Текст книги "Сглаз"

Автор книги: Томас Олд Хьювелт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 25 страниц)

Глава 20

Суд начался во вторник в так называемом траурном зале. Здесь, казалось, собрался весь город. Когда Стив пришел на заседание вместе с Джослин и Тайлером, то увидел гудящую толпу возле крыльца. Стив сразу понял, что скромная постройка не способна вместить всех желающих. Здание точно по швам треснет. На собрание, которое созвали после празднования Хэллоуина, в зал набилось несколько сотен человек, а сейчас здесь собралось почти две ты-сячи.

Тайлер умолял позволить ему остаться дома, но кто-то из Совета позвонил Стиву и сказал, что присутствие его сына обязательно.

У Стива пульс застучал в висках, будто клапан мотора. Он старался не показывать тревоги, но вечером не сумел проглотить ни куска.

Джослин спросила его, не приболел ли он.

– Наверное, просто нервы, – ответил Стив.

Как плохо, что он не может сказать ей, что его гложет.

Тайлера допрашивали в городской администрации в воскресенье и понедельник. Стив закатил скандал, настаивая на том, что имеет право присутствовать при допросе, поскольку Тайлер несовершеннолетний, но так ничего и не добился.

Стиву пришлось ждать в приемной, сидя рядом с Питом и Лоуренсом Вандермеерами. У Лоуренса был свежий шов на лбу. Когда Тайлер вышел из кабинета, то Лоуренс покорно поплелся на допрос.

Стив поинтересовался у сына, как дела, и Тайлер заявил, что пока терпимо.

У Тайлера и Лоуренса изъяли ноутбуки, айфоны и прочие гаджеты еще в воскресенье утром, после того как Джейдон начал трепаться. Стив надеялся на то, что мальчишки выдержат давление, чего не мог сказать про Пита. Того действительно прорвало: Пит громко возмущался, что Джейдон пытается утянуть за собой друзей…

Стив не стал его переубеждать.

Когда они отправились домой (без Пита и Лоуренса), Тайлер сказал отцу, что Бурак и Джастин вроде бы держат рот на замке.

Сам Тайлер тоже был не слишком разговорчив, но, похоже, на допросе он изобразил готовность сотрудничать со следствием. Кроме того, он умело прикинулся, что ничего не понимает, когда его спросили про якобы существовавший сайт. В общем, у властей не создалось впечатления, что мальчишка препятствует расследованию. Стив мог надеяться, что Лоуренс сделает то же самое. Стив пребывал в умеренном оптимизме… пока ему не позвонили из Совета, ближе к вечеру.

В холле столпились те, кто не сумел сдать верхнюю одежду в переполненный гардероб, в коридорах тоже сновали люди.

Когда Стив, Джослин и Тайлер переступили порог траурного зала, Стив едва не присвистнул от изумления. «Сколько зрителей!» – подумал он и вместе с семьей направился к галерке, где были раскладные кресла. Однако вездесущие охранники Совета не дремали. Завидев Грантов, мужчины провели их к местам во втором ряду и усадили по соседству с Вандермеерами.

Когда они протискивались сквозь толпу, Стив почувствовал на себе пристальные взгляды горожан. Обстановка была взрывоопасной.

– Жалкое зрелище, да? – сказал Пит и ухмыльнулся.

Стив пребывал в шоке.

– Точно! А если начнется паника, кого-нибудь насмерть затопчут.

– Боюсь, Совет намеренно провоцирует взрыв. Гляди-ка!

И Пит показал на сцену. Позади трибуны висел плакат с надписью: «ДА УВЕРУЕМ МЫ В ГОСПОДА И ДРУГ В ДРУГА», а над ним был прикреплен огромный плоский экран.

У Стива кровь отхлынула от лица. Идиоты решили продемонстрировать видео с ведьмой!

Прямой путь к бунту.

– Надеюсь, здесь не будет виновников торжества! Это будет равнозначно тому, что Совет приведет агнцев на заклание.

– Члены Совета сами по уши в дерьме, – откликнулся Пит. – Впрочем, как и все мы.

Позади них началась перепалка. Люди, прижатые к последним рядам, возмущались, на них уже напирали горожане, просочившиеся из коридора.

Охранники бросились к месту происшествия и убрали четверть рядов кресел, освободив пространство. Стив с тревогой заметил, что аварийные выходы заблокированы.

Даже балкон был занят.

– Народ, уступите места старшим! – крикнул кто-то. – Будьте настоящими американцами!

Члены Совета плотной группой вошли в зал. Шестеро, понял Стив. Среди них не было вдовы мясника.

Шум стих, и воцарилась тишина. Ни шороха, ни шарканья обуви, ни единого кашля. Аудитория затаила дыхание в ожидании шоу.

Колтон Мэзерс открыл собрание, даже не дав мэру сказать вступительную речь.

Сначала Мэзерс начал читать семьдесят первый псалом. Он заговорил низким, повелительным голосом, который разносился над толпой, подобно глухо рокочущим волнам.

– Боже! Даруй царю Твой суд и сыну царя Твою правду, да судит праведно людей Твоих и нищих Твоих на суде. Да принесут горы мир людям и холмы правду. Да судит нищих народа, да спасет сынов убогого и смирит притеснителя.

Мэзерс выдержал театральную паузу и провозгласил:

– Мои дорогие собратья сограждане! Сегодня вечером мы собрались здесь, дабы вершить правосудие, в связи с ужасающей и кощунственной выходкой, касающейся всех нас, – побиванием камнями Катерины ван Вайлер. Сие преступление случилось в прошлый четверг, восьмого ноября. Его совершили юные джентльмены Джейдон Хольст, Джастин Уокер и Бурак Шайер. В результате их злодеяния скончалась наша возлюбленная сестра Рита Мэрмелл. Да упокоит Господь ее душу.

Народ уже обменивался слухами по этому поводу, однако по траурному залу тут же прокатился дружный вздох гнева и презрения.

Еще бы – ведь Мэзерс обвинил парней в открытую!

На мгновение верующие и неверующие, мужчины и женщины, старые и молодые ощутили одно и то же. Страх и смятение.

Эдриан Чэсс, член Совета, чье безвкусие в одежде могло сравниться лишь с его бесхребетностью, принялся читать по бумажке, и вполовину не настолько выразительно, как говорил Мэзерс.

– Леди и джентльмены! Миссис Мэрмелл умерла в результате кровоизлияния в мозг – как раз в момент совершения преступления. Все это, бесспорно, сходно с трагедией тысяча девятьсот шестьдесят седьмого года, когда был разрезан стежок шва на губах Катерины.

Он кашлянул.

– Последствия безответственного и мерзкого поступка, совершенного молодыми людьми, чрезвычайно серьезны. Любой из нас мог скоропостижно скончаться в ту секунду! Именно поэтому я бы хотел использовать по отношению к мистеру Хольсту, мистеру Уокеру и мистеру Шайеру термин «преступники», а не «подозреваемые». Я делаю это намеренно и на основании неопровержимого доказательства, которое мы собираемся продемонстрировать вам, дабы вы убедились в варварстве вышеназванных юнцов.

Стив заметил, как сидящий среди других членов Совета Роберт Грим закатил глаза, и проникся к нему еще большим уважением.

Грим выступал против показа того ролика – да и вообще не ратовал за судебный процесс.

Тем временем началась трансляция злополучного видео. Стив не на шутку встревожился за сына: Тайлер ссутулился и весь сжался. Стиву не хотелось, чтобы Тайлер так переживал, но он, конечно, ничего не мог поделать.

А мальчишку снова вынудили смотреть на выходку Джейдона и его приятелей – вместе с аудиторией.

Горожане увидели и то, как ведьму гнали палкой, и то, как толкнули Лоуренса, в результате чего у него остался шрам на лбу. Ругань и стук булыжников, рассекающих лицо Катерины, эхом разносились по залу.

У Стива на глазах выступили слезы, и он взял Тайлера за руку. Джослин, которая прежде отказывалась смотреть видео, оцепенела.

Когда ролик закончился и изображение на экране померкло, зал наэлектризовался.

Здравый смысл оставил жителей Блэк Спринг.

Сама мысль о побивании камнями была достаточно страшна, но, узрев это воочию, люди вспыхнули, как горсть белого фосфора. Одни заорали во всю глотку, другие зарыдали.

– Где убийцы? – завопил кто-то.

– Мы могли погибнуть! – рявкнул другой.

– Мы им покажем! – прорычал третий и засмеялся безумным визгливым смехом, будто не поверил в то, что сказал.

Однако его требование подхватили остальные.

– Мы им покажем! – яростно скандировали горожане.

Стоящие в задних рядах начали напирать друг на друга, «Может, решили, что парней сейчас выведут на сцену?» – подумал Стив.

Но тогда мальчишек линчевали бы прямо в траурном зале.

Грохотали сломанные сиденья, трещала рвущаяся одежда. Кое-кто падал на пол и стонал от боли.

Охранники практически не контролировали ситуацию.

– Сохраняйте спокойствие! – загрохотал в колонках голос мэра. – Прошу вас!

– Стив, по-моему, тут становится опасно! – в испуге воскликнула Джослин.

– Давай посмотрим, что будет дальше, – сказал Стив. – Буйство началось лишь в задних рядах.

Мэр отчаянно пытался усмирить горожан, зато Колтон Мэзерс ликовал и торжествующе обводил глазами толпу – а точнее, свою паству.

Старикан именно этого и хотел.

Наконец беспорядки прекратились, и медики смогли осмотреть тех, кто получил травмы.

А затем Эдриан Чэсс снова взял слово. Его голос с трудом перекрывал гул аудитории:

– Ваш гнев понятен, друзья мои, но я настоятельно прошу вас сохранять спокойствие. Мистер Грим и его сотрудники заверили нас, что сейчас нам не угрожает проклятие Катерины. Будем надеяться, что более ведьму никто не побеспокоит и Блэк Спринг ожидают хорошие времена. Мы скорбим о миссис Мэрмелл, но сами видите, что ничего, кроме ее смерти, не произошло…

– А как же ручей? – возразил кто-то из центра зала. – Он совсем недавно перестал кровоточить!

Ему зааплодировали.

– Теперь у нас есть объяснение, – ответил Чэсс. – К сожалению, побивание камнями – не первая выходка в череде преступлений, содеянных мистером Хольстом. Мы располагаем показаниями свидетелей, которые признались, что неделей ранее мистер Хольст грубо оскорбил Катерину. Он обнажил грудь Катерины, после чего ткнул ведьму ножом и натравил на нее собаку. Кстати, пес принадлежал семье Грантов. Легко сделать вывод о том, что данный факт и привел собаку к гибели несколькими днями позже.

Горожане рассвирепели.

Стив понял, что собрание превращается в настоящее судилище.

– Сюда их! – крикнул кто-то, и толпа подхватила клич.

– Сюда их! Сюда их! – повторяла аудитория.

Стив видел, что люди находятся на грани. Еще немного, и они кинутся на сцену, требуя расправы.

Даже Пит Вандермеер оторопел.

Чэсс сделал попытку перекричать зал:

– Преступники арестованы и находятся под стражей! Сейчас мы должны… Леди и джентльмены… еще раз прошу вас успокоиться! Итак, мы должны воздать хвалу двум отважным юным горожанам – Тайлеру Гранту и Лоуренсу Вандермееру! Они сделали все, что было в их силах, дабы помешать своим сверстникам совершить эту дикарскую выходку! Несмотря на чудовищный стресс, они сумели рассказать обо всем родителям и предоставили им неопровержимые улики. Мы призываем каждого из вас последовать их примеру, достойному восхищения! Ни в коем случае не утаивайте информацию, связанную с нарушением Чрезвычайного Закона! Тайлер и Лоуренс, встаньте, пожалуйста.

Тайлер дернулся и покосился на отца. Стив лишь кивнул, мол, давай, парень. Уважь их, сынок, подумал он и почувствовал огромное облегчение. Слава богу, что присутствие ребят на собрании было церемониальным актом. Для них это, конечно, болезненно, но не несет никаких последствий.

Тайлер и Лоуренс неловко встали. Аудитория разразилась радостными возгласами и громом аплодисментов. Тайлер покраснел, склонил голову и при первой же возможности плюхнулся в кресло.

– Молодчина, – прошептал Стив, но Тайлер отвел взгляд.

– Хорошо, – вымолвил Колтон Мэзерс. – Поскольку вопрос виновности не подлежит обсуждению и преступники признали свою вину, я как обвинитель перехожу к вынесению приговора…

– Забросать их камнями, пока не сдохнут! – проорал кто-то, и в зале одобрительно закричали.

Естественно, они не станут так поступать, ведь они цивилизованные люди, решил Стив.

– …и, как у нас заведено, приговор будет вынесен на законном основании, в соответствии с Чрезвычайным Законом Блэк Спринг, принятым нашими предками в тысяча восемьсот восемьдесят четвертом году. – Мэзерз помолчал и продолжил: – Леди и джентльмены, я настоятельно прошу вашего внимания! Итак, Хольст, Уокер и Шайер, отбросы нашего общества, поставили под угрозу жизни своих соседей и родных – да и всех нас в конечном итоге! Они родились и выросли в Блэк Спринг – поэтому с малых лет знали наши правила и понимали, что издевательство над ведьмой может только усугубить ситуацию. В ходе расследования было установлено, что каждый из них находился в здравом уме. Совет делает поправку на то, что Уокер и Шайер являются несовершеннолетними, но мы не можем терпеть подобное вредоносное поведение, которое заслуживает строгих мер наказания. Однако нужно отметить, друзья мои, что Хольст, Уокер и Шайер – далеко не единственные правонарушители Блэк Спринг.

Зрители в зале изумленно переглянулись. Мэзерс продолжил свою обличительную речь, сотрясаясь от гнева:

– Среди вас есть те, кто водит дружбу с ведьмой! Найдутся и те, кто хотел умилостивить Катерину, и те, кто делал ей кощунственные подношения! Некоторые из вас постоянно обращались к ней, повинуясь собственному эгоизму! Но правда вышла наружу, и сейчас я намерен сказать отступникам следующее: вы… подвергаете… опасности… каждого в Блэк Спринг! Нельзя водить дружбу с ведьмой! Мы прокляты! Вам известны положения Чрезвычайного Закона! Вы осведомлены о том, какой рок падет на нас, если Катерина откроет глаза! Мы прокляты!

Стив слушал речь главы Совета в состоянии, близком к гипнотическому, – и вновь ощутил исходящий от Мэзерса странный магнетизм.

Мэзерс напоминал проповедников прошлого, которые вещали об адском огне и озере серном и наводили ужас на толпу.

И слова Мэзерса действительно возымели эффект: аудитория притихла как по команде.

– Преступников надо карать, применяя жесткие меры! Нам необходимо устрашение. То, на что осмелились эти юнцы, достойно осуждения! Хольст, Уокер и Шайер понесут суровое наказание – но сперва они должны полностью осознать свои грехи! В соответствии с Чрезвычайным Законом их надо наказать публичной поркой, в назидание всему обществу…

В зале воцарилось смятение – и да, инстинктивное, животное возбуждение.

Роберт Грим поглядел на главу Совета, вытаращив глаза. Миссис Шайер издала душераздирающий крик, но Мэзерс продолжил говорить:

– И вот мой приговор: мистера Джастина Уокера и мистера Бурака Шайера в течение сорока восьми часов доставят на городскую площадь, где каждый из них получит по десять ударов «девятихвостой кошкой», прилюдно, по обнаженной коже, как предписывает традиция. Мистер Джейдон Хольст в силу того, что он дважды совершил преступление, а также является совершеннолетним, в течение сорока восьми часов будет доставлен на городскую площадь и получит двадцать ударов «девятихвостой кошкой» по обнаженной коже, как предписывает традиция. Далее Хольст, Уокер и Шайер будут подвергнуты трехнедельному заключению в центре лишения свободы в Дурогородке, после чего правонарушители смогут вернуться в Блэк Спринг, где они останутся под строгим наблюдением, включая и психологическую опеку.

Роберт Грим резко поднялся на ноги. Если бы не Грим, то хаос, вызванный смесью бессильного гнева и долго сдерживаемого напряжения, достиг бы апогея.

Но Грим спас ситуацию – он ринулся вдоль сцены, выставив руки перед собой.

– Нет, нет, нет! Это неправильно! Мы так не договаривались, Колтон! Во что ты нас впутываешь, черт побери?

– Правила должны быть соблюдены, Грим! – ответил глава Совета, потрясая свернутым в трубку текстом Чрезвычайного Закона, будто жезлом. – Да, они могут звучать старомодно в нашу эпоху, но у нас нет иного выбора! Наказание для мальчишек станет примером для каждого из нас!

– Хватит! – крикнул Грим, обратившись к аудитории. – Ведь мы не варвары и не инквизиторы, верно?.. И мы не живем в Средние века! Где ваши мозги? Давайте решим все достойным образом и найдем подходящую альтернативу! Предлагаю обратиться в Вест-Пойнт!

По залу прокатились презрительные смешки, и Мэзерс не замедлил воспользоваться шансом.

– В Вест-Пойнте понятия не имеют, что такое жить под проклятием ведьмы. Вест-Пойнт бессилен перед лицом зла. Мы находимся под стеклянным колпаком и можем надеяться лишь на милосердие Господа… и друг на друга.

Мэзерс широко развел руки в стороны, благословляя свою паству.

– Мы способны сами себя защитить, и да поможет нам Всемогущий.

– Неужели Господь желает, чтобы мы избивали наших детей?

У Мэзерса судорожно запрыгал кадык.

– Кто жалеет розги своей, тот ненавидит сына!

– Что за фарс! Тут судом и не пахнет!

– Это дело нашего города. Мы всегда руководствуемся предписаниями Чрезвычайного Закона. Но и голос демократии тоже не останется без внимания.

Богачка из местных, вдова Тэлбот, поднялась со своего места.

– Я, пожалуй, склонна согласиться с мистером Мэзерсом, – величественно произнесла она. – Мы не можем отправить их в Дурогородок на полгода, превратив их в душевнобольных! Так мы поступили с Артуром Ротом, который после этого просто обезумел. Наказание плетью в течение пяти минут – куда более человечное наказание.

У Стива волосы зашевелились на затылке. Какая гадость! Если Тэлбот, образец респектабельности и утонченности, сохраняя полную невозмутимость, публично говорит о необходимости демонстративного телесного наказания… то плотина прорвана.

– А если некоторые жители Блэк Спринг вели себя безответственно и якшались с ведьмой, думаю, будет правильно преподать им хороший урок, – добавила миссис Тэлбот, подняв палец. – Вот так-то.

В зале одобрительно зашептались, но кое-кто принялся нервно озираться по сторонам.

– А что плохого в том, чтобы подвергнуть их заключению? – упорствовал Грим. – У нас, в конце концов, есть церковный подвал! Пусть посидят в камерах-одиночках и подумают о своих преступлениях! Мы…

– Ты уже высказал свое мнение, Грим! – прервал его кто-то из аудитории. – А теперь заткнись!

Реплика была встречена аплодисментами и улыбками. Грим беспомощно покачал головой.

Стиву захотелось вскочить и сказать всем про абсурдность происходящего, но Джослин проявила проницательность и крепко схватила мужа за руку:

– Не надо, Стив! Пожалуйста! Подумай о Тайлере и Мэтте.

Стив ошеломленно поглядел на нее – в глазах Джослин плескался страх. Ясно. В прошлый раз, когда речь шла об Артуре Роте, горожане простили Стиву бездумный идеализм. Но теперь-то все иначе. Коллективное помешательство взяло верх над логикой, кризис был необратим, да и горожане ощущали себя героями!

Преступники пойманы, и правосудие свершится. Тех, кто побивал камнями ведьму, выкурили из их нор!

Значит, ради сыновей Стиву придется попридержать язык за зубами.

– Они вынесут вопрос на голосование, – прошептала Джослин. – Наберемся терпения.

– Прости, не могу, – вдруг взвился Стив.

И поглядел на Пита, ища поддержки. Но Пит смотрел вдаль с отсутствующим выражением лица, как человек, который узрел наяву худший из своих кошмаров. Он вцепился в руку Мэри, и Стив сообразил, что у Пита нет ни малейшего желания встать и говорить.

Береги Тайлера, сказал себе Стив. Ты понимал, что так оно и будет.

Но не так же!

Ладно, кого ты пытаешься обмануть? Ты знал все заранее. Держи рот на замке, иначе поплатишься.

– Папа, я хочу домой, – сдавленно проговорил Тайлер.

Стив потрепал сына по плечу.

А ведь сегодня могли судить и Тайлера, подумал он.

Да уж… в Блэк Спринг совершенно незачем фантазировать о том, как они с Тайлером поплывут на барже по Гудзону! На кон поставлено будущее его сыновей – их нормальная жизнь в этом проклятом городе.

«Ты ведь не хочешь их погубить?» – спросил себя Стив и откинулся на спинку кресла, стиснув губы.

Дальнейшее заседание собрания прошло для него как в тумане. Мистер Шайер призывал горожан к состраданию. Его дом стал непригодным для жилья в результате поджога, сказал он, почему бы людям не проявить милосердие к Бураку?

А еще мистер Шайер говорил о том, что необходимо наводить мосты и стремиться к взаимопониманию. Однако у него был сильный акцент, и вскоре он совсем распалился. В итоге возмущенные охранники были вынуждены удалить его из зала.

В задних рядах началась драка. Мистер Уокер, вырвавшись из ее гущи, пригрозил, что сообщит о Катерине в прессу. Пусть только попробуют избить его сына плетьми!

Но ни угрожающие взгляды горожан, ни слова главы Совета о Дурогородке уже не потребовались. Было очевидно, что мистер Уокер сломлен. Он принял ситуацию, а сейчас просто выпустил пар и смирился: само выражение его лица свидетельствовало об этом.

Но, похоже, мистер Уокер без колебаний проголосовал бы за наказание, если бы на месте Бурака был кто-либо другой.

Гризельда Хольст (выяснилось, что она тоже оказалась в зале) пыталась протестовать, заливаясь слезами. Ей дали говорить дольше всех, поскольку горожане испытывали к ней наибольшую симпатию. Однако Стив понимал, что это формальность, которая ничего не изменит. Люди почуяли кровь, им не терпелось начать голосование. Вдова мясника напомнила им о трагическом прошлом Джейдона: о том, как над мальчиком издевался его покойный отец, об эмоциональном надломе, ставшем причиной его состояния. Гризельда убеждала Совет в том, что ее сына необходимо лечить, а не наказывать.

– Дорогие друзья, умоляю вас! Мы ведь друг друга знаем, верно? Вы каждый день покупаете у меня стейки! Гамбургеры, телячьи котлеты, куриные крылышки, паштет!

– Уведите ее, пока она не перечислила весь ассортимент мясной лавки! – выкрикнул какой-то умник.

Плоская шутка, но мужчина добился своего. Гризельду, сотрясающуюся от рыданий, выволокли из зала.

Наконец наступил момент голосования. Мэзерс сказал, чтобы все, согласные с приговором, подняли правую руку. В воздух взметнулись сотни рук.

Три члена Совета тоже одобрили принятое решение.

Затем голосование продолжилось: пришел черед остальных, возражающих против жестокого приговора. Стив высоко поднял руку и обнаружил, что к нему присоединились и другие горожане, которых оказалось немало.

Среди них были и члены Совета, включая самого Роберта Грима. Стив приободрился. Голосование неоднозначно. Может, они помогут мальчишкам?

Значит, в зале собрались и адекватные люди, молча возразившие против средневекового балагана.

Когда стали готовиться к письменной процедуре голосования, слово взял Грим:

– Не глупите! Я знаю предписания Чрезвычайного Закона, но, по-моему, это полная чушь! И не забывайте, что, если настанут времена, когда мы освободимся от проклятия Катерины, нам предстоит посмотреть друг другу в глаза! Все останется на нашей совести. Сможете ли вы плясать на площади, распевая «Динь-дон, сдохла ведьма!», если ваши руки будут в крови? Сохраняйте хоть крупицу разума!

Но теперь люди помалкивали.

А письменное голосование было бесконечным. Народ медленно подходил к трибуне, где лежали четыре стопки распечатанных на принтере бюллетеней. Горожанам вручали фломастеры, которыми они ставили галочки в пункте «за» или «против», анонимно, не вписывая свои имена. Стив, Джослин и Тайлер проголосовали почти сразу. Стив кинул самодельный бюллетень в ту самую урну, в которую еще неделю назад бросал другой – во время выборов президента.

Семь дней назад они решали, кто будет править страной в течение последующих четырех лет, Барак Обама или Митт Ромни.

Что за абсурд, подумал Стив. Нити, связывающие Блэк Спринг с остальным миром, уже порвались.

Спустя час проголосовали и те, кто с трудом передвигался или сидел в инвалидных колясках, и те, кто стоял в ожидании возле раздевалки или на балконе. Сортировка и подсчет бюллетеней членами Совета заняли двадцать минут. Стив потерял из виду Джослин, Тайлера и Вандермееров. Еще никогда он не чувствовал себя настолько одиноким и отчаявшимся, несмотря на то что многие хватали его за плечо. Люди жаждали поподробнее расспросить Стива о происшедшем.

Внезапно Стив осознал весь сюрреализм ситуации. Возможно, обитатели этого места вынырнули из прошлых веков: они щеголяли в лохмотьях, пахнущих грязью и хворью, и хотели поглазеть на казнь. Наверняка Дип Холлоу Роуд превратился в грунтовку с колеями, выбитыми колесами телег, решил Стив.

Когда он выйдет на улицу, то услышит колокольный звон.

В Блэк Спринг остановилось время – сейчас на дворе тысяча шестьсот шестьдесят четвертый год…

Стив ощутил смесь усталости и облегчения, когда Колтон Мэзерс воззвал к аудитории:

– Леди и джентльмены, благодарю вас за внимание и не желаю более испытывать ваше терпение! Итак, одна тысяча триста тридцать голосов были поданы «за», шестьсот семнадцать – «против». Вынесенный приговор принимается.

По траурному залу будто прокатилась ударная волна ужаса. Люди осознали, что их соседи и друзья, благополучно укрывшись за анонимностью процедуры, позволили себе поддаться эмоциям. Помещение огласилось радостными и гневными восклицаниями. Кто-то плакал, кто-то возмущенно вопил, протестуя, но подавляющее большинство было удовлетворено вердиктом.

– Приговор будет приведен в исполнение в четверг, на традиционном месте сожжения, совершаемого в канун Дня Всех Святых, у перекрестка Дип Холлоу и Лоуэр Резервуар Роуд, – изрек Мэзерс. – Каждому жителю города вменяется в обязанность присутствовать при наказании. Я рекомендую назначить время исполнения приговора с первыми лучами солнца, дабы не создавать проблем с общественным порядком и рабочим расписанием. Помолимся о том, чтобы мы извлекли урок из этого злодеяния, едва не обернувшегося катастрофой. Господь, Отец наш…

Мэзерс начал читать молитву, и паства послушно присоединилась к нему. Люди, которые уважали и любили друг друга – каждый по-своему, – как обычно и бывает в маленьких городках к северу от Нью-Йорка, сразу же склонили головы. Но Стив заметил в них серьезную перемену. И ощутил ее еще сильнее, когда они расходились по домам, молча, крадучись, отводя взгляды.

Безропотность, охватившая жителей Блэк Спринг, испугала Стива по-настоящему.

Только что они переступили черту. Они совершили нечто чудовищное: обрекли троих мальчишек на верную гибель – и смирились.

И с этим им придется жить и дальше.

Но в основном их не мучили угрызения совести.