Текст книги "Я – Ректор Академии Темных Тварей (СИ)"

Автор книги: Тина Солнечная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)

Глава 8

– Какие дальнейшие действия? – спросила я, отступив на шаг и скрестив руки на груди.

Рейман, всё ещё глядя на пустые места на полке, тихо ответил, почти с неохотой:

– Надо сообщить в Министерство. Но… – он выдохнул, как будто выдавливая из себя правду, – ничем хорошим это не закончится. Поднимут шум, начнут проверки, пришлют комиссию, возможно, даже временно ограничат практики.

Я молча кивнула.

– Но раз надо – значит, надо. А с последствиями… разберёмся.

Он повернулся ко мне, и во взгляде мелькнула тень чего-то близкого к удивлению.

– Ваша предшественница не стала бы сообщать. Проверки – не то, что нужно этой академии.

Я встретила его взгляд, спокойно, даже немного упрямо.

– А теперь здесь я. И значит, решаю – тоже я. Порядок – вот, что нужно этой академии. А пока у меня совершенно не такие ощущения от всей этой конторы.

Ненадолго повисла тишина. Он смотрел на меня, будто примерял эти слова на реальность, а потом чуть склонил голову.

– Я подготовлю доклад. Принесу вам на подпись.

– Принесите. Только если меня не будет – я, возможно, на занятиях у Раэля.

– Снова проверяете? – в его голосе мелькнула лёгкая насмешка.

– Нет. На этот раз – в качестве студента.

Он замер, приподняв бровь.

– У вас дар?

– Нет.

– Но?..

– Но это эксперимент.

Он усмехнулся – коротко, почти бесшумно.

– Не слышал, чтобы Раэль любил экспериментировать с неодарёнными.

– Видно, ректоры проходят как исключение.

Он не ответил сразу. Его взгляд скользнул по мне, как будто что-то обдумывал.

– А на моём факультете вы не хотите обучаться? В защите, насколько я видел, у вас определённо есть задатки.

Я чуть улыбнулась.

– Я подумаю.

На этом разговор был окончен. Я развернулась и пошла прочь, чувствуя, как его взгляд следует за мной – не хищно и не с любопытством, а странно, задумчиво, будто он впервые увидел во мне нечто большее, чем просто временного ректора.

Когда я добралась до факультета некромантии, всё уже не казалось таким пугающим, как в первый раз.

Тени в коридорах больше не вызывали мурашек, мантии студентов – нервного сжатия в животе.

Я всё ещё не была своей в этом мраке, но и чужой себя не чувствовала.

Подойдя к двери с привычной табличкой «Без стука не входить – упокою», я постучала.

Изнутри почти сразу раздался знакомый низкий голос:

– Входите.

Я открыла дверь и вошла.

Раэль сидел за столом, склонившись над какими-то записями. При виде меня он поднял голову, скользнул по мне взглядом и кивнул.

– Вы вовремя. Это хорошо.

– Я пришла на час раньше.

– Вот я и говорю – вовремя.

Взгляд его был всё таким же холодным, но в нём сквозила тень одобрения, как у преподавателя, чья ученица хоть раз выучила материал без напоминаний.

Он поднялся.

– Идём. Сегодня – практика. Первая по-настоящему серьёзная.

Мы прошли по коридорам в один из закрытых залов, который он открыл личной печатью. Внутри – круг из чёрного камня, расчерченный серебром. Свечи. Странные сосуды с травами и пеплом. И воздух, густой, словно пропитан чьим-то дыханием.

– Первое задание, – сказал Раэль, остановившись у центра круга, – обращение к Смерти.

Я моргнула.

– Серьёзно?

– А как иначе вы хотите работать с тёмной магией? – сухо отозвался он. – Это основа. Контакт. Обет.

– И студенты соглашаются на это?

– Неодарённых она чаще всего игнорирует. Не слышит. Не замечает. – Он пожал плечами. – А вот одарённые – да. Они идут на все, чтобы служить ее величеству Смерти.

– А те неодарённые, которых она не игнорирует? – уточнила я, и в голосе зазвучала ирония.

Раэль вздохнул.

– Если страх мешает завершить обряд, то… их ждут неудачи. Собственно, их и так ждут неудачи. Особенно в некромантии. Тут не терпят слабости.

Он подошёл к небольшой тумбе у стены, открыл ящик и извлёк оттуда узкий кинжал с чернёным лезвием и серебряной рукоятью, украшенной символами богини Смерти.

– Вам предстоит встать в круг, произнести слова клятвы и… – он поднял взгляд, – пустить кровь.

Протянул кинжал, вглядываясь в меня пристально, почти с сомнением.

– Вы ещё можете отказаться от этой затеи.

Я посмотрела на кинжал, на него… и спокойно взяла оружие в ладонь.

– Отказываться я не планирую.

Раэль кивнул. Лаконично. Словно внутри него что-то вновь сдвинулось.

Он отошёл на шаг, давая мне пространство.

– Тогда… приступим.

Я встала в центр круга, обведённого тонкой линией серебра, и почувствовала, как воздух внутри стал иным – тяжелее, плотнее, будто отрезанный от внешнего мира. Раэль стоял рядом, но теперь казался далеким, почти исчезнувшим за границей круга.

В ладони я сжимала кинжал. Его лезвие было холодным, даже сквозь дрожь в пальцах я чувствовала, как металл словно пьёт тепло кожи.

– Произнесите слова. Чётко. Не громко. Но с намерением. – Голос Раэля звучал приглушённо, как будто сквозь толщу воды.

Я вздохнула и произнесла:

– «Я зову тебя, Тёмная Владычица. Я не прошу, не требую, не умоляю. Я отдаю. Каплю жизни за каплю силы. Кровь – за знание. Я не раб, но союзник. Я не твоя, но рядом. Я готова служить, если ты услышишь.»

Кинжал опустился. Тонкая царапина на ладони – быстрая, резкая, и кровь заструилась в центр круга, впитавшись в древние символы.

Сначала не произошло ничего.

Я стояла в ожидании, сердце било в висках, но тишина была абсолютной.

А потом.

Я провалилась.

В одно мгновение весь свет исчез. Круг, камень, свечи – всё растворилось. Я словно упала внутрь себя – в пустоту, где не было ни звука, ни цвета, ни запаха. Только чёрная, густая тьма, живая и холодная.

Я попыталась сделать шаг – но не чувствовала ног. Попробовала заговорить – и не услышала своего голоса.

Но знала: на меня смотрят.

Чьё-то внимание было ощутимым, как прикосновение ледяной ладони к затылку. Я не видела, кто или что, но ощущение чужого присутствия сжимало грудь, как будто мир затаил дыхание.

Я не могла определить, было ли это враждебно, нейтрально, или просто бессовестно древним.

А потом – резкий толчок, и я снова стояла в круге. Руки дрожали. Лоб покрыт испариной. Свет свечей будто стал резким, а комната – слишком яркой.

Раэль молча подошёл ближе, заглянул мне в глаза.

– Что вы видели? – спросил тихо.

– Темноту. – Я проглотила ком в горле. – И… странное ощущение, что кто-то там есть. Смотрит. Но я никого не видела. И ничего не услышала.

Раэль нахмурился.

– Если ты попадаешь в Обитель Тьмы – это уже знак. Богиня приняла кровь. Приняла тебя в круг. Но если молчала… – Он на секунду задумался. – Это довольно странно.

Я перевела дыхание, глядя на тонкую рассечённую линию на ладони.

– Попробуем ещё раз позже, – сказал он. – Но будем считать это… хорошим знаком.

Я посмотрела на свою ладонь – на тонкую, болезненную полоску, по краям которой уже темнела кровь – и не была уверена, что это действительно хороший знак. Но спорить не стала.

Раэль кивнул и отступил на шаг.

– Теперь – основа. Что такое некромантия, в своей сути.

Он заговорил спокойно, почти с привычной монотонной чёткостью:

– Некромантия – не управление смертью. Это договор с ней. Мы не подчиняем, мы взаимодействуем. И только в том случае, если цена устроит обе стороны.

Я слушала, снова чувствуя, как в этот мрак можно провалиться, но… не исчезнуть.

И, что странно, это больше не пугало.

Раэль вёл лекцию долго – тщательно, чётко, с той самой холодной одержимостью, которую невозможно спутать ни с чем другим. Он говорил о связи с гранью, о балансе между волей и покорностью, о том, как важно чувствовать ткань мира, чтобы не порвать её, как паутину.

Я слушала. Впитывала. Где-то на грани понимания, где-то – на интуиции.

А потом он замолчал и посмотрел на меня:

– Попробуем ещё раз.

Я снова вошла в круг, почти без страха. Взяла в руки кинжал.

– Готова? – тихо спросил он.

Я кивнула и опустила взгляд на ладонь.

Произнесла слова. Лезвие скользнуло по ладони, оставляя второй шрам рядом с первым, и в этот самый момент…

Дверь распахнулась.

С глухим стуком в проёме возник Рейман.

Волосы растрёпаны, брови нахмурены, в глазах – ярость, почти осязаемая.

– Это срочно, – бросил он.

Раэль обернулся с лицом каменным, как надгробие.

– Сюда никому нельзя заходить во время обряда.

– Я сказал, это срочно, – дракон сделал ещё шаг.

– Это не факультет, а проходной двор, мать твою! – выдохнул некромант, уже явно теряя терпение.

Но я его больше не слышала.

Тьма снова поглотила меня.

Мир исчез. Свет исчез.

Осталась пустота.

Та самая – чёрная, живая, тяжёлая.

Но теперь не было безмолвия.

На этот раз…

Она пришла.

Из самой глубины мрака появилась фигура – высокая, изящная, невероятно красивая женщина, будто вырезанная из самой ночи. Её волосы ниспадали тьмой, её глаза сияли, как зеркала небытия.

Она смотрела на меня с недоумением, интересом… и улыбкой.

– Ты не принадлежишь этому миру, – сказала она. Голос звучал, как тихий звон колокольчиков в мороз. – А значит, не подчиняешься ни мне, ни другим богам.

Я замерла.

– Это… любопытно. – Она склонила голову. – Ты дважды пришла ко мне, иномирянка. И, раз уж ты так настойчиво добивалась встречи с богиней смерти, я готова выслушать.

Я выдохнула.

– Я хочу знать, может ли неодарённый человек заниматься некромантией. Не ради себя. Ради Академии. Чтобы понять – оставлять ли этот курс как обязательный для всех.

Богиня рассмеялась.

И это был не злой смех. А искренний, звонкий, почти весёлый.

– С таким запросом ко мне ещё никто не приходил.

Она шагнула ближе.

– Ты мне нравишься, Аня. – Она произнесла моё имя медленно, почти смакуя. – Твой обет будет принят.

Я выдохнула:

– Какая цена?

Богиня медленно обошла меня кругом, как хищник, рассматривающий редкого зверя.

– Ты принесла мне дар крови дважды. Не символически. Без веры. Ценой будут тоже двое… Твоя судьба отныне связана с двумя.

– Какими?.. Кем?

– С моим верным некромантом Раэлем. Он станет твоим проводником. Через него я смогу касаться тебя, слышать. Он будет чувствовать это. А ты – ощущать его мир сильнее. Возможно, однажды, станешь частью этого мира. Кто знает.

– А второй? – голос мой стал тише.

Она улыбнулась. Слишком спокойно. Слишком красиво.

– С этим наглым драконом. За то, что потревожила меня дважды. А он – за то, что нарушил святость обряда. Теперь ваши пути сплетены. До конца.

– Это наказание?

– Это паутина. А ты – чужая бабочка, что запуталась в шелке миров. Но мне любопытно, как далеко ты сможешь пройти.

– Это паутина. А ты – чужая бабочка, что запуталась в шелке миров. – Голос богини был всё таким же чарующе спокойным, но за этими словами чувствовалась древняя сила, перед которой меркло всё. – Но мне любопытно, как далеко ты сможешь пройти.

Она медленно взмахнула рукой, и в тот же миг на моём запястье вспыхнул свет – тонкий, резкий, как от прикосновения раскалённого пера. Я вздрогнула, и когда опустила взгляд, на коже уже проступал знак – таинственный узор из линий, сплетающихся в символ, будто вытканный из самой тьмы.

Он пульсировал, словно живой.

– Очень интересно… – прошептала богиня, снова глядя на меня, но теперь с явным вниманием, почти жадным интересом. – Крайне любопытно.

Она сделала полшага назад, глаза её вспыхнули ледяным светом.

– Я вижу, что в этом мире у тебя уже успела зародиться другая связь. Связь, которая не от меня и не ко мне. Но… я не буду её обрывать.

Её голос сделался глуже, как подземный звон в пустоте.

– Пускай живёт. Мне будет вдвойне интересно, что из всего этого получится.

Я открыла рот, чтобы задать хоть один вопрос. Хоть понять, что она имеет в виду, кого, какую связь…

Но не успела.

Мир сорвался в небытие.

Словно разжалась пружина.

Я очнулась.

Всё вокруг было светлее, чем должно быть.

Свечи, круг, тяжёлый воздух комнаты.

Пульсирующая боль в ладони, кровь, стекающая к запястью, горячая, настоящая.

И дыхание, вырвавшееся хрипом, как после долгого бега.

Я стояла в круге. Раэль – рядом.

Рейман – у двери.

И оба смотрели на меня.

Я стояла в круге, тяжело дыша, с пульсирующей болью в ладони и всё ещё звенящей в ушах тишиной. Кожа горела – не от раны, а от метки, которая теперь сияла на запястье.

Тонкий узор, словно сотканный из теней и серебра, сплетался в символ, живой, дышащий, пульсирующий в такт моему сердцу.

Я опустила глаза – и замерла.

Такой же узор, точно такой же, как у меня на запястье, светился на руке Раэля.

Плотный, тонкий, будто вышитый тенью по коже, он тлел серебристо-чёрным светом, медленно, как дыхание чего-то живого.

И прежде чем я успела осмыслить это, заметила второй отблеск.

На запястье Реймана.

Дракон смотрел на свой знак, как на проказу, и взгляд его с каждой секундой становился всё мрачнее.

Раэль первый заговорил – спокойно, но с привычной настороженной резкостью:

– Что ты видела?

Я открыла рот, но Рейман опередил:

– Какого дьявола происходит⁈ – рык его эхом отозвался в каменных стенах. Он шагнул вперёд, сверкая глазами, – что это⁈ – он резко поднял руку с меткой.

Раэль медленно повернул голову в его сторону.

– Я предупреждал. Нарушение обряда не проходит бесследно. Ты сам виноват.

– Это не объяснение!

– Нет, это предупреждение, которым ты пренебрёг.

Дракон сжал кулаки, но Раэль уже снова смотрел на меня.

– Рассказывай. Всё.

Я выдохнула. И рассказала.

Про темноту, в которую провалилась.

Про женщину – богиню смерти, чья красота была чужда и невозможна.

Про её слова.

Про то, что она примет обет, но не может связать меня напрямую, потому что я не отсюда.

Что в плату она связывает мою судьбу с Раэлем – как проводником.

И с Рейманом – за то, что потревожил обряд.

И… что она чувствует во мне ещё одну связь, которую решила не разрывать из любопытства.

Когда я закончила, наступила тишина. Густая, как ночь за пределами окон.

Раэль стоял, сложив руки за спиной, и смотрел на меня так, будто пытался разгадать уравнение, написанное звёздами.

А Рейман…

– Твоя богиня навязала мне Истинную⁈ – голос его сорвался, глухой и яростный. Он будто не верил, что это происходит. – Без моего согласия⁈

Раэль не шелохнулся.

– Такова плата.

– Почему, чёрт возьми, я должен платить⁈ – ярость дракона кипела на грани огненного взрыва.

– Тебе же сказали. – Голос некроманта был спокоен, как глубокая могила. – Ты нарушил обряд.

Дракон выругался сквозь зубы и резко развернулся и вылетел из комнаты. Дверь хлопнула, как удар грома.

Раэль чуть приподнял уголок губ в неуловимой усмешке.

Только моргнуть не успела, как дверь распахнулась вновь, и Рейман ворвался обратно – всё такой же рассерженный, если не больше.

– Вот, – процедил он и сунул мне в руки два свёрнутых письма с печатями. – От Министерства.

– Благодарю, – с лёгкой иронией откликнулась я, всё ещё не до конца веря, что это происходит.

А затем вышел снова.

И вновь хлопнул дверью так, что стены кабинета отозвались глухим эхом.

Мы с Раэлем молча проследили за этим спектаклем. Я прижала письма к груди.

– По-моему, он не в восторге, – тихо заметила я.

– По-моему, – так же тихо откликнулся Раэль, – это только начало.

Метка на запястье пульсировала.

Тихо. Но настойчиво.

Я опустилась на ближайший стул, всё ещё сжимая в ладони письма и ощущая, как символ на запястье пульсирует, будто живой.

Раэль стоял рядом, спокойный, как всегда, только взгляд стал чуть глубже, чуть внимательнее.

– Что это вообще значит? – спросила я, глядя на него. – Что за… истинность?

Он чуть вскинул подбородок, и, как ни странно, резко вернулся к холодной официальности:

– Это означает, Анна Николаевна, что богиня смерти избрала вам мужей.

Я ошарашенно уставилась на него. Слова эхом отозвались в голове, но не спешили укладываться в смысл.

– Мужей?..

Он кивнул.

– Именно так. В нашем мире… и в её воле, это священная связь. Неслучайная, не обыденная. Истинная. И необратимая.

И тут до меня дошло.

Я резко выдохнула:

– Вот почему Рейман так зол. Богиня объявила его моим мужем в наказание за то, что нарушил ритуал.

Раэль приподнял бровь.

– Возможно. Хотя он всегда немного зол. Но в этом случае – особенно.

Я моргнула, разглядывая его. Он был… спокоен. Без тени раздражения или сомнений.

И это казалось ещё страннее.

– А вы? – я прищурилась. – Почему вы не в ярости, не рычите, не хлопаете дверьми?..

Он посмотрел прямо мне в глаза. Его голос был ровным, почти равнодушным – но в этих словах было нечто глубже:

– Я доверяю своей богине. Если она считает, что я достоин именно такой жены – значит… я сильно провинился перед ней. И это мое наказание.

Я невольно улыбнулась. Не смогла удержаться.

– Два мужа – это… это перебор.

Раэль не моргнув ответил:

– Три.

Я замерла.

– Что?..

– Вы сказали, она не стала разрывать ещё одну связь.

Он склонил голову, и в глазах его блеснула та самая, знакомая насмешка.

– Значит, мир уже подобрал вам мужа сам. И она решила… оставить его.

Я в изумлении откинулась на спинку стула, чувствуя, как с каждым днём этот мир становится всё безумнее.

Я сидела, ошарашенно хлопая глазами, как будто меня только что переехал груженный дилижанс с табличкой «Добро пожаловать в ваш новый мир».

– И кто… кто этот третий? – выдохнула я. – Уж не скажете же вы мне, что это ещё один декан? Или, прости меня богиня, студент?

Раэль чуть пожал плечами.

– Не знаю. Это же ваш будущий муж, Анна Николаевна, а не мой.

– Постойте… – я нахмурилась, всматриваясь в него. – А вы тогда… будущий или настоящий?

Он молча поднял руку, на которой всё ещё мягко мерцала метка, сплетённая из серебра и мрака.

– Уже настоящий. Как и Рейман. А третий… ещё нет. Или вы бы уже знали.

Я закрыла глаза, вдохнула, выдохнула.

– Окей… – протянула я. – Значит, будет у нас фиктивный брак. На бумажке. Без всякого вот этого.

– Не выйдет.

– Чего? – я открыла глаза, уставилась на него.

Он посмотрел на меня всё с той же холодной, немного насмешливой невозмутимостью.

– Скоро узнаете.

И, будто вычеркнув тему разговора из списка дел, спокойно добавил:

– На сегодня наше занятие окончено.

Я встала, чувствуя, как подкашиваются ноги и пошла в ректорскую. Интересно, а бутылочка горячительного где спрятана?

Глава 9

Когда я вошла в свой кабинет, мир, казалось, всё ещё шевелился у меня под кожей, будто метка на запястье вплетала свои узоры не только в плоть, но и в реальность вокруг.

Дамир поднялся со своего места почти мгновенно, словно сторожевой пес, почуяв движение.

– К вам… э-э, к вам пытается попасть один из студентов.

– Имя? – устало спросила я, направляясь к своему столу.

– Гарис Мор. Он уже дважды приходил, но так толком и не объяснил, с каким вопросом. Только сказал, что это важно.

Я опустила взгляд на поверхность стола, пытаясь вспомнить хоть что-то – ни одной ассоциации.

– Ладно, запиши. На завтра, к примеру, после обеда.

– Как скажете, ректор. – Дамир склонил голову, и вышел из моего кабинета, снова скрываясь за кипами бумаг за своим столом.

Я молча упала в кресло, словно наконец позволила себе рухнуть под тяжестью этого дня, и устремила взгляд в окно.

Небо было хмурым, в облаках дрожало золото заката, академия вокруг будто затаилась.

Прошёл час. А может, и два.

Я не двигалась. Не думала. Просто позволяла тишине заполнить трещины внутри.

И только потом, со вздохом, вспомнила о свитках, которые по-своему громко требовали внимания с самого утра.

Развернув первый, я уже на первых строках почувствовала, как в животе леденеет.

«В ответ на ваше письмо о факте проникновения и пропажи магических артефактов с высоким уровнем опасности, Министерство магического образования и контроля принимает решение о немедленном формировании комиссии. В срок ближайших семи дней комиссия прибудет в Академию Тёмных Тварей с целью проведения внутренней проверки, рассмотрения фактов и вынесения окончательного вердикта о дальнейшей судьбе заведения. Рассматривается возможность временного приостановления деятельности Академии на период разбирательства.»

Я уронила взгляд ниже. Пергамент дрожал в пальцах.

Дракон. Прекрасный, огнедышащий дурак. Он не принёс письмо. Он сам его отправил.

Я развернула второй свиток. Он был формальнее, но от этого не менее неприятным.

«Всем ответственным лицам Академии надлежит в кратчайшие сроки подготовить необходимую документацию, перечень преподавателей, список дисциплин, инвентаризацию хранилищ и лабораторий, отчёты о чрезвычайных происшествиях за последние два года, а также предоставить полную информацию о текущих и планируемых образовательных программах.»

Я медленно опустила голову на стол.

А теперь, кажется, начинается самое веселье.

Я закончила все рутинные дела ректора с таким видом, будто оставляла на бумаге последние капли своей души. Бумаги, документы, согласования, отчёты… Академия жила, дышала, требовала внимания, и я теперь – её ректор.

Я встала, оттолкнулась от стола и потянулась всем телом, будто хотела вытянуть из себя усталость.

Думать было уже невозможно.

Голова гудела, глаза резало, в груди копилась глухая тревога.

Надо переспать с этим днём. И, желательно, в буквальном смысле.

Я вышла из кабинета, стараясь не думать о свитках, о богине смерти и особенно о драконах. Каменные коридоры, прохладные и всё ещё чужие, встретили меня гулкой тишиной и чуть дрожащим светом факелов.

И, как будто судьба решила, что этот день не должен закончиться без маленького луча тепла, прямо на повороте я чуть не врезалась в Эдмунда Райта.

– Анна! – Его голос прозвучал мягко, будто обёрнутый в бархат. Он улыбнулся – как всегда, чуть лукаво, чуть тепло. – А я как чувствовал…

Он продемонстрировал мне два стакана кофе. Один уже привычно – для меня.

– Только что с кухни, ещё горячий. Решил рискнуть и нести оба – вдруг угадаю с маршрутом.

Я не удержалась от улыбки.

– Вы не угадываете. Вы предугадываете.

– Уж кто бы говорил. – Он посмотрел на меня с доброй насмешкой. – Вчера – экскурсия. Сегодня – в чёрной мантии среди некромантов. Что дальше? На факультет демонов?

– Только если у них тоже можно пить кофе во время занятий. – Я взяла стакан, сделала глоток и вздохнула с наслаждением.

– Значит, слухи не врут? Вы действительно…

– Студентка. Да. У некромантов.

Он чуть отстранился, вскинув бровь:

– Добровольно? Это очень смело.

– Или очень глупо. Пока не решила. Но если можно выяснить, насколько предмет подходит обычным студентам без дара – стоит попробовать самой.

Он кивнул, и в его взгляде не было насмешки – только уважение.

– У вас, наверное, и правда не самый обычный путь. Но вы производите впечатление человека, который всегда знает, куда идёт. Даже если дорога выложена костями.

– Главное – чтобы не моими.

Мы оба рассмеялись. Смех был тихим, коротким, но от него почему-то стало легче дышать.

– Вы в домик? – спросил он, когда мы подошли к развилке.

– Да. Устала. Хочу отключиться от всего.

– Заслуженно. – Он слегка поклонился. – Тогда не смею отвлекать. Спокойной ночи, ректор.

– И вам, профессор.

С этими словами я пошла дальше, и только когда скрылась за дверью своего домика, поняла, что впервые за день улыбаюсь без усилий.

Кофе спас мир.

А Эдмунд – мою ночь.

Во сне я оказалась в роскошном особняке, где звучала музыка, горел мягкий свет люстр, повсюду двигались силуэты – улыбающиеся, танцующие, щебечущие. Атмосфера праздника, вина, бархатных голосов и какого-то волнующего ожидания.

Я была в лёгком платье, почти воздушном, со спущенными плечами и открытой шеей. Оно казалось шитым специально для меня. Я кружилась между людьми, не узнавая ни одного лица, пока вдруг не ощутила – он здесь.

Тепло разлилось по спине, будто чей-то взгляд коснулся затылка. Я обернулась – и увидела его.

Он стоял в тени колонны, высокий, уверенный, с тем самым странным, смазанным лицом, которое я не могла запомнить. Но я узнала его сразу.

Он пересёк зал, не отрывая от меня взгляда.

– Опять ты… – пробормотала я с тихой улыбкой.

Он усмехнулся, наклонился ближе, голос его был низким, будто проникающим под кожу:

– Мне надоело ловить тебя во снах.

Я застыла, сердце сжалось в груди. Он провёл пальцами по моему запястью, там, где в реальности появилась метка богини. Странно, но во сне ее не было.

– Я хочу знать твоё имя.

Он наклонился и поцеловал меня. Губы его были тёплыми, настойчивыми, а прикосновение – глубоким, требовательным. Я отозвалась, не думая, не колеблясь. Просто отдалась этому поцелую, который замурашил всю кожу, затопил жаром.

Но он прервал поцелуй и прошептал:

– Ты не сможешь назвать мне его, я знаю. Ты не способна произнести своё имя здесь, как и я. Но если… если мы станем едины – я смогу почувствовать тебя в реальности. Узнать. Найти.

И это звучало… абсолютно правильно.

Я не сопротивлялась, когда он взял меня за руку и повёл по винтовой лестнице на второй этаж особняка. Мы прошли мимо зеркал и закрытых дверей и остановились перед одной, старой, тёмной. Он толкнул её – и мы вошли в кабинет.

Закрыв дверь, он притянул меня к себе, его руки уже были на моих бёдрах, на талии, губы касались шеи, плеч, пальцы скользнули под тонкую ткань платья, находя чувствительные точки, заставляя меня задыхаться от желания.

– Не исчезай снова. Побудь со мной.

Он прошептал это на ухо, прижав меня к себе, и я только кивнула, уже не способная сопротивляться.

Он опустил меня на мягкий ковёр прямо посреди кабинета.

Колени мои послушно раздвинулись, когда он опустился между ними. Подол платья был приподнят, обнажая нежную кожу, дыхание сбивалось.

Он наклонился – и его язык коснулся меня, там, где я уже давно была влажной и трепещущей. Его рот, его пальцы, его дыхание – всё слилось в восхитительное безумие наслаждения, и я выгибалась, цепляясь за ткань ковра, за воздух, за стон, вырывающийся из груди. Он так умело ласкал мой клитор, всасывал его, а потом нежно дул, пока его пальцы нежно, но требовательно растягивали мое узкое влагалище, готовя меня к тому, что непременно произойдет.

Мир сузился до его рта, до его языка, до медленных, изматывающе сладких движений, пока не взорвался ярким, слепящим оргазмом, прокатившимся по всему телу.

Он поднял голову, глаза его пылали огнём желания.

– Сейчас, – выдохнул он, раздвигая мои бёдра шире, – сейчас ты станешь моей.

Я почувствовала, как он ложится сверху, его напряжённое тело, горячее и желанное, прижалось ко мне, как его член раздвигает мои складочки, я поддаюсь вперед, готовая принять его.

Он провёл ладонью по моему бедру, сжимает его пальцами и…

И я резко проснулась.

Дыхание сбилось. Простыни были мокрыми, тело пульсировало, как будто я всё ещё была там.

А между ног – томная, сладкая тяжесть.

Он снова не успел.

Утро снова началось со стука в дверь.

Не просто стука – настойчивого, громкого, как будто кто-то собирался снести дверной проём.

Я выругалась себе под нос, закуталась в халат поверх пижамы и поплелась открывать.

На пороге стоял Рейман. Опять.

Только на этот раз он не стал ждать приглашения – просто вошёл.

Закрыл за собой дверь.

На замок.

– Простите, а вы часом не перепутали адрес? – Я приподняла бровь. – Или у вас там драконья амнезия, и вы решили, что мой дом – ваше логово?

Он молча шагнул ко мне.

Близко.

Так близко, что воздух между нами стал жарче.

– Я – твой муж, – проговорил он хрипло, нависая надо мной. Голос его был низким, звериным, срывающимся почти на рык.

– Помню, – я фыркнула. – Богиня. Метка. Судьба. Романтика в лучших традициях проклятых браков.

– Мой дракон… хочет свою женщину.

Эти слова он произнёс так тихо, что они прозвучали громче крика.

И только тогда до меня дошло, что он имеет в виду.

– Что? – выдохнула я, пятясь, пока не упёрлась в стену.

Он подошёл вплотную, его руки сомкнулись по обе стороны от моей головы, заперев меня в капкане.

Он опустил лицо к моей шее, вдохнул долго, жадно, как зверь, учуявший запах своей.

– Что вы творите⁈ – моё сердце колотилось так, будто вот-вот вырвется.

– Ты моя женщина. Теперь. Я этого не просил. Но, к дьяволу, я не спал всю ночь. Только о тебе и думал.

– И… решили сообщить мне об этом на рассвете⁈

– Нет. Я пришёл, чтобы мы всё исправили.

Он наклонился ещё ближе.

– Ложись на кровать.

– Может, вам ещё и чаю сделать? Выметайтесь.

– Нет. Ты не поняла. Я – дракон. И пока ты не станешь моей, пока не будешь шептать моё имя, кончая, я не смогу уйти.

– О, уйти вы точно сможете. И немедленно.

Я выпрямилась, сжав кулаки.

– И с каких это пор мы на «ты»?

Он прищурился, усмехнулся уголком губ – дико, опасно.

– С тех пор, как ты повесила на меня эту чёртову метку, Анна. Теперь ты – моя жена. И выкать я тебе не намерен. Ложись на кровать… или я сам тебя туда положу.

– Облезешь! – я ткнула в его грудь пальцем. – А ну катись из моего дома колобочком!

– Кем?

– Кем угодно! Хоть катись, хоть лети!

Он рычал, нависал, но мне не было страшно. Я была зла. Так зла, что даже жар от его близости не мог перебить раздражение.

Он прожигал меня жутким взглядом, таким, что даже свечи бы погасли —

а потом резко развернулся и пошёл к двери.

Я успела только выдохнуть…

И он вернулся.

В одно резкое движение он впечатал меня в стену, и его губы обрушились на мои.

Горячий. Грубый. Страстный.

Поцелуй, от которого земля ушла из-под ног.

И прежде чем я успела возмутиться, он подхватил меня под бёдра, приподнял, прижал к стене, его ладони жадно обхватили мои формы, сжимая так, будто он держал не женщину – свою добычу.

Я ответила. Не понимаю как. Не понимаю зачем.

Просто поцеловала в ответ, как будто губы знали, что делать, даже если мозг протестовал.

Тепло между ног вспыхнуло от одного его прикосновения, а дыхание сорвалось в предвкушении – пока я не услышала звук молнии на его брюках.

Он расстёгивал их.

И только это вернуло меня к реальности.

– Вон! – Я выдохнула, вывернулась, оттолкнула его с неожиданной для себя силой. – Из моего дома! Сию секунду!

Он зарычал, но всё же отступил, дыхание его было тяжёлым, глаза – горели.

Но он ушёл.

На этот раз – по-настоящему.

Я захлопнула за ним дверь и рухнула на пол, ощущая, как ноги дрожат, сердце колотится, а кожа до сих пор помнит каждый его поцелуй.

И, чёрт побери…

Это была только середина недели.

Я долго сидела на полу, прислонившись к двери, стараясь унять дрожь в коленях и в голове, где всё ещё звенели его слова. Его руки. Его поцелуи.

«Шептать моё имя, кончая.»

Да кто так вообще говорит⁈

Да как, чёрт побери, я могла на это отреагировать⁈

Я выругалась. Потом снова.

Потом – ещё раз, особенно красочно.

Заставила себя встать, прошла в ванную и, глядя на собственное отражение, холодной водой пыталась вымыть из себя это утро.

Не вышло.

Пульс всё равно бешено стучал, как только я вспоминала его дыхание на своей шее, его ладони, сжимающие мои бёдра…

Нет. Стоп. Хватит.

Я собрала волосы, надела одежду построже, чем обычно, – пусть даже вид у меня был, как у пережившей землетрясение, – и, собрав все остатки достоинства и самоконтроля, вышла из домика.

Академия встретила меня прохладным воздухом, шепотом листьев и отголосками магии, таящейся в стенах и тенях.