребенком – каким, в принципе, он и был в глубине души. А порой этот ребенок вырывался наружу, как и сейчас, когда Мэтту приснился тревожный сон.

– Пацан, тебе надо отдохнуть, – сказал Тайлер. – Иди спать, братан.

– Нет, Тайлер, я хочу…

И вдруг до Тайлера донесся приглушенный лай. Он доносился откуда-то из леса. Сначала Тайлер предположил, что ему почудился фантомный звук, который породило его измученное сознание, но затем удивился до глубины души. Такой лай действительно мог издавать только Флетчер!

И собака приближалась: возможно, она находилась неподалеку от ограды.

Неужели Флетчер вернулся с того света?

Было почти смешно, как они сразу среагировали на этот сигнал. Тайлер ринулся вниз по лестнице, за ним бежали Мэтт, Стив и Джослин.

Очутившись на первом этаже, Тайлер пронесся по прямоугольнику лунного света, падающего на плитки пола через стекло задней двери. И увидел, что наружный фонарь с датчиком движения и таймером вырубился.

Между тем лай стих.

Здесь было совсем темно, поскольку разбитое окно в столовой закрыли фибролитовой пластиной, которая, естественно, свет не пропускала. Новый обеденный стол они пока не купили, и пустое помещение с забитыми окнами выглядело мрачно, как бойлерная на заброшенной фабрике.

Тайлер отодвинул засов на двери и повернул ключ в замке. Приоткрыв створку, он поежился от холода.

Мэтт протиснулся наружу мимо брата и поглядел на двор.

– Мальчики, простудитесь, – забеспокоилась Джослин, но Мэтт выставил указательный палец.

– Тс-с-с! – прошептал он.

Наклонил голову и сосредоточился.

Тишина.

А затем опять послышался лай – более отчетливый, потому что звук не заглушали стены. Откуда-то слева, от черной громады Горы Скорби. У Тайлера перехватило дыхание. Мэтт обернулся с безумными глазами.

– Флетчер!

– Не мели ерунду, Мэтт, – произнес Стив.

Он стоял в дверном пролете вместе с сыновьями. Звук переместился – на сей раз вправо. Но лай вовсе не казался радостным, как в те мгновения, когда Флетчер бегал за палками. Но и злым его нельзя было назвать. Скорее он был затравленным. Да, точно. И грустным. Тайлер затаил дыхание. А можно ли узнать собаку по лаю, как узнаешь людей по голосу, – в ночи, когда ты устал и испуган? Конечно же, это не Флетчер. Они похоронили пса в субботу днем, он в земле, в дальнем конце двора, завернутый в шерстяное одеяло, в неглубокой яме позади конюшни. Земля влажная, одеяло заплесневело, а мягкие ткани собаки начали разлагаться. Белые пятна на его шкуре перестали быть белоснежными.

Лай превратился в высокое, призрачное подвывание, и Тайлер содрогнулся.

– Он… Флетчер… жив, – наконец проговорил Мэтт, не в силах сдержаться.

– Флетчер мертв, Мэтт, – отрезал Тайлер. – И, вообще, у него был другой голос. Флетчер никогда так не выл.

– Но раньше-то он не был мертвым, – по-детски возразил Мэтт.

С дурацкой логикой брата было бесполезно спорить. Тайлер ощутил металлический привкус во рту.

Мэтт шагнул вперед и принялся громко звать мертвого пса, стараясь окликать Флетчера ровным, располагающим тоном. Тайлера охватил ужас, и он отвернулся, дрожа. Стив ощутил то же самое и втащил Мэтта в дом, схватив его за плечи.

– Прекрати! – прошипел он. – Что соседи подумают, черт побери, если тебя услышат? Какая-то собака просто-напросто потерялась! Флетчер мертв.

– Разве? – вскинулся Мэтт. – Она заколдовала ручей, значит, она смогла бы… не знаю. Ведь именно она его убила!

Стив был непоколебим. Джослин, стоя позади них в ночной рубашке, тряслась от холода… или от чего-то еще.

– Если честно, мне не кажется, что это Флетчер… – проговорила она.

– Оставайтесь в доме, – сказал Стив, надевая резиновые клоги, которые стояли около батареи.

Рядом лежала корзинка Флетчера – ни у кого духу не хватило спрятать ее в сарай. Новый символ скорби, сейчас она выглядела зловеще. Как будто хозяева подсознательно ждали возвращения своей собаки, повинуясь иррациональному порыву, который растянулся во времени…

Стив вышел из дома. Тайлер последовал за отцом. Джослин окликнула сына, но он лишь молча закрыл за собой дверь.

Снаружи было сыро и промозгло: по ночам температура не поднималась выше нуля. На плитках патио, по которым шлепали босые ноги Тайлера, валялись мокрые листья. Спустя несколько секунд лодыжки Тайлера закоченели, а холод пополз вверх по его телу. У Тайлера застучали зубы. Он обнял себя обеими руками, чтобы согреться, но никакой пользы это не принесло.

Стив обернулся, хотел что-то сказать, но передумал. А Тайлер был уверен, что заметил в глазах отца облегчение.

Лай прекратился. Тайлер различал только шум ветра и гомон ручья… который казался угольно-черным. На небе светила полная луна, и Тайлер увидел, что из его рта вырываются белые светящиеся облачка пара.

Снова послышался лай – теперь в лесу, и Тайлер ощутил необъяснимую уверенность в том, что их зовет Флетчер.

Это, конечно, невозможно, но сейчас полнолуние, достойное сказки, и правдой может оказаться все.

– Я понимаю, почему Мэтт подумал про Флетчера, – бесстрастно вымолвил Стив. – Голос очень похож. Но почти все собаки среднего размера лают одинаково. В Блэк Спринг – десятки псов, может, в лесу бродит какой-нибудь полуночник.

Тайлер не видел отцовского лица, поэтому не мог судить, насколько тот искренен. Может, папа пытается мыслить логично.

И вновь воцарилась тишина.

Они пару минут прислушивались, но до них не донеслось ни звука. Стив щелкнул пальцами.

– Если сбежал чей-то пес, его надо поймать, пока что-то плохое не случилось, – пробормотал Стив. – Напишу Роберту Гриму. Нам пора домой, Тайлер.

В голове Тайлера все еще эхом отдавались завывания неизвестной собаки. Он посмотрел на звезды, пытаясь избавиться от навязчивых мыслей. Потом оглядел дворик, различил очертания пустой конюшни, холмик могилы Флетчера.

И вдруг он заметил какое-то движение. На коньке крыши уселся кот (почему-то Тайлер мог поклясться, что он белоснежный), вышедший на ночную охоту.

Стив коснулся руки Тайлера:

– Ты уже заледенел!

Тайлер кинул взгляд на крышу. Кот исчез.

– Что там? – спросил Стив.

– Мне показалось, что на крыше конюшни сидел белый кот.

– Должно быть, блик лунного света.

Тайлер замешкался.

Камешки на тропинке блестели в свете луны, указывая им путь домой.

Никто в Блэк Спринг не сообщил о пропаже собаки – да и лай им более не докучал. Когда Тайлер вернулся из школы, Стив рассказал ему, что наутро ручей перестал кровоточить, и к полудню вода стала кристально чистой, как и всегда. Сотрудники СГЛАЗ тщательно прочесали лес, но не нашли ничего подозрительного.

Они сохраняли здоровый оптимизм. Наверное, какой-то пес сбежал из Маунтинвилля или Сентрал Вэлли – с другой стороны заповедника, предположил Стив. Разумеется, он уже вернулся к хозяину.

Когда уехали стекольщики, Стив и Джослин отправились в Ньюбург – в мебельный гипермаркет, чтобы выбрать обеденный стол. В ожидании доставки они принесли с чердака старый, сосновый.

Стив и Джослин явно приободрились, но у Тайлера появилось двойственное ощущение. Похоже, родители решили начать все с чистого листа. А зачем они себя обманывают?

Конечно, местные радовались тому, что жизнь возвращается в привычное русло, думал Тайлер. Их все устраивает, а вот меня – нет.

Тайлеру было не по себе. Тревожность возрастала, и к вечеру его охватило отчаяние. Все вокруг казалось ему неправильным и плохим.

В ту ночь он заснул лишь под утро. Долго сидел на подоконнике, накинув на плечи одеяло. Бледный свет луны отражался в его глазах, и он снова слышал голос младшего брата.

«Но раньше-то он не был мертвым».

Тайлер вспомнил слова Мэтта на уроке географии, когда читал послание от Лоуренса.

Ночью нас извел собачий лай! Не знаю, стоит ли тебе говорить, но я чуть не спятил, думал, что Флетчер объявился!

– Тайлер, ты не хочешь со мной поговорить? – спросил Стив, когда Тайлер собрался подняться к себе.

Было уже одиннадцать вечера. В сети сообщали, что Огайо проголосовал за Обаму, и тот получил свой пост еще на четыре года.

– Нет. А что?

Тайлер посмотрел на отца открытым честным взором, но мысленно выругался.

Неужели это настолько очевидно?

– Последнее время ты очень молчалив.

Тайлер пожал плечами:

– Проблем много.

– Полагаю, да.

Стив пытливо смотрел на сына, пытаясь угадать, что таится в глубине этих глаз.

Тайлер чувствовал себя как под микроскопом.

– Ты справишься?

– Конечно.

Стив усмехнулся.

– Ладно. Когда будешь готов, дай знать.

Тайлер ухитрился изобразить нечто похожее на улыбку и стремительно взбежал вверх по лестнице. Он возненавидел отца. Тот видит его насквозь и ставит его в неловкое положение!

Тайлер почувствовал себя обиженным подростком, чего давно с ним не бывало.

Он плюхнулся на кровать и решил, что жизнь изменилась, и далеко не к лучшему. Редко что меняется к лучшему, если задуматься.

Когда часы в коридоре пробили час, Тайлер влез в джинсы, натянул два свитера и расстегнул молнию спортивной сумки «Адидас». Тайлер сложил туда фонарь MagLite, камеру GoPro, айфон и полпакета сухого собачьего корма, который он взял из кладовки. Еще одна вещь, которую они не выбросили после похорон.

Застыв на лестничной площадке, Тайлер навострил уши и не рискнул спускаться по скрипучим ступеням. Убедив себя в том, что все уснули, он вернулся в комнату и осторожно приоткрыл окно. Ухватившись за раму, аккуратно вылез наружу, приник к шатающейся шпалерной сетке на стене дома и нащупал ногами карниз. Осторожно открыл окно пошире. Петли и рама взвизгнули, и Тайлер испугался, что его план провалился.

А вдруг он разбудил родителей? Сейчас увидят его, сминающего плющ на шпалере, и живо отправят в кровать.

Но они не проснулись, и Тайлер спрыгнул вниз. Приземлился он удачно.

Бесшумно проникнув во двор к Вандермеерам, он принялся звонить Лоуренсу. Тот не отвечал, и тогда Тайлер начал кидать в оконное стекло камешки.

Сонный Лоуренс выглянул в окно только через десять минут.

– Извини, – прошептал он и зевнул.

Лоуренс вылез наружу спустя еще пять минут и спрыгнул во двор с крыши веранды.

– Я же тебе говорил будильник поставить!

– А я его не услышал.

Лоуренс сунул руки в карманы и стал переминаться с ноги на ногу.

– Ну и холодище! Значит, мы идем в лес?

– Да.

Лоуренс помедлил, будто не зная, сумеет ли он выполнить свое обещание. В данный момент идея Тайлера не внушала ему доверия.