Текст книги "Всеслава (СИ)"

Автор книги: Тина Крав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 30 страниц)

– Что они с тебя потребовали? – тихо спросила Слава

– У них не должно быть проблем с Диким полем. – пожал плечами Искро. – Если они начнутся то…

Он не договорил. Слава поняла, что он хотел сказать.

– И, как я понимаю, тебе удалось добиться мира с Диким полем, уже через год?

– Не совсем. Я просто сделал так, что обозы доходили в целости и сохранности. Первый год лично встречал их у одной границы и передавал послам у другой. Кто лучше мог договориться с ними, как не степняк? Между тем начал готовить дружину. Строить защитные сооружения. Много чего еще… воевода местный войско даже в руках держать не мог, был слишком… Труслив. Таким образом я мог на какое – то время сдержать половцев от набегов и навести порядок в дружине. Со степняком, особенно тем, кто в милости у князя спорить не будут, – его губы скривились, – правда первое время пришлось нелегко. Многие пытались на колени поставить. Не вышло. А вот пострадать пришлось.

– Ты не особо с ними нежничал? – догадалась Слава, а Искро хохотнул.

– Слава, нежничаю я только с тобой. И то только потому, что ты жена мне.

Девушка задумалась.

– А что с той частью, что брал себе князь?

Он бросил на нее быстрый взгляд.

– Он и раньше этим занимался. С тех пор, как после смерти старого князя получил в наследство на княжение эти земли. Его братья знают об этом, но закрывают на это глаза. До тех пор, пока часть этих денег идет на вооружение и они не знают проблем от Дикого поля.

– Ты в сговоре с его братьями? – ахнула Слава. Искро только приподнял брови.

– Он не знает? – Искро покачал головой. Она прикрыла глаза. Значит князь боится. Что Искро расскажет о том, что часть дани он берет себе. Именно поэтому старается не злить Искро. Или есть еще что-то?

– Это ведь не все, что тебе известно о князе?

– Не все. Но тебе лучше другого не знать.

Слава внимательно всматривалась в лицо мужа. Жестокий? Да. Расчетливый? Да. Что он выгадал, женившись на ней? Ведь он мог и смолчать тогда. Она была для него никем…

– Жалеешь, что взял меня в жены? Ведь ты, по сути, дал князю возможность управлять собой, через меня.

Искро поднялся и медленно подошёл к лавке, на которой она сидела, кутаясь в покрывало. Волосы рассыпались по плечам. В глазах отражалось пламя свечи. Уперевшись кулаками по обе стороны от неё, приблизил свое лицо к ее. Слава невольно вжала голову в плечи.

– Слава, мной можно управлять, только если я сам это позволю, – твёрдо произнёс он, – и даже ты делала и будешь делать то, что надо мне.

Она смотрела в его полуприкрытые глаза, поражаясь его расчетливости.

– А ребёнок? – выдохнула она. Он опустил голову, пряча от нее выражение глаз.

– А вот тут немного не рассчитал. Сама знаешь, повременить хотел.

Он поднял на неё взгляд и обхватил рукой подбородок.

– Не смотри так, Слава. Я такой, как есть. И если изменюсь, ни к чему хорошему это не приведёт. В первую очередь для тебя и ребёнка. Мой отец тому пример. Будь он жёстче и дальновиднее, семья была бы жива.

– Но это не его вина!

Ее окатило холодом его глаз.

– Знаешь, о чем я думаю сейчас, когда приезжаю в деревни, после степняков? Когда вижу сожжённые дома и убитых стариков? Когда смотрю на изнасилованных и задушенных женщин? Когда понимаю, что всех молодых угнали туда, в степи, – он яростно ткнул рукой в ту сторону, где и располагались эти степи, а потом сжал кулак, – я знаю, что их ждёт, Всеслава. Каждого. И парня, и девицу, и ребенка. А вы продолжаете жить в своих деревнях, рожать детей, не задумываясь об их будущем. А потом кусаете локти и вините нас, что мы пришли поздно. Рвете на себе волосы и сыпете в спину проклятиями. Вместо того, чтобы самим встать на защиту своей земли! Не искать виноватых где-то. А сражаться до последнего вздоха. Показать ворогу, что его здесь ждёт смерть, коли сунется.

Слава невольно сжалась под его огненным взглядом и пламенной речью. Для него вообще было не характерно подобное. Видимо накипело. Ей стало страшно. Значит она сама придумала себе того Искро. Нежного, заботливого. На самом деле он монстр. Который всей душой болеет за родную землю. За каждого ее жителя.

– Не смотри, так Слава. И не обманывайся на мой счёт.

Он выпрямился и подхватив рубаху, натянул на себя.

– Держись подальше от Остромысла. Тебе не понравится, если я перейду черту.

Он обернулся к ней, холодно окинув ее взглядом. Как будто не было тех упоительных и сладких мгновений нежности и ласки.

– Слава, я не вчера родился. И до меня всякие слухи доходят. Забудь о нем. Ты моя жена. И это неизменно. Переступишь на другую сторону, пожалеешь.

Девушка вздрогнула от хлопка двери, пытаясь понять, что только что произошло. Опустившись на подушки, долго смотрела на догорающую лучину. И лишь под утро ее сморил сон.

* * *

Устало прислонившись к печи, Слава прикрыла глаза. День подходил к концу. Скоро надо идти домой. Вот только Верислава дождаться надо. Не велел он без нее уходить. Тихие, крадущиеся шаги привлекли ее внимание, заставили открыть глаза. Тот, кто спускался, явно не хотел, чтобы его увидели. Слава огляделась. Никого не было. Да и она то задержалась только потому, что ждала Верислава. Встав, она осмотрелась. Надо укрыться. Шустро спряталась в бабий кут, успев присесть за столом, прежде чем крадущийся человек ее заметил. Осторожно выглядывая из-за стола, она заметила, закутанного в плащ человека. Тот осмотрелся и направился к выходу. Стоило ему скрыться за дверью, как Слава, бросив взгляд на лестницу и убедившись, что никого нет, подбежала к двери. Осторожно приоткрыла ее. Никого. Ее взгляд заскользил по двору. Вот он. Слава побежала за ним, стараясь держаться в тени и оставаться незамеченной.

Обогнув ристалище, таинственный незнакомец прошел вокруг дома, туда, где были построены амбары, возвышающиеся на дубовых сваях, в темноте похожие на сказочные избушки на курьих ножках. Остановившись у двери, он бросил взгляд вокруг, достал ключ и открыв дверь вошел внутрь. Слава, воровато оглядевшись подбежала к двери, слегка приоткрыв ее. Войти внутрь она не решилась. Вдруг ее тут ненароком запрут. Что она потом скажет?

– Тише ты! – донесся до нее голос Гостомысла, и она напряглась. – Не хватает еще чтобы нас услышали. Ты такое просто не задание выполнить не смог. А еще ватажник!

– Дык сами и пробуйте его убить. Он же не человек. Зверь. За версту ловушку чует. Я, итак, сделал все что мог. Думал он от этой раны к Марене отправится. А он, иноземец проклятый, выжил. Небось Славка его выходила.

Услад! Девушка чуть не закричала, но вовремя остановилась. Зажав рот рукой, прислушалась к приглушенным голосам.

– Выходила… он на следующий день с Остромыслом уже подрался. Не мог ему шею перерезать?

Славе стало дуро. Так они про Искро говорят? Значит это Услад ранил его? По наитию Гостомысла? Ее кулаки сжались. Вот гады ползучие!

– А ты сам пробовал с ним биться? Я со спины напал. Он все равно сумел выкрутиться. Даже не смотря на нож в спине. Там еще мальчишка какой-то бы. Он меня и спугнул, а то бы добил это скобленное рыло.

– Да заткись ты, лоший! – недовольно пробурчал Гостомысл. – Не смог сделать, так и не пыжься. А мне это было бы на руку, коли бы этот чужеяд к предкам отправился.

– Я-то понятно чего ему смертушки желаю. Ватажников, у которых я жил он истребил. Нас теперь горстка осталась. А тебе чем не мил стал? Вроде бы одному князю служите?

– Не твое собачье дело! – прорычал Гостомысл. – Твое дело было его к Марене отправить. Тогда бы баба его мне досталась.

– Славка тебе зачем? Ведь нет в ней ничего.

Гостомысл зашипел и набросился на Услада. Тот захрипел, когда ему сдавили горло.

– Не она мне нужна, негораздок. Такие бабы в теле на рынке ценятся. С нее столько золотых можно взять, что тебе и не снилось. Даже теперь, после того, как она со степняком была. Они работящие. А многим такие в хозяйстве нужны. Вот и покупают их. Не для плотских утех, а чтобы пахали, как лошади. За еду и крышу над головой.

– Вот как… – хрипло протянул Услад, и Слава невольно подумала, что ему пришлась по душе эта идея. Зря Гостомысл этому лошему все рассказал.

– Смотри, не проболтайся, – рыкнул Гостомысл. – Князю смерть Искро не нужна. Пока. А мне она очень на руку будет. Да князь что-то удумал. Ждет тебя.

– И не собираюсь я с ним говорить…

– Та то ты. А князь тебя видеть желает. Но помни. Слово лишнее ему молвишь, на тот свет отправишься.

– Да понял, я понял – огрызнулся Услад, – веди уж к своему князю. Узнаем почем я ему понадобился…

Поняв, что мужчины направляться ко входу, Слава бегом бросилась под высокие ступени амбара. Убежать она бы не успела. Притаившись под лестницей, прислушивалась к размеренно поскрипывающим под ногами мужиков деревянным ступеням. Сидя согнувшись в три погибели и закусив губу, она молилась всем богам, чтобы только ее не обнаружили. И лишь когда темные тени скрылись за поворотом, она позволила себе вылезти. Отряхнув юбку, задумчиво смотрела им вслед.

Искро. Надо срочно его найти и рассказать ему о том, что происходит. Девушка бросилась к избе.

– Верислав! – увидела она идущего к крыльцу дружинника. Тот оглянулся. – Искро где? Мне говорить с ним надобно.

– Ушел с отрядом. Говорят, на Мокрятино напали. Думаю, раньше утра не появиться.

С ее губ сорвался разочарованный вздох. Как все не вовремя происходит. И Услад этот. И нападения. Слава нахмурилась.

– Верислав, просить тебя хочу. Как Искро появиться, скажи, что видеть его желаю. Срочно.

Он вопросительно посмотрел на нее.

– Сказать, скажу. Да только сейчас повременила бы ты. Итак проблем…

– Верислав! – она схватила его за руку. – Пожалуйста! Это очень важно.

– Ладно, – махнул он рукой, – сами разбирайтесь. Пошли. До избы провожу.

Обреченно вздохнув, Слава направилась вслед за ним к дому. Только бы ничего плохого не случилось, думала она. Ох чует ее сердце, что беда им грозит. Да только как с ней справиться?

«Ладушка, береги его, – мысленно молила она богиню, – пускай живой домой вернется. А там мы поговорим. Ведь не просто так ты мне про Услада да Гостомысла открыла. Сбереги Искро для меня, Ладушка. Роптать не буду. Со всем справлюсь. Его защити, матушка»

Глава 29
Ревность

– Всеслава! – девушка вздрогнула, услышав этот голос за спиной. Протянув руку, взяла со стола нож и, пряча его за спиной, медленно обернулась. Перед ней стоял Осторомысл.

– Ты хорошо выглядишь, Всеслава.

– Что тебе надо, Осторомысл?

Он шагнул к ней, протягивая руку. Девушка отскочила в сторону, выставив перед собой нож.

– Еще шаг и на этот раз ты будешь валяться уже от моей руки, гадина.

Мужчина замер, пораженно глядя на нож в ее руке. Она посмела угрожать ему?

– Опусти нож, Всеслава. Не гоже руку на мужа подымать.

Ее глаза зло прищурились.

– Мой муж – Искро! Ты мне никто!

– Ошибаешься. Это степняк тебе никто. Но чтобы ты была уверена, я прошению князю отправил. На разводную запись.

– Что? – она аж задохнулась от возмущения. Как он посмел!

– После того, как ее подпишут, вы с Искро уже не будете считаться мужем и женой. И тогда ты станешь моей.

– Скорее степи потоп накроет, чем я стану твоей! И никто не посмеет отнять меня у мужа! Ясно, остолбень! Прочь с дороги!

Слава сделала угрожающий выпад вперед, как учил ее когда-то Искро, однако она не учла, что перед ней довольно неплохой дружинник. Выбросив вперед руку, он перехватил ее запястье, больно сжав его своими пальцами и вывернул руку за спину, прижимая девушку к себе. Нож выпал из ее пальцев. Вскрикнув от боли в руке, она попыталась ударить его по ноге, но он только поморщился.

– Видно этот степняк ничему хорошему тебя не научил. Но ничего, я тебя приручить смогу. Станешь, как шёлковая. Слова поперек не скажешь. Глаза долу держать будешь. Все что скажу выполнишь.

Слава презрительно посмотрела на него.

– Никогда, – прошипела она, вырываясь из его хватки.

– Будешь, Слава. Коли князь тебя мне отдал, быстро на место поставлю. Из избы шагу не ступишь. Степняка стороной обходить будешь. Да и не думаю, что после всего он вообще глянет на тебя.

Ей стало дурно.

– Что значит отдал? – прошептала она.

– А то и значит. Осталось только грамоту подписать. Князь тебя степняку отдал не для того, чтобы вы с ним миловались. А ты дурой оказалась. Вот князь и решил тебя приструнить, да степняка на место поставить. Напомнить кто кому служит. Так что жить тебе теперь со мной, Всеслава. По-доброму ты не хочешь. Значит будет по-плохому. Жена у меня одна уже есть. Теперь еще одна будет. Хотя ты мне не нужна. Да князь велел. Но не думай, что жизнь твоя сладкой будет. Что со степняком жила никогда забыть не дам.

Ее сковал ужас. Она когда-то в нем видела честного и искреннего человека? Как можно было так ошибиться! Но еще и другое ее напугало. Князь и взаправду ее забрать у Искро может. Она так и не сказала мужу о той расписке. Но она никогда не пойдет за этого нелюдя. Не сможет уже без Искро. Скорее уж к Марене на суд. Ее рука легла на живот и она застонала. А малыш? Сначала родить надо. Да малыша Искро оставить. Он его на ноги поставит.

Боковым зрением она заметила движение и обернулась. Презрительный взгляд темных глаз окатил ее.

– Искро… – выдохнула девушка.

Остромысл стал поворачиваться, что сыграло ей на руку. Не обращая внимания на боль в руке, она дёрнулась в бок, одновременно со всей силы ударяя его в бок. Остромысл застонал и ослабил хватку, что позволило ей вывернуться до конца. Почувствовав свободу, она бросилась к мужу. Однако Искро лишь схватил ее за руки и тут же, отодвинув ее в сторону, шагнул к побледневшему Остромыслу.

– Вижу, ты не понял нашего прошлого разговора, Остромысл, – надвигаясь на него спросил Искро.

– Я тут не при чем, степняк! Она сама на меня вешалась!

Слава аж задохнулась от возмущения. И тут же Искро бросился на него. Вцепившись друг в друга, противники полетели на стол. Раздался звон разбившейся посуды. За дверью послышались шаги. Слава стояла, обхватив себя руками и вжимаясь в стену, глядя как они буквально в кровь избивают друг друга. Дверь с грохотом открылась. Внутрь ворвалось несколько ратников и дружинников, которые бросились разнимать дерущихся.

– Степняк проклятый! – сплевывая кровь на пол ругался Остромысл, – из-за бабы в драку полез!

Взгляд Славы наткнулся на злого Богдана, который пытался удержать Искро.

– Она моя жена! – прорычал Искро, пытаясь вырваться из удерживающих его рук.

– Удобное оправдание для неё, да? – вытирая рукавом разбитое лицо прошипел Остромысл, – волочайкой была, волочайкой и останется. Пока ты в дозорах, она тут за мужиками бегает.

– Нет! Это ложь! – крикнула Слава, бросаясь к мужу. Ее кто-то перехватил, в то время как Искро вырвавшись из удерживающих его рук, вновь накинулся на Остромысла. Воины бросились следом, когда Остромысл взвыл от мощного удара в живот, а потом от серии ударов в грудь. Задохнувшись, он рухнул на колени и не успев увернуться, как получил удар в челюсть, отправивший его на пол в бессознательном состоянии.

– Искро, не надо! – бросилась к нему Слава, но Богдан успел ее поймать и развернувшись буквально сунул кому-то в руки.

– Уведи!

Ее выволокли наружу, проволокли через коридор и втолкнув в полутемное помещение опустили засов. Она бросилась на дверь, яростно молотя по ней кулаками.

– Искро! Богдан! Откройте!

Однако все оказались глухи к ее крикам. Вконец охрипнув, она бессильно сползла на пол. Слезы градом катились по ее щекам. Она смахивала их ладонями, глядя перед собой в пустоту. Наконец послышались шаги. Слава вскочила на ноги, едва успев отскочить в сторону, когда дверь резко открылась. На пороге стояло несколько ратников. Не говоря ни слова один из них схватил ее за плечо и поволок прочь. Девушка визжала и сопротивлялась, но ничего не могла сделать. Ее проволокли через двор и втолкнули в сырой погреб. Рухнув на колени, она услышала, как над ней захлопнулась дверь. Слава села, обхватив ноги руками и пытаясь сдержать рыдания. Постепенно они стали затихать, переходя во всхлипы и икоту. Сырой холод стали пробираться под одежду, заставляя ее дрожать. Слава поднялась и принялась ходить из угла в угол в надежде согреться. Растирая себя руками, молилась, чтобы за ней по быстрее пришли, но время шло, а она так и оставалась одна в полной темноте. И лишь мерно падающие с потолка капли, где-то в углу, нарушали мертвую тишину.

Славе было холодно. Очень холодно. От постоянного хождения у нее болели ноги и ныла поясница. Она начала кашлять. Сил ходить не было, голова кружилась. Хотелось есть и пить. Тьма стала наваливаться на нее. Девушка села на землю, подтянув ноги к груди и скукожилась, обхватывая себя руками и пряча лицо в руках, дыша на них и пытаясь согреться. Холодно…

Ей казалось она куда-то плывет… Солнечный свет окружил ее и обхватил своими теплыми лучами. Кашель раздирал ее легкие, не давая дышать. Голова бессильно болталась, пока ее слегка не подкинули и не уложили на чье-то плечо.

– Сколько она здесь? – такой родной голос.

– Вторые сутки. Князь приказал после вашей драки запереть ее здесь.

Послышалась ругань. Слава попыталась улыбнулась. Так ругался только он, ее Искро. Мозг вяло соображал. Искро? Он здесь или это ее фантазии? Слава попробовала позвать его, но на вдохе воздух обжег гортань и она закашлялась.

– Тише, Славушка, тише, – донесся до нее его голос, – сейчас к волхву отнесу. Он поможет, вылечит тебя.

– Холодно… – всхлипнула она, цепляясь за его кафтан.

– Знаю, родная. Потерпи. Волхв вылечит.

– Ребёнок, Искро, – шептала она, – живот…

– Все будет хорошо, Слава. С вами все будет хорошо. Волхв поможет. Пусть только не справиться, – в последних его словах явно прозвучала угроза. Голова кружилась и мир вокруг казался затянутым туманом. Все тело ломило. Ее бросало то в жар, то в холод. Она металась в бреду. Губы потрескались и ей безумно хотелось пить. Но вода, только обжигала губы, принося дополнительные мучения. Казалось этому не будет конца.

Покрытые смрадом темные воды Смородины завораживали ее. Голоса русалок да болотниц сливались в неясный гул, вызывающий головную боль. Калинов мост, окутанный туманом, становился видим все четче. Слава попыталась отступить, но сил не хватало.

«Слава»

Она подняла глаза. Матушка! На том берегу Смородины.

«Нет! – прошептала она, видя, как матушка протягивает ей рук, – я не хочу!»

Рука женщины замерла и медленно опустилась вниз.

«Слава»

Девушка проследила за взглядом матери. Над рекой, рассеивая мрак и смрад, плыл Перунов цвет, завораживая и маня своей таинственностью. Слава протянула к нему руки. Боль, острыми иглами пронизывающая ее, отступила. Дышать стало немного легче, а свет уже не так болезненно лишал зрения.

Слава открыла глаза, уставившись в потолок. Она словно вынырнула из темных глубин. Медленно повернула голову, оглядываясь. Она лежала на скамье в бане, укрытая шкурами. У невысокого окна, прислонившись плечом к стене стоял Искро, задумчиво глядя на проливной дождь.

– Искро… – девушка сама не узнала свой голос. Настолько он был севшим. Он обернулся и шагнув к ней, присел рядом. Его рука легла на лоб, проверяя нет ли у нее жара. На лице отразилось облегчение.

– Сколько я здесь? – тихо спросила девушка.

– Три дня, – его голос звучал глухо. Слава прикрыла глаза. Ее руки легли на живот.

– С ним все нормально, – услышала она голос мужа и открыла красные воспаленные глаза. Она облегченно выдохнула. В памяти всплыли воспоминания произошедшего.

– Искро, – она протянула к нему руку, слегка сжав ладонь, – я хотела рассказать… По поводу того, что случилось…

– Не сейчас, Слава. Тебе поправляться надо. А мне в дозор надобно. Ватажники на обоз киевского князя напали.

Он посмотрел на нее. Его взгляд был холоден.

– Остромысл тебя больше не побеспокоит, – его тон был на удивление ровным и спокойным, – не советую со двора выходить. Стражу поставить не могу. Степняки близко. Волхв за тобой присмотрит.

– Когда ты вернешься?

– Не знаю.

Он поднялся и шагнул к двери

– Искро…

– Не надо, Слава, – откликнулся он, но даже не обернулся, – не сейчас.

Слегка склонив голову в притолоке вышел из бани.

Она всхлипнула, только сейчас осознав, что тихо плачет. Повернувшись на бок, спрятала лицо в мягкой шерсти и позволила себе расплакаться. К вечеру пришел Волхв, разбудив ее и напоив какими-то травами. Она снова уснула. Следующий день пролежала в одиночестве, глядя на косые струи холодного осеннего дождя. Тихо скрипнула дверь.

– Слава?

Девушка встрепенулась.

– Тешка?

– Не против, если с тобой посижу?

– Нет, что ты. Я буду рада. А то я совсем одна.

Подруга присела рядом, оглядывая ее.

– Неважно выглядишь, – заметила она, – как малыш?

– Вроде нормально. Тешка, что происходит?

– Богдан говорит, что степняки последнее время все яростнее стали. За последний день несколько деревень сожгли. А тут еще дань киевского князя ватажники перехватили, так они совсем озверели.

Слава вспомнила, что Искро ей об этом тоже говорил.

– А что с Остромыслом? – наконец решилась узнать Слава. Тешка покосилась на нее.

– А ты как думаешь? – Видя недоумение на ее лице Тешка тяжело вздохнула, поглаживая живот, – на тот свет отправил его Искро. Не смогли остановить. Князь был в ярости. Его в темнице заперли. Тебя вон в погреб. Если бы не угроза со стороны степняков, казнил бы обоих. Слава, ну что происходит?

– Он сказал, что прошение князю на разводную запись отправил. Чтобы разлучить нас с Искро. А потом… Потом, – Слава всхлипнула, – он сказал, что я Искро изменяю. Что, когда он в дозоре, я сама за ним бегаю.

– Но это же неправда! – возмутилась Тешка.

– Неправда. Да только Искро так взбесился, – Слава посмотрела на нее, – он мне велел со двора не выходить… Нас все ненавидят?

Лицо подруги было красноречивее слов. Слава застонала, отворачиваясь к стене.

– Слава, мы с Богданом на вашей стороне. И Верислав тоже. Он князю сказал, что Остромысл сам виноват, что в чужую семью полез.

– Ему князь сам наказал, – тихо прошептала Слава, а Тешка недоверчиво посмотрела на нее, – велел Остромыслу меня в жены взять. Чтобы Искро от меня отвадить.

Тешка задумчиво уставилась перед собой.

– Теперь понятно откуда слухи идут. Значит все с позволения князя…

– Какие слухи, Теш?

Подруга с жалостью посмотрела на нее.

– По дружине разговоры идут, что ты к Остромыслу бегаешь, пока Искро в дозорах.

Слава резко села, не обращая внимания на головокружение. Ухватилась за руку подруги.

– До Искро тоже эти слухи доходят?

Тешка только кивнула головой, виновато отводя взгляд в сторону. Слава застонала.

– Богдан говорит, что Искро сам не свой. Злой до невозможности. Рвет и мечет. А ему холодная голова нужна. Степняки да ватажники покоя не дают, а он о другом думает. Нас с Богданом не слушает. С Вериславом поругался. – Тешка хмуро посмотрела на нее. – Уходить вам надо, Слава. Подальше.

– Не могу. У князя бумага есть, где написано, что отец ему денег должен. И что я принадлежу ему. Мы не сможем в бегах жить.

– Земля – матушка большая, Слава. Может найдёте где-то приют.

Слава покачала головой.

– Мне надо эту бумагу достать. Но я даже не знаю где он её хранит. Несколько раз пыталась. Ничего не вышло.

– С ума сошла? – прошептала Тешка, – ты же у самого князя воровать хочешь!

– У меня нет другого выхода, Тешка. Да, отец отдал меня князю. Но ведь и князь отдал меня Искро. Значит у него нет на меня прав. Я теперь Искро принадлежу. Да князь иначе считает. Вот и строит козни. Он не оставит нас в покое, Тешка. Надо найти эту расписку.

– Может проще Искро сказать? – предложила Тешка. Слава покачал головой. Он сам подневольная птица. Что он сделать сможет? Тешка много не знает.

– Искро сейчас не до меня, – прошептала она.

От двери послышалось тихий рык и подруги вскинули глаза. Слава побледнела, глядя в полыхающие гневом глаза мужа. Он шагнул к ней, стискивая кулаки.

– Почему не сказала? – не обращая внимания на Тешку прорычал он.

– Я пыталась, но все как-то не до того было, – опуская голову проговорила он.

– Не до того? – от его рыка даже стекла задрожали. – Слава, ты…

Он оборвал себя на полуслове и закрыл глаза. Постарался медленно выдохнуть и вновь опалил ее темным огнем глаз. Не сказав ни слова развернулся и вышел. Девушки переглянулись.

– Куда он? – спросила Тешка.

– Боюсь, что к князю, – прошептала Слава, испуганно глядя на дверь. Тешка сжала ее пальцы в своих руках.

– Пойду Богдана найду, – проговорила она поднимаясь. Слава только кивнула, растеряно глядя перед собой.

Дождь продолжал лить и серое небо за окошком никак не давало понятия о времени. Устав ждать, Слава поднялась. Борясь с головокружением и не обращая внимания на свой внешний вид, направилась к двери.

– Собралась куда-то? – недовольный рык от двери.

Она подняла голову, глядя в недовольное, хмурое лицо мужа

– За тобой.

Его бровь изогнулась, когда он окинул ее критическим взглядом.

– Мда… В таком виде от тебя очень много пользы. На, держи.

Он протянул ей свернутый берестяной лист.

– Что это?

– Расписка твоего отца.

Слава изумленно посмотрела на него.

– Ты забрал ее у князя?

– Почему забрал? – грубовато произнёс он, глядя на нее свысока. – Выкупил. Теперь ты действительно принадлежишь мне.

Слава посмотрела на свиток в руках.

– Тогда почему ты отдаешь его мне?

Его взгляд впился в нее.

– Решай сама, что с ней сделать. Я бы советовал сжечь, – он кивнул на свечу, – мне она без надобности.

Слава вновь посмотрела на свиток, не зная, как поступить. Услышав тяжёлый вздох, она подняла голову, когда Искро выхватил его из ее рук и шагнул к столу. Поднеся его к тонкому пламени, дождался, пока он вспыхнет и как следует разгорится. Когда огонь подобрался почти к его пальцам кинул остатки на земляной пол и затушил, наступив пяткой сапога из телячьей кожи. Обернувшись, встретил ее взгляд.

– По крайней мере, ТЫ не будешь в его власти. А теперь давай – ка ложись. Рано тебе еще бегать.

Она шагнула к нему.

– Искро, поговорить надо. Про князя и Гостомысла. И про…

– Я тороплюсь, Слава, – перебил он ее – Вчера взяли несколько ватажников, надо допросить. Правда двоим удалось уйти. Прячутся где-то в городе. Разберусь, приду и поговорим, – он окинул ее взглядом, – нам много о чём надо поговорить.

Слава пришлось согласиться. Искро ушел, а она опустилась на лавку. Сил практически не осталось. Свернувшись калачиком, она закрыла глаза.

Утро не принесло облегчения ее измученной тревогой и сомнениями душе. Как ни старалась она найти выход из слоившейся ситуации, но ничего придумать не могла. Продолжать лежать тоже не могла. От этого становилось только хуже. Надеясь немного отвлечься, занялась домашними делами.

День пролетел незаметно. Слава хлопотала по хозяйству, постоянно оглядываясь на дверь, ожидая прихода Искро. К вечеру решила сходить в курятник, принести яиц и замесить тесто. Накинув на плечи шерстяной платок, взяла корзинку и прошла через двор к небольшому курятнику, который Искро и Богдан поставили совсем недавно. Набрав яиц, поставила корзинку на землю и толкнула дверь в амбар, решив еще набрать муки. Дверь за спиной захлопнулась, а рот ей зажала мужская рука. Сердце Славы дало сбой, а над ухом раздался знакомый и уже почти забытый голос.

– Ни звука, разтетеха, иначе твой муж – степняк найдет здесь труп.

Она дёрнулась вперёд, высвобождаясь из рук, отскакивая в сторону и одновременно разворачиваясь.

– Что ты тут делаешь, Услад?

Его губы, под неаккуратной бородкой скривились.

– Прячусь от твоего мужа – степняка, Славка, – он огляделся, – лучше места не придумать, чем спрятаться под самым носом у охотника. Не правда ли?

– Неужели, – пробормотала Слава с ненавистью и презрением глядя на него, – значит, Искро ищет ватажников. И один из тех, за кем он охотится, ты?

– А ты догадливая, Славка. Всегда такой была. Я боялся, что ты и про тятеньку своего догадаешься. Потому ухаживать за тобой начал.

Слава напряглась. Разрозненные фрагменты прошлого замелькали перед ней.

– О чем ты? – её голос прозвучал на удивление ровно и спокойно. Видимо жизнь с Искро многому её научила.

– Да так… Ни о чем, – пошел на попятную Услад. Девушка прищурилась, подозрительно глядя на него. Обвела взглядом амбар. Совершенно спокойно подошла к стожку и вытянула вилы.

– А ну, говори, лоший! – ткнула она вилами в его сторону, – что ты там про тятеньку плел?

– Ай! – отскочил назад Услад, – что ты делаешь колотовка*( драчливая и сварливая баба ), – убери вилы!

– Не уберу! О чем ты там бормотал, – Слава вновь ткнула в его сторону вилами. Услад попятился, поднимая вверх руки.

– Да я про тот обоз с металлом. Это же я тогда ватажников на него навел.

– Что???

– Я хотел, чтобы они меня к себе взяли. А то мне надоело, как со мной обращаются. Маменька, так та вообще душу всю вынула. А когда за тобой начал бегать, так и вообще проходу не давала.

– Так ты со мной из-за того, что я могла догадаться про обоз? Ах, ты нечисть поганая! Ты же мне жизнь чуть не испортил! Как тебе, поганцу, такое вообще в голову пришло! Да я тебя сейчас на кол посажу и поверь мне никто слова против не скажет!

Слава яростно набросилась на него. Услад успел отклониться, отскочив в сторону и прыгнув ей за спину, схватил за шею, перекрывая доступ кислорода.

– Бросай вилы, – прошипел он, – бросай, а то задушу!

Слава бросила вилы и вцепилась ему в руку, пытаясь оторвать его от своей шеи. Он чуть ослабил хватку, и рывком развернув ее, прижал спиной к стене, навалившись сверху, – а знаешь, что и на ваш обоз, после Любомира я навел ватажников. Да только твой полюбовничек слишком ловким оказался. Троих в Навь отправил. И капище волчицы разорил. А волхва на священном столбе заставил медленно умирать. Мне потом нелегко пришлось, – Слава задыхалась под его рукой, – Ты, кстати, знаешь, что он не муж тебе? Он же степняк. А они не признают Любомир. Матушка была права, волочайка ты, Славка. Как есть волочайка.

Славе стало обидно. Да что ж это такое! Вот как не поверни, все на нее это клеймо вешают. Только потому, что она за Искро согласилась пойти. Потому что люб ей стал… Ее сердце дало сбой, и она захрипела. Пальцы Услада разжались, и она рухнула на колени, судорожно выдыхая воздух. Он присел рядом, сдёрнув с ее головы повойник. Вскрикнув, она схватилась за голову.

– Не гоже подобным тебе повойники носить, Славка. Стыдно должно быть. С чужеземцем живёшь.

– Не смей его так называть, – прохрипела она, пытаясь дотянуться до повойника. Он засмеялся и откинул его дальше.

– Нет, Славка. Не получишь. Пусть все знают, какая ты. Еще и косы тебе обрежу.

Он потянулся за ножом. Девушка в испуге стала отползать назад, глядя на него широко раскрытыми испуганными глазами. Она пыталась найти выход из ситуации. Ее взгляд упал на его широко расставленные ноги. В памяти всплыло, как Искро учил ее обороняться. А Услад, хоть и сидел на корточках, был абсолютно не защищен. На её губах стала появляться хищная улыбка. Она потянула ноги к себе, готовясь нанести удар. Услад слегка наклонился вперед, пытаясь ухватить ее за косы.