Текст книги "Я – Ректор Академии Темных Тварей (СИ)"

Автор книги: Тина Солнечная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)

Глава 3

Во сне я оказалась на дискотеке.

Воздух вибрировал от низких басов, пробирающихся до самых костей, разноцветные вспышки света мелькали в полутьме, отражаясь от блестящих поверхностей. Повсюду клубилась энергия движения, смеха, музыки, что пронизывала всё вокруг, заставляя тело подчиняться её ритму.

Я не знала, где нахожусь, но это не имело значения.

Я всегда любила такие места – не ради знакомств, не ради внимания, а ради свободы. Здесь можно было оставить позади все тревоги, раствориться в динамике ритма, забыть обо всём, что было за пределами этого танцпола.

Я взглянула вниз и с радостью отметила, что на мне было потрясающее платье – короткое, облегающее фигуру, усыпанное мерцающими пайетками, которые ловили свет и рассыпали вокруг сотни искр. Ткань скользила по коже, подчеркивая каждое движение, даря ощущение лёгкости и раскованности.

Музыка подхватила меня, увлекла, и я позволила себе полностью погрузиться в этот поток.

Тело двигалось само, плавно и уверенно, подчиняясь ритму, подчиняясь ночи, подчиняясь этой неуловимой, завораживающей магии танца. Вокруг кружились другие люди – смутные фигуры в полумраке, сотни тел, соединённых единым порывом, и я была среди них, частью этого пульсирующего мира.

Глаза прикрылись, губы тронула улыбка, музыка текла через меня, будто вплетаясь в кровь.

А затем…

Тёплые, сильные руки мягко легли на мою талию.

Прикосновение было уверенным, но не требовательным. Сквозь тонкую ткань платья я ощутила жар его ладоней, и это было приятно, чертовски приятно.

Он двигался в такт со мной, его тело плотно прижалось к моему, и я почувствовала, насколько он высок, насколько силён.

Из груди вырвался довольный вздох, и я откинула голову назад, позволив ему подхватить мой ритм.

Тёплое дыхание скользнуло по коже, и меня окутал его запах – пряный, густой, чуть терпкий, заставляющий сердце пропустить удар.

Я не думала о том, кто он, не думала о завтрашнем дне.

Только музыка, его тепло, движение, одно на двоих.

Горячее дыхание коснулось моей шеи, и я почувствовала, как его губы прошептали прямо у самого уха:

– Нашёл тебя…

Шёпот был низким, глубоким, проникающим под кожу.

Я не знала его, но его голос… он звучал так, будто знал меня всю жизнь.

Мягкий вдох, и его губы коснулись моего виска, едва уловимо, но достаточно, чтобы я почувствовала дрожь удовольствия.

– Ты пахнешь, как моя жизнь… – его голос стал чуть хриплым, насыщенным каким-то голодным теплом.

Моя кожа покрылась мурашками, дыхание стало чуть быстрее, но я продолжала танцевать, ощущая, как он следует за каждым моим движением.

Его пальцы чуть сильнее сжали мою талию, пальцы прошлись по изгибу спины, будто проверяя, насколько близко он может подойти, и затем новый шёпот:

– Моя сладкая девочка…

Голова закружилась, но не от музыки.

Я не сопротивлялась.

Я просто чувствовала.

И в следующий миг он сделал одно резкое движение, разворачивая меня к себе лицом.

Я не успела даже удивиться, не успела произнести ни слова —

Его губы накрыли мои.

Тёплые, жадные, настойчивые, они не просили – они брали.

Горячая вспышка пронеслась по телу, когда он углубил поцелуй, проникая языком в мой рот, не оставляя мне шанса на колебания.

Его вкус – сладкий, терпкий, сводящий с ума, словно дорогой алкоголь, который пьёшь залпом, не думая о последствиях.

Я забылась.

Мир вокруг исчез.

Была только музыка, только его руки, только этот поцелуй, вырывающий из меня дыхание и мысли, заставляющий желать ещё.

Это безумие.

Тёплая, обволакивающая музыка, сильные руки, удерживающие меня, горячие губы, требовательные, настойчивые.

Этот поцелуй сводил с ума.

Я чувствовала, как он проникает глубже, как его язык касается моего, как играет, дразнит, требует. Его губы двигаются уверенно, властно, словно он не просто целует, а забирает меня себе.

Я выгибаюсь, позволяя ему прижать меня ещё ближе.

Чёрт.

Я могла всё.

Это ведь сон.

Прекрасный, безумный сон, в котором нет запретов.

Сны – это фантазия.

Здесь не существует морали, не существует границ.

И если я хочу отдаться этому моменту, забыть обо всём, раствориться в этой жадности, этой горячей безудержной страсти, то я могу.

Я отдаюсь.

Я отвечаю ему, позволяя языкам сплестись, губам снова и снова находить друг друга.

Его дыхание становится тяжёлым, мои пальцы вжимаются в его плечи, ощущая твёрдость мышц под тканью.

Поцелуй становится жестче, глубже, его пальцы сжимают мою талию, словно не желая отпускать ни на миг.

Я не знаю, сколько длится это сладкое безумие.

Но когда мы, наконец, разрываем поцелуй, я пытаюсь посмотреть на него.

И…

Не могу разглядеть лицо.

Оно расплывается, будто дрожит в воздухе.

Я словно вижу его, но одновременно и не вижу вовсе.

Взгляд не фиксируется ни на чертах лица, ни на цвете глаз, ни на волосах.

Пустота.

Призрак образа.

Не всё идеально во сне.

Но поцелуи остаются безупречными.

Он снова накрывает мои губы, и я забываю о странностях.

Забываю обо всём.

И отдаюсь новому, ещё более горячему поцелую, в котором есть только жажда, только страсть, только мы.

Во сне его губы скользят по моему уху, теплое дыхание обжигает кожу, и от этого внутри что-то слабо сжимается, словно сердце сбивается с ритма. Его голос – низкий, глубокий, обволакивающий, проникает прямо под кожу, струится по венам сладким жаром.

– Я хочу тебя…

Едва слышный шёпот, но от него тело замирает, прислушиваясь, откликаясь на эти слова каким-то первобытным трепетом.

Я чувствую, как он ведёт носом вдоль моей шеи, медленно, с наслаждением вдыхая мой запах. Лёгкий поцелуй в основание шеи – и мурашки пробегают по спине.

Словно он запоминает меня.

Словно утверждает, что я теперь принадлежу ему.

– Пойдём со мной…

Его голос становится глубже, тише, настойчивее.

Я открываю глаза, ловлю его взгляд…

Но он неясный, будто размытый светом, словно я вижу его лицо, но в то же время и не вижу вовсе.

Но мне всё равно.

Это сон.

Здесь можно всё.

Жар разливается внутри, сладкий, тянущий, обещающий.

Я чувствую дрожь предвкушения.

И просто позволяю ему увести меня, держась за его тёплую, сильную руку.

Мы идём сквозь толпу, растворяясь в ней, как тени в ритме музыки.

Огоньки вспыхивают вокруг, отражаются в моей коже, золотом играют на платье.

Люди танцуют, движения плавные, сливаются в единое марево.

Мы идём всё дальше, пробираясь сквозь мелькающие фигуры, через пульсирующий свет, через музыку, что бьёт в такт сердцу.

Громкие голоса, смех, приглушённый рокот музыки, дыхание в ухо…

И вдруг – тишина.

Они остаются позади.

Мы оказываемся вдвоём, отрезанные от шума, словно попали в другой мир.

Это не просто туалет.

Это пространство роскоши и уединения, скрытое от шума и хаоса ночного клуба. Здесь нет толкотни, нет липких полов, нет суеты. Только спокойствие и таинственная тишина, что обволакивает, заставляя чувствовать себя здесь и сейчас.

Мягкий, тёплый свет золотистых ламп отбрасывает длинные тени на стены, создавая уютную, но интригующую атмосферу. Он отражается в зеркале во всю стену, искажая реальность, делая нас двойными – реальными и призрачными одновременно.

Пол выложен гладким мрамором, который приятно холодит кожу сквозь тонкие каблуки. Вдоль стены расположен диван, глубокий, с тёмной обивкой, слишком дорогой для подобного места, словно его забрали из приватного кабинета элитного заведения.

В воздухе растворён изысканный аромат – терпкие древесные ноты смешиваются с лёгким намёком на пряные специи, создавая ощущение уюта, но с соблазнительным оттенком чего-то запретного.

Всё здесь пропитано ожиданием.

Будто само пространство затаило дыхание, предчувствуя, что произойдёт дальше.

И он использует это ожидание мгновенно.

Как только дверь закрывается за нами, он движется вперёд, не теряя ни секунды.

Он не даёт мне времени ни опомниться, ни задуматься, ни усомниться в происходящем.

Его руки ловко и уверенно разворачивают меня, и я всем телом ощущаю прохладную гладкость зеркала, к которому он прижимает меня спиной.

Его губы моментально находят мои – жадные, требовательные, без единой капли сомнения.

Этот поцелуй глубже, жёстче, горячее, чем предыдущие, в нём больше дикого голода, больше безудержного желания.

Он больше не сдерживается, и я не хочу, чтобы он сдерживался.

Руки скользят по моему телу, пальцы очерчивают линию талии, медленно, почти лениво пробегают по бокам, затем смело ложатся на грудь, сжимая её через тонкую ткань платья.

Жар мгновенно разливается по всему телу, в животе сжимается сладкий узел желания, кожа становится чувствительнее, а дыхание – тяжелее.

Пальцы скользят ниже, очерчивают линию бедра, изучают, ласкают, разжигают огонь, от которого внутри становится тесно.

Я не сопротивляюсь.

Почему бы и нет?

Здесь нет морали, нет границ, нет запретов.

В реальности я невинна, но это – не реальность.

Это сон.

А во сне я могу всё.

Позволить себе сдаться безрассудству, утонуть в ощущениях, раствориться в этом первобытном голоде, который разгорается между нами всё сильнее.

Его движения уверенные, решительные, в них нет ни секунды сомнения, и прежде чем я успеваю осознать, он ловко подхватывает меня, легко поднимая в воздух.

Мир на мгновение плывёт, и вот я уже ощущаю под собой прохладную поверхность каменного умывальника, кожа вздрагивает от резкого контраста температур.

Его тело оказывается между моих ног, и я чувствую твёрдую, горячую линию его возбуждения, даже сквозь плотную ткань брюк.

Это осознание заставляет дыхание сбиться, а внутри разливается новая волна сладкого жара.

Он тяжело дышит, его грудь вздымается в том же сбивчивом ритме, что и моя.

Но в его взгляде нет нерешительности.

Только огонь, неудержимый, пульсирующий, первобытный голод, разгорающийся всё сильнее.

– Теперь ты только моя, – его голос звучит низко, густо, пропитан жаром, который проникает под кожу, разливаясь по венам, заставляя сердце удариться быстрее.

– Навсегда только моя.

Губы находят мою шею, оставляя обжигающие, тягучие поцелуи, язык очерчивает чувствительную линию, вызывая дрожь, заставляя выгнуться ему навстречу.

Его руки тепло и уверенно скользят по моему телу, кончиками пальцев очерчивая ключицы, а затем ловко спускают тонкие лямки платья, обнажая нежную кожу, дрожащую под его прикосновениями.

Я не сопротивляюсь.

Я позволяю ему брать всё, что он хочет.

– Ты совершенство… – его голос едва слышен, но в этом шёпоте больше страсти, чем в любом крике.

Слова касаются меня, пробегают теплом по коже, оставляют след внутри, заставляя сердце удариться быстрее.

Я обвиваю его ногами, притягивая ближе, требуя ещё большего соприкосновения, жадно впиваясь пальцами в твёрдые мышцы его спины.

Каждое движение приносит новую волну жара, и я чувствую его силу, его напряжённость, как его тело жаждет меня, как он не сдерживается, не хочет сдерживаться.

Его дыхание становится глубже, тяжелее, тёплый выдох касается моей кожи, словно опаляя её, и он рычит, едва слышно, но этот звук отзывается в каждой клеточке моего тела.

Его руки дрожат от сдерживаемого желания, но пальцы действуют точно и безошибочно, ловко пробегая по пряжке ремня, и с едва уловимым звуком он растягивает его, освобождая металл из петли.

Я слышу, как скользит ткань, когда он расстёгивает брюки, чувствуя, как атмосфера накаляется до предела, словно весь воздух вокруг нас становится густым, пропитанным ожиданием.

Его губы вновь накрывают мои, и поцелуй становится ещё глубже, насыщеннее, в нём больше требовательности, больше ненасытного желания, которое он больше не скрывает.

Я отвечаю ему с той же страстью, отдаваясь этому танцу губ и языков, позволяя ему уводить меня за собой, тонуть в этом вихре ощущений.

Его пальцы горячими, уверенными движениями скользят вниз, пробираются под тонкую ткань моих трусиков, двигаются медленно, но намеренно, оставляя жгучие следы на коже.

И в следующую секунду он касается самого центра моего желания.

Тёплые, умелые пальцы находят влажные, чувствительные складочки, изучают, дразнят, едва касаясь, вызывая дрожь, от которой всё нутро сжимается в тугой узел предвкушения.

Тело пульсирует в сладком напряжении, воздух вдруг становится тяжёлым и вязким, каждое прикосновение усиливает это ощущение, заставляя меня податься ему навстречу.

Он чувствует это.

Его дыхание становится глубже, губы отрываются от моих, скользят вниз, оставляя лёгкие поцелуи на разгорячённой коже шеи.

– Такая мокрая, моя сладкая…

Глухой, низкий голос звучит глубже самого желания, наполняет, захватывает, сжигает изнутри.

Я замираю, тело напрягается, сердце колотится громко, отчаянно, а в животе разливается сладкий, горячий огонь…

И…

Я резко вскрикиваю и распахиваю глаза, сердце громко стучит в груди, словно пытаясь вырваться наружу.

Темнота обволакивает комнату, только бледный лунный свет пробивается сквозь стекло, рассыпая размытые тени по полу.

Тишина давит, заставляя меня на мгновение задержать дыхание, прислушиваясь, словно проверяя, действительно ли я здесь.

Я в своей спальне.

О, чёрт…

Тело всё ещё пульсирует от неразрешённого желания, каждая клетка горячая, разгорячённая, натянутая до предела, словно нервы раскалены добела.

Я дрожу, а в животе всё ещё тянется сладкое напряжение, эхом отдаваясь внизу живота, делая моё состояние невыносимым.

Воспоминания о сне не отпускают, они яркие, чувственные, каждый момент ощущается почти реальным.

Я стону, едва слышно, накрывая лицо подушкой, проклиная внезапное пробуждение, это разорванное наслаждение, так и не доведённое до конца.

Голова запрокинута назад, губы приоткрыты, дыхание сбивчивое, тяжёлое.

И когда терпение окончательно иссякает, пальцы опускаются вниз, находят разгорячённую, влажную плоть, и от одного только прикосновения по телу проходит разряд сладкой дрожи.

А в голове его голос «моя сладкая девочка».

Глава 4

Утро встретило меня мягким золотым светом, пробивающимся сквозь занавески. Я приоткрыла глаза, задержавшись в полудрёме, прежде чем окончательно осознать, что всё это не сон.

Я действительно была ректором Академии Тёмных Тварей.

Тяжело вздохнув, я села на кровати, провела рукой по лицу, стараясь окончательно прийти в себя. Новый день – новые испытания.

Приведя себя в порядок, я заглянула в гардеробную, и первое, что бросилось в глаза – множество одежды, аккуратно развешенной на вешалках и разложенной по полкам.

На небольшой тумбочке лежала записка, и, развернув её, я тут же узнала размашистый, чуть резкий почерк:

"Решила, что ты не догадаешься озаботиться, поэтому позаботилась заранее. Не благодари.

p. s. Да-да, «старая карга», как наверняка уже выразился наш дракон. Но я умею подбирать наряды."

Я усмехнулась.

Ну что ж, спасибо, старая карга.

Выбрав классический, но элегантный вариант, я остановилась на тёмно-синем платье-футляре, которое идеально облегало фигуру, подчёркивая изгибы, но оставалось в рамках официального стиля. К нему – чёрный жакет с серебряной вышивкой, строгий, но не сковывающий движений.

На ноги – лаковые туфли на среднем каблуке. Достаточно удобные, но при этом визуально удлиняющие ноги.

Когда я подошла к зеркалу, на мгновение замерла, оценивая свой внешний вид.

Карие глаза ловили свет, в глубине радужки вспыхивали тёплые золотистые оттенки, делая взгляд более глубоким, почти завораживающим. Я провела пальцами по тёмно-каштановым волосам, приглаживая мягкие пряди, чуть взъерошенные сном, и невольно улыбнулась – сегодня они легли особенно удачно.

Кожа светлая, свежая, с лёгким румянцем на щеках, который придавал лицу живость, оттеняя его естественную мягкость. Выражение было спокойным, но в нём читалась скрытая уверенность – не слишком строгая, но и не допускающая слабости.

Я скользнула взглядом по фигуре – тёмно-синее платье подчёркивало линии тела, но оставалось элегантным, а жакет с серебряной вышивкой придавал образу сдержанности и статуса.

Отражение в зеркале смотрело на меня женщиной, которая знает, чего хочет, и не сомневается в себе.

Я слегка поправила волосы, убедившись, что выгляжу безупречно, и, набросив жакет на плечи, вышла из домика.

Утренний воздух был прохладным, свежим, лёгкий ветер играл с моими волосами, пока я направлялась к основному зданию Академии.

По дороге к Академии я заметила, как навстречу мне выходит мужчина. Высокий, светловолосый, с лёгкой, располагающей улыбкой. Его голубые глаза сверкали умом и хитрой, добродушной насмешкой, словно он смотрел на мир через призму лёгкого веселья, но при этом внимательно отмечал каждую деталь.

Чёткие, благородные черты лица, уверенная, но ненавязчивая осанка – он не старался производить впечатление, но ему это удавалось само собой.

Заметив меня, он чуть склонил голову в лёгком, вежливом приветствии и улыбнулся шире.

– Анна Николаевна? – его голос был ровным, мягким, но при этом уверенным.

– Да, – я кивнула, изучающе оглядывая его.

– Очень рад знакомству. – Он шагнул ближе. – Эдмунд Райт. Преподаю зельеварение и снадобья. Работаю в Академии второй год.

В его тоне скользнула открытая доброжелательность, а в самой манере общения чувствовалась лёгкость, не переходящая в фамильярность. Такие люди быстро вызывают доверие – не слишком напористые, но достаточно обаятельные, чтобы располагать к себе.

Мы зашагали по вымощенной дорожке в сторону главного здания, обмениваясь общими фразами, когда навстречу нам вышла небольшая группа студентов – несколько молодых орков.

Один из них, видимо старший, шагнул вперёд и почтительно поклонил голову.

– Профессор, благодарим вас! – голос его был низким, чуть гортанным, но исполненным уважения. – Ваши советы действительно помогли! Теперь снадобье работает вдвое лучше.

– Вот и отлично, – Эдмунд дружески хлопнул его по плечу. – Магия важна, но без знаний алхимии и зельеварения вы не добьётесь совершенства. Продолжайте работать, и в следующий раз, возможно, результат будет ещё лучше.

Орки закивали, благодарно улыбнулись и, попрощавшись, ушли.

Я невольно заметила, что мне нравится этот профессор. Он не просто преподавал, он вкладывался в процесс, помогал, направлял. Его уважали, к нему прислушивались.

– Вы быстро завоёвываете доверие, – я оценивающе взглянула на него.

Эдмунд усмехнулся, чуть склонив голову набок.

– Работаю над этим. А вы, кажется, уже наводите порядок? – в его голосе не было насмешки, скорее лёгкий интерес.

– Пытаюсь понять, куда попала.

– Понимаю. Академия кажется хаосом, но у неё есть свой порядок.

– И в чём он выражается?

Он чуть замедлил шаг, задумчиво глядя вперёд.

– В первую очередь – в традициях. Здесь у каждой кафедры свои неписаные правила. Например, некроманты считают себя отдельным государством, и, если с ними сразу не установить границы, они просто не воспримут вас всерьёз. Иллюзионисты – самые хитрые, им нельзя доверять на слово, но если один из них вам предан, он останется таким до конца. Оборотни – верные и честные, но если заденете их гордость, забудьте, что они когда-то были к вам расположены.

Я усмехнулась.

– Вы говорите, будто проверили всё это на личном опыте.

– Всё именно так. – Он развёл руками. – Некроманты терпеть меня не могут, иллюзионисты каждый год пытаются подменить мои зелья, а с оборотнями мне как-то пришлось пить вино на спор. Никогда не повторяйте эту ошибку.

Я невольно улыбнулась.

– Вы проиграли?

– Выиграл. – Он гордо вскинул голову. – Но неделя после этого выпала из моей жизни.

Я рассмеялась.

– Хороший совет. Ещё какие-нибудь?

– Конечно. – Он наклонился чуть ближе, понижая голос, как заговорщик. – Вам, как новому ректору, обязательно нужно знать две вещи.

Я вскинула бровь.

– Первая?

– Где найти хороший кофе.

– Я уже заинтригована.

– Тогда слушайте внимательно. В столовой кофе пить нельзя. Никогда. Ни при каких обстоятельствах.

– Так плохо?

– Он вызывает экзистенциальные кризисы, мгновенную ненависть к миру и осознание собственной ничтожности.

– Звучит как эксперимент по тёмной магии.

– Я почти уверен, что так и есть.

– И где же его пить можно?

– Внизу, в архиве. Там есть одна добрая архивариус, которая каждое утро варит лучший кофе в Академии. Если с ней подружиться, будет наливать вам бесплатно.

– Звучит как жизненно важная информация.

– Я только начинаю. Вторая вещь, которую вам нужно знать… – он выдержал драматичную паузу, а затем серьёзно произнёс: никогда не ешьте пироги в столовой.

Я прищурилась.

– Что в них не так?

– Вы хотите знать правду?

– Допустим.

– В прошлом году студенты алхимического факультета проводили анализ их состава. Результаты были засекречены.

Я подавила смешок.

– Значит, просто поверить вам на слово?

– Или рискнуть. Но я вас предупредил.

– Учту.

Мы остановились перед главным входом в здание Академии.

– Ну что ж, Анна Николаевна, надеюсь, наша встреча не последняя.

– Вполне возможно, профессор.

Он улыбнулся, чуть наклонил голову в прощальном жесте и скрылся за дверью.

Я задержалась на пару секунд, глядя ему вслед, а затем вздохнула и направилась в сторону своего кабинета.

Чувствовалось, что этот день будет насыщенным.

Кабинет был уже совсем рядом, когда вдруг я споткнулась, едва удержав равновесие.

Я резко остановилась, пытаясь понять, что же послужило причиной.

Опустив взгляд, я заметила старую книгу, лежащую прямо посреди коридора. Обложка потрёпанная, тёмная, покрытая лёгким налётом времени, переплёт явно много раз прошивал чьи-то умелые руки, словно его чинили и восстанавливали не раз.

Кто-то её обронил, но почему-то не вернулся за ней.

Наклонившись, я провела пальцами по потёртой коже, подхватывая книгу, когда позади раздался голос.

Низкий, ленивый, тягучий, словно растянутая в воздухе тень.

– Вид этим утром просто восхитительный.

Тон был расслабленным, почти скучающим, но в этом холодном, плавном бархате скрывалось что-то другое.

Я застыла, мгновенно почувствовав, как по спине прошлась тёплая дрожь.

Слишком знакомый голос.

Слишком узнаваемая интонация.

Тепло тут же сменилось раздражением, и я, выпрямившись, развернулась на звук.

И, конечно же, не ошиблась.

Раэль Кассиан.

Декан некромантии.

Он стоял чуть поодаль, небрежно прислонившись к стене, скрестив руки на груди, и очень внимательно смотрел на меня.

Серебристо-синие глаза медленно скользнули по моей фигуре, чуть задерживаясь, но достаточно ненавязчиво, чтобы невозможно было обвинить его в этом напрямую.

А затем на его губах появилась ухмылка – едва уловимая, тёмная, с оттенком развлечения, но в глубине взгляда пряталось нечто более хищное.

– Вроде как ещё не десять, – я сложила руки на груди, чуть приподняв бровь, давая понять, что он явно пришёл раньше времени.

Но, похоже, это его не смущало.

Наоборот.

Раэль лениво усмехнулся, будто мой ответ только больше его развлёк.

– Решил прийти заранее. – Его голос был тягучим, тёплым, с той самой опасной хищной ноткой, которая заставляла быть начеку.

Он сделал шаг вперёд.

Не слишком близко, но достаточно, чтобы воздух между нами уплотнился, потяжелел.

– Вдруг в десять у вас снова окажутся неотложные дела.

Я хмыкнула, чувствуя, как уголки губ дрогнули в лёгкой улыбке.

– Как предусмотрительно.

Развернувшись, я толкнула дверь кабинета и вошла внутрь, оставив её открытой.

Раэль не заставил себя ждать.

Я слышала тихий, размеренный шаг, ощущала на себе его взгляд, который словно касался времени медленнее, чем нужно.

Когда дверь за нами закрылась, я уже знала – этот разговор будет не менее интересным, чем мой утренний сон.

Я опустилась в кресло, неторопливо, уверенно, показывая, что готова его слушать, но не намерена торопиться.

Раэль же не спешил начинать разговор.

Он присел напротив, опираясь локтем на подлокотник, и просто разглядывал меня.

Долго. Пристально. Безо всякой спешки.

В этом взгляде не было ни явного вызова, ни откровенного любопытства – скорее изучающий интерес, словно он пытался разобрать меня по частям, увидеть не то, что снаружи, а то, что спрятано глубже.

Но долго терпеть такое я не собиралась.

– Вы собираетесь молча сверлить меня глазами или всё же скажете, зачем пришли? – спросила я, скрестив ноги и слегка наклонив голову.

Он не ответил.

Но вдруг воздух стал другим.

Темнота медленно выползла из-под его пальцев, разливаясь по полу, напоминая густую, почти живую тень, которая бесшумно подбиралась ближе.

На этот раз она не бросилась на меня, как вчера, а скользила осторожно, крадучись, словно проверяя, как далеко её пустят.

Я наблюдала за ней спокойно, даже с некоторым развлечением.

И когда тьма наконец достигла меня, не задумываясь, просто смахнула её рукой, как раздражающую пылинку.

Мгновение – и она растворилась, будто её никогда и не было.

В кабинете повисла тишина.

Раэль хмыкнул, но больше ничего не сказал, а его тьма исчезла окончательно.

– Вы всегда пытаетесь заполнить собой всё пространство целиком? – я сложила руки на груди, глядя прямо в его серебристо-синие глаза. – Может, вам к психологу стоит обратиться?

Брови некроманта медленно поползли вверх.

– Простите?

Я невозмутимо пожала плечами.

– Прощаю. А теперь давайте перейдём к сути вашей проблемы, потому что у меня много дел.

Он лениво усмехнулся, но выражение его лица стало серьёзнее.

– Оборотни на уроке некромантии призвали умертвий.

– И? – я внимательно посмотрела на него.

– И не смогли их контролировать.

– И?

– И чуть не стали их ужином.

Я медленно моргнула.

– О, шикарно.

– Сарказм тут не поможет. – Он откинулся в кресле. – Я требую исключить курс некромантии из общеобразовательной программы. Это уже не первый случай, когда студенты думают, что справятся, но в итоге всё выходит из-под контроля.

– А разве не вы ответственны за то, чтобы они справлялись? – спросила я.

– Я ответственный только за своих студентов, прошедших вступительные экзамены. Остальное – ваша личная блажь. Точнее, вашей предшественницы.

– Хорошо. Записала. Что ещё?

– Инцидент в секторе лабораторий.

Он наклонился чуть вперёд, и впервые в его голосе зазвучало настоящее беспокойство.

– Кто-то проник внутрь и украл очень редкие, очень опасные образцы.

– И?

– И с их помощью можно натворить таких дел, что не только Академию похороним, но и всё королевство.

Я выдохнула и сосредоточенно взглянула на него.

– Почему так вышло?

– Потому что предыдущая ректор урезала финансирование моей кафедре. – В его голосе прозвучали стальные нотки раздражения. – Нам не на что было закупать охранные артефакты.

– А обычные замки? Или магические печати?

– А вы правда считаете, что кто-то, способный пробраться в наши лаборатории, испугается обычных замков?

Я пожала плечами.

– Мало ли. Может, это был совсем тупой вор.

– Нет. – Его глаза блестели холодной яростью. – Этот кто-то знал, что берёт. Он не тронул ничего лишнего, только самое ценное.

– Какие-то догадки, кто мог это сделать?

– Если бы были, я бы уже закопал его в землю.

Я слегка приподняла бровь, но промолчала.

– И что же вы предлагаете? – уточнила я после паузы.

– Вернуть кафедре финансирование и немедленно установить защиту.

– Неужели у вас нет других способов? Вы же некроманты.

Он сжал челюсти.

– Что, по-вашему, я должен был сделать? Призвать охрану с того света?

– Разве нет?

Он устало прикрыл глаза, будто сдерживая раздражение.

– Где брать столько энергии? Кто будет ответственным? И главное – вы хоть представляете, сколько времени займёт получение согласия всех родственников умерших? Это не пять минут, извините меня.

Я выслушала его спокойно, без намёка на эмоции.

– Прежде чем я дам ответ, мне нужно подумать.

Раэль презрительно фыркнул.

– Это самая избитая отмазка из всех, что я слышал.

Я пожала плечами.

– А мне кажется, очень логичная.

Он усмехнулся, но ничего не сказал.

– Я намереваюсь завтра наведаться на вашу кафедру. Покажете мне всё лично.

Он замер.

– Серьёзно?

– Естественно.

– Вы знаете, что ректор… да вообще никто не ходит к нам добровольно? Студенты и то…

Я склонила голову набок.

– Вам есть что скрывать?

– Нет.

– Тогда ждите меня завтра.

Он долго смотрел на меня, не моргая, с выражением, которое сложно было расшифровать.

А затем медленно кивнул.

– Буду ждать.