Текст книги "Я – Ректор Академии Темных Тварей (СИ)"

Автор книги: Тина Солнечная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)

Глава 18

– Ты такая красивая, – прошептал он, едва наши губы оторвались друг от друга.

Я сбилась с мысли. Слова застали врасплох, как лёгкий внезапный ветер.

– Что? – переспросила, всё ещё чувствуя на губах его вкус, горячий и немного упрямый, как он сам.

– Я не думал, что у меня когда-нибудь будет жена, – тихо продолжил Раэль, глядя мне в глаза. – Особенно такая красивая.

Я вскинула бровь и с игривой усмешкой подалась чуть ближе:

– Я вообще-то ещё и умная.

Он рассмеялся. Низко, мягко, искренне. И с той же нежностью, что пряталась в его голосе, притянул меня ближе, заключая в объятия – так, будто хотел спрятать от всего мира.

– Да, Анна. Ты прекрасна во всех отношениях.

Он поцеловал меня снова – коротко, чуть касаясь, но с теплом, от которого в груди что-то потянулось.

– Нам пора, – добавил он, и в его голосе снова появилась строгая нотка, напоминающая, что мир не стоит на паузе, даже если этого очень хочется.

Мне даже стало немного грустно. Я кивнула, не доверяя голосу, и он, взяв меня за руку, повёл обратно.

Мы не поднимались теми же коридорами, не сворачивали в привычные залы. Он как-то невидимо провёл меня другим путём, и когда мы вышли на улицу, свежий воздух коснулся лица неожиданно быстро – будто мы миновали несколько этажей за одно мгновение.

Я замерла.

– Как ты это сделал?

Он усмехнулся.

– Маленький секрет здания Некромантии. Не все двери одинаковы.

– Иди, – добавил он, отпуская мою руку, – меня ещё ждут ночные призывы и практика со старшим курсом.

– Хорошо, – кивнула я, вспомнив о том, что совсем скоро снова погрузимся в заботы. – Кстати… вы готовы к проверке?

Он хмыкнул, как будто это слово его совершенно не пугало.

– Не переживай. К нам они обычно не заходят.

– В этот раз зайдут, – ответила я, чуть тише, но уверенно.

Он прищурился.

– Откуда такая уверенность?

– Назовём это моим предчувствием.

Раэль задумался, потом медленно кивнул:

– Хорошо, Анна. Если ты так думаешь – я подготовлюсь.

– Спасибо, Раэль.

– Всё что угодно… для моей жены, – произнёс он с лёгкой, почти неуловимой нежностью, от которой сердце забилось чуть сильнее.

Я хмыкнула, уже разворачиваясь, чтобы уйти, но он вдруг снова притянул меня за запястье и прежде, чем я успела что-либо сказать, жадно впился в мои губы. Поцелуй был жарким, полным желания.

– Хочу запомнить твой вкус… и не скучать так сильно, – прошептал он у самого моего рта.

И внутри у меня всё сжалось – от этого романтичного, нежного… некроманта.

А потом я всё же ушла. Но долго не могла выкинуть его тепло из памяти.

Вернувшись к себе, я скинула мантию, сделала глоток чуть остывшего кофе – остатка прежней жизни – и выдохнула. Надо было сосредоточиться. Проверка надвигалась как тень дракона в полдень – медленно, неотвратимо и с угрожающим шорохом.

Я подозвала секретаря. Дамир явился, как всегда, бесшумно и с лёгким выражением обречённости.

– Итак, у нас есть день. Может, два. Нужно обойти всех преподавателей, проверить, как идёт подготовка к проверке. Есть план?

Он протянул мне список, аккуратно исписанный красивым, чуть склонённым почерком.

– Начнём с кафедры алхимии? – предложил он. – Профессор Райт в хорошем настроении по утрам.

– Тогда не будем рисковать и идти позже, – усмехнулась я.

Первым нас встретил, разумеется, Эдмунд. Дверь в его лабораторию распахнулась прежде, чем я успела постучать. Алхимик появился в проёме в белом фартуке, запятнанном разноцветными кляксами, с растрёпанными волосами и сияющими глазами.

– Анна Николаевна! – обрадовался он. – И вы, Дамир. Какие гости! Проходите. Только осторожнее, не заденьте вон тот котёл – он немного… обидчивый.

– Обидчивый? – переспросила я, отступая подальше от зловеще булькающего сосуда.

– Да, у него сложный характер. На кислые лица реагирует взрывом.

Я не удержалась от смешка.

– Мы пришли не для дегустации зелий, а проверить вашу готовность к инспекции.

– Готов на восемьдесят два процента, – бодро сообщил он. – Осталось завершить отчёт по последним экспериментам и убедить одного студента, что язык не следует засовывать в банку с реагентами. Думаю, ко дню проверки будет девяносто восемь. Остальные два – как всегда – уплывут в неизвестность.

– Весьма честно, – хмыкнула я. – Только… банку всё же запечатайте. И язык пусть оставят при себе.

Далее последовали преподаватели боевой магии. Мы застали их на тренировке с группой студентов, которые упражнялись в отражении заклинаний. Один из студентов случайно отразил огненный шар в сторону собственного преподавателя, тот увернулся с таким грациозным сальто, что я подумала – точно, бывший акробат.

– Мы готовы, ректор, – заверил преподаватель, немного осмолённый, но бодрый. – Даже если проверяющие попросят дуэль – я настроен оптимистично. Мы не только отчёты подготовили, но и поставили практические демонстрации.

– Надеюсь, без пожаров, – заметила я.

– Надежда – хорошая вещь, – серьёзно кивнул он. – Но ведро с водой мы на всякий случай подготовили.

Факультет иллюзий встретил нас странным явлением: преподавателя не было. Точнее, он был, но… невидим.

– Это что, новая система обороны от проверяющих? – спросила я в пустоту.

– Иллюзия присутствия, – донёсся голос откуда-то из угла. – Прекрасная вещь. Пока кто-то проверяет отчёт, можно спокойно допивать чай и смотреть с балкона на студентов.

– И как отчёт?

– Иллюзорно хорош.

– Отлично. Запишем: «готов», но за ним нужен глаз да глаз.

– Желательно два, – тихо добавил Дамир.

Каждая кафедра приносила что-то своё: смех, головную боль, отчёт в стихах, отчёт в запахах (да, такое тоже бывает у преподавателя аромагии), и даже один мини-спектакль, где объясняли, почему на самом деле они не виноваты в исчезновении части библиотеки. Было шумно, весело и… неожиданно уютно.

К концу дня я уже не чувствовала ног, но ощущала странное удовлетворение. Академия была живой. Шумной. Странной. Чуть сумасшедшей.

Но, пожалуй, именно такой, какой и должна быть.

Когда я наконец вернулась к себе, солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая небо в мягкие золотисто-розовые тона. В голове гудело от десятков разговоров, впечатлений и запланированных до мелочей «улучшений», которые преподаватели обещали внести до проверки – будто это была магическая мантра, способная всё исправить в одну ночь.

Я поднялась по ступеням к своему кабинету… и замерла.

У двери, прислонившись к стене и скрестив руки на груди, стоял он.

Дракон.

Рейман.

В чёрной мантии преподавателя, с расстёгнутым воротом, откуда выбивалась тонкая серебристая цепочка, и с тем выражением лица, которое могло отпугнуть не только студентов, но и некоторых особо смелых деканов. Взгляд его был пристальный, как у хищника, уже выбравшего цель, но не торопящегося нападать.

– Дежурите? – спросила я, приподняв бровь.

– Нет, просто ждал, – спокойно ответил он. Голос, как всегда, чуть хриплый, будто от долгого молчания, был странно спокойным.

– Надеюсь, не с утра? – я шагнула ближе, отворяя дверь.

– Нет, – усмехнулся он. – Только пару часов.

Вдруг кто-то снова попытается с тобой… побеседовать.

Я закатила глаза, но внутри, как ни странно, было приятно.

– Скучал? – усмехнулась я.

– Следил, – ответил он честно и без тени смущения. – Кстати, слышал, ты сегодня обходила всех преподавателей. Даже к Иллюзионистам заглянула.

– А вот к тебе не удалось, – кивнула я. – Кабинет был закрыт, а студенты сказали, что вы, вероятно, на полигоне.

Он хмыкнул.

– Верно. Я почти весь день был с группой на внешней площадке – у нас совместная практика с боевиками. Решили в этот раз не бить друг друга по носу, а учиться координации. Надеюсь, проверка это оценит.

– Если доберётся до вашего факультета, конечно, – усмехнулась я.

– Доберётся, – отозвался он с тем же тоном, что использовал на поле боя, – но мы не подведём.

И, глядя в его глаза, я почему-то в этом не сомневалась.

Он чуть склонил голову набок, взгляд стал внимательнее.

– Я всегда готов, Анна. И к проверкам… и к неожиданностям.

Он сказал это с таким подтекстом, что у меня внутри сразу стало подозрительно тепло.

– Тогда удачи, профессор, – хмыкнула я, заходя в кабинет.

– Спасибо, жена, – мягко ответил он и ушёл, оставив за собой аромат грозы и невысказанных слов.

Когда за мной наконец закрылась дверь и в кабинете воцарилась тишина, я глубоко вздохнула, позволив себе на несколько секунд расслабиться. Но стоило мне перевести взгляд на стол, как спокойствие рассыпалось, будто и не было вовсе.

На идеально ровной поверхности, прямо по центру, лежал конверт. Без лишнего пафоса, без восковых печатей и магических символов. Просто белый, плотный, с аккуратно выведенным каллиграфическим почерком: Ректору Академии Темных Искусств. Лично в руки.

Я нахмурилась, взяла нож для бумаг и с лёгким усилием разрезала край.

Внутри было всего несколько строк. Чётких. Холодных.

Официальный язык не терпит лишних эмоций.

Уважаемая госпожа ректор,

Инспекционная комиссия прибудет в Академию в течение ночи. Встретить её не требуется. Работа начнётся с утра.

С уважением, Совет надзора по учебной магии и контролю за особенными учреждениями.

Я перечитала дважды. Потом ещё раз.

Скомкав конверт, я выдохнула и села на край стола.

– Ну что ж… добро пожаловать, – тихо произнесла я в пустоту, чувствуя, как знакомая дрожь ответственности пробегает по спине.

А значит, ночь у нас будет короткой. Очень короткой.

Глава 19

Сначала я, конечно, попыталась быть хорошей ректоршей. Разложила письма, сверила списки, даже начала перечитывать старые протоколы приёмки, как будто за одну ночь смогу подготовить идеальный отчёт, пересчитать стены и выдрессировать преподавателей. Бумаги шуршали, чернила пахли знакомо, но мысли всё равно ускользали. Слишком много лиц, голосов, прикосновений, предчувствий.

Наконец, отложив перо, я откинулась на спинку кресла и посмотрела в потолок.

– Перед смертью не надышишься… – пробормотала я, снимая с плеч напряжение. – А утро всё равно наступит.

Так что, к демонам отчёты. Я собиралась лечь спать – если не выспаться, то хотя бы немного прийти в себя перед штормом.

Путь к домику пролегал через боковую аллею – тихую, с серебристой листвой, шелестящей в вечернем воздухе. Луна уже поднялась, лёгкие тени колыхались, будто за мной кто-то наблюдал.

И кто бы сомневался.

У поворота, почти сливаясь с тенью дерева, стоял он. Оборотень. Тот самый кареглазый наглец, что пробил мой ментальный щит на занятии и с тех пор преследовал не только меня, но и мои мысли время от времени.

– Госпожа ректор, – с лёгким кивком он вышел из тени. – Позвольте вас проводить?

– Куда? – вопрос был скорее колким, чем серьёзным.

– Куда бы вы ни направлялись, – с совершенно честным выражением лица ответил он. – Я готов составить вам компанию. Поддержать. Обеспечить безопасность… или просто немного утешить.

Я прищурилась, остановившись на шаг от него.

– Вы переходите границы, молодой человек.

Он усмехнулся – почти с сожалением.

– А вы зря относитесь ко мне как к ребёнку, дорогая госпожа ректор. Мне тридцать семь. Просто оборотни взрослеют медленно – снаружи.

Я зависла.

Мозг, отягощённый цифрами и конспектами, отказался переваривать полученную информацию.

– В каком возрасте у вас… совершеннолетие?

Он чуть поджал губы, выдерживая паузу с театральной точностью.

– В тридцать. До этого мы учимся владеть инстинктами. После – позволяем им жить вместе с разумом.

– Удивительно, – хмыкнула я, – как много философии можно уместить в одной наглой ухмылке.

Он, не смущаясь, шагнул ближе, но не нарушая границ.

– Вам не нужен ни дракон, ни некромант, – его голос стал чуть ниже, чуть мягче, и от этого только опаснее. Откуда он узнал про дракона понятно, но этот наглец и про второго мужа уже знает. – Я лучше справлюсь со всеми вашими потребностями. И телесными… и душевными.

– Вам пора в общежитие, – сухо отрезала я, ощущая, как щёки начинают теплеть. – Уже поздно.

Он не спорил. Просто кивнул.

– Конечно, госпожа ректор.

Но на прощание он бросил на меня такой взгляд – горячий, пронизывающий, словно хотел обжечь, оставить след, – что у меня по коже побежали мурашки.

Я поспешила к себе, не оглядываясь. И только когда дверь за мной захлопнулась, позволила себе выдохнуть.

Спать. Определённо спать.

Пока очередной мужчина не решил, что я – его вечернее вдохновение.

Ночь не принесла страсти, не увлекла в объятия таинственного незнакомца, не подарила жарких поцелуев и не забрала в очередной сон, полный телесной неги.

На этот раз всё было иначе.

Во сне я стояла в ректорском кабинете – в тишине, в одиночестве. Комната будто дышала, и только одно притягивало мой взгляд – шкаф. Тот самый, старый, массивный, с резными дверцами и трещиной на левой створке. Я смотрела на него, не отрываясь, почти физически ощущая, что что-то там должно быть. Что-то важное. Но я не могла понять, что именно.

Не приближалась. Не открывала. Только смотрела. До тех пор, пока не проснулась.

Резко.

Глубоко вдохнув, я села на кровати, собираясь мыслями. Всё тело отзывалось слабым напряжением, будто во сне я провела целую вечность в ожидании. И тут в голове всплыла странная деталь:

именно эта вещь, которую я тогда достала из шкафа,

заинтересовала Реймана в первый день моего назначения. Он спросил:

«Где, скажем, МОС?»

Я не знала, что это, но достала – и он перестал спорить. С тех пор я ни разу не открывала тот отсек. Не заглядывала. Не спрашивала. А теперь это беспокойство ворочалось во мне.

Что это за вещь?

И почему именно она заставила дракона нахмуриться тогда?

Надо будет выяснить.

Собиралась я на работу тщательно. Более тщательно, чем обычно. Подбирала мантии, расчёсывала волосы до зеркального блеска. Всё внутри подсказывало: сегодня что-то случится.

На подходе к кабинету меня встретил Дамир – встревоженный, с чуть неестественно прямой осанкой и замершим вежливым выражением лица. Он вышел мне навстречу, перехватывая на пороге.

– Анна Николаевна, – начал он шёпотом, но торопливо. – У вас… уже гость.

– Кто? – нахмурилась я, чувствуя, как плечи напрягаются.

Он молча кивнул на дверь. И я без лишних слов её открыла.

В кресле, где обычно сидели усталые деканы или наглые студенты, располагался он.

Мужчина лет сорока, не больше, в безупречной тёмно-серой мантии, расстёгнутой на вороте, но без малейшего признака небрежности. Осанка – военная, взгляд – холодный и прямой, как лезвие клинка. Он не двигался, не суетился, просто сидел – как шторм, пока ещё не начавшийся, но уже готовый обрушиться.

Красивый. Безусловно. Но не такой красотой, чтобы сделать его главным обожанием университета. Его красота была ледяной. Безжизненной. Почти пугающей.

Когда я вошла, он медленно встал, не отводя взгляда.

– Госпожа ректор, – голос его был глубоким и хрипловатым, почти приятным, если бы не полное отсутствие в нём эмоций. – Инспектор Тарейн Мор. Представитель Совета надзора.

Я кивнула, на миг встречаясь с его глазами и ощущая, как внутри холодок пробежал по позвоночнику.

Проверка началась.

Глава 20

– Анна Николаевна Сорокина, – представилась я, войдя в кабинет и чуть приподняв подбородок. – Ректор Академии тёмных искусств. Добро пожаловать.

Он лишь кивнул – сдержанно, как человек, привыкший к власти и не нуждающийся в чужом одобрении. Я едва заметно указала на кресло напротив – жест вежливости, скорее для проформы, чем по необходимости. Он и так чувствовал себя здесь так, будто был не в гостях, а дома. Или, скорее, в зале суда, где мне отводилась роль подозреваемой.

Я обошла стол, села на своё место, ровно сложила руки перед собой.

– Я рада, что Совет так оперативно отреагировал на наше сообщение, – сказала я спокойно.

Он чуть приподнял бровь, будто оценивал не столько мои слова, сколько то, зачем я их произнесла.

– Не думаю, что вы действительно рады, – произнёс он ровно, но в голосе промелькнула ледяная усмешка. – Однако будет хорошо, если вы настроены на сотрудничество.

– Мне нечего скрывать, – ответила я, глядя ему прямо в глаза. – И, как ректор, я в первую очередь заинтересована в том, чтобы Академия работала стабильно и эффективно.

Он хмыкнул, слегка откинувшись в кресле.

– Сразу видно, что вы на должности недолго.

– Не стоит полагать, что это влияет на качество моей работы, – ответила я ровно, но твёрдо, не опуская взгляда.

– Я и не полагаю, – сухо заметил он. – Я это выясню.

Он достал из портфеля аккуратно сложенную стопку документов и положил их на край стола, словно выкладывая карты на стол перед началом партии.

– Начнём с отчётности. Надеюсь, у вас сегодня не много дел, госпожа ректор. Потому что мы здесь застрянем надолго.

Я мягко улыбнулась, потянулась к колокольчику на столе и позвонила.

– Я распоряжусь, чтобы нам подали чай. Если уж застревать, то хотя бы с комфортом.

К обеду я уже чувствовала, как усталость начинает подтачивать бдительность, но держалась. Вопрос за вопросом, строчка за строчкой – я отвечала чётко, сдержанно, с документами наготове. Он пытался подловить, но не выходило. И хотя на его лице не менялось почти ничего, я чувствовала лёгкое – едва уловимое – удивление.

Не зря же я готовилась.

Когда стрелки часов поползли к полудню, я отложила очередной свиток, выпрямилась и взглянула на него через край стола:

– Думаю, нам стоит сделать перерыв. Подкрепиться.

Он медленно кивнул.

– Разумно. Это время можно использовать с пользой. Например, немного осмотреться. Начнём со столовой?

– Прекрасная идея, – улыбнулась я и поднялась.

По пути через двор, освещённый мягким дневным светом, академия казалась удивительно мирной – ни следа магических катастроф или драконов, врывающихся без стука. Только студенты, спешащие на занятия, и лёгкий ветер, шевелящий флаги у башен.

И тут ко мне, радостно трепеща крылышками, подлетела небольшая группа феечек – миниатюрные, яркие, каждая как иллюстрация из волшебной сказки.

У одной – волосы цвета спелой клубники, собранные в два игривых пучка.

У другой – гладкие светло-фиолетовые пряди, рассыпанные по плечам.

А третья вообще сияла, будто крылья были из капель росы.

– Госпожа ректор, – звонко начали они почти хором. – Простите, можно задать вопрос?

Я остановилась, кивнула.

– Вы не собираетесь отменять Ночь Валькирий?.. – Голоса зазвучали чуть тише, с надеждой и трепетом.

Я едва не рассмеялась – феечки и ночь валькирий. Забавно звучит.

– Нет, конечно. Я не собираюсь отменять традицию, – мягко сказала я. – Но настоятельно рекомендую… настоятельно, – подчеркнула, – отказаться от идеи пронести алкоголь.

Щёки девочек порозовели. Крылышки затрепетали чуть быстрее. Одна опустила глаза, вторая нервно поправила прядь волос, а третья прошептала: «Да, госпожа ректор», – прежде чем они растворились в воздухе, как пушистый хоровод лепестков.

Проверяющий стоял рядом, наблюдая сцену с выражением того самого безмолвного неодобрения, с которым, кажется, смотрел на всё.

Когда феечки скрылись из виду, он повернул ко мне голову:

– Что за праздник?

– Ночь Валькирий, – пожала я плечами. – Традиционное ежегодное безумие, которое студенты считают самым романтичным событием семестра. Танцы под луной, магические светильники, признания в любви… и попытки пронести в бутылках всё, что угодно, только не мятный отвар.

Он хмыкнул. Первый звук, похожий на смех.

– Очаровательная анархия.

– Ну, если анархия с гирляндами – это очаровательно, то да. Но не сомневайтесь, все строго контролируется. Дети в безопасности.

И мы пошли дальше, к столовой. А внутри меня уже складывался план: организовать дежурства преподавателей на ту самую ночь… и пару заклинаний-детекторов в подарок студентам.

В столовой, как всегда, царило организованное волшебное безумие – студенты заполняли залы с нетерпением и неугасающим энтузиазмом, пища на подносах шевелилась, светильники на потолке то вспыхивали, то гасли от эмоциональных всплесков толпы, а в воздухе витал аромат специй, выпечки и пролитого зелья бодрости.

Мы с проверяющим выбрали столик у окна, и, стоит нам только устроиться, как к нам уверенно подошёл Рейман. Его взгляд был, как обычно, спокойным, но слишком внимательным – как у дракона, что уже заметил добычу и просто вежливо здоровается перед тем, как сжечь всё дотла.

– Добрый день, – сказал он, глядя на инспектора. – Профессор Рейман, декан факультета защиты.

– Инспектор Тарейн Мор, – отозвался тот, протягивая руку. Пожатие у них было коротким, но напряжённым. Два альфа в одной столовой – чувствовалось даже в воздухе.

– Значит, именно вы отправили письмо в Совет, – уточнил Мор, бросая на него внимательный взгляд.

– Верно, – подтвердил Рейман.

– Странно. Обычно такие обращения исходят от ректора, а не от декана. Или не исходят вовсе.

Я тоже повернула голову к дракону, приподняв бровь.

Хороший вопрос.

Он не моргнул.

– Это было согласовано с Анной Николаевной, – ответил он спокойно.

– Подтверждаю, – кивнула я, сохраняя ровный тон.

Мор, однако, не выглядел убеждённым. Он медленно перевёл взгляд с меня на Реймана.

– Вы уверены, что не действовали самостоятельно? Может хотите занять место ректора, указав на недочеты нынешнего?

– Я не стал бы делать что-либо в обход своей жены, – сдержанно, но отчётливо произнёс Рейман.

Наступила пауза.

– Вот как… – пробормотал Мор, а затем чуть прищурился. – Жены? Как неожиданно. В документах, насколько мне известно, вы указаны как не состоящая в официальном браке, Анна Николаевна.

– Не стремлюсь разглашать своё семейное положение, – спокойно ответила я, беря чашку чая.

– Логично, – кивнул Мор, и на его лице промелькнуло что-то, похожее на интерес. – Что ж… это многое объясняет.

Я не стала уточнять, что именно это объясняет, но внутри меня что-то подсказывало: этот разговор ещё не завершён.

А Рейман тем временем устроился рядом со мной, как будто обедать с женой в обществе проверяющего – самое обыденное дело.