Текст книги "Я – Ректор Академии Темных Тварей (СИ)"

Автор книги: Тина Солнечная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

Глава 24

Когда мы вошли в кабинет, там уже царила привычная для последних дней атмосфера – аккуратные стопки бумаг, тяжёлый воздух ответственности и ощущение, что время сжимается, как пергамент под огнём.

Через пару минут в дверь тихо постучали, и внутрь заглянул секретарь с неизменной папкой в руках и чайником в другой.

– Прошу прощения за беспокойство, – начал он, ставя на стол чашки и разливая чай. – Сегодня к вам обратились две семьи студентов. Обе настойчиво просили о личной аудиенции с ректором. Сказали, что вопрос не терпит отлагательств. Нет ли возможности назначить встречи сегодня?

Я на мгновение задумалась, но прежде чем успела ответить, Тарейн Мор поставил свою чашку и сухо заметил:

– Я бы хотел присутствовать при этих встречах. Это может дать нам более объёмную картину внутреннего климата в Академии.

Я кивнула.

– Тогда оставим, как есть. Первая встреча через два часа.

Секретарь довольно кивнул. Могу себе представить как эти самые семьи его замучали.

– Отлично, – я пододвинула к себе следующий документ из аккуратно сложенной стопки. – У нас есть время, чтобы закончить с остатками бумаг до начала визита. Приступим?

Проверяющий молча кивнул, достал из своей папки перо с выгравированным знаком Совета и, с лёгкой усмешкой, добавил:

– Если бы в других учебных заведениях дела шли столь же организованно, как в этом… мне бы было вдвое скучнее работать.

– О, скучать у нас не приходится, – заметила я, заканчивая очередную подпись с лёгким вздохом. Мы с Морром обменялись понимающими взглядами – сегодня мы действительно проделали колоссальный объём работы.

Я едва успела отставить чернильницу в сторону, как в дверь раздался стук.

– Уже прошло два часа? – удивлённо посмотрела я на проверяющего.

– Нет, Анна Николаевна, – так же спокойно ответил Мор, слегка поднимая бровь. Он тоже почувствовал – будет что-то интересное.

Дверь распахнулась без приглашения, и в кабинет вошёл он. Оборотень. Тот самый. Всё такой же наглый, самоуверенный и опасно обаятельный, как и в прошлый раз. Он на мгновение задержал взгляд на Море, затем перевёл его на меня и шагнул ближе.

– Анна Николаевна, – произнёс он с подчеркнутым уважением. И, чёрт побери, этот тон насторожил меня больше, чем если бы он просто вбежал с букетом и серенадой.

Я внутренне застонала.

Пусть это его родители пришли возмущаться… пожалуйста. Ну хоть раз судьба, будь на моей стороне.

Но, увы. Судьба лишь ухмыльнулась.

– Я пришёл, чтобы предложить вам пойти со мной на Ночь Валькирий, – отчеканил он, гордо выпрямив плечи.

– В качестве кого? – осведомился Мор с ледяной вежливостью, не поднимая глаз от папки, но с явным интересом.

– Моей пары, – отчётливо заявил оборотень.

Я медленно прикрыла глаза и устало провела ладонью по лицу.

– Мне кажется, или вы зачастили появляться в моём кабинете с подобными предложениями? – спросила я с той самой тонкой интонацией, где вежливость уже скрипит по краю терпения.

– Я настойчив, – спокойно парировал он. – И умею добиваться своего.

– Своего? – уточнила я, взглянув на него поверх пальцев, которыми всё ещё придерживала висок.

– Вас, – отчеканил он. Без тени иронии.

Проверяющий явно не выдержал: то ли чай пошёл не в то горло, то ли просто жизнь подарила слишком много впечатлений – он подавился с тихим кашлем, и в уголке его губ блеснула ухмылка.

Я медленно опустила руку, сделала глубокий вдох и холодно произнесла:

– Молодой человек, вы доиграетесь. И я вас переведу в другую академию. Без права выбора.

Оборотень лишь пожал плечами, по-прежнему уверенный в себе до абсурда.

– Возможно, это и правда хорошая идея. Тогда вы не будете моим ректором. И нам… ничего не будет мешать.

Где-то в шкафу, наверняка, упрятан был мой остаток самообладания. Потому что в этот момент я поняла – если не придумаю способ приручить наглого оборотня, в мою жизнь скоро постучится ещё один муж.

И, судя по всему, без разрешения.

Едва я открыла рот, чтобы как-то разрешить ситуацию – или хотя бы напомнить себе, что я ректор, а не героиня любовного фарса, – как в дверь снова раздался стук. Твёрдый. Характерный. И, признаться, я почти заранее знала, кто окажется за порогом.

В кабинет вошёл Рейман. Спокойный, как штормовое небо перед грозой. Его взгляд скользнул по комнате, зацепился за стоящего посреди кабинета оборотня – и застыл. Выражение лица дракона даже не изменилось. Оно просто… потемнело.

– Простите, – сказал он сдержанно, но голос прозвучал так, что я почувствовала, как даже проверяющий напрягся. – Я, пожалуй, вернусь позже.

Он подошёл к оборотню. Ни слова. Ни объяснения. Просто уверенным движением ухватил его за ухо – крепко, без намёка на сантименты – и развернул к двери. Оборотень зашипел, попытался что-то возразить, но дракон зарычал так низко, что у меня по спине пробежали мурашки, и юноша замолчал.

– Идём, хвостатый, – только и бросил Рейман и вытолкал бедолагу за дверь, аккуратно, но настойчиво закрыв её за собой.

На секунду в кабинете повисла тишина, такая плотная, что даже чай в чашках показался подозрительно громким.

Я медленно повернулась к Тарейну Мору.

Он посмотрел на меня. Я – на него.

– У вас, Анна Николаевна, – сказал он после паузы, поднимая бровь, – совершенно уникальный подход к преподавательскому составу… и студенчеству.

– Добиваюсь доверия через яркие впечатления, – невозмутимо ответила я и отпила чай.

Он усмехнулся.

– Интригующе. Вот только теперь мне вдвойне любопытно, как вы справитесь с Ночью Валькирий.

– Составите мне компанию? – спрашиваю я, склонив голову чуть набок, с самой невинной улыбкой, на какую только была способна после всего, что пережила этим утром.

Мор чуть приподнял бровь и ответил с той же ледяной вежливостью, что давно стала его фирменным оружием:

– Желаете проверить свои нетривиальные навыки коммуникации и на мне?

Я рассмеялась. Тихо, но искренне.

– Ничуть. Но раз проверяющий столь заинтересован в том, чтобы увидеть Ночь Валькирий своими глазами… Я посчитала, что мне будет спокойнее, если окажусь рядом.

– Чтобы контролировать моё перемещение? – уточнил он без тени удивления.

– В точку, – кивнула я, уже отпивая из чашки с видом человека, у которого нет ни капли раскаяния.

Он чуть наклонил голову и позволил себе почти улыбнуться.

– Отлично. Потому что ни в чём ином я не заинтересован. У меня уже есть дама сердца.

Я усмехнулась, приподняв бровь.

– Что ж. Приятно слышать. По крайней мере, вы не станете вламываться в мой кабинет с несуразными предложениями и говорить, что хотите заполучить меня.

– Разве что ради отчёта, – добавил он лениво. – Или ради новой главы для архива Академии.

– В таком случае – предупредите заранее. Я надену что-нибудь эффектное.

– Я не сомневаюсь, что вы эффектны при любых обстоятельствах, Анна Николаевна, – отозвался он и, наконец, позволил себе короткий, почти настоящий взгляд.

И мне вдруг показалось, что за всей этой его холодной безупречностью тоже есть нечто хрупкое. Тщательно скрываемое, но… настоящее.

Глава 25

Вскоре после того, как мы с Мором вновь принялись за бумаги, в дверь кабинета постучали. На этот раз по-настоящему вежливо и выжидающе.

– Первая семья, – шепнул секретарь, заглядывая в проём.

Я кивнула и пригласила гостей войти.

В кабинет зашли двое: миниатюрная, нарядная женщина с лицом, полным драматического страдания, и её супруг – дородный, краснощёкий маг с усами, скрученными в кольца, как будто он был не родителем студента, а почётным судьёй на ярмарке колдунов.

– Анна Николаевна, – начала женщина, вскидывая руки к груди. – Мы требуем переселить нашего сына в другую комнату! Срочно! НЕМЕДЛЕННО!

– Он живёт с оборотнем, – добавил муж с выражением глубокой обречённости. – А наш сын… ну, он же вампир. Понимаете?

Я кивнула, стараясь выглядеть серьёзной.

– Простите, – вмешался Мор с лёгкой иронией, – но разве в Академии не предусмотрено совместное проживание разных рас для укрепления толерантности и межвидового сотрудничества?

Женщина всплеснула руками:

– Толерантность – прекрасно! Но, понимаете, оборотень… воет! Воет ночью! А наш мальчик спит исключительно в гробу! И этот зверь его пугает! Говорит: «Достану тебя из твоей коробки и сгрызу!»

Я едва сдержала смешок.

– И это ещё не всё! – добавил отец. – Вчера оборотень… притащил в комнату… тапок! Огромный. Волшебный. И сказал, что это его «эмоциональная поддержка»!

– Э… тапок? – уточнил Мор, видимо впервые усомнившись в собственных анкетных вопросах.

– Да! – кивнул отец. – Проклятый, говорящий тапок, который матерится каждый раз, когда кто-то заходит в комнату!

Я на мгновение прикрыла глаза, чтобы восстановить серьёзность.

– Хорошо, – сказала я. – Предлагаю компромисс. Мы переселим оборотня на этаж выше. Там комнаты звукоизолированы. Тапок он оставит на хранение в библиотеке, в секции по проклятиям. А вампиру вашему я выпишу специальный гроб с встроенными звуковыми амулетами. Договорились?

Родители переглянулись. Женщина чуть подумала… и вдруг расплылась в довольной улыбке.

– Гроб с амулетами? Это возможно?

– Всё возможно, – улыбнулась я. – Особенно в Академии тёмных тварей.

Когда они ушли, Мор отложил перо и посмотрел на меня с лёгким, почти уважительным удивлением.

– Проклятый тапок. Вы серьёзно?

– Мы здесь не такие, как все, – ответила я с невозмутимым видом. – И у нас – свои методы.

Он хмыкнул.

– Признаю. Методы, конечно, эффективные. Особенно с эмоциональными тапками.

Когда дверь открылась во второй раз, я почти ожидала очередной фарс: ещё один говорящий предмет или, не дай бог, драку за шторы в общежитии. Но стоило увидеть вошедших, как улыбка сошла с лица.

На пороге стояли двое: высокая, прямая, словно выточенная из камня женщина с поседевшими у висков волосами и холодным, пронизывающим взглядом. Рядом с ней – мужчина с выгоревшими на солнце руками, в тёмном костюме, но с видом воина, а не чиновника. Они оба держались сдержанно, но в их осанке сквозила тревога.

– Госпожа ректор, – начала женщина. – Мы – родители Ариэля Тэйна, студента второго курса факультета боевой магии.

Я пригласила их присесть и села сама, настороженно наблюдая. Мор молча занял позицию чуть поодаль, как наблюдатель, но я знала, он фиксирует каждое слово.

– Мы пришли не с жалобой, а с предостережением, – сказала она. – Наш сын не выходит на связь третью неделю. Письма возвращаются неоткрытыми. Его друг сообщил нам, что он будто исчез. Нам говорят, что он посещает занятия, но никто не видел его ни на одном из факультативов, а его метка активности в родовом артефакте – молчит.

Я почувствовала, как холод растекается по коже.

В Академии пропасть незаметно – сложно. Почти невозможно.

Но если это действительно так…

– Вы обращались к кураторам? – спросила я спокойно, хотя внутри всё уже сжалось.

– Да. Ответ был – «всё под контролем». И стандартное письмо о «личных границах студента». Это не похоже на нашего сына. Он дисциплинированный, ответственный. И, прошу прощения, вряд ли способен просто уйти в самовольную изоляцию.

– И вы считаете, что с ним… могло что-то случиться? – уточнила я, встретившись взглядом с отцом. Тот молча кивнул.

Я повернулась к Мору. Он уже листал бумаги в своей папке, отстукивая пальцем по краю стола.

– Это будет расследовано немедленно, – сказала я. – У меня нет причин скрывать что-либо. И уж тем более – затирать следы. Спасибо, что пришли. Я свяжусь с вами, как только что-то выяснится.

Женщина встала первой.

– Благодарю за оперативность. Но если мы выясним, что вы что-то знали… – она не закончила фразу. Но и не нужно было.

Я кивнула.

– Если бы я знала – вы бы сюда не пришли. Я бы уже стояла у ваших дверей.

Когда они ушли, Мор закрыл папку и произнёс негромко:

– Вот теперь Академия тёмных тварей начинает напоминать то, чем является на самом деле.

– Вы про исчезновения? – спросила я, подходя к окну.

– Я про правду под поверхностью театра, – отозвался он спокойно. – Что будем делать?

Я сжала губы.

– Найдём его. Или того, кто выдает себя за него. Кто-то же посещает лекции, раз преподаватели спокойны.

– Анна, – Мор впервые назвал меня без отчества. – Скажу как человек, не как проверяющий. Если вы действительно решите копать глубже – берегитесь. Здесь есть то, чего, возможно, даже вы пока не видите.

– Но вижу, что исчез студент, – сказала я. – И если в этой Академии кто-то исчезает – это моя ответственность. И я намерена взять её полностью.

Я отложила папку с документами, сдвинула её к краю стола – аккуратно, как будто складывала не бумаги, а чужую судьбу – и встала.

– Мне нужно расписание Ариэля Тэйна, – сказала я, выйдя к секретарю. – И номер его комнаты в общежитии.

Дамир поднял на меня удивлённый взгляд, но не стал задавать лишних вопросов. Уже через минуту в его руках был лист с чёткими пометками и аккуратным подчеркнутым заголовком Ариэль Тэйн – боевой факультет, курс II.

– У него сейчас должно быть занятие по практической боевой защите, – сказал он, пробегая глазами по строкам. – Аудитория в западном корпусе, третий уровень.

– Тогда сначала идём туда, – решительно кивнула я. – Сначала узнаем, видели ли его сегодня вообще.

Мы двинулись по коридорам Академии, где уже ощущалось вечернее напряжение: то ли из-за приближающейся Ночи Валькирий, то ли из-за самой проверки. Или, может, из-за чего-то ещё, что витало в воздухе, неуловимое, но тревожное, как запах магии перед бурей.

Западный корпус встретил нас гулом тренировок и всполохами чар за стеклом боевых залов. Ученики в защитных плащах, в обмотках и с артефактами на запястьях сражались с иллюзиями, духами и друг с другом – кто как умел.

Мы подошли к аудитории, где по расписанию должен был быть Ариэль.

Преподаватель – женщина с коротко остриженной сединой, в кожаной броне и с хлыстом, закреплённым на поясе, – стояла у двери, следя за тем, как студенты работают в парах.

– Госпожа ректор? – удивлённо приподняла она бровь, заметив меня.

– Ариэль Тэйн сегодня был на занятии?

Она даже не посмотрела в журнал – просто покачала головой.

– Уже третью практику нет. От него пришла бумага, мол, по состоянию здоровья не может присутствовать. Была подписана куратором. Правда, странно – обычно он не из тех, кто прогуливает. Но я не стала лезть. Бюрократия любит бумагу.

– Куратор – кто?

– Талмер. Преподаёт боевую тактику. Могу показать его кабинет.

Я кивнула.

– Покажите. Мы с секретарём навестим его после. А пока… – я окинула взглядом студентов. – Никто из группы не говорил, где он?

– Спрашивали. Но ответа не было. Говорят, что-то случилось… и он взял «паузу». По-студенчески, понимаете.

Я не понимала. Особенно с учётом возвращающихся писем и молчащего артефакта.

– Спасибо. Если вспомните что-то – прошу сообщить.

– Конечно.

Я развернулась к Мору.

– Следующий пункт – его комната. Надо увидеть, действительно ли он там живёт. И если да – что он там оставил. Или не оставил вовсе.

Мы с Мором двинулись в сторону общежитий. Секретаря я отпустила – он и так провёл весь день на ногах, а к тому же Мор, как оказалось, знал Академию не хуже моего внутреннего компаса.

Он шёл чуть впереди, с тем размеренным шагом человека, у которого всё под контролем. Только выражение лица выдавало – он думает. Много. Глубоко. И не нравится ему это всё.

Комната Ариэля оказалась на третьем этаже восточного крыла. Простая дверь с номером, ничем не выделяющаяся. Я постучала. Тишина. Ещё раз. Потом повернула ручку – не заперто.

Мы вошли.

– Жилая, – пробормотал Мор, оглядываясь. – Определённо. Постель не заправлена, в стакане зубная щётка, на полке – книги, тетради. Чьи-то магические заметки. Видите? Даже закладка относительно свежая.

Я подошла к столу. На нём лежал конспект по «Боевым стратегиям в условиях антимагических полей». Почерк небрежный, но явно не списанный. Пахло пыльной бумагой, чернилами… и чем-то тревожным. Слишком всё было… нетронуто. Словно человек просто встал и вышел. Без сборов. Без намерения вернуться.

– Тут нет даже признаков спешки, – сказала я вслух.

Мор кивнул.

– Но и признаков того, что он был здесь хотя бы сегодня – тоже нет.

– Куратор, – напомнила я и повернулась к двери. – Пора поговорить.

Кабинет куратора находился в другом крыле. Невысокий маг с короткой бородкой и в мантии цвета пыльного хаки встретил нас с усталой вежливостью, но при виде Мора подобрался.

– Талмер? – спросила я, проходя внутрь.

– Да, госпожа ректор.

– Я здесь по поводу Ариэля Тэйна. Он не посещает занятия. Родители сообщили, что не могут с ним связаться. Его комната – жилая, но он сам исчез. При этом, – я подняла бровь, – преподавателю защиты была передана записка о его болезни, подписанная вами. Это правда?

Мужчина замер. Потом медленно покачал головой.

– Я… ничего подобного не подписывал.

– И писем от родителей вы не получали?

– Нет, конечно. Я… даже не знал, что он пропал. Я подумал, что, может, он взял… дополнительную практику. Или уехал…

– Уехал куда? – спокойно уточнила я.

Талмер замялся. Запнулся.

Мор молчал, наблюдая за ним с откровенно хищным вниманием.

– Понимаете… Ариэль – не проблемный студент. Никогда не жаловался. Я не хотел поднимать шумиху…

– То есть, вы не удивились, что студент не появляется на ваших занятиях. Не явился на тактику. И при этом – вы не сочли нужным сообщить об этом мне? – я не повышала голоса, но каждое слово отдавало холодом.

Куратор поёжился.

– Сначала – нет. У него были личные проблемы. Не со всеми ладил, он иногда пропадал на пару дней… Я думал, он опять. А потом – думал, что кто-то уже сообщил вам. Или в деканат. Или в приёмную.

Я медленно вдохнула. Мор скрестил руки на груди, глядя на преподавателя с выражением лёгкого, почти вежливого презрения.

– И потому вы решили просто сделать вид, что ничего не произошло?

– Простите, я…

– Больше не нужно, – прервала я его. – С этого момента, профессор Талмер, вы обязаны лично докладывать мне о любом случае отсутствия студента дольше двух дней без прямой связи. И… – я взглянула на Мора. – Полагаю, инспектор сделает соответствующую запись?

– Уже сделал, – отозвался Мор.

Я кивнула и развернулась к двери.

Теперь я знала: Ариэль действительно исчез. И никакая бюрократия уже не могла это прикрыть.

Глава 26

Выйдя из кабинета Талмера, я на ходу вытащила кристалл связи, новая игрушка мне вместо телефона, и тихо, но твёрдо произнесла:

– Рейман, найди меня срочно.

Ответ последовал почти сразу:

– Уже иду.

Минуты не прошло, как за углом коридора возник знакомый силуэт. Высокий, напряжённый, с чуть сощуренными глазами – дракон чувствовал, что вызов не ради светской беседы.

– Что случилось? – спросил он, даже не здороваясь.

– Один из студентов – Ариэль Тэйн – пропал. Уже как минимум неделю назад. Бумаги были фальсифицированы. Комната жилая, но пустая. Куратор молчал. Мы только сейчас узнали об этом. Родители подняли тревогу.

Его лицо потемнело. Ноздри слегка раздулись.

– Это же студент с моего факультета. Ты уверена?

– Уверена настолько, насколько может быть ректор Академии, у которой в Академии уже вторая кража и один пропавший, – сухо ответила я.

Рейман молча кивнул, будто взвешивая что-то внутри себя. Потом произнёс:

– Есть способ. Неофициальный. Сложный. Не каждый бы взялся.

– Но ты – возьмёшься? – прищурилась я.

Он посмотрел прямо в глаза. Его взгляд был серьёзен, почти хищен.

– Да. Мне потребуется только сутки. Я найду его. Или найду след. Дай мне это время.

Я задержала дыхание, обдумывая. Потом кивнула.

– Сутки. Только никого не убей, если след заведёт не туда.

– Не обещаю, – рыкнул он, а потом неожиданно шагнул ближе, чуть пригнувшись, чтобы прошептать почти у моего уха: – За этих студентов я отвечаю не меньше, чем ты.

И уже через секунду его и след простыл.

Когда силуэт дракона растворился в коридоре, я всё ещё стояла, глядя в ту сторону, где секунду назад пылал его огонь. Только теперь заметила, что рядом всё это время оставался Мор. Он подошёл ближе, поправляя манжету.

– Раз уж мы вынуждены ждать до завтра, – произнёс он с привычной ироничной сдержанностью, – я воспользуюсь этой передышкой. Впечатлений у меня уже на несколько докладов… и минимум одну головную боль.

Я кивнула, выдохнув.

– Отдохните, господин Мор. Завтра у нас будет не менее насыщенный день.

– В этом я не сомневаюсь, – с ухмылкой откликнулся он и удалился по коридору с той уверенностью, будто шагал не по Академии, а по рапорту в Совет.

Я уже повернулась, чтобы направиться в сторону своего домика – мечтая о горячем чае и хотя бы пятнадцати минутах тишины, – как из бокового перехода возник знакомый силуэт. Чёрная мантия, плавный шаг, глаза – как куски закованного в лёд неба.

Раэль.

– Госпожа ректор, – произнёс он с тенью усмешки. – У вас по расписанию сейчас занятие. Надеюсь, вы не забыли.

– Забыть? – хмыкнула я, отчасти смущённая, отчасти уставшая. – Конечно нет. Просто… проверка, исчезновение, дракон… обычный день в Академии.

– Тем более, – спокойно перебил он. – Вам особенно полезно будет немного отвлечься. Некромантия чудесно помогает от перегрузки… если не убивает с первого раза.

Я скосила на него взгляд.

– Очень ободряюще.

– Пойдём, Анна, – протянул он руку. – Сегодня у нас работа с эмоциональными следами. Очень… показательный урок. Особенно для тех, кто хочет понимать, что такое смерть. И зачем с ней вообще иметь дело.

Я вздохнула – и вложила ладонь в его. Похоже, покой мне сегодня даже не снился.

Урок начался в одной из самых странных аудиторий Академии. Она не была похожа ни на обычные классы, ни на зал практики – высокие стены, затянутые тёмными тканями, слабо светящиеся шары под потолком, мягкий пол, приглушающий шаги. Воздух – прохладный, почти недвижимый, будто сам прижимал к земле и шептал: тише… здесь остались чужие чувства.

– Это зал следов, – пояснил Раэль, ведя меня вперёд. – Здесь мы учимся считывать эмоциональные отголоски в местах, где магия столкнулась с сильными переживаниями. Грусть, боль, гнев, любовь, страх – всё это оставляет след. Особенно там, где магия соприкасается со смертью.

В центре зала была начертана круглая площадка, разделённая на сектора. Каждый – с еле видимыми письменами, похожими на узоры или шрамы на чёрной коже пола.

– Сегодня у тебя будет возможность коснуться таких следов, – сказал он, указывая на один из секторов. – Но предупреждаю: это не просто иллюзия. Это проекция настоящих воспоминаний, застывших в энергиях этого места. Почувствовать их – значит прикоснуться к чужой боли.

– Я готова, – кивнула я, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем ощущала себя внутри.

Он улыбнулся – той мягкой, редкой улыбкой, которую я успела узнать.

– Не бойся чувствовать. Это и есть первая ступень некромантии.

Я встала в центр указанного сектора. Раэль слегка наклонился, коснулся пальцами пола, шепнул что-то – и всё вокруг словно дрогнуло.

Мир потемнел. Стало тихо. Очень тихо.

И вдруг – резкий укол под сердцем. Глухая, тяжёлая тоска. Ком в горле. Я не знала, чья она, но чувствовала так, будто эта боль моя. Растерянность. Потеря. Кто-то звал по имени, отчаянно, снова и снова – мужской голос, надрывный, полный ужаса. И в ответ – тишина. Безвозвратная. Глухая, как пепел на снегу.

– Это мальчик, потерявший сестру, – услышала я голос Раэля где-то сбоку. – Он нашёл её, когда уже было поздно. В этом зале он пытался вызвать её тень. Эмоция вплелась в ткань пространства.

– Это… тяжело, – прошептала я, выходя из круга. – Это не просто урок. Это… как будто жить чужой болью.

– Именно, – кивнул он. – Теперь ты понимаешь, почему без дара невозможно заниматься этим. Просто находиться здесь – уже испытание. А управлять подобным? Удерживать его внутри и использовать… – он замолчал. – Это разрушает. Но если научиться – можно вернуть многое. Или хотя бы понять, что произошло и почему.

Он показал мне другие круги – каждый со своей историей. Ученик, переживший предательство. Девушка, навсегда потерявшая магию. Старый преподаватель, хранящий в себе горечь от того, что не смог спасти своего протеже.

Каждая история резонировала, откликалась внутри. И когда урок подошёл к концу, я чувствовала себя измотанной и, в то же время, будто прикоснулась к чему-то настоящему.

– Как ты? – тихо спросил Раэль, подойдя ближе, когда последний свет угас в зале.

– Пусто. Но… по-хорошему. – Я выдохнула. – Это как очиститься. Как будто внутри что-то сорвалось с места. И я вижу всё иначе.

– Тогда ты прошла первый настоящий урок некромантии. – Он смотрел на меня не как преподаватель на ученицу, а как человек, увидевший частичку своей сути в ком-то другом.

И в этот момент я знала точно: даже если я никогда не стану настоящей некроманткой – этот опыт останется со мной навсегда.

Мы стояли в тишине зала, где всё ещё витали отголоски чужих эмоций – тяжёлых, настоящих, обжигающих. Но теперь тишина была иной.

Раэль смотрел на меня долго, слишком долго. Его серебристо-синие глаза были спокойны, но в их глубине будто дрожало что-то упрямое и личное. Что-то, что он не позволял себе произносить вслух.

– Ты сильнее, чем думаешь, – сказал он, почти шёпотом.

Я хотела ответить, но он вдруг шагнул ближе – один шаг, второй – и, не спрашивая разрешения, не колеблясь, просто поцеловал меня.

Его губы были горячими, поцелуй – не вспыльчивым, не торопливым, а уверенным, глубоким, будто он не сомневался, что я отвечу. И я действительно ответила. Сердце сорвалось с места, грудь сжалась – не от страха, а от чего-то странно правильного. Его руки обвили мою талию, заключая в крепкие, почти тёплые объятия, как будто я была не просто ректором, не просто женщиной – а чем-то своим. Ценным. Нужным.

Я закрыла глаза, позволив себе раствориться в этом прикосновении. После урока, после всей боли, что мы прошли за этот день – в этом поцелуе было что-то целительное. Без магии. Без игры. Только он и я.

Раэль продолжал целовать меня, и в этих поцелуях уже не было ни доли сдержанности. Он будто размыкал границы между нами, слой за слоем снимая все, что ещё оставалось несказанным.

Его ладони медленно скользнули вниз, обвивая меня, прижимая ближе. Я почувствовала, как он осторожно, почти благоговейно, опускает меня на мягкий пол зала – в том самом пространстве, где только что оживали тени чужих воспоминаний. Но теперь здесь оставались только наши собственные чувства.

Я лежала под ним, дышала чаще, сердце стучало где-то в горле. Его ладони ласкали бёдра, губы спускались ниже, по шее, по ключицам… Он будто вырисовывал на моей коже невидимые узоры своим дыханием.

Когда его поцелуи коснулись живота, я затаила дыхание – не от страха, от предвкушения, от той нежности, с которой он подходил ко мне, будто я была для него тайной, которую он хотел разгадать без спешки, но с безусловной одержимостью.

Он мягко раздвинул подол моей мантии – и уже через миг я почувствовала, как его губы касаются внутренней стороны бедра. Медленно, внимательно.

А потом – горячее дыхание. Поцелуй. Один, второй… и когда его язык коснулся самого сердца моей чувствительности, я запрокинула голову, вцепилась в ткань под собой и больше не могла думать ни о чём. Он не торопился. Он будто изучал моё тело на вкус, словно хотел запомнить каждую мою реакцию, каждый вдох, каждый дрожащий стон.

Его язык ласкал меня нежно и требовательно одновременно. Он срывал с моих губ стоны, пока его пальцы аккуратно погружались в мое лоно. Непривычное ощущение наполненности вперемешку с его умелыми манипуляциями губами и я растворяюсь во всем этом без шансов на спасение.

Это было слишком. Слишком хорошо. Слишком близко. Слишком… правильно.

Когда я наконец отпустила себя – всё внутри будто вспыхнуло и растворилось. И даже тогда он не отстранился сразу. Он просто обнял меня, прижав к себе, так нежно, будто я была самой драгоценной частью этой тьмы.

Он лежал рядом, всё ещё гладя мою спину, и на его лице была тёплая, немного задумчивая улыбка. Я чувствовала, как внутри меня ещё пульсирует то сладкое послевкусие близости, и, не сдержавшись, спросила – тихо, почти шепотом, будто боялась разрушить хрупкое равновесие между нами:

– Это… считается? Ты лишил меня невинности пальцами?

Он усмехнулся, не дразняще, а мягко, почти нежно, и посмотрел прямо в глаза.

– Ты всё ещё невинна, Анна. Я не входил достаточно глубоко. Хотя, согласись, – его пальцы легко скользнули по моей талии, – это немного иронично, не так ли? Быть невинной, имея целых двух мужей.

Я фыркнула, но только на секунду – потом вновь стало тихо.

– Почему ты… не продолжил? – спросила я, уже тише.

Он провёл ладонью по моему боку, обнял, подтянул ближе, уткнувшись лбом в мои волосы.

– Потому что ощутил, что тебе пока достаточно. Грани есть не только в теле, Аня. Есть в ощущениях, в доверии, в душе. И я хочу пройти каждую из них с тобой – но тогда, когда ты сама откроешь дверь, а не когда её кто-то распахнёт за тебя.