Текст книги "Всеслава (СИ)"

Автор книги: Тина Крав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 30 страниц)

Мужчина мрачно смотрел на жену. Постепенно многое ему становилось ясным. Три лета! Три лета он считал себя вдовцом. Три лета не мог стереть из памяти образ милой девушки. Три лета ее глаза снились ему ночами.

Он поморщился, представив, что она пережила. Прошёлся по комнате. Подошёл к окну, задумчиво глядя вдаль. Интересно, о чем он думает, подумала девушка. Жалеет, что встретил её? Ведь судя по его словам, все это время он считал ее погибшей. Возможно, уже другую жену взял. Ревность царапнула ее изнутри. Но она постаралась подавить ее. Не имела права. Чужие они друг другу.

– Искро, – позвала она его, – я… Понимаю. Ты не думал меня встретить. Да и я уже давно ни с кем встреч не ищу… У каждого своя жизнь. Я пойду. Забудь, что видел меня.

Обернувшись к ней, он окинул ее холодным взглядом.

– Забыть?

– Ну да… Да, поди ты уже и с другой живешь. Ничто нас с тобой не связывает, – в ее глазах была грусть, – так что лучше не вспоминать.

Гримаса боли исказила его лицо. Выдохнув, сквозь сжатые губы он как-то рассеяно махнул рукой.

– Нет у меня другой жены, Всеслава. Ты одна…

Ее глупое сердце пропустило удар, после этих его слов. Как часто, лежа ночами на неудобном топчане, она вспоминала его. Как хотела снова оказаться рядом. Даже несмотря на то, что он отказался от нее. Именно мысли о нем, помогали ей выжить там, куда ее забросила недолюшка.

Слава вздохнула, устало проводя рукой по лицу. В памяти всплыли слова Богдана, сказанные когда-то:«Не руби с плеча… Искро, как ушел по утру, еще ничего не знает… выслушай его, когда встретитесь»

Вот и встретились. Да столько воды утекло с тех пор. Надо ли ей теперь это?

– Не ходил я к князю тогда, Слава. Никому про нас не говорил, – Искро сжал кулаки, глядя на понуро стоящую напротив жену, – и не отпустил бы я тебя никогда. Не смог бы.

Слава вскинула голову.

– Ты же думал, что я с Усладом…

– Нет! – горячо возразил он, – Знаю, что причинил тебе боль, обидел. И те слова… Я никогда ничего подобного не испытывал, меня рвало на части. В дозоре я остыл. Смог спокойно мыслить. Понял, что ты не способна на измену. Так торопился домой, к тебе. Поговорить, разобраться во всем, – кадык на его шее дёрнулся и он отвернулся, – разобрался. Да поздно.

– Степняки на нас напали, – тихо проговорила Слава, вновь опуская глаза вниз, – я когда их увидела, еще подумала, как могла тебя иноземцем считать? В тебе ничего от них нет… – она посмотрела на Искро. Их взгляды встретились.

– Не подписывал я ничего, Слава. Обманул нас князь. И меня и тебя… Ты жена моя, данная мне богами.

Она спокойно смотрела на него. Странные чувства шевельнулись где-то внутри. Но боль в ноге отрезвляла. Так ли это теперь важно?

– Что с ним?

– Убили во время набега. Видимо кто-то из послов его же и зарезал. Не стоило ему со степняками ловчить. Себе же хуже сделал, да люд мирный погубил…

Слава грустно посмотрела на него. Ее губы дрогнули в горькой усмешке и она отвела глаза.

– Я долгое время верила, что ты пойдёшь за мной. Что, как только узнаешь, что я попала в плен, найдешь… Поэтому и пыталась бежать. Но постепенно мои надежды умирали.

Кадык на его шее резко дернулся, он рвано выдохнул.

– Я бы и пошел… Я бы землю перевернул, но нашёл тебя.

– С чего ты решил, что я погибла? – тихо спросила она и замерла в ожидании ответа.

Его лицо посерело. Он отступил назад, руки рухнули вниз.

– Мы натолкнулись на несколько стоянок вдоль наших границ – начал Искро, отворачиваясь к окну, – пошли по их следам, постепенно осознавая, куда они ведут. Мы уже не шли. Бежали. Основная часть нашего войска была на удалении нескольких часов от поселения. Думаю, князь специально их ложным путем отправил. Мы послали им гонца, а сами – в городище. Да только уже поздно было. Вернулись на пепелище. Мне кто-то сказал, что видел, как тебя к князю вели. А потом мы нашли несколько обгоревших трупов. И вот это…

Он сунул руку за ворот, доставая бечевку с кольцом и делая шаг к ней. Сняв его с шеи, протянул девушке, настороженно глядя на нее. Слава посмотрела на его широкую ладонь. Кольцо, которое он надел ей на Любомире. Ее рука вновь взметнулась вверх, сжав шею.

– Его князь велел забрать. И медальон…

– Видимо хотел меня добить, вернув это, да кто-то украл. Я их с женского трупа снял. Сильно обгоревший. Не хотел верить, что ты… Решил, что тебя в плен взяли… А тут это. И ладно бы одно, а то сразу все…

Искро сжал кулак и со всего размаху засадил в стену. Слава вздрогнула и приподняв бровь вопросительно посмотрела на мужа.

– Я всегда был хорошим дружинником. Неплохим стратегом. К тому же повадки степняков хорошо знал. За те три лета, что князю служил, не было налетов, – заговорил он, не оборачиваясь к жене, – князь за меня очень держался. Отпустить боялся. Выгодно ему было меня держать. Его все вокруг уважать стали. Он на место старшего брата метить начал. Без меня не смог бы занять его. А я хотел уйти. Как только долг отработаю. Жить заново начать хотел на родной земле, – он обернулся к Славе, глядя на нее потемневшим взором, – потом тебя встретил. Мы тогда у вас в деревне были. Я тебя в кузне впервые увидел. Потом, все три дня, что у вас стояли, наблюдал. Как с сестрицами общаешься. Как по хозяйству хлопочешь. Ты меня не замечала. А я и не стремился к большему. Понимал, что в любой момент к Марене уйти могу. Тебя вдовой оставить. Да и не пошла бы ты за меня. Я для тебя иноземцем тогда был. А ты мне глянулась. Вроде бы не красава, но в глазах – огонь. И сила. Другие рядом с тобой терялись.

– И ты остался, – проговорила она. Искро кивнул и разжав ладонь посмотрел на кольцо.

– Остался, – ее щеки вспыхнули под его взглядом. – Потом отца твоего у князя увидел. Сам в охрану стал, чтобы разговор их слышать. Думал про тебя что узнаю. Может уже мужняя, так и мне бы легче стало. А там вон как обернулось… Когда князь с твоего тятеньки долг вернуть не смог, потребовал, чтобы он одну из дочерей ему отдал. Мол за хорошую службу Гостомыслу ее отдаст. Да оказалось сестрицы твои просватаны. Ты одна оставалась, – она опустила взгляд вниз. – Я всю ночь не спал, думал, как мне тебя вызволить. Уж лучше участь вдовы, нежели рабы в услужении Гостомысла.

– Он меня продать хотел, – тихо произнесла Слава. Он кивнул.

– Так бы и было. Потом. Сначала бы он… – Искро стиснул зубы и замолчал. Отвернулся. Слава понимала, что он недоговорил.

– Я к тятеньке твоему пошел, – наконец продолжил он. – Открылся. Все про себя рассказал и про то, что глянулась ты мне. Да он сказал, что упрямая ты. Не пойдешь добровольно замуж за иноземца. Тогда я и придумал, как сделать так, чтобы и у князя тебя забрать, и чтобы выбора у тебя не было, – он вновь обернулся к ней. – Прости. Но не мог тебя другому отдать. Уже не мог, – добавил он тихо. Слава пораженно смотрела на него.

– Значит, тогда в лесу, когда я тебе про Услада рассказывала…

– Я уже знал про него, – кивнул Искро, – специально в городе за ним следил. Я бы тебя к нему отпустил, – в его глазах мелькнула боль. – Думал, раз любы вы друг другу, ничего у нас не будет. Да он за дочерью пекаря ухаживал. – Искро шагнул к ней и надел ей на шею плетеную бечёвку с кольцом. Ее руки взметнулись вверх. Он заметил ее рассеянный взгляд и легко коснулся ее щеки своей ладонью. – Прости, Слава, но, хоть и были мы с тобой знакомы совсем мало, запала ты мне в душу. Не мог я тебя ему отдать. Сгубил бы он тебя… – его взгляд опустился на ее кулаки, сжавшие у шеи рубаху, – хотя и от меня ты мало добра видела.

– Нет, не так! – вскрикнула девушка, делая шаг к нему. Схватила его за руку, выше локтя, – я злилась по началу, бунтовала. Но видела твою заботу. Твою ласку. Просто показывать этого не хотела. Но потом попривыкла к тебе. Скучала, когда надолго уходил. А потом Услад появился. Он с ватажниками связался. И с волкодлаками. Князь нас разлучить хотел. Вот и подослал его тогда ко мне. Я не обманывала тебя. Верна я тебе, Искро… И ребенок твой был…

Его лицо побледнело.

– Знаю, – прохрипел он, – видел, что ты на такое не способна. Но ревность глаза застилала. Я простить себя не смог. За те слова, что перед походом бросил.

В ее глазах заблестели слезы, и разжав кулаки она протянула к нему руки. Искро поймал ее взгляд, привлекая к себе в немного грубоватой ласке. Так они и стояли, прижавшись другу к другу в лучах весеннего солнца. Ее пальцы вцепились в его свиту, а его руки едва касаясь поглаживали ее по спине.

– Я зла не держу. Отболело давно. Только шрамы остались на душе да на теле, – ее взгляд был полон горечи, – век свой как-нибудь проживу. Может и не долго осталось.

Она отвернулась и отошла в сторону. Искро смотрел на нее, впитывая в себя ее исхудавшую, изможденную фигурку, все ещё не в силах поверить, что она жива… Жива… Его Слава… Он понимал, о чем она говорит. Жизнь калеки теряла цену. Зачастую они становились объектом злого преследования. Да и в семьях могли убить соплеменника, ставшего обузой. Особенно в тяжелые, голодные времена. Но его это не волновало. У него никогда не было семьи. Кроме тех нескольких месяцев, когда они были вместе. А Слава никогда не станет для него обузой. Не ее вина, что так все сложилось. И не ей страдать от этого. Он шагнул к ней. Она подняла к нему голову, опалив его огнем своих глаз.

– Не надо, Искро, – ее улыбка была печальна, – ты совершишь ошибку, вернув меня. Позволь мне уйти. У нас теперь разные пути – дороги.

Он стиснул кулаки.

– Я сам решу, какой дорогой мне идти, Слава, – твердо произнес он, не отводя своего взгляда в сторону, – у нас с тобой одна дорога. Один путь. И начинается он не сейчас. И не здесь. Он тогда, в лесу начался, когда ты мне в руки упала. Смирись.

Она покачала головой.

– Ты очень скоро об этом пожалеешь.

– Я много, о чем жалею, Слава. Но я никогда не пожалел, что взял тебя в жены. И теперь тебе от меня никуда не деться. Я в дружине у Добрыни служу. Изба у меня есть. А вот хозяйки нет. И хозяйства тоже. Но теперь обзаведемся. Кур купим. И корову. И котят с щенятами тебе подарю. Люди в этих местах добрые. Отзывчивые. Примут тебя, Славушка. Как жену мою примут.

– Ты уже не степняк?

Он подошел к ней, обхватив ее лицо ладонями

– Вятич, я Слава. Как и ты.

Она смотрела в его глаза, медленно погружаясь в их глубину.

– Мне сложно за хозяйством смотреть. Не смогу я теперь.

– Так я на что? – усмехнулся Искро. – До десяти лет за коровами ходил и цыплят по двору гонял, – он нежно отвел в сторону ленты с простыми кольцами. Он ей столько всего купит! Снова улыбаться начнет. – Ты только верь мне Славушка. Не предам я тебя больше.

Она смотрела в его глаза, боясь поверить тому, что слышит. Нет, не может быть, это он сейчас так говорит. Пока эмоции сильны. Потом увидит все отшатнется. Не сможет принять ее. А ей как быть тогда? Она почувствовала, как он сжал пальцы на ее плечах. Ее взгляд прояснился.

– Даже думать не смей, Слава, – видимо что-то уловив в выражении ее лица проговорил он, – не сбежишь.

Она отвернулась.

– Что ты тут делаешь? – спросила она, – я с осени здесь живу. Тебя никогда не видела.

С его губ сорвался вздох.

– Не здесь я… Выше по течению, под Смоленском. В двух днях пути верхом. – Он приподнял ее лицо, нежно касаясь ее кожи, – Почти вместе пришли. Я с Купала здесь.

Она смотрела на него, не позволяя себе надеяться.

– Степняки глубоко прошли. Черниговский князь о помощи просит, – продолжил Искро, – княжества объединяются в борьбе с ними. Надоело им дань платить. А их на наших землях видели. До князя Смоленского идут. Откажет, деревни грабить, да сжигать начнут, – заметив в ее глазах страх привлек ее к себе, пряча в своих объятиях. – Со мной тебе Славушка идти надо.

Она покачала головой, отстраняясь. Взгляд Искро потемнел.

– Нет. Видимо доля моя такая, Искро. От руки степняков погибнуть.

В его глазах закипал гнев. Он стиснул кулаки.

– Ты за степняка замуж пошла, не испугалась.

Она сжалась под его взглядом.

– А теперь боюсь, – сорвалось с ее губ. Слишком много шрамов осталось. И на душе, и на теле.

Он молча смотрел на ее склоненную голову. Темный взгляд обжигал огнём. Пальцы снова и снова сжимались в кулаки. Гнев и ярость полыхали внутри. Не к ней. К тем, кто сломал ее.

Ничего не ответив, он вышел в коридор. Слава услышала звук опускаемого засова и ковыляя дошла до двери. Бессильно ударила кулаком и прислонилась к ней лбом.

Искро стоял, прижавшись спиной и затылком к двери, сжимая кулаки и прислушиваясь к звукам. Легкое шуршание и несильный удар кулаком. И снова тишина. Уголки его губ приподнялись. Не сломали. Устояла его Слава. Выдюжила. В глазах вспыхнула решимость. «Я верну тебя, Слава».

Оттолкнувшись от двери, он вышел во двор. Присел на крыльцо. Сам себе не верил, но идти не мог. В памяти всплыл давний разговор с Добрыней.

" – Хватит уже смерть свою искать, Искро! Иди ко мне дружинником. В почете будешь. Жену тебе найдем.

– Есть у меня жена, Добрыня. Другую не возьму.

Добрыня склонился к нему, уперев кулаки в стол.

– Искро, две весны ее нет. Забыть надо.

– Не могу, Добрыня! – взвился Искро вскакивая и занимая такую же позу. – Не хочу ее забывать!

– Ее не вернуть! Других много. Оглядись.

– Такой, как она нет, – Искро криво усмехнулся, – да и побаиваются меня другие. А смерть… Примет меня, когда они простить смогут…

Добрыня долго смотрел на не него. Махнул рукой выпрямляясь.

– Дружинником хоть пойдешь? Моей правой рукой будешь. "

Искро открыл глаза, оглядывая двор и ничего не видя. Воспоминания лавиной накрыли его.

" Купала. Первое лето после ее гибели. Одинокий костер на берегу.

– Ну вот, Славушка, и снова Купала. Прошлое мы вместе встречали. Не выпустил я тогда твоей руки. Да только потом не удержал, – подбросил несколько сухих веток, наблюдая, как искры взмыли вверх. Его взгляд устремился к небесам, – простите вы меня, родные. Нет жизни без вас… "

Искро провел рукой по лицу, путаясь пальцами в бороде. Прошлым летом на Купала раненый был. Но до реки дошёл. И костёр разжег. После гибели семьи никогда не отмечал Купала. Тогда с ней, впервые, спустя столько лет.

" – Говорят, что в эту ночь души ушедших рядом с нами. Это так, Славушка? Ты сейчас рядом? И малыш наш? Я скучаю, Слава. Очень скучаю".

Он опустил голову на руки, отгораживаясь от всего мира.

" – Хороший ты мужик, Искро, – смеясь проговорил один из дружинников, когда они на привале обедать сели, – да жену тебе надо. Смотришь обеды носить начнет. Пирогами угощать будет.

– Радимир! – одернул того Добрыня, заметив, как напрягся Искро и отложил в сторону недоеденный кусок мяса.

– А чего? – не понял тот. – Вон сестрица моя – на выданье девка. Краса. Сердце доброе. Чем не жена?

– Заткнись, ты, – набросился на него Добрыня, глядя, как Искро поднимается и уходит, – была у него жена. При набеге погибла. С дитем под сердцем"

Искро решительно поднялся. Они с Добрыней по утру уехать хотели. Да задержаться придётся. Он замер посреди дороги, глядя перед собой и не обращая внимания на прохожих. У них со Славой два Любомира было. И жену свою в дом свой второй раз повезёт. Идти она не сможет. Телега надо. И еще кое-что. Приняв решение Искро, отправился на конюшню.

Ей было тепло. Уютно и тепло. Давно она уже так не спала. Повернувшись, она прижалась к источнику тепла, вытянув вдоль него ноющую ногу. Сквозь туман сна до нее донесся вздох. Она не стала разбираться, что это, вновь погружаясь в тепло и безопасность.

Глава 33
Добрыня

Повозка подпрыгивала на ухабах неровной дороги, вившейся вдоль соснового бора. Уже вторые сутки они были в пути. Слава посмотрела на спину идущего рядом Искро. Давеча он велел ей собираться в путь, взяв все необходимое. Слава лишь грустно улыбнулась.

– Все на мне, – тихо ответила она, опуская взгляд вниз. Велес, всемогущий! Как же неловко она чувствовала себя под пристальным, понимающим взглядом мужа.

– Иди за мной, – протягивая ей руку, проговорил Искро. Девушка оперлась на его локоть, и они медленно вышли на улицу. Подхватив ее на руки, он осторожно спустил ее с крыльца, вновь поставив на землю.

Она шла по улице, тяжело опираясь на его полусогнутую руку, стараясь не смотреть по сторонам. Тем не менее она чувствовала, что прохожие бросают на их пару сочувствующие взгляды. Но Искро спокойно шел, подстроившись под ее шаг и совершенно не обращал внимания на остальных.

Толкнув дверь лавки, они вошли в полутемное помещение, заваленное самыми разнообразными тканями. Чего тут только не было! И гладкий атлас, и нежнейшие шелка, доставленные с востока. И льняная, привычная ее взгляду ткань. Ленты, бусины, бисер. Ее глаза загорелись, когда Слава осторожно коснулась нежного атласа. Искро с интересом за ней наблюдал. Она стояла, прислонившись здоровым бедром к столу, перебирая ткани, прикладывая отрезы к груди, скользя по ним пальцами.

– Можешь выбрать, что тебе надо, – подошел к ней Искро, – дома нашьешь себе одежды.

Слава с благодарностью обернулась к нему, ослепляя его своей улыбкой. Родная…

– Искро, мне на первое время достаточно пары отрезов вот этого и этого, – она указала на льняную ткань, – а еще вот это, – она взяла отрез и приложила к его груди, – тебе пойдет такая рубаха. А еще вон те ленты и нити. И бусины… Вон те… – девушка увлеченно потянулась к коробке, совершенно позабыв про искалеченную ногу. Острая боль, пронзившая ее, заставила ее громко вскрикнуть и, не среагируй Искро быстро, не перехвати девушку поперек талии, рухнула бы она на пол. Улыбка медленно сползла с ее лица, а в глазах появилась обреченность.

– Не надо ничего, Искро, – уперевшись ладошками в его грудь проговорила она, – мне моей одежды достаточно.

Он перевел взгляд с нее на ткани и вновь посмотрел на нее.

– Но мне то рубаху пошьешь? – тихо спросил он. Слава подняла на него растерянный взгляд и кивнула, – тогда подожди здесь, – он помог ей доковылять до небольшого табурета и осторожно опуститься на него, вытянув ногу вперед. Его взгляд скользнул по ней и развернувшись Искро вернулся к лавочнику, тихо наблюдающему за ними. О чем-то переговорив с ним, Искро кинул ему несколько монет и вернулся к Славе. Девушка грустно смотрела на улицу, сквозь давно не мытое окошко.

– Идти можешь? – негромко спросил Искро опуская руку на ее плечо. Она кивнула, глядя на его протянутую ладонь. Вздохнув, девушка вложила в нее свои пальчики и, поддерживаемая сильной рукой, аккуратно поднялась.

– Сейчас посидишь в лавке, а я быстро. Только не смей уходить, – Искро остановился, развернув ее к себе лицом, – я недолго. И потом сама знаешь. Я тебя все равно найду, Славушка. Так что не трать зря ни свои силы, ни моё терпение. Ладно?

– Ладно, – кивнула она, последовав за ним в небольшую лавочку, наполненную ароматами свежевыпеченного хлеба. Усевшись за дальним столом, она смотрела, как Искро несет ей крынку с молоком, тарелку с варёной репой и несколько ржаных лепешек.

– Давай – ка, чтобы не скучала, – поставив принесенные блюда на столе, произнёс Искро, – ты репу раньше любила.

– Я и сейчас ее люблю, – невольно улыбнулась девушка, – но мне столько не съесть. Давай со мной?

– Потом, Славушка. Ты ешь, – его взгляд скользнул по ее худощавой фигуре, – тебе сил набираться надо. Нам в дорогу поутру.

– Ты так скоро уедешь? – в ее голосе прозвучали грустные нотки, которые ей не удалось скрыть.

– Мы, Слава. Мы. Ты едешь со мной.

Она вскинула голову, в знакомом жесте, встречая его улыбку. Он кивнул на стол и убедившись, что она начала есть, направился к выходу. Слава с удовольствием съела всю репу и даже вымакала тарелку кусочком лепешки. Давно она так вкусно не ела, думала девушка, протягивая руку к крынке. Иноземная речь заставила ее замереть и оглядеться. Кроме нее, пожилой женщины – торговли, да двух мужиков никого не было. Вот они-то и глаголили по иноземному. Слава оставила крынку, прислушиваясь к разговору и пытаясь понять их речь. Но увы. Она была ей не знакома. Скрипнувшие петли тяжёлой двери, заставили ее отвлечься и обернуться. Искро шел к ней, держа в руках трость. Следом за ним шел мужчина, половину лица которого закрывала густая борода. Одетый в портки ярко-красного цвета с нашитым по бокам жемчугом. Поверх просторной нижней рубахи, надета свита, украшенная бархатом с золотым узором на шелковой основе.

Слава вопросительно посмотрела на мужа.

– Это Добрыня, местный воевода, – протягивая ей деревянную трость представил товарища Искро.

Опираясь на стол одной рукой, она поднялась, склоняясь в поклоне. Руки мужа легли на ее талию, поддерживая и не давая упасть. Слава с благодарностью посмотрела на него.

– Значит, ты Всеслава, – широко улыбаясь спросил Добрыня, глядя на нее из под кустистых бровей, – может расскажешь, что с тобой случилось, а то Искро только отмалчивается. Да по-глупому улыбается. Я его никогда таким не видел.

Мужчины уселись за столом. Искро одобрительно посмотрел на пустую тарелку и полупустую крынку. Отломив кусок недоеденной лепешки, отправил его в рот.

– Да особо рассказывать нечего, – тихо ответила Слава, – в плен попала.

– Но смогла вернуться, – в голосе Добрыни звучало восхищение. Слава вспомнила, что когда-то Искро наказывал ей разыскать этого Добрыню, коли с ним, что случится. Девушка скосила глаза на мужа. Он внимательно слушал ее, не сводя с неё своих загадочных глаз.

– Смогла, – Всеслава посмотрела на свои руки. Знали бы они чего ей это стоило! Ладонь мужа мягко накрыла ее стиснутые пальцы. Слава медленно повернула к нему голову, встретив его понимающий взгляд. Конечно, кто же ее поймёт, как не он сам, проживший в плену столько лет. Принимающий участие в набегах. Знающий всю изнанку той жизни.

Слава погрузилась в невеселые воспоминания, позволив мужчинам спокойно обсудить предстоящее возвращение. Из разговора, Слава поняла, что Искро купил повозку, так как дорога была не близкой, а пройти столько ей будет сложно. И вот сейчас, она сидела в повозке, в окружении, завернутых в бумагу, тканей, купленных ее мужем. Слава с волнением ждала, когда сможет начать шить. Ей очень хотелось пошить Искро рубаху. Из небесно – голубого атласа. Украсить нежной обережной вышивкой и золотой каймой. Ему она очень пойдёт.

Он снова привёл ее в комнату, в придорожной избе, где они ночевали прошлую ночь. Затем ненадолго ушел, оставив ее одну. Ей этого времени хватило, чтобы быстро обмыться и вновь одеться. Ее искалеченную ногу со следами ожогов он видел. Не стоит ему видеть остальное. Вернулся он довольно быстро. Развернул на столе принесенную одежду – расшитую рубаху и сарафан. Сверху лег красивый повойник и сверкающие в лучах заходящего солнца височные кольца, семилопастные усерязи. Она смотрела на него раненой птицей.

– С утра наденешь, – он окинул ее изучающим взглядом, – а теперь спать!

Она послушно шагнула к кровати.

– Ты одетой спать будешь? – услышала она и обернулась, вцепившись в ворот рубахи. Судорожно кивнула, стараясь не смотреть на его потемневшее лицо.

– Ладно, – вздохнул он, отворачиваясь, – разберёмся.

Телегу вновь подкинуло на ухабе, и не удержавшись, Слава больно ударилась о её бортик.

– Слава, с тобой все в порядке? – услышала она голос Искро и обернулась к нему.

– Да.

– Там Добрыня возвращается, – он указал рукой вперед. Слава, щурясь на солнце попробовала разглядеть одинокого всадника.

Искро распряг коня, быстро накинул седло и ловко взлетел на его спину.

– Оставлю тебя ненадолго, – посмотрел он на нее, – я скоро.

Ударив коня в бок пятками сапог из мягкой кожи, он рванул вперёд, навстречу товарищу. Слава проводила его взглядом и посмотрела на свои ноги, обутые в поршни. Пошитые из цельного куска мягкой кожи, подобранные по краю ремнем, который обматывал ногу, чтобы обувь не спадала. Они стоили дорого, и Слава летом ходила босиком. Зиму она в лаптях отходила, обматывая ноги онучами*( портянки). Поутру Искро принес ей обувь и, присев на корточки, обул ее. Не дожидаясь слов благодарности, вновь ушел. Слава улыбнулась, проведя пальцем по мягким кожаным завязкам на голенях. В поршнях ей легче было ходить. Камни и песок не впивались в ступни, причиняя дополнительную боль. Услышав стук копыт, подняла голову. Искро галопом возвращался к ней. Вскоре его конь гарцевал рядом с телегой. Искро протянул ей руку.

– Давай, Слава! Уходить быстро надо. Степняки неподалеку.

Она посмотрела на его руку и покачала головой.

– Я не смогу. Уходите вы.

Его лицо потемнело. Перекинув поводья через шею лошади он спрыгнул на землю. Шагнув к телеге, обхватил ее за талию, подхватывая на руки. Не успела она моргнуть, как уже сидела верхом на лошади, вцепившись в заднюю луку седла. Искро уселся перед ней.

– Руки! – прорычал он. Слава обхватила его руками, вцепившись в его свиту, одетую поверх рубахи. Свита плотно облегала его стан и была распашной. Она чувствовала под пальцами бронзовые застёжки – пуговицы грибовидной формы и узкую тесьму, украшавшую передние полы свиты. Такая же тесьма была пришита по краям рукавов.

– Ближе к седлу! – Слава послушно сдвинулась, поймав себя на мысли о том, что ей не хватало этих его приказов. Легкое движение мышц под ее руками и вот они уже рысью направляются к ожидающему их Добрыни.

– Тут деревня недалеко, – поравнявшись с ними крикнул воевода, – она частоколом обнесена. От лесного зверья. Какая-то защита.

Искро ничего не ответил, направляя коня в указанную сторону. Вскоре копыта застучали по деревянному настилу моста над небольшим рвом.

– Туда! – Добрыня направил своего коня к одной из изб, – Эй! Беримир, выходи. Воевода пришёл!

Искро обернулся, хмуро глядя на ворота. Заметив бегущего мимо мальчугана, окликнул его.

– Беги к воротам, – приказал он, – пусть мужики закрываются. Степняки рядом.

Мальчишка кивнул и побежал выполнять приказ дружинника. Добрыня посмотрел ему вслед и обернулся к вышедшему на крыльцо мужику.

– Беримир. Это Искро. Его приказ – мой.

– Знаю. Наслышан, – Слава заметила, что в глазах стоящего на крыльце мужика вспыхнуло уважение, когда он посмотрел на них.

Спрыгнув на землю, Искро подхватил ее на руки, помогая спуститься. Беримир прищурился, заметив, что ей тяжело стоять и она опирается на руку стоящего рядом мужчины.

– Жена моя, Всеслава, – коротко бросил он, – за нее головой отвечаешь.

Беримир кивнул.

– Иди в избу. Моя поможет…

– Никаких изб! – Искро огляделся, – при пожаре это смертельная ловушка. Женщин и детей вон там соберите. Всех, кто может держать оружие ко мне. Даже если трясущийся старик. Ясно?

Мужик кивнул, наблюдая, как этот суровый и мрачный воин помогает жене дойти до лавки и усесться. Он поднял глаза на Добрыню, тоже наблюдающего за парой. Их взгляды встретились. Добрыня соскочил с коня, хлопнув его по крупу и отправляя пастись.

– Пошли. Решить вопрос по обороне надо. Созови мужиков

Слава проводила взглядом Искро, скрывшимся вслед за Беримиром и Добрыней за низкой дверью. Прикрыв глаза, она позволила себе ненадолго расслабится.

– Слава… – она открыла глаза встретив встревоженный темный взгляд. Сжав ее ладони, Искро присел напротив, – Мне уйти надо. За войском. Деревня не продержится долго. Подмога нужна. Ты с Добрыней останешься.

Слава понимала, почему идет он. Он сможет пройти там, где другой не пройдет. Она кивнула. Его рука скользнула по её ноге вверх, туда, где в складках ткани был спрятан нож. На его лице мелькнуло одобрение. Он, как всегда, был наблюдателен.

– Держись на улице. Подальше от построек. Лучше с этого места никуда не уходи.

Чтобы он знал, где ее искать, поняла Слава недосказанную мысль. Она кивнула. Обхватив ее лицо ладонями, он легко коснулся ее губ своими, стараясь не напугать. Быстро выпрямился и не оборачиваясь пошел прочь.

* * *

Как ни странно, но даже тем не многим мужчинам, которые были в деревне, удавалось отражать атаку степняков. Добрыня оказался отличным воеводой, прекрасно понимающим тактику и стратегию боя. Его приказы звучали громко и четко. И Славе казалось, что он одновременно находится в нескольких местах. Этим он напоминал ей мужа. Они держались вторые сутки. Детвора, залезла на крыши, выдергивала горящие стрелы, не позволяя распространиться огню. Женщины таскали кадки с водой, перевязывали раненых и оттаскивали подальше убитых. Некоторые из них встали на место убитых соплеменников, помогая оставшимся мужчинам не подпустить ворога к стенам. Около получаса назад наступила небольшая передышка. Степняки немного отступили.

– Как ты? – опустился рядом с ней Добрыня.

– Плохо, – ответила Слава, – помочь ничем не могу. Сижу здесь, только по сторонам смотрю. А мне там, среди них хочется быть, – она указала рукой в сторону башен. Добрыня посмотрел на черный дым над одним из домов.

– Ты знаешь, как мы с Искро встретились? – неожиданно спросил он. – Тогда первый раз?

Она кивнула.

– Говорил, что ты в плен попал. Потом он тебе помог бежать.

Добрыня усмехнулся.

– В плен… Твой муж меня в плен взял. Я ранен был. Ногу перебило. Сражение до вечера затянулось. Видимость никакая. Дождь, дым. Вижу, степняк на меня идет. И шлемы их эти, с личинами… – Слава вспомнила, что шлемы степняки делали специально, чтобы дополнительно наводить ужас. – Ну думаю, вот и смерть твоя пришла, Добрынюшка. А он остановился надо мной. Стоит, смотрит. Я ему меч, рукоятью вперед. Мол лучше убей. Он посмотрел на мою ногу и ушел. Я растерялся. А вскоре вновь вернулся. С ихний одежей. Видимо снял с кого-то. Присел рядом. Шлем снял. И со мной по-нашенски заговорил. Да так чисто, что я обомлел. «Переодевайся быстро, – говорит, – проиграли ваши. Уходить тебе надо». А я встать на ногу не могу. Он мне шлем и на себя. С поля, как своего выволок. А у меня на следующей день горячка. Почти седмицу в бреду провалялся. Уж не знаю, какими правдами, но он волхова ихнего приволок. От меня не отпускал, пока не смог встать. Я потом у него несколько месяцев жил. Это для всех я его рабом прикидывался. Он же меня, как брата привечал. Ели с одной миски. Раны друг другу обрабатывали. Далеко мы на то время были от границ. Пережидать мне пришлось. А я приглядываться к нему начал. Смотрю, вроде бы степняк. Но было в нем что-то…чего у других не было. – Добрыня себя кулаком в грудь ударил, – сердце у него здесь билось. Особняком ото всех держался. – Добрыня едва заметно улыбнулся и покосился на Славу, – с ним тогда две девицы жили. По хозяйству помогали. Наши. Славянки. Одну на рынке в Кафе выкупил. Другую во время налета укрыл, не дал надругаться. Это они мне рассказывали. И, так же как, меня держал при себе, чтобы потом на приграничье отпустить, когда к землям нашим подойдем. Не мог он рабов особо держать. Сам ведь пленником считался. Хотя уже многие об этом позабыли. Но для помощи в хозяйстве, никто не возражал. Я тогда ему помогал их к славянским купцам пристроить. Чтобы они им до нашей земли добраться помогли.