Текст книги "Всеслава (СИ)"

Автор книги: Тина Крав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 30 страниц)

Глава 9
Ссора сестриц

– Солнце – источник тепла, света, жизни. Однако купальская ночь коротка. Границы между мирами в эту ночь стираются и духи выходят в наш мир, – голос Волхова был слышен издалека. Пока Слава, практически бежала за своим суженным, старик, сидя на бревне у костра, рассказывал древние легенды. Искро, продолжая крепко держать ее за руку, направлялся к самому большому костру в центре, через который прыгали пары.

– Стой! – одернула его девушка, останавливаясь около толпы молодых людей, внимательно слушающих старика. Он замер рядом, бросив на нее взгляд через плечо. – Давай послушаем.

Слава спокойно пожала плечами в ответ на его иронично приподнятую бровь и выдернув свою ладонь из его руки, шагнула в круг соплеменников. Он скрестил на груди руки продолжая смотреть на нее. Девушка дернула плечами, демонстративно отворачиваясь от него и стараясь скрыться за другими от его взгляда.

– Костер дарит нам свое тепло и свет, как и Солнце. Ярило дал нам возможность очиститься через огонь. Свет огня Ярило отгоняет прочь духов тьмы. Изгоняет из тела нечисть. Рядом с огнем мы в безопасности.

Слава вспомнила, что той ночью, когда они встретились, ее привлек костер, разожжённый в лесу Искро. Неужели боги сами ее к нему направили?

– В купальскую ночь обязательно надо прыгнуть через костер. Особенно молодым, кто пару свою встретил. Коли прыгнут через огонь вместе и руки не разомкнут будут вместе. И счастье их ждет. Коли нет, то не быть им вместе.

Слава настороженно покосилась на стоящего рядом Искро. Прыгнуть с ним через костер и разомкнуть руки? Мол, боги не соединили их. Мужчина ответил ей прямым взглядом. Слава отвернулась, обдумывая пришедшую в голову мысль.

– После прыжков искупаться надо. Чтобы соединить силу огня и мощь воды. На Любомире огонь и вода венчаются. Купальской водой сердца закаляются. Девушке нырнуть надо так, чтобы венок с ее головы водица подхватила. К добру это. Вода в эту ночь желания исполняет. Очищает и здоровье дарит. А коли вдвоем решитесь войти, Купала благословит. Счастье вам подарит.

Слава снова покосилась на стоящего рядом мужчину. Она прекрасно знала все эти обряды, но почему-то именно сейчас они несли для нее особый смысл. Пойти искупаться, скинув с себя рубаху, переплыть на другой берег и вернуться не сложно. Раньше было. Да и сейчас она это могла бы сделать. Да вот только степняк этот за ней увяжется. А обнажаться перед ним девушка не хотела. Но в воду к Купале обнаженной заходить надо. И ей, и ему. Иначе богиня не омоет и не примет их. Тогда беды преследовать будут. Слава со вздохом посмотрела туда, где над рекой поднимался белесоватый туман и откуда доносились веселые голоса и визги тех, кто уже прыгнул через огонь.

– Пойдём, Всеслава, – позвал ее Искро, – время пришло ответ держать.

Она посмотрела в его сторону. На фоне горящего костра его фигура казалась устрашающей и мрачной. Он протянул руку, сжав ее пальцы и потянул к костру. Слава прищурилась и постаралась расслабить руку, чтобы сбить его с толку. Надо постараться освободиться из его захвата в момент прыжка. Дождавшись своей очереди, они встали недалеко от костра. Девушка подобрала подол длинной рубахи, обнажая ноги, чтобы удобнее было прыгать, и чтобы не вспыхнула она когда над огнем будет. Посмотрела на Искро.

– На три, – проговорил мужчина, сжимая ее руку и окидывая ее пристальным взглядом. Слава кивнула, сосредотачиваясь на прыжке.

– Раз…

Она сильнее вцепилась пальцами в подол сорочки. Где-то фоном звучали голоса других. Для нее мир сжался до соприкосновения их пальцев.

– Два…

Ее взгляд замер на пляшущих красно-оранжевых с голубыми прожилками языках пламени, высоко взмывающих в небо.

– Три…

Они бегут к костру, не замечая ничего вокруг. Есть только этот миг. И они двое. Их переплетенные пальцы и манящий своим очищающим пламенем жар костра. Небольшой рывок и вот ноги отрываются от прохладной сырой матушки земли, легкий порыв ветра холодит обнажённые ноги и тут же тепло огня обжигает их тела, проникая в каждую клеточку тела. Напряжение мышц, попытка вырвать пальцы из мужской ладони и еще более сильное сжатие, почти до боли. Не позволил. Не выпустил ее руки. Слава отпустила руку, рубаха скользнула вниз по ногам. Девушка обернулась к невозмутимому Искро, который по-прежнему сжимал ее ладонь.

– Мне больно, – тихо проговорила она.

– Знаю.

– Отпусти…

– Нет.

Она подняла к нему лицо, пытаясь рассмотреть выражение его глаз. Но тьма ночи скрыла это от нее.

– Зачем тебе это? – тихо спросила она, пытаясь понять его.

– Я так решил.

Ее брови изогнулись.

– Вот так просто? Как ты решил? А как же я? Мои чувства и желания не учитываются?

Ей показалось или его губы действительно дрогнули в улыбке? Он дотронулся до ее щеки. Очень аккуратно и нежно, словно сам боялся этого прикосновения.

– Слава, я учту все твои желания. Всему свое время. Пошли. Надо искупаться.

– Иди, – с вызовом бросила она, – я потом.

До ее слуха донёсся тяжелый вздох и в то же мгновение она оказалась перекинутой через его плечо. Задохнувшись от возмущения, и успев ухватить венок на голове, Слава принялась молоть его второй рукой, сжатой в кулак по спине.

– Пусти! Пусти нечисть!

– Кажется мы это уже проходили, – услышала она смешок и закусила губу. Пальцами вцепилась в край его рубахи. Да спорить с ним бесполезно. Все равно поступит по-своему.

– Это не смешно! – яростно прошипела она, извиваясь на его плече. – Я и сама могу идти! Хватит меня таскать!

– Значит хватит трепать мне нервы. Сказал купаться, значит купаться. Раздеваться будешь?

– Что??? – возмущение накрыло ее с головой и уперевшись руками в его спину она попыталась заглянуть вперед. Искро спустился к реке. В спокойных искрящихся водах отражался свет луны. – НЕТ! Я не буду с тобой купаться!

Не обращая внимания на ее визг и ругань, мужчина спокойно вошел в воду. Пройдя в глубь так, что вода доставала ему до пояса он наконец снял девушку с плеча.

– Что ты творишь? – закричала она, выныривая и отплевываясь после того, как он ее бросил в прохладные воды реки.

– Твой венок уплыл, – Искро показал, на плывущий по реке венок, – кажется это хорошая примета?

Слава посмотрела в ту же сторону, стирая с лица воду и снова обернулась к нему, откидывая на спину мокрые волосы. Рубаха облепила ее тело, ничего не скрывая от мужского взгляда. Он с довольным выражением лица нагло рассматривал ее. Слава сделал шаг назад, глубже погружаясь в воду.

– Хорошая. Но нельзя в воду одетым заходить. Ты, что не знаешь этого? Купала может рассердиться. Испытания нам послать.

– Знаю. Испытаний я не боюсь. А раздеваться ты сама не захотела.

– Я бы разделась, не будь тебя рядом! – возмутилась девушка.

Он скрестил руки на груди, и окинул ее вызывающим взглядом. Вода нежно ласкала его, легко обтекая вокруг сильного тела. Слава вспыхнула, даже не смотря на прохладу воды. За последнее время в его присутствии она столько раз смущалась и краснела, сколько не смущалась за всю свою предыдущую жизнь. И как это только этому степняку удается? Что в нем такого, что заставляет ее выходить из себя и забывать о сдержанности?

– Раздевайся. – донесся до нее его приказ. – Можешь зайти глубже. Вода все скроет, я ничего не увижу. А Купала благословит тебя и смоет все твои грехи.

Слава подозрительно посмотрела на него.

– А ты?

– Подожду на берегу.

Минуту девушка стояла, разглядывая его и решая, как поступить. Значит вот как он решил? За дуру ее по принимает? Слава мило ему улыбнулась, стараясь скрыть злость и, повернувшись к нему спиной, оттолкнулась ногами и поплыла. Ну и ладно, что в рубахе. Может Купала не обидится, ведь видит, что этот степняк творит. Доплыв до противоположного берега, девушка поплыла обратно. Искро все так же стоял в воде, скрестив руки на груди и ждал ее возвращения. Проплыв мимо, она стала выбираться на берег, когда была остановлена сильной рукой, обхватившей ее плечо.

– Слава…

Она стояла не двигаясь, глядя на берег и желая побыстрее уйти.

– Прости меня…

Она резко обернулась, пораженная его словами. Ей не послышалось?

– Простить? За что? За то что поступаешь по-своему? Все должно быть как ты решил? – Девушка шагнула к нему ударив в плечо, ее голос дрожал от переполнявших ее чувств. – Захотел в жены взять – взял. Захотел в реку бросить – бросил. В тебе хоть что-то человеческое есть? Ты хоть подумал каково мне? Две седмицы назад я о тебе и не слышала ничего. И знать не знала. А сейчас должна слепо выполнять любую твою прихоть? Ну конечно, великий дружинник нашего князя так захотел! – иронично протянула она, складывая ладони вместе. – А я кто? Дочь деревенского кузнеца? Ни рожей, ни кожей не вышла, на нее никто не зарится, будет рада любому? Да только ошибся ты, степняк! Я тебе такую жизнь устрою что ты пожалеешь о своем выборе! Ты тысячу раз проклянешь тот день, когда согласился выполнить приказ князя!

Выпрямившись, она дерзко вскинула вверх голову прямо встречая его взгляд.

– Видят боги, не могу ослушаться ни тятеньку, ни князя. И раз уж Макошь связала нити наших судеб одним узлом, я стану тебе женой. Но только женой! Слышишь? Любым ты никогда не будешь. Пусти!

Она вырвала свой локоть из его хватки и, поскальзываясь на мокрой глине, выбралась на берег. Отжала рубаху, совершенно не обращая на него внимания и направилась в деревню, оставив мужчину одного.

* * *

Тесто не получилось. Слава со злостью отшвырнула комок в сторону разочарованно глядя на то, что в скором времени должно было стать свадебным караваем. Придется начинать сначала. Она потянулась к миске с мукой. Громко хлопнула дверь. Топот босых ног по деревянному пол. В кут забежала Журавушка. Раскрасневшееся лицо и полыхающие гневом глаза.

– Он в город поехал! – прокричала она.

– Кто? – безразличным тоном спросила Слава, собирая со стола муку.

– Жених твой! – бросила сестрица и хватив ее за плечо, рывком повернула к себе. – Что у вас произошло? – прошипела она. – Ведь вчера ночью вроде как ладно было. Через костер прыгали. И потом вас долго не было. Мы с Мирушкой решили, что у вас все сговорено. И Купала благословила ваш союз. – Жура подозрительно прищурилась, – ты что с Усладом раньше была? А жених твой вчера это понял? Поэтому и уехал? Не захотел жены брать?

Слава нахмурилась, пытаясь понять, о чем говорит ее сестра. А потом вспыхнула.

– Нет! Нет! Ни с кем я не была. Ни с Усладом, ни с этим степняком…

– Тогда почему он по утру со своими друзьями в город уехал? Ни слова никому не сказал? Знаешь, что о тебе сейчас в деревне говорят? Мне даже пересказывать стыдно! Это еще хуже, чем раньше, когда ты за Усладом бегала.

– Да не бегала я за ним! – бросила Слава, отворачиваясь.

– Неужели? – Жура вновь дернула сестрицу на себя, и уперевшись кулаками в бока испепеляла ту яростным взглядом. – За Усладом бегала, мы это как-то терпели. Глаза закрывали. Думали, может у него совести хватит, женится на тебе. А ты тут решила Купальскую ночь с чужеземцем провести? Ладно бы с кем-то из наших! А то со степняком! Ты понимаешь, что после этого на тебя ни один нормальный парень не посмотрит? Тебя же волочайкой называть начнут! Ты хоть о чем-то думаешь?

Девушка бессильно опустилась на скамью. Пальцы сжали ткань поневы.

– Мне все равно.

– А нам с Малушой нет! – заорала Жура, – из-за тебя мы опозорены будем. Думаешь после такого нас в жены возьмут? А приданное и подарки как возвращать? Ты о тятеньке подумала?

Измученные бессонной ночью глаза Славы безразлично смотрели на сестру. Сердце странно ныло в груди.

– Он придет на Любомир, – ответила она, поднимаясь и вновь начиная замешивать тесто.

– А если нет?

Бросив полотенце на стол, Слава зло обернулась к сестре.

– И что мне теперь? Пойти удавиться?

Жура шагнула к сестре, яростно сверкая на нее голубыми глазами.

– Знаешь, это было бы лучше всего. По крайней мере позора бы избежали! Да наши бы с Малушкой жизни не губила! А то ей и жениха нашли. И все обговорили, устроили, а ты все гонор свой показываешь. Нет чтобы отблагодарить!

– За что? Ведь не тебя за нелюбого замуж отдают. Не тебя тятенька в уплату долга продал, – закричала в ответ Слава, наступая на сестру.

– Да что ты заладила. Любый не любый! Ты себя видела? Осемнадцать уже, а в девках ходишь, – Жура буквально выплюнула эти слова, – как будто тут у тебя полдеревни на выбор! Знаешь, что Славка. Если твой жених до ночи не вернется, лучше нам тебя не видеть! Сгинь с глаз наших долой и не порть нам с Малушкой жизни. Ясно? Куды хочешь иди, да только не мозоль нам глаза. Сгубила свою жизнь, наши не губи. Выбор у тебя теперь большой. Можешь в город податься. Думаю, там найдешь как выжить. Можешь с Мареной в сговор вступить. Может и примет тебя непутевую. Только здесь оставаться не смей! А то ведь сама тебя к Марене отправлю!

Слава отшатнулась, глядя в искаженное злостью лицо сестры. Она еще никогда не видела ее такой. Да, всякое у них случалось. И ссориться приходилось. Порой могли по несколько дней не разговаривать. Но чтобы желать другому смерти… Слава побледнела и опустилась на скамью. Жура же развернулась и выбежала из избы.

Слава смотрела ей вслед опустошенным взглядом. Поднялась и медленно вышла из избы. Прошла через двор, не обращая внимания на кур и направилась к озеру. Долго сидела на его берегу, глядя на спокойную водную рябь. Когда солнце стало садиться, оглянулась на деревню. Медленно побрела к лесу. Она не знала куда идет. В душе пустота. Ни одной мысли в голове. Просто шла вперёд. Обходя пни, перешагивая через поваленные деревья. Когда солнце село и в лесу стало совсем темно, Слава просто уселась на землю под дубом и, обхватив колени руками, прижалась затылком к неровной поверхности дерева. Долго смотрела в темное небо. Свернулась калачиком тут же и закрыла глаза. Однако сон не шел к ней. Пошатываясь, поднялась и побрела дальше, не разбирая дороги. Зацепившись за края коряги, рухнула на колени, раздирая ноги и руки до крови. Поднявшись, снова побрела дальше. В конце концов совсем обессилев, опустилась на сырую землю, моля Марену забрать ее к себе.

Птичье трели и первые лучи солнца, пробивающиеся через густую листву, пробудили ее от тревожного сна. Слава, приподнявшись осмотрелась. Отряхнула прилипшую к одежде грязь и поднялась. Прекрасно понимая, что возвращаться в деревню нет никакого смысла, побрела вперед, верив вою жизнь богам. И только низкий протяжный вой, раздавшейся совсем рядом заставил ее вздрогнуть и начать резко озираться по сторонам. Сердце подпрыгнуло и бешено забилось в груди. Но ведь волки никогда раньше так близко не подходили к их жилищам. Да и еще не стемнело. Да и вон Даждьбог еще к горизонту не опустился в своей колеснице. Однако необъяснимое чувство страха охватило ее. Снова раздался протяжный вой, но уже с другой стороны. Слава вздрогнула, оглядываясь. Рядом с ней хрустнула ветка, заставив ее вскрикнуть. Между деревьев мелькнула серая тень. За ней еще одна. Слава, пятясь стала отступать, стараясь не выпускать из виду замершие между деревьями серые тени. Странно, мелькнула у нее мысль, почему они такие крупные? Почти с нее ростом. Разве волки бывают такими? Где-то сбоку раздался протяжный вой, наполнивший ее необъяснимым ужасом. Расширившимися от страха глазами она смотрела, как одна из теней сделала шаг вперед, медленно поднимаясь на задние лапы и выпрямляясь. Крик застыл в ее горле, когда из тьмы к ней шагнул полузверь-получеловек. Завизжав от ужаса, Слава, бросилась бежать, не разбирая дороги. Дико озираясь назад, она видела несущиеся, почти бесшумно за ней серые спины волкодлаков. Раньше она слышал ужасающие рассказы про зверски замученных этими лесными монстрами путников. Но никогда не думала, что придется встретиться с ними в лесу на одной тропе. Невольно вспомнились слова Журы, о том, что ее в деревне гулящей считают, коли она иноземцу до Любомира отдалась. И что нет ей теперь жизни среди них. Но ведь не было у нее с ним ничего. Не стал он насильно добиваться ее. Уступил. Уважил ее чувства и желания. А вот те, с кем она выросла, кто ее с младенчества знал, легко поверили в глупые сплетни непонятно кем пущенные. Низкий рык раздался совсем рядом. Спотыкнувшись, девушка рухнула на колени. Перевернувшись, смотрела, как к ней выходят несколько мужчин, скидывая с себя звериное обличье. Злобно скалясь, они медленно окружали, отползающую от них по земле девушку.

– Нет… – переводя взгляд с одного на другого прошептала она, поднимаясь на ноги, и отступая от нависшей над ней угрозы.-Нет!

За спиной послышался хруст ветки и очередной вой. Когтистая лапа опустилась на ее плечо, до крови впиваясь в кожу. Дёрнувшись, Слава попыталась увернуться. Вырваться из лап хищников, но тут что-то тяжелое ударило ее по затылку. Погружая во мрак, последнее, что она запомнила, как ее бесцеремонно закинули на плечо и поволокли в лесную чащу.

Глава 10
Волкодлаки

Сознание медленно возвращалось к ней, под монотонные въедливые песнопения. Голова нестерпимо болела. Видимо удар был достаточно сильным. В горле першило и стояла неприятная горечь словно она только что чистила печь и наглоталась сажи и пепла. С пересохших губ сорвался стон. облизнув их, она открыла глаза. Темное небо и такие же темные макушки деревьев над ней. Уже ночь? Сколько времени она провела без сознания? Рядом раздалось шипение и протяжный волчий вой. Испуганно девушка повернула голову в ту сторону. Сердце бешено забилось в груди.

– Очнулась? – раздался тихий голос сбоку, – даже не знаю, что лучше, встретить свою смерть в сознании или в беспамятстве. Лучше бы ты не приходила в себя.

Слава обернулась на звук голоса. Она лежала в тени сосны, связанная по рукам и ногам. Рядом, прислонившись спиной к шершавому стволу, так же связанный по рукам и ногам, сидел молодой паренек. В его взгляде отражался страх и безысходность. Слава обвела взглядом поляну. Кругом поляны стояли высокие деревянные столбы с вырезанными на их священными символами. Молчаливые идолы мрачно взирали на нее свысока. В самом центре стоял столб с прикрепленными к нему массивными кольцами. Слава нахмурилась, пытаясь понять с какой целью это сделано, но так и не поняв, стала рассматривать остальное. Около столба ярко полыхал костер. Издавая странные горловые звуки вокруг медленно передвигались…волки? Девушка тряхнула головой, прогоняя наваждение и пытаясь внимательнее рассмотреть происходящее. Нет, не волки. Люди в накинутых на плечи звериных шкурах с волчьими масками на голове.

– Волкодлаки, – заметив ее недоумение пояснил паренек, – это бойники. Поклоняются волку, как главному божеству. Стремятся быть похожими на него. И образ жизни ведут такой же, – паренек сплюнул на землю с ненавистью глядя на застывших в кругу бойников, – угораздило меня связаться с ними. И главная у них мать-волчица. Каждое полнолуние они ей жертву приносят. А то и не одну. Чем больше силы она возьмет, тем благосклоннее к своим детям будет.

– Жертву? – хрипло спросила Слава, пытаясь повернуться. С трудом ей удалось. Руки и ноги затекли от долгой неудобной позы. Хотелось пошевелить ими, но это оказалось невозможно. Непроизвольно девушка попробовала дотянуться до узла, в надежде освободится.

– Не получится, – заметив ее попытки проговорил парень, руки на запястьях и локтях связывают чтобы не сбежали. А жертвы – человеческие. Другие мать волчица не принимает, – чуть дрогнувшим голосом добавил он.

Попытка присесть, опираясь на связанные локти оказалась безуспешной. Слава рухнула на землю, застонав от боли в вывернутых руках. Парень хмыкнул, с тоской наблюдая за ней.

– Так волкодлаки только по зиме нападают, – хриплым голосом приговорила она, – да в студень *(декабрь) за податью по деревням ходят.

– Ха! Сказки это, – парень зло зыркнул на нее. – Они в любое время на дорогах встретиться могут. И не повезет тому путнику, кого они встретят. Вот тебе не повезло. На тропу к ним вышла.

В душе Славы зародилось нехорошее предчувствие. Нежели Марена услышала мольбы Журавушки и решила ее к себе забрать? Но почему такую жестокую смерть для нее избрала? Хотя ей ли спорить богиней? Не сама ли она о смерти молила давеча, блуждая по лесу?

– И что теперь? – как можно равнодушнее поинтересовалась она.

– Что-что? Меня сегодня богине волчице в жертву принесут. А тебя, судя по всему, завтра. Сейчас полнолуние. Вот они и вышли на охоту.

Слава испуганно покосилась на серые тени у костра.

– В жертву? Но они же не звери…

– Звери? Нет. Такие же люди, как и мы с тобой. Хотя…я бы предпочел встретиться с голодным зверем в лесу, нежели к ним попасть в лапы. Хотя сам простофиля. Думал они по чести живут. А у них только разбой да убийства на уме. Волчье братство. – Он снова сплюнул и повел затекшими плечами, пытаясь разогнать кровь. Видимо давно уже связанный сидел.

От костра доносились тихие песнопения и слабый запах каких-то трав, вызывающих легкое головокружение. Слава всматривалась в серые фигуры, начиная понимать, что паренек прав. Она, начиная осознавать всю опасность и безысходность ситуации.

– Значит нас убьют. – Скорее констатировала, чем спросила. Странно, но ей было все равно.

– Ну да. Если тебе так легче. Правда перед этим помучится заставят. Умрешь не сразу, а в страшных муках. Ведь богиня волчица должна твоей силой напитаться. До следующего полнолуния.

Славу передернуло от страха и отвращения.

– Но ведь волк не будет просто так убивать, – попыталась возразить она, – он же только ради пищи.

– Так и они не просто так. Я же говорю. Полнолуние. Им надо утолить голод Волчицы. Вот и принесут нас в жертву. – Паренек покосился на ее бледное, бескровное лицо с широко распахнутыми глазами, – ты меня прости, девица. Не хотел я тебе такой участи. Дурак был. Из дому ушёл. С ними вот связался. Думал…а не важно, что думал. Когда они в прошлом месяце первую жертву принесли, уйти захотел. Да не отпустили меня так. Сказали, что мол я должен привести замену себе. Того, кого они укажут. Не отпускали меня все это время. А сегодня с собой взяли. Шкурку накинули и к деревне вашей вывели. А там ты. И только потом, когда мы сюда вернулись и они стали к обряду готовиться я все понял. Вернуть тебя захотел, да они не дали. Их много. Я один. Теперь вот сижу, жду своей участи. – он запрокинул голову, глядя в высокое небо, – скоро уже.

Слава тихо сидела, слушая рассказ и пытаясь побороть страх. О подобных зверствах она только слышала, да все считала это байками, которыми старшие их пугают. Сейчас, вспоминая все ужасные рассказы, она начала понимать, что это были далеко не глупые россказни. Ей стало страшно. Она поняла, что совсем не хотела умирать. И неважно, что о ней думают в деревне. Уйти от них она сможет. Может где-то и найдет себе местечко, где ее примут. Да не будут как ворога смотреть.

– О матушка Макошь, что же ты творишь? – потрескавшимися губами зашептала она, – успокой уже свою Недолюшку.

От костра отделилась одна из фигур, направившись в их сторону. Что-то знакомое было в ее движениях. Слава, прищурившись вглядывалась в серую тень. По мере приближения ее глаза распахивались все больше и больше.

– Услад?

Парень скинул с себя волчью маску и криво усмехнулся. Глядя на ее сверху.

– Вот, уж кого я не ожидал встретить, так это тебя, разтетеха, – посмеиваясь проговорил он. – А все-таки Макошь интересно сплетает нити наших судеб, не находишь? Совсем недавно ты грозилась мне, лошим называла. А сейчас что? Лежишь тут связанная. Смерти своей ждешь, Славка? – он пнул ее ногой в ребра и рассмеялся. Слава невольно поморщилась от толчка и брезгливо посмотрела на бывшего возлюбленного. И правда, что она в нем нашла?

– А ты, я гляну, как был трусом, так им и остался, – сквозь зубы прошипела она, – ты не только степняка испужался. Но и меня боишься. Коли связанную меня пинаешь.

– Нет, Славка, не куплюсь, – присев с ней рядом прорычал он, хотя его глаза зло блеснули, – завтра на тебе отыграюсь. За все твои насмешки. Буду стоять и смотреть, как ты на жертвенном столбе извиваешься, пока волхв с тебя кожу живьем сдирает. И сила твоя через мать волчицу перейдет ко мне.

– Никогда! – стараясь отогнать от себя пугающие образы выплюнула Слава. – Слышишь? Никогда ты не станешь сильнее, убивая других! А душа твоя к Чернобогу попадет. Вот тогда намаешься. Пути в мир Слави тебе никогда не найти.

Сильная звонкая оплеуха заставила ее голову откинуться в сторону, а во рту появился солоноватый привкус крови. Девичьи глаза сверкнули презрением. Слава слизнула кровь с губы, с ненавистью глядя на его самодовольное лицо.

– Ты сейчас не том положении, чтобы надо мной насмехаться, Славка. Тебе бы в ногах у меня валяться. О милости просить.

– Тебя? – фыркнула девушка и кивнула в сторону капища, где волхв, сидя на коленях тихо бормотал заклинания, – ты всего лишь пес смердящий, прикидывающийся волком. Вот он, возможно, и может повлиять на мою участь. А тебя, баламошку *( дурака) никто и слушать не станет. Так что и не надейся, да оставь меня в покое. Хотя бы перед смертью не видеть твою рожу поганую…

– Ах, ты…

Что собирался сказать Услад она так и не узнала, ибо к ним подбежал еще один из мужичков в волчьей шкуре и что-то шепнул тому на ухо. Услад как-то весь сгорбился и, как показалось даже побледнел. Натянув на голову звериную маску, он поднялся и почти бегом направился к капищу.

– Значит, знаешь эту змею подколодную? – услышала она голос парня. В разговоре Усладом она совсем забыла о другом пленнике. Повернув к нем голову, только кивнула. Ей совсем не хотелось говорить о нем. Девушка закрыла глаза, прижимаясь затылком к прохладной земле. Щека горела после удара. А сердце болело. Хотелось выть. От боли. Она-то думала, что он просто трус. А он с волчьим братством связался. Слава вспомнила, как прошлой зимой бойники повадились на деревни нападать. Путников часто мёртвыми находить начали. С вывернутыми наружу внутренностями. А уж когда девиц стали красть, да измываться над ними, не выдержали жители деревень. Гонца к князю отправили, чтобы разобрался с волкодлаками. Слава помнила, как дружинники приехали. Девицы молодые за ними стайками бежали, глазки строили. Да, видно воинам не до них было. До этого они несколько дней по окрестностям за стаями волкодлаков гонялись. Говорят многих истребили. Да видно не всех. Удалось некоторым спастись. Али с других земель вновь пожаловали. Дружинники, сверкая, отливающимся в доспехах солнцем, стройными рядами въехали в деревню. В центре их все жители встречали. И стар и млад. Хлебом-солью приветствовали. Ее, как старшую дочь кузнеца к ним навстречу направили. Раскрасневшаяся на морозе, в коротком тулупе, отороченном по вороту и низу лисьим мехом, в матушкином платке, украшенном вышивкой, она земным поклоном приветствовала сидящих на конях дружинников. Их предводитель, в кольчуге с латными наручами и куполовидном шлеме с бармицей *(кольчужная сетка, крепящаяся к шлему и защищающая голову от ударов), скрывающей лицо, ловко соскочил коня и шагнул к ней. Слава помнила, как он осторожно принял из ее рук каравай, приложив руку к сердцу и склонившись в ответном поклоне. На мгновение ее окинули темным взглядом и тут же вновь вскочили на коня. Не смотря на приглашение переночевать и отдохнуть в деревне, жители получили отказ, и дружина тут же выдвинулась в обратный путь.

Дикий вопль заставил ее вздрогнуть и открыть глаза. Четверо бойников, подхватив парня волокли его на капище, к жертвенному столбу. Деревянные идолы безмолвно взирали на них свысока, оставаясь совершенно безучастными к страданиям и мукам. Их совершенно не интересовало, сколько невинной крови впитает мать сыра земля, сколько слез будет пролито по безвинно убиенным.

– Думаю тебе не помешает на это посмотреть, – ехидно улыбаясь, подошедший Услад, подхватил ее и усадил, прислоняя к дереву спиной, – думаю тебе будет над чем подумать.

Слава бросила на него презрительный взгляд, на что тот лишь ухмыльнулся и направился к капищу. Сопротивляющегося и вопящего пленника приковали цепями к столбу, сорвав с него всю одежду. Те, кто называл себя волкодлаками, выстроились кругом столба, ожидая начала жертвоприношения. Серые, накинутые на плечи шкуры и волчьи маски навевали еще больший ужас на жертв. Слава закусила губу, когда волхв поднял руку и под монотонные странные песни началось медленное движение по кругу. Через определённое количество шагов, каждый из бойников подскакивал к беспомощной жертве, вонзая в ее тело острозаточенный, сверкающей в пламени костра нож, напоминающий коготь животного. Слава закрыла глаза, чувствуя, как тошнота подкатывает к горлу, а в голове все мутнеет от ужасающего душу зрелища. Однако она не могла заткнуть уши и дикие безумные крики жертвы разрывали ее пополам. Не в состоянии справиться с дурнотой, девушка повалилась на бок, молясь Перуну облегчить страдания несчастного и покарать тех, кто так беспощаден и безжалостен. Думать о том, что ее саму грядущей ночью ждут подобные страдания она не могла. Лежа на боку, на земле, закрыв глаза и слушая предсмертные хрипы, она пыталась развязать связывающие ее путы, но это было невозможно. Однако сдаваться девушка не хотела. Если уж умереть, то только не от рук этих извергов. Но видимо Долюшка сегодня решила отвернутся от нее, передав клубок ее жизни своей сестрице. Услышав приближающиеся осторожные шаги по мокрой земле, Слава открыла глаза. Волхв подошёл к ней, сверкая на нее мрачными затуманенными от дыма глазами из-под темной волчьей пасти.

– К столбу ее!

– НЕТ! – Слава сопротивлялась изо всех сил, пытаясь вырваться, но ее волокли к столбу, на котором еще висело мертвое тело ее недавнего товарища по несчастью. Ужас обуял ее, придавая силы к сопротивлению. И стоило им развязать ее, как девушка, оттолкнув от себя бойников и, не обращая на боль в затекших ногах, бросилась прочь. Ей наперез высочило несколько волкодлаков, бесцеремонно схвативших ее и вновь потянувших к капищу. Она брыкалась и кусалась, извиваясь, как уж, не давая привязать себя к столбу, с которого уже сняли труп, который теперь валялся на земле у ног с вывернутыми наружу внутренностями. Крики и визг распугали ночных птиц, которые вихрем взлетели вверх. Где-то далеко раздался одинокий вой волка. Ее приковали к столбу, лишив движения. Волхв, не отводя от нее взгляда начал читать какие-то заклинания, медленно приближаясь к ней. Слава презрительно смотрела на него, борясь с дурнотой. Запах крови вызывал рвотные позывы, заставляя желудок выворачиваться на изнанку. Девушка старалась не смотреть на зверски замученного парня, сосредоточившись на безумном взгляде волхва. Нет, это не только от костра, поняла она, явно каких-то отваров напился, что стал столь безумен. Протянув руку, он рванул на ней бечевку, стягивающую ворот. Недолго думая, она наклонила голову, мгновенно вонзившись зубами в его волосатую лапищу и прокусывая ее до крови. Волки, значит? Покажу я вам как волчица до последнего бьется.