Текст книги "Всеслава (СИ)"

Автор книги: Тина Крав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 30 страниц)

– Ты не степняк, – тут же нашлась Слава. Как он может так говорить, когда они все выяснили. Или не все?

– У меня нет рода. Он истреблен.

Ее взгляд задумчиво скользнул по его лицу. Обхватив его ладонями, девушка заглянула в его глаза.

– Но остался ты. А теперь у тебя есть я. И когда-нибудь у нас будут дети. Род восстановится, Искро.

Он молчал, замерев в ее руках, словно боялся пошевелиться и спугнуть. Наконец медленно повернул голову и прижался к ее ладони губами.

– Я подумаю над этим, Слава, – наконец проговорил он, – а теперь пошли. Пора возвращаться.

Девушка оглянулась.

– Мне здесь понравилось.

– Можем прийти снова. Лето еще не закончилось.

Слава заулыбалась и обвив рукой его руку, радостно зашагала рядом. Как хорошо, что они поговорили! Многое теперь ей становилось ясно. Кроме одного…

– Искро, стой!

Он обернулся к ней.

– Ты сказал, князь тебя выкупил. Зачем, если он тебя ворогом считает? Не слишком ли большой риск, ставить степняка в свою дружину?

Его взгляд стал еще более глубоким. Он притянул ее к себе, ладонь легла на затылок. Она оказалась в плотном кольце рук, из которых ей не выбраться.

– Ты слишком правильно мыслишь, Всеслава, – его дыхание опалило ее щеку, когда он склонил к ней голову, – с тобой тоже надо быть осторожным?

Она попыталась отстраниться, но он слишком крепко держал ее. Все что удалось, это слегка повернуть голову в его сторону. Она заглянула в его жесткие глаза.

– Я не предам тебя, Искро, – выдохнула она. И в этот момент поняла, что это действительно так. И пусть князь с ней что угодно делает, но мужа она не предаст.

Он изучающе смотрел на нее. Постепенно его хватка изменилась. Из жесткой и непримиримой стала более нежной. Сейчас она была не в руках воина, но мужа. Его ладонь уже мягко поддерживала ее голову и девушке стало свободнее, хотя она все так же стояла, плотно прижатая к нему.

– Я не того предательства боюсь, Слава, о котором ты молвишь.

Она пыталась понять, о чем он.

– Князь считает тебя своей. Когда-нибудь он может решить, что имеет на тебя все права. Сможешь ли ты устоять и пойти против воли князя? Ведь выбор между его волей и обетами данными тобой богам.

Ее глаза полыхнули решимостью.

– Обеты данные богам нерушимы.

Его темный взгляд скользил по ее лицу. Покачав головой, он иронично усмехнулся.

– Тебя могут и не спрашивать, – произнес он.

До нее стал доходить смысл его слов, и она напряглась.

– Я не позволю! – выдохнула она, а его губы скривились в подобии улыбке.

– Ты сейчас из моих рук вырваться не смогла. А я тебя и не особо-то держу. – Его взгляд стал задумчивым. Он окинул ее оценивающим взглядом. – Надо тебя научить кое-чему, – неожиданно произнес он, выпуская ее из объятий. Слава моргнула, не успевая следить за ходом его мысли.

– Чему? – он развернулся и схватив ее за руку направился к городищу. Она снова бежала за ним. Да что ж это сегодня происходит!

– Как протянуть время и защитить себя, – он бросил взгляд назад, – ты ведь для этого, тогда нож к ноге привязала?

– Когда? – не поняла его Слава.

– Когда мы сюда ехали. Перед нападением ватажников.

Она вспомнила давние события и кивнула.

– Тревожно на душе было, – призналась она.

– Научу тебя с ним обращаться, – просто сказал он, – к князю с ножом ходить будешь. И еще пару приемов покажу, которые, возможно, помогут тебе спастись.

– Ага, а еще и верхом ездить научи, – сыронизировала Слава. – Коли твоя жена, должна уметь все.

Он остановился и обернулся к ней.

– Помню, уже говорила об этом. Научу.

Девушка невольно ахнула.

– Зачем? Я же пошутила! Ведь за кражу лошади…

Огонь темных глаз опалил ее, заставив замолчать.

– Слава, когда речь будет идти о жизни, перестань думать о таких мелочах. Я потом со всем разберусь. Но у тебя будут шансы на спасение.

Девушка кивнула. Она знала, что с ним бесполезно спорить.

– Ты не ответил на мои вопросы, Искро.

Он покачал головой.

– Не нужны тебе эти ответы, Слава, – ответил он, – просто доверься мне.

Она молча кивнула и последовала за ним. Вопросов у нее стало еще больше.

* * *

Время летело незаметно. Слава начала работать у князя, помогая на кухне. По началу на нее смотрели с подозрением, но вскоре старая кухарка поняла, что девушка довольно хорошо и вкусно готовит и стала доверять ей намного больше. Хотя Ладомира постоянно наблюдала подсматривала за Славой, да и поварята постоянно за ней хвостиком ходили. На прямой вопрос Славы, зачем она это делает, та только буркнула:

– От степняков можно всякой пакости ожидать. Мы на княжеский стол готовим. Не хватало еще князя отравить.

Слава тогда только вздохнула, ничего не ответив. Да и какой был смысл что-то доказывать. Она действительно в их глазах была женой иноземца.

Искро сдержал свое слово. Научил ее обращаться с ножом. И каждый раз, когда не был в дозоре или занят другими делами заставлял ее тренироваться. И теперь остро наточенное лезвие холодило ее бедро под плотной тканью сарафана. Так же научил ее, как наносить удары в наиболее болезненные места, чтобы хотя бы на время лишить мужчину силы и выиграть это самое время для себя.

– Не пытайся сражаться, ты все равно не выиграешь. Только хуже сделаешь, ибо после подобного любой мужик будет зол до невозможности. Кара Перуновым огнем самой нежной лаской покажется. Применяй мозги, – он ткнул ее пальцем в лоб, – они у тебя отлично соображают. Тебе достаточно нескольких секунд, чтобы вырваться и попытаться либо сбежать, либо найти защиту.

Слава его внимательно слушала, но все равно не могла понять, зачем ей это. Тем не менее, полностью доверившись мужу, послушно выполняла все его приказы. Даже когда он ее на лошадь посадил. Без седла. Велев ей перед этим надеть его штаны-порты.

– Зачем?

– Может случится так, что времени седлать лошадь у тебя не будет. Умей управлять ей так. Стань с ней единым целым. Научись чувствовать ее.

– Я не про лошадь, – вздохнула девушка, затягивая на талии пояс, но его одежда все равно была ей великовата, – я думала, что я толстая, – вздохнула она.

Искро усмехнулся и найдя обычную верёвку обвязал вокруг ее талии, закрепив таким образом, сползающую одежду. Присев на корточки, ловко обмотал ее ноги полотняными обмотками.

– Ты никогда не была толстой. А мой батя всегда говорил, что жена не должна быть худой. В худышках злобы много. А такие, как ты более нежные и ласковые, – их взгляды встретились, и он подмигнул ей, – в них больше бабьего терпения и заботы.

Слава рассмеялась, глядя в расслабленное лицо мужа.

– Смешно. Я и злых пышечек знаю.

– Их мало. Батя был прав.

Она посмотрела на него. Улыбка сбежала с ее лица. Он тогда впервые заговорил о родных родителях.

– Да. – ее голос прозвучал тихо, а пальцы запутались в его жестких волосах. – Твой батя был прав. Ну что. Приступим?

Днём она работала в хозяйстве князя. А вечерами, опять же, когда было время, Искро ее тренировал. Они часто выбирались в лес. Искро учил ее ориентироваться. Задерживать дыхание под водой на долгое время. Метать нож. Выпутываться из ловушек и развязывать узлы любой сложности.

– Мне иногда кажется, что ты из меня воина сделать хочешь, – практически падая в его руки с лошади сказала она, после очередной тренировки.

Искро усмехнулся, с нежностью глядя на уставшую жену. Вообще последнее время он стал чаще улыбаться. Правда только, когда они были наедине. Славе это льстило. Значит он начинал доверять ей. И она понимала, насколько это бесценно.

– Из тебя бы отличный воин получился. Но мне ты больше такой нравишься.

Слава поправила сползающий повойник, звякнув ленточными украшениями на висках и вытерла рукавом пот с лица.

– Потной и измученной? – скривилась она. – Пошли на озеро. Хоть искупаюсь.

Они стали часто ходить на озеро. И хотя ночи уже стали прохладнее, лето постепенно передавало свои права осени, им нравилось проводить время на берегу, встречая рассвет. Искро в такие моменты стал позволять себе расслабиться, слушая ее рассказы о детстве. Однажды она набралась смелости и спросила его о том же. Они лежали, обнявшись на берегу, в принесенном Искро сене и смотрели, как в небе вспыхивают звезды.

– Батя и матушка души друг в друге не чаяли, – спустя какое-то время ответил он, – помню все друг дружке помочь старались. И нас к этому приучали, – Искро усмехнулся. – Батя очень злился, если мы забывали о делах у убегали. Говорил, что нельзя матушку одну на хозяйстве оставлять.

– Она была единственной женой? – тихо спросила Слава.

– Да.

– Ты был старшим?

– Нет. Брат ещё был и сестра старшие. Да младшая сестрица. На два лета. – он помрачнел, – матушка дите под сердцем носила, когда на нас напали.

– Сколько тебе тогда было? – приподнявшись девушка заглянула в его лицо, освещенное бледным светом луны.

– Одиннадцатое лето шло, – вздохнул он, – деревня наша почти на границе стояла. Помню матушка просила батю уехать. Но он не мог. Не знаю почему… Лучше бы уехал…

Слава вновь положила голову на его плечо.

– А кем бы ты был, если бы…не набег?

– Наверное, как и батя с братом. На земле работал бы. Они с весны до снегов с поля практически не приходили. Их там и убили… А нас уже дома застали.

– Ты все видел? – ужаснулась она. Искро кивнул.

– Они меня смотреть заставили. К столбу привязали. Им всем потом горло перерезали, – его голос сорвался. Слава приподнялась и провела рукой по его щеке, с отросшей щетиной.

– А тебя забрали?

– Да. Нас через поле вели. Я там и батю с братом увидел.

– А потом? – не смело спросила она, когда он замолчал. Искро повернул к ней голову. Бережно отвел рассыпавшиеся волосы на спину.

– Потом… Я был слишком горячим. За родных пытался отомстить. На стражников бросался. Меня поначалу хотели на торгах продать. Есть у них невольничьи рынки. А молодой парень, полный силы дорого стоить будет. Да с моим норовом не получилось у них. Они решили меня казнить. Зачем им ненужные проблемы? Да заметил меня хан местный. Долго со мной говорил. Зацепил тем, что отомстить смогу, коли оружие в руках держать научусь. Уговорились мы с ним, что десять лет ему служу. А он меня ратному делу учит. Коли потом смогу уйти, свободу мне даст.

– И ты в набеги ходил?

– Не на наши земли. Сюда меня не брали. Видимо боялись, что земля родная силушки прибавит.

Слава тихо выдохнула. Ей даже легче стало после этих его слов.

– А как ты в плен попал?

– Сам по сути сдался. За полгода до этого в плен Добрыня попал. Новгородцы да киевляне крепнуть стали. Степнякам все сложнее приходилось. Меня и взяли в набег на приграничные земли. Наверное решили, что я уже свой. Правда тогда поражение они потерпели, – Искро на мгновение умолк, – Добрыня долго выкарабкивался. Потом я его до границы провел. А когда очередной налёт был, на Переяславское княжество, меня ранило. Не сильно, мог бы уйти. Но на поле остался.

– И на этот раз тебя приняла за степняка и чуть не казнили уже свои? – Искро кивнул. Слава на мгновение задумалась.

– Значит, вот почему ты меня всему этому учишь… – тихо пробормотала она. – Хочешь дать мне шанс, чтобы в случае чего со мной не случилось того, что с твоей матушкой да сестрами? – его руки лишь сильнее сжались вокруг нее, подтверждая ее догадку. Слава приподнялась, глядя в его лицо.

– Ты сказал, жили у границы, – насторожено произнесла она, прокручивая в голове его рассказ, – значит ты…

– Вятич. Как и ты.

В ее глазах вспыхнуло удивление. А муж тихонько хохотнул.

– Не ожидала? Готова была с чужеземцем семью строить?

– Ты же мужем стал…

– Будь я степняком, даже пройдя с тобой Любомир, не признал бы женой, – проговорил он, наблюдая за ней, – я тебе поэтому тогда и сказал, что одной земли мы дети.

Слава начала понимать.

– Чтобы обеты данные богам имели силу…

– Да. – Слава смотрела в его глаза, медленно погружаясь в их глубину. – Жена ты моя, Слава. Даже не сомневайся.

Она широко улыбнулась, опустив голову на его грудь.

– А с князем. Что за уговор?

Он вздохнул.

– Ты не можешь забыть?

Она посмотрела на него.

– Нет.

Он снова вздохнул.

– Князь считает, что я отрабатываю то, что он за меня тогда переяславским князям отдал.

– Но это не так. Ты бы спокойно мог уйти. А ты землю родимую защищаешь.

– Да.

Ее глаза скользили по его лицу, словно она впервые видела его. Как она могла его за чужеземца принять? Он слишком хорошо знает их традиции и обряды. Невозможно все это изучить, живя на земле. Это с молоком матери впитывается. Наконец-то она начала понимать его. Теперь она видела все по – другому.

– А почему не хочешь сказать всем, что не степняк? Ведь проще бы было.

– Люди видят то, что хотят видеть. Во мне видят степняка. Твой отец первый, кто на меня по-другому посмотрел. Ты знаешь, что он отказывался тебя за меня отдавать? И князю так заявил, что лучше по миру пойдёт, чем дочь родимую за чужеродного отдаст. – Слава опешила. – Я тогда к нему вышел. В сторону увёл, – Искро на миг умолк, вспоминая, – долго мы с ним говорили. Сошлись на том, что я к вам приеду. С тобой познакомлюсь. До Любомира. Чтобы у тебя возможность была меня узнать. – Искро нежно заправил ей за ухо несколько прядей, упавших на лицо. – Он бы тебя со мной по любому отправил, понимая, что от князя только я смогу тебя уберечь.

– Даже в полюбовницы отдал бы? – горько усмехнулась Слава. Искро покачал головой.

– Мы бы пошли с тобой на Любомир. Он мне срок до осени дал, – ее глаза распахнулись от удивления, – недолго ты бы в полюбовницах ходила.

Слава потрясенно выдохнула. Подумать только, как он все продумал и рассчитал.

– А почему никто из вас не сказал, кто ты на самом деле?

– Я твоего отца просил. Хотел, чтобы ты сама поняла. Приняла меня таким, как я есть. – их взгляды встретились. – Хоть и родился я вятичем, но рос среди степняков, Слава. Во мне и от них много.

Ее ладони обхватили его лицо.

– Знаю, Искро, – прошептала она, – но это именно то, что делает тебя не похожим на других. И знаешь…мне это все больше нравится.

Глава 22
Случайности?

Осенины были в самом разгаре. Расставленные на центральной площади столы ломились от угощений. Сновавшие туда-сюда люди радостно приветствовали друг друга, поздравляя с окончанием летней страды и началом осени. Ряженные весело сновали между гуляками, вовлекая их в хороводы или игрища. Детвора радостно носилась, ловко вклиниваясь между довольными и счастливыми взрослыми, смеясь и хохоча, норовя стащить у зазевавшегося торговца леденец или баранку.

Слава прошла через толпу, на миг задержавшись среди тех, кто наблюдал как идет битва в за-вороток. Вспомнилось, как Искро когда-то так же бился в нее, стараясь завоевать ее расположение. Кажется, это было совсем недавно, а уже три месяца прошло. Как же все изменилось! И самое удивительное то, что в муже она перестала видеть ворога. Он действительно стал для нее опорой. Слава слегка улыбнулась и покачала головой, дивясь самой себе. Сегодня Искро снова был в дозоре. Она редко видела мужа, но ничего не поделаешь. Время сейчас неспокойное. Вон и Тешка тоже Богдана почти не видит.

Девушка поднялась на мост, любуясь суматохой ярмарки, раскинувшейся на том берегу. Ее взгляд наткнулся на идущего навстречу Гостомысла. За все время, что она работала на кухне у князя, ей ловко удавалось избегать с ним встреч, хотя ей иногда казалось, что он следит за каждым ее шагом. Именно поэтому она так и не решилась подняться в покои князя, чтобы выкрасть ту расписку отца. Но продолжала ждать удобного случая, который, как назло, не подворачивался.

Вот он, злобно усмехнувшись, сунул пальцы рук за пояс и вальяжной походкой направился к ней расталкивая толпящихся людей. Слава отвернулась, собираясь пройти мимо. Однако Гостомысл ускорил шаг и быстро ее нагнал.

– Не спеши, ветрогонка, – скалясь он схватил ее за руку, – не хочешь должок вернуть?

Слава дернула руку, пытаясь вырваться. Однако Гостомысл сильно ухватил ее за руку выше локтя и потянул на себя.

– Из ума выжил, баламошка? – скривилась Слава. – У тебя в долг не брала. Да пусти, меня, остолбень! Искро пожалуюсь.

– Не смеши меня. Думаешь не ведомо мне, что князь его на южные границы отправил? Никому ты не пожалуешься. А должок у тебя есть. Степняк твой меня тогда сильно поколотил. За пару синяков на твоей руке! Неженка какая ты у нас. Видно, никто тебя не лупил. Может исправим эту ситуацию, а? испытаешь на своей шкуре то, что пришлось пережить мне?

За их спинами послышался шум и крики, но они не обратили на это внимания. Слава выкручивалась, как могла, чтобы освободиться. А Гостомысл злобно скалился, еще сильнее сжимая руку на ее плече.

– Получил за дело, – с презрением глядя на него выплюнула Слава, – нечего руки распускать да к чужой жене приставать!

– Князь тебя мне обещал! – В ответ прорычал он. – да потом передумал. Чужеяду проклятому отдал. И для чего? Замуж! Чтобы боярам рты заткнуть. А мне деньги нужны были. Продал бы тебя в степи. Там бы на тебя не посмотрели. Баба и баба. Вон и степняк не особо-то возражал. Главное, есть кому постель согревать.

– Да пошел ты! – выплюнула Слава, отталкивая его от себя, – ничего я тебе не должна, нечисть проклятая!

В этот момент на мост въехала груженная телега. Мост затрясся под ее тяжестью. Люди стали жаться к низким перилам, стараясь пропустить наглого извозчика, который только понукал лошадь, стремясь перебраться на тот берег и не обращал внимания, на разбегающихся мимо людей. Толпа нахлынула на них, оттесняя к перилам и рывок Славы от Гостомысла в попытке освободится, привел к тому, что она оказалась слишком близко к краю моста. Тот окинул взглядом толпу, не заметив спешащего к ним Остромысла. Слава, извернувшись, с силой пихнула Гостомысла в бок. Тот взвыл от боли и отпустил ее руку. Извозчик, ругаясь и матерясь со скрипом проезжал мимо. Толпа еще сильнее теснилась по сторонам. Гостомысл, схватив Славу за плечо потянул ее на себя, не желая упускать добычу из рук, но кто-то рядом невольно отпихнул ее в сторону и девушка, не удержавшись полетела вперед, прямо под колеса телеги. Крики толпы, чей-то визг, смех и летящие навстречу обода колес…Слава вскинула вверх руки, стараясь ухватиться за борта телеги и не попасть под колеса. Очередной рывок и она стоит, прижатая к телу подоспевшего мужчины, глядя в его бледно-голубые глаза. Его пальцы впились в ее плечи, а на лице отразилось искренне беспокойство.

– Ты как, Всеслава? – крикнул Остромысл, стараясь перекричать гул толпы.

– Нормально. Отпусти меня.

Мужчина разжал пальцы. Слава отступила на шаг, потирая руки под пристальным взглядом мужчины. Огляделась, поймав на себе прищуренный недовольный взгляд Гостомысла. Вот гаденыш!

– Куда ты? – Остромысл ухватил ее за руку, когда она было дернулась в сторону княжеского прихвостня.

– Это он, он меня толкнул! – прорычала Слава, не хуже Искро, но Остромысл, окинув взглядом толпу лишь пожал плечами.

– Всеслава, да тут любой мог толкнуть. Давка не хуже, чем на невольничьем рынке. Пойдем-ка отсюда.

Протянув руку, дождался, пока девушка ухватиться за его широкую ладонь и, направился к противоположному берегу, ловко лавируя в толпе. Оказавшись в стороне от толпы, Слава высвободила ладони, спрятав их за спиной. Не хватало еще чтобы заметили, как чужой мужчина ее за руку держит. Да и неприятно ей самой было это прикосновение. Она незаметно потерла ладонь о юбку.

– Мне, наверное, поблагодарить тебя надо, – отводя взгляд в сторону проговорила девушка, – ты мне помог. Не дал пострадать под колесами телеги.

Мужские губы дрогнули в улыбке, а глаза открыто смотрели на нее.

– Отблагодари, девица, – прижав руку к груди склонил он голову в легком поклоне, – испей меду со мной сладкого.

Она, прищурившись посмотрела на него. В его взгляде светилось восхищение. Невольно она отступила на шаг назад, чувствуя, как нехорошее предчувствие зарождается где-то глубоко внутри. Нет, она ничего плохого не испытывала к Остромыслу. И была даже благодарна ему за помощь. Он во второй раз спасал ее, но то, как он смотрел на нее… ей это пришлось не по нраву. Похожий взгляд она видела у Искро, когда они оставались наедине. Но Искро был ее мужем, а вот Остромыслу не пристало подобным образом смотреть на чужую жену.

– Прости, добрый молодец, но не могу я. Тороплюсь. – Слава слегка улыбнулась, смягчая отказ. – Мужа дома поджидаю с дальней дороги. Благодарю тебя за помощь твою и сердце доброе… – приложив руку к сердцу, Слава низко поклонилась дружиннику. Не глядя больше на него, развернулась и скрылась в толпе.

* * *

Слава нарезала овощи, когда за спиной раздался смешок. Обернувшись, она наткнулась на высокомерный взгляд Божены.

– Смотрю ты неплохо справляешься, – ехидно произнесла она, рассматривая заваленный овощами стол. – Ну и где теперь ты? У меня в услужении. Попробуй теперь слово против сказать!

Слава посмотрела на нож в своей руке. А наверное неплохо, что Искро научил ее им пользоваться не только для нарезки овощей. Ее губы растянулись в хищной усмешке.

– И попробую. Иди куда шла, Божена. Не у тебя я в услужении. Ты тут никто. У князя законные жены есть. А ты еще ниже меня. Не жена… ни любая…Только не понимаешь этого. Или не хочешь понимать.

С лица соперницы сбежала улыбка и она посмотрела на Славу. Та лишь приподняла бровь, совершенно спокойно глядя на соперницу.

– Думаешь ты любая? Да ты Искро просто пока интересна. Вот и забавляется с тобой. Потом все пройдет, так всегда бывает. Найдет себе другую.

– По себе судишь? Сколько ты была Искро интересна? Меньше месяца? А мы с ним на Любомир на Купала пошли. А уже первые осенины* (праздник отмечали в начале сентября) прошли. И день Сварога скоро*. (В этот день отмечали осеннее равноденствие, начало охотничьего сезона, встречу Дажьбога и Марены.) А Искро я до сих пор мила. И не пройдет это, Божена. Я его жена, а не полюбовница. Тебя он быстро забыл. А с моим именем в мир Слави пойдет.

– Не много ли на себя берешь? Долюшка девица коварная. Может и клубок твой жизненный из рук выпустить.

– Не пугай, пуганные, – усмехнулась Слава, отворачиваясь и продолжая нарезать овощи, ловко орудуя ножом и не обращая внимания на Божену, хотя исподволь продолжала следить за ней.

– Тебе бы мне в ножки кланяться, да руки целовать, – бросила Божена. – Ты в княжеских хоромах. Мне достаточно князю на тебя пожалиться и тебя в погреб посадят. Или в порубе* (своего рода темница или тюрьма – вырытое в земле глубокая узкая яма, обшитая изнутри деревом в которую преступников спускали по лестнице) запрут. Посмотрим, как ты потом говорить будешь.

Слава выпрямилась, оборачиваясь к Божене и делая шаг к ней. Кончиком ножа она уткнулась в ткань на ее груди.

– Попробуй, – тихо ответила Слава. – Ты ведь есть будешь то, что я приготовила. Но ты же не знаешь, что я тебе на стол поставлю. Как думаешь, долго без еды протянешь?

– Ты мне угрожаешь? – прошипела Божена и глаза ее радостно блеснули.

– Предупреждаю. Не лезь ни ко мне, ни к Искро. Живи своей жизнью.

Божена усмехнулась, отводя кончик ножа в сторону и высокомерно глядя на Славу.

– Я и не лезу. Мне просто вот интересно, ты знаешь, чем той муж занимается, когда в дозоры ходит? Он ведь не всегда на посту время проводит. А вот сейчас, например, он распоряжение князя выполняет. В соседние земли поехал. К старшему брату Всеволоду Мстиславовичу. – Божена, не отрываясь следила за Славой. – Он часто туда ездит. Город у Всеволода большой. Не чета нашему. Говорят, дружинники там неплохо время проводят…с волочайками. Ведь жены обычно далеко.

Губы Славы скривились в презрительной усмешке. Она поняла, что за яд плещет из полюбовницы князя.

– Мне-то что, как дружинники время проводят, а Божена? У меня муж есть. О нем и пекусь, да беспокоюсь. А насчет твоих домыслов да сплетен…Искро и раньше с волочайками не особо дело имел. Брезговал. А теперь и подавно. Зачем на дешёвку размениваться. Коли жена дома ждет?

Слава чуть не рассмеялась, когда заметила, как лицо Божены покраснело, а рот приоткрылся в негодовании.

– Не стоит стараться, Божена, – довольная собой Слава отошла к столу. – Я верю Искро.

– Возможно и так. А он тебе? – выплюнула Божена. Слава покосилась на нее.

– Что?

– Как думаешь, Искро настолько же тебе верит, как ты ему? Ведь помнится про тебя слухи шли, что ты с местным пастухом по лесам бегала? – Слава прищурилась и отложив нож в сторону шагнула к Божене, но та быстро обошла стол. – А вдруг это не слухи? Может Искро кто-то нашепчет, что твой миленок в округе появился. И ты к нему на встречи бегать стала?

Ага, как же, подумала Слава, вспоминая при каких обстоятельствах последний раз видела Услада. Она нож всадит в его черное сердце при встрече. Надо кстати Искро рассказать про то, что Услад с волкодлаками связался, мелькнула мысль, но раздавшейся хохот заставил ее очнуться и вернуться в явь.

– Вижу призадумалась, голубушка. Значит не все так ладно между вами, как показать стараешься.

– Глупости слушать твои надоело, – устало зевнула Слава отворачиваясь и вновь принимаясь за овощи. Нож равномерно стучал по столу.

– Ну-ну, – усмехнулась Божена, разворачиваясь чтобы уйти, – посмотрим, что твой миленок на это скажет.

Нож с силой вонзился в деревянную столешницу, и Слава резко обернулась. Однако Божена посмеиваясь уже поднималась по лестнице в покои князя.

* * *

– Ух и уморилась я, – Тешка тяжело опустилась на табурет прислонившись спиной к стене и сложив руки на округлом животике, – Зимава говорит, что у нас пацан будет, поэтому мне так тяжело, – Слава набрала воды и протянула подруге. Та с благодарностью приняла ковш с водой.

– Не слышала, вернулись дружинники с южных границ? – Присела рядом Слава. Тешка работала в верхних покоях и зачастую могла слышать то, что остальные узнавали намного позже. Слава была рада этому, ведь именно благодаря этому, она знала, что с Искро все в порядке. Он жив и невредим. Тешка кивнула.

– Гонца прислали. К вечеру будут.

Дверь с грохотом открылась и к лестнице сломя голову побежал Гостомысл. Слава проводила его настороженным взглядом. Потом обернулась к Тешке глядя на корзину белья, которую та принесла и должна была разнести в покои. Неожиданная мысль родилась в ее голове.

– Теш, а давай я тебе подмогу. Мне пока все равно пока здесь нечего делать. Ты посиди, отдохни, а я отнесу одёжку в покои.

Лицо подруги радостно засветилось.

– Правда? Я и правда притомилась. А малой сегодня через чур буйный. Ты в саму опочивальню не заходи. Княжеская самая дальняя. А ближние – его жен. Оставь у входа, на сундуках. Я потом сама разнесу.

Слава кивнула и подхватив корзину пошла к лестнице. Однако ее не столько одежда интересовала, как возможность попасть наверх. Ей надо было найти расписку отца. Осторожно она продвигалась по полутемному коридору, вцепившись в корзину, словно это было ее спасение. Дружинники у входа только кинули на не быстрый взгляд и пропустили. Девушка свернула за угол, радуясь, что здесь полумрак и так много сундуков. Если что между ними можно укрыться будет. Слава подошла к самой дальней двери, осторожно приоткрыв ее. Опочивальня князя. Интересно, где он хранит документы.

– А что Искро? – Слава замерла, услышав гневный рык князя.

– Говорит, что хватит другим головы морочить. Степняки, итак, после этих ограблений злые. Размер дани хотят увеличить в два раза. Дают нам время месяц. – Противный заискивающий голос Гостомысла.

– Значит, в два раза, – задумчиво протянул князь. – Братья не станут платить. Они, итак, все это время слишком много платят. Народ, говорят недовольный. Да и осень на дворе.

– Да, но ведь треть мы забираем себе, князь. – пискнул Гостомысл. – А теперь придется еще больше с них требовать, чтобы угомонить этих поганцев.

Слава нахмурилась не понимая, о чем речь и поставив корзину на пол у стены, стала прислушиваться.

– Степняк их уговорить может?

– Не. Говорит они злые. На уступки не идут. Требует, чтобы мы теперь все, что с других княжеств берем отдавали степнякам. Молвил, мол с нас, итак, хватит. За это время разбогатели. О люде честном подумать надо. Не то налеты начнутся. Но мы не можем потерять свое!

– А то мне это неведомо! – удар кулаком по столу. Слава вздрогнула и оглянулась. Никого. Снова приникла к двери.

– Прости, князь, – неуверенно начал Гостомысл, – мне самому это не по нраву, но может начать делиться с этим поганцем, а? А то ведь и правду расскажет про нас…

– Из ума вышел? – прорычал князь. – Хватит с него итого, что она за службу получает. А про нас молчать будет. Над ним еще сговор с переяславцами висит. Два лета рта не откроет. Когда он возвращается?

– Гонец говорит, что к вечеру.

– Сразу его ко мне! – прорычал князь. Раздался скрип ножек табурета о деревянный пол и Слава, подхватив корзину отбежала в сторону. Впихнув ее на какой-то сундук, сама нырнула между ними и сжавшись в клубочек постаралась вжаться как можно глубже. Подтянув под себя подол одежды, чтобы ее случайно не обнаружили. Тяжелые шаги глухо прозвучали мимо, отразившись испуганным стуком сердца в ее груди. Значит других князей большую дань требовал? Да он ничуть не лучше степняков. Со своих же брал…И Искро об этом знал? Теперь ей становилось понятно, почему он не хотел об этом говорить. Но как так можно? Слава задохнулась от возмущения и уже было хотела выбраться из своего укрытия, но вновь раздавшиеся шаги, заставили ее нырнуть обратно. И что за сговор с переяславцами? Кажется, Искро говорил, что к ним в плен сдался, после боя со степняками. Нет, с ним надо поговорить откровенно. Хватит этих недомолвок. Девушка, осторожно выглянула из-за сундука. Божена! Она то, что тут делает? Ведь князя тут нет, значит и она не может здесь находиться. Слава наблюдала, как женщина, крадучись, скользнула в одну из комнат. Явно не опочивальня князя. Но что той понадобилось у одной из законных жен князя? Слава огляделась и ерой тенью метнулась к двери, за которой скрылась Божена. Заглянув в щелочку, она заметила, как та, что-то высыпала в изящный, украшенный камнями заморский стакан.

– Ну вот, – донесся до нее тихий шепот, – тебе гадюке плохо станет, а подумают все на эту гордячку. – Божена взяла стакан в руки подняла его, рассматривая на свет, – посмотрим, как твой степняк выручит, когда тебя в попытке отравления жены князя обвинят!

Слава чуть не вскрикнула, вовремя зажав рот рукой. Видимо почувствовав чье-то присутствие Божена быстро опустила стакан на стол и оглянулась. Слава отпрыгнула от двери и вновь нырнула в свое убежище, в последний момент успев подтянуть подол и наклониться, так, чтобы ее не заметили. А Искро был прав, сказав когда-то, что, подслушивая можно много интересного узнать. Только как ей с этим теперь быть?