Текст книги "Очарованная (ЛП)"

Автор книги: Тиффани Робертс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 20 страниц)

ГЛАВА 5

Клубок вокруг Такарала был мирным. Песни зверей были беззаботными, даже приятными, а теплый ветерок шелестел листьями над головой, позволяя рассеянным, мерцающим лучам солнечного света пробиваться сквозь них. Те проблески неба, которые удавалось уловить, были либо успокаивающе голубыми, либо в пушистых белых пятнах.

Только капли на листьях и лужи в местах, которых никогда не касался солнечный свет, свидетельствовали о недавней буре, которая продержала Кетана и Айви в их логове еще целый день после того, как он поделился с ней своими планами.

Здесь не было и намека на разложение, гниющее под камнями Такарала всего в нескольких сегментах отсюда, где правление Зурваши искалечило вриксов.

Кетан неподвижно сидел в затененной лощине на большой высоте над землей. Его выгодное положение позволяло ему хорошо видеть скальное образование, выступающее из джунглей внизу.

Сверху камень был круглым, хотя его шероховатые бока явно никогда не обрабатывались руками вриксов. В том, что это был огромный одинокий камень среди корней и деревьев, не было ничего странного; по всему Клубку было много больших камней и скалистых выступов. Но ни один из них не соответствовал этому, прежде всего из-за глубокого бассейна с гладкими стенами, расположенного на его вершине. Прохладная вода, текущая из подземного источника, безостановочно переливалась через края бассейна и впадала в небольшой ручей.

Это было похоже на гигантскую чашу, которая никогда не опустошалась. Некоторые называли ее Чашей Богов.

Оторвав взгляд от камня, Кетан осмотрел джунгли. Хотя это место было известно вриксам, особенно по легендам, посещалось оно редко. Поляна вокруг него уменьшилась за годы, прошедшие с тех пор, как Кетан впервые появился в выводке, и тропинка, соединяющая его с Такаралом, была почти потеряна из-за разросшихся джунглей.

Но если бы все пойдет по плану, сегодня у него было бы несколько посетителей.

Кетан прибыл рано утром, после короткой остановки в потайном проходе, который проходил под Туннелем Лунного Заката. Уже наступил полдень. Обычно такое ожидание не беспокоило его, но с каждым мгновением он все больше осознавал, что находится вдали от Айви. Его тоска по ней всегда мешала сосредоточиться, и эта трудность усугублялась тем фактом, что она была одна и слишком далеко, чтобы он мог защитить ее. Все, что он мог сделать, это напоминать себе, что осторожность – лучший способ вернуться к ней в целости и сохранности и достаточно скоро оставить все это позади.

Что ж, он повторял это и надеялся, что сегодня он сможет вернуться в логово. Риск того, что он намеревался сделать, был огромен, и он ожидал, что вскоре ему скажут, какой он круглый дурак. Но если он сможет обратиться к своим друзьям, если они согласятся помочь, если они позаботятся об Айви, то даже в случае, если план Кетана приведет к его поимке или смерти, все риски будут оправданы.

Они должны быть оправданы.

Солнце было на полпути между полуднем и закатом, когда Кетан услышал отчетливый звук – удар черного камня о черный камень, высокий, резкий щелчок, который коротким, но отчетливым эхом разнесся между деревьями.

Кетан вытянул пару рук из дупла и ответил серией собственных щелчков, с помощью ножа из черного камня и свободным наконечником копья. Неподалеку прозвучал третий ритм, закончившийся коротким, но знакомым росчерком, который указывал на то, что это был Телок.

Несмотря на окружающую его неопределенность, Кетан улыбнулся. Он надеялся, что это не глупо: представлять себе день в ближайшем будущем, когда больше вриксов узнают о том, что такое улыбка, и что она означает. Он надеялся, что не глупо мечтать о дне, когда у многих вриксов будут причины регулярно носить такое выражение лица.

Его внимание привлекло движение по краю поляны. Он наблюдал, как три врикса пробирались сквозь подлесок, двигаясь медленно, чтобы производить как можно меньше шума. Возглавляющий их врикс с ярко-зелеными отметинами на черной шкуре вышел на поляну на несколько сегментов впереди своих товарищей.

Телок.

Рекош и Уркот появились почти бок о бок, не отставая друг от друга, несмотря на разницу в телосложении; Рекош был высоким и худощавым, в то время как Уркот был невысоким и плотным.

Три врикса внимательно изучали окружающую обстановку. Кетан был рад это видеть. Он ожидал многого от Телока, который охотился в Клубке большую часть своей жизни, но, похоже, Уркот и Рекош не утратили своих инстинктов после многих лет жизни и работы под камнями в Такарале.

– Где он? – спросил Уркот, его низкий голос едва доносился до Кетана из-за нежного журчания источника.

Телок хмыкнул и поднял взгляд вверх.

– Где-то высоко.

В последний раз оглядев поляну, чтобы убедиться, что на ней нет неожиданных гостей, Кетан вышел из укрытия. Взгляд Телока сразу же метнулся к нему.

Кетан спрятал наконечник копья и нож и спустился вниз. Хотя его мысли были заняты многими проблемами, дух Кетана воспрянул, как только он предстал перед своими друзьями.

– Еще несколько мгновений, и я бы нашел тебя, – весело сказал Телок, скрестив руки на груди и воткнув древко копья в грязь.

Кетан защебетал, ударяя передней ногой по ноге Телока.

– Если тебе нужно верить в это, чтобы собраться с мыслями, я не буду спорить.

– Вы двое стоите здесь и шутите, – проворчал Уркот, – в то время как Коготь Королевы рыщет по этим самым джунглям в поисках тебя, Кетан.

– Мы не можем винить дурака за то, что он находит развлечения везде, куда ни сунется, – сказал Рекош, его жвалы подергивались, издавая тихое постукивание.

Кетан боролся с желанием улыбнуться, когда подошел к Рекошу и Уркоту, коснувшись передними ногами каждого из них в знак приветствия.

– Ты уже назвал меня дураком, а я еще не поделился своим планом.

В глазах Рекоша заплясали веселые огоньки.

– Что я тебе говорил? В твоей компании всегда волнительно, Кетан.

– Если бы Защитник вбил в вас обоих немного здравого смысла, – Уркот топнул ногой по земле. – Королева в ярости, и ты, Кетан, источник ее гнева.

– Разве это не обычный ход вещей, Уркот? – спросил Рекош.

– Он прав, что беспокоится, – сказал Телок, не сводя глаз с Кетан. – Это редкое настроение, даже для нее.

У Кетана отвисли жвала. Вместе с ними все ниже и ниже падало его настроение, и он не пытался бороться с этим. Как бы сильно он ни хотел провести это время со своими друзьями, его ждали неотложные дела. Он подошел к краям Чаши Богов и погрузил в нее пару рук, зачерпывая воду, чтобы влить себе в рот. Прохладная, чистая жидкость освежала; во всем Клубке было мало воды такой чистоты, как эта.

Уркот придвинулся ближе, положив грубую ладонь на руку Кетана.

– Тебя беспокоит не только королева, как будто ее недостаточно.

– Действительно, – Рекош тоже подошел поближе, прислонившись плечом к внешней стороне скального образования. – Иначе ты не оставил бы своего таинственного послания.

– И только по чистой случайности мне довелось сегодня заглянуть в подземный туннель, – Телок поймал немного пролившейся воды в сложенные чашечкой ладони и с довольным щебетанием плеснул себе на лицо. – И даже тогда, мы, возможно, никогда бы его не поняли.

Рекош поднял руку ладонью к небу со слегка согнутыми длинными пальцами.

– Охотник, Формирователь, Ткач; даже Восьмерка, мучимые жаждой, должны утолить ее.

– Звучит как бессмысленный фрагмент какого-то священного писания, – сказал Уркот, смывая с рук бледную каменную пыль. – И Формирователь направлял твои руки, Кетан, но твои знаки были едва различимы.

– Писательство никогда не было моим талантом, – ответил Кетан, отворачиваясь от бассейна. – Я научился этому только по настоянию своей матери.

Рекош защебетал.

– Мы знаем. Ты жаловался на это каждый день, когда мы были птенцами.

Кетан хмыкнул.

– Это кажется преувеличением.

– Кажется, мои воспоминания совпадает с тем, что говорит Рекош, – сказал Телок.

Когда Кетан посмотрел на Уркота в поисках поддержки, широкоплечий врикс только шевельнул жвалами и сказал:

– Никто бы никогда не поверил, что ты стойкий охотник, основываясь только на твоих сочинениях. Скорее, детеныш, играющий с куском угля.

Кетан взмахнул рукой в воздухе и зашипел.

– Камень, на котором я оставил эти следы, был маленьким, как и уголь, которым я их сделал.

– Конечно, – сказал Рекош. – Как мы могли ожидать от тебя лучшей работы в таких условиях?

Хотя выражение лица Рекоша не изменилось, Кетан услышал в голосе своего друга то, что Айви назвала ухмылкой.

– Несомненно, ты позвал нас сюда, потому что предпочитаешь наши колючие оскорбления копьям Когтей, – сказал Телок.

– Трудно выбирать между этими возможностями, – ответил Кетан. – По крайней мере, я не чувствую вины за возмездие Когтям.

– Не притворяйся, что ты тоже что-то чувствуешь к нам, – Телок похлопал Кетана по ноге своей собственной.

– В самом деле, Кетан, что привело тебя сюда? – спросил Уркот.

– Тебе не следует сейчас находится в пределах восьмидневного пути от Такарала, – сказал Рекош. – Королева, как бы она ни была разъярена, скорее всего, учует твой запах даже отсюда. Она вырвется из-под земли, как древнее чудовище, чтобы сожрать тебя в любой момент.

Кетан страстно желал найти юмор, который, несомненно, был в этих словах, но он ускользал от него. Зурваши действительно была каким-то монстром из легенд – огромным, могущественным, безжалостным и не знающим конца своим аппетитам. Но это был один из зверей, которого Восьмерка не желала убивать, и ни один смертный врикс, казалось, также не мог противостоять ей.

Он отказался сдаваться ей, несмотря ни на что.

– Эта просьба дается мне нелегко, друзья мои, – сказал Кетан, по очереди встречаясь взглядом с каждым из своих спутников. – Мне нужна ваша помощь.

Эти слова прозвучали сухо и грубо; они были ожидаемо, разочаровывающе трудными, потому что их простота была обманчивой. Они ощущались как признание слабости, признание неполноценности.

Жвалы Телока дернулись и опустились, и он наклонил голову.

– Я не могу припомнить, чтобы ты просил о помощи хотя бы раз за все время, что я знаю тебя, Кетан, так часто, как ты ее оказывал.

– Видишь? Я был прав, – Уркот постучал пальцами по груди, но в его жесте и голосе не было ни злобы, ни высокомерия. – Что-то не так. Что-то помимо королевы.

Рекош задумчиво промычал, глядя на Кетана прищуренными глазами.

– Я понял, что что-то не так, когда ты пришел в мое логово ткать. Если бы к нам не пришел тот незваный гость, я бы уже тогда вытянул из тебя информацию.

– Тем не менее, – Телок обвел взглядом края поляны, на земле и по ветвям джунглей, прежде чем снова взглянуть на Кетана, – теперь мы все здесь, и нам лучше не задерживаться.

Кетан кивнул, не понимая, что этот жест не имел реального значения для его друзей, пока он не завершил его.

– Рекош прав.

Уркот зарычал.

– Как и всегда, – сказал Рекош, затем склонил голову набок. – В чем именно я прав?

Теперь Кетан осматривал края поляны. Клубок, всегда опасный, никогда не казался таким угрожающим, как с Зурваши в качестве его врага.

– Я бы сделал все возможное, чтобы быть вне пределов ее досягаемости. Далеко за пределами.

Уркот рассеянно провел нижней частью руки по поверхности скального образования.

– Ты хочешь, чтобы мы помогли тебе сбежать?

– Да. Мне понадобятся припасы для долгого путешествия, – Кетан раздраженно фыркнул. Даже сейчас слова застревали у него в горле. Он не хотел ни с кем делиться Айви, даже мыслью о ней. – Припасы для… нескольких путешественников.

– Нескольких? – Рекош оттолкнулся от камня и выпрямился. – Кетан…

– Ты… ты имеешь в виду, что мы можем пойти с тобой? – спросил Уркот.

– Я не могу требовать от вас так много, – Кетан вытянул три ноги, коснувшись передних ног каждого из своих друзей. – Но я не могу отрицать, что ваше общество было бы желанным.

– Это имеет отношение к тому, что ты скрывал, не так ли? – спросил Рекош.

– Так и есть.

– Ты скрывал от нас нечто настолько серьезное? – Уркот фыркнул и снова топнул, подняв слабое облако пыли. – Мы здесь, чтобы разделить твое бремя, Кетан. Паутина может держаться только на одной нити не больше, чем туннель может устоять на одной опоре.

По поляне пронесся порыв ветра. Где-то поблизости хрустнула ветка, создавая еще больший шум, поскольку она падала сквозь листья и другие ветки. Все четыре врикса повернули головы в сторону звуков, и все четверо на несколько мгновений замерли и замолчали, наблюдая и прислушиваясь.

– Ветер, – прошептал Рекош. – Вечно жаждущий проказ.

– Мы не должны больше медлить, – сказал Уркот, снова поворачиваясь к Кетану.

– Ветер несет запах новой бури. – голос Телока был тихим и рассеянным. Когда Кетан взглянул на него, Телок смотрел в небо, туда, где в просветах в пологе джунглей было гораздо больше облаков, чем раньше.

– Шторм неизбежен, – пророкотал Кетан.

– Тогда идем, – Рекош придвинулся ближе, в его глазах вспыхнуло любопытство. – Расскажи нам. Иначе наши фантазии окажутся намного хуже правды.

– Я… – Айви промелькнула перед мысленным взором Кетана, и тепло разлилось в его груди. Все его желание и обожание к ней свободно струились через него, и его инстинкты – защитить ее от всего, от всех – вспыхнули в ответ. Любой мужчина был угрозой, потенциальным соперником.

Но не эти мужчины. Не его друзья.

У него вырвался долгий, медленный вздох. Он отбросил некоторые из этих инстинктов и взглянул на лица своих друзей.

– Вам будет легче увидеть это самим.

– У тебя недавно появилась любовь к загадкам? – спросил Рекош, наклоняясь еще ближе, как будто хотел изучить глаза Кетана.

– Я кое-что утаил от вас, и я собираюсь это исправить, но словами это не объяснить. Приходите ко мне в логово завтра на закате, и все станет ясно.

– Мы придем, Кетан, – сказал Уркот, скрещивая предплечья перед грудью, чтобы призвать Восьмерку; жест был неполным из-за отсутствия нижней левой руки.

Рекош и Телок повторили этот жест.

– Что тебе нужно от нас до тех пор? – спросил Телок.

Кетан рассказал им о предметах, которые он надеялся заполучить. Хотя некоторые из них наверняка показались им странными – особенно черный камень, кожа, ткань, костяные иглы и бурдюки с водой, – никто из его друзей не расспрашивал его. Они также не подвергли сомнению указания, как найти его уединенное логово, которые он дал им.

– Вы должны выносить эти предметы из Такарала понемногу, чтобы не вызвать подозрений, – сказал позже Кетан.

Рекош щелкнул клыками на жвалах.

– Тебе не нужно указывать на очевидное, Кетан.

– Я и не стану, если ты не будешь отвлекаться на свое любопытство.

– Не обращай внимания, – Рекош махнул рукой. – Мне просто было интересно узнать о природе твоего секрета. Кого ты все это время прятал? Может быть, тайная пара?

Кетан не был уверен, как ему удалось сохранить спокойствие в этот момент. Рекош догадался об этом с очевидной легкостью, но он никогда не смог бы угадать всей правды – что тайная пара Кетана была существом откуда-то со звезд.

– Ты достаточно скоро увидишь, Рекош, и это будет более шокирующим, чем любая из сплетен, которые ты когда-либо слышал в Такарале, – и более нереальным.

– Даже больше, чем слухи о том, что у королевы есть сводная сестра, запертая в ее покоях, которой она каждый день понемногу пускает кровь?

Кетан склонил голову набок.

– Что? Рекош, что за чушь ты несешь?

– Тьфу, – Уркот стукнул Кетана по заду кончиком толстой ноги. – Пожалуйста, Кетан, не заводи его. Мне придется слушать его болтовню, если он будет в таком состоянии.

Рекош, Кетан и Телок защебетали, но юмор слишком быстро угас. Запах шторма, хотя и все еще слабый, теперь был сильнее, чем всего несколько мгновений назад. Как бы ему ни хотелось задержаться и поговорить со своими друзьями о менее важных вещах – или вернуться к Айви, – предстояло сделать еще больше.

– Нам лучше идти, – сказал Кетан, – но прежде я должен попросить вас еще об одной вещи.

– Что угодно, Кетан, – сказал Уркот.

– Все, что тебе нужно, – предложил Телок.

Рекош мягким и грациозным жестом предложил Кетану продолжать.

– Перед тем, как я уйду в свое логово, я оставлю еще одно сообщение в подземелье. Если вы не найдете его к тому времени, когда будете готовы отправиться завтра… Я прошу вас, несмотря ни на что, отправиться в мое логово и беречь то, что вы там найдете, как будто это самая ценная вещь во всех джунглях.

Потому что, по мнению Кетана, Айви была самой ценной вещью в джунглях – самой ценной вещью среди всего сущего.

– Ах, это тайная пара, не так ли? – Рекош загудел. – Возможно, ранее неизвестный наследник родословной Такари?

Уркот похлопал Рекоша по ноге.

– Хватит, Рекош.

– Куда ты теперь направляешься, Кетан, если не прямиком в свое логово? – спросил Телок, прищурившись.

Кетан медленно и тяжело вздохнул, немного выпрямился и посмотрел на Такарал. Он сжал руки в кулаки.

– Я иду на аудиенцию к королеве.

На поляне воцарилась абсолютная тишина; казалось, даже источник затих.

– Формирователь, уничтожь меня, ты, проклятый дурак, – прорычал Уркот.

В то же время Телок прижал руку к лицу.

– Клянусь глазами Восьмерых…

На этих словах разговор казался завершенным. Кетан защебетал, хотя ему было не до веселья. Взгляды его друзей были невыносимо тяжелыми, но он знал, что может на них положиться. Он знал, что, что бы ни случилось, по крайней мере, Айви будет в безопасности.

В конце концов, это было все, что имело значение.

ГЛАВА 6

Кетан был завернут в два савана, когда крался по коридору – один из черного шелка, чтобы скрыть свои отчетливые фиолетовые отметины, а другой – из спокойствия и сосредоточенности охотника, чтобы расслабить руки и обострить чувства. Из-под капюшона он вгляделся в конец извилистого прохода.

Статуи бывших королев Такарала в натуральную величину стояли по обе стороны коридора, каждая в отдельной нише. Светящиеся кристаллы в основании каждой статуи освещали зал. На стенах и потолке висели пышные, струящиеся полотна шелка, большая часть которого была украшена замысловатой вышивкой и окрашена в любимый фиолетовый цвет королевы.

Фиолетовый, из-за которого она начала войну.

Старая ярость потрескивала под поверхностным спокойствием Кетана, но он отказывался выпускать ее наружу. Он не позволит ей помешать ему достичь своей цели.

После этого поворота коридор выпрямился, и циновки на полу – сотканные из переплетенного шелка ровно восьми разных цветов – вели прямо в комнату в конце.

Огромные каменные двери зала были открыты. Драгоценные камни и золото, инкрустированные на их резных гранях, поблескивали в свете ближайших кристаллов. Непрошеные воспоминания пронеслись в голове Кетана, поток, который он не мог остановить, и от которого не мог отвлечься.

Его руки сжались в кулаки, все еще держа саван. Немногие обычные вриксы когда-либо ходили сюда, в святилище королевы, из которого по-настоящему она управляла городом. Зал с большими дверями был лишь одним из многих в этих коридорах, но это был тот, который он хорошо помнил – Зал Совета, где много лет назад Кетан стоял, пока Зурваши, ее советники и ее Верховные планировали каждый шаг в ее войне с Калдараком.

Впервые он вошел в эту комнату как нетерпеливый молодой охотник, неопытный, но уже доказавший свое мастерство в борьбе с терновыми черепами. В последний раз он вышел из нее покрытым шрамами воином, раздавленным тем, что потерял, которого удерживали только сила его горечи и накал ярости.

Сегодня он снова войдет в эту комнату в качестве супруга Айви, полный решимости разрушить тени, которые так долго нависали над ним и внутри него, сиянием своей радости от того, что она принадлежит ему.

Пара Клыков охраняла вход. Они стояли в жестких, дисциплинированных позах, держа в правых руках длинные боевые копья. Зал Совета позади них был освещен мерцающим сине-зеленым светом горящего хвойного сока. Свечение отбрасывало на две фигуры внутри помещения, обе женские, неестественный свет, затемняя их черты и делая их похожими на тени, оказавшиеся между царством живых и царством духов.

Эти фигуры разговаривали, но ткань и плетение нитей в просторном зале приглушали эхо, которое было так распространено по всему Такаралу, и Кетан не мог разобрать, о чем говорили эти двое. Однако ему не нужно было ясно слышать или видеть, чтобы узнать более крупную из двух фигур.

Зурваши.

Он чувствовал королеву так же отчетливо, как если бы был связан с ней шелковой веревкой вокруг своей шеи; его тянуло к ней.

Кетан прищурился и едва сдержал рычание. Если Восьмерка привела его к Айви, пожелала, чтобы он взял ее в качестве своей пары, связал себя с ней навсегда, они также связали его судьбу с королевой. Первая из этих нитей была надеждой, радостью, добротой, страстью и желанием. Вторая – отчаяние, печаль, жестокость, ярость и ненависть. Его связь с Зурваши была единственной нитью в его жизни, которую он стремился разорвать.

Пригибаясь, он продвинулся вперед ровно настолько, чтобы нырнуть в нишу за ближайшей статуей, следуя безмолвному, но настойчивому указанию своих инстинктов. Проникнуть так глубоко в Такарал было нелегкой задачей; туннели ощетинились таким количеством Клыков, какого он не видел со времен войны, и он мельком видел несколько Когтей, рыскающих по городу.

Но предложение Рекоша – черный саван, сутулая поза и неестественная походка – оказалось столь же эффективным, сколь и простым для перемещения по общим пространствам Такарала.

Но настоящее испытание лежало как раз впереди, и Кетан преодолеет его.

Поправляя саван, чтобы прикрыться поплотнее, Кетан ждал, отмечая время по ровному биению своего сердца. Патрулирующие Клыки, которые прошли мимо него несколько мгновений назад, скоро доберутся до другого конца коридора…

Если бы все пошло по плану, у Кетана было бы всего мгновение, чтобы действовать.

Не в первый раз он размышлял о глупости всего этого. Он знал, что насмехается над смертью, что находится на грани катастрофы, но именно смелость этого начинания имела решающее значение.

Тяжелые шаги, сопровождаемые лязгом и позвякиванием золотых украшений, донеслись с той стороны, откуда он пришел. Он взглянул в направлении звуков. Из-за поворота появилась Клык, держа боевое копье наготове. Кетан не узнал ее, но она выглядела молодо – возможно, так же молодо, как были он и его сестра по выводку, когда их втянули в войну против Калдарака.

Он сменил позу, чтобы наблюдать, как Клык приближается к Залу Совета. Вторая фигура в комнате, услышав шум, подошла к открытому входу. Свет кристаллов упал на ее лицо, позволив Кетану впервые ясно разглядеть ее. Корахла.

– Нарушение, Верховный Клык, – объявила молодая женщина, остановившись перед Корахлой и приняв напряженную позу.

Корахла посмотрела за нее.

– Какого рода?

– Беспорядок у входа в коридор. Что-то было разбито.

– Так уберите это, – несмотря на приглушенное эхо, голос Зурваши доносился из Зала Совета, грохочущий от ярости, твердый от власти и все еще какой-то пустой от безразличия.

Жвалы Корахлы дернулись, но она не оглянулась на королеву.

– Нужно больше информации, – сказала она так тихо, что ее почти невозможно было расслышать.

Юная Клык ответила, но ее голос был слишком тихим, чтобы Кетан разобрал ее слова. И все же даже с такого расстояния он мог видеть, как ожесточились глаза Корахлы.

– Вы двое, – прорычал Главный Клык, привлекая внимание стражи у дверей.

Кетан напрягся; Корахла была элитным воином с острыми чувствами и тонким пониманием боя. Если кто-то и мог остановить его, прежде чем он достигнет своей цели, то это была она.

– Идите с ней, – продолжила Корахла. – Отправьте кого-нибудь навести порядок и скажите внешней охране, чтобы обыскали территорию.

Кетан опустился еще ниже, прячась в тени и наблюдая за Клыками сквозь узкую щель в своем саване. Верховный Клык Корахла стояла в центре коридора, выглядя более неподвижной, чем камень вокруг нее, в то время как другие Клыки спешили по коридору в направлении маленького подарка Кетана.

Корахла прищурила свои зеленые глаза и скрестила руки на груди. Кетан хотел, чтобы она двигалась, либо чтобы вернуться к королеве, либо, чтобы сопровождать других Клыков; пока у него будет возможность войти в комнату до того, как она заметит его, не имело значения, куда она пойдет.

– Это дело не должно тебя касаться, – сказала королева. – Вернись ко мне.

Верховный Клык осталась на месте.

– В зале раздавлены корни Мендера, моя королева. Кто бы это мог быть, кроме него?

– Любой из червей, вдохновленных его неповиновением.

– Я не знаю никого более смелого, чем он.

Зурваши зарычал.

– Кетан показал свой истинный дух. Он съежился в Зарослях, как будто это может защитить его от моего гнева.

Корахла повернулась лицом к королеве.

– Это не в его стиле, Зурваши.

– Ты сомневаешься в моем суждении, Корахла? – неясная фигура королевы зашевелилась в комнате, в ее глазах ненадолго отразился болезненный свет.

– Нет, моя королева, – натянуто ответила Кора. – Я просто советую соблюдать осторожность.

Королева снова отвернулась, пренебрежительно махнув рукой.

– Если ты так обеспокоена, присоединяйся к остальным. Трать свое время. Пока ты вне поля моего зрения, мне все равно. Но знай, что тебе лучше больше не перечить мне, Верховный Клык ты или нет.

Скованно двигаясь, Корахла отвесила королеве извиняющийся поклон, прежде чем удалиться по коридору. Только тогда сердце Кетана забилось быстрее.

Глупость – недостаточно сильное слово, чтобы описать то, что он делал. Ему придется спросить Айви, есть ли какие-нибудь человеческие слова, чтобы лучше описать это.

Походка Корахлы была размеренной, достойной и мощной, она быстро приближалась к нему.

Двигаясь как можно осторожнее, Кетан схватил нож, который он привязал к поясу рядом с сумкой, в которой хранились корни Мендера. У него был конфликт только с Зурваши, и не было желания сражаться с Корахлой… Но мысль о том, что его схватят без боя, была невыносима.

Когда Верховный Клык приблизилась, Кетан заметил нечто, что на мгновение заставило его забыть о своих опасениях – золотую повязку вокруг левого жвала Корахлы, идентичную той, которую его сестра по выводку недавно носила на правом жвале.

Он сжал рукоятку ножа. Все, что угодно, ради Айви. Что угодно. Но пролитие крови до того, как он доберется до королевы, только гарантирует, что он никогда больше не покинет Такарал, а сражаться с Корахлой будет все равно что сражаться со старшей сестрой – или вонзить копье в спину старого друга.

Ее темп замедлился, а спина напряглась. Ее жвалы неуверенно, словно с огромным усилием, сомкнулись и раздвинулись. Низкое рычание зародилось в ее груди; теперь она была достаточно близко, чтобы Кетан почувствовал звук так же ясно, как услышал его. Кожаная рукоять копья жалобно скрипнула в ее крепнущей хватке.

Верховный Клык Корахла подняла верхнюю левую руку и коснулась подушечкой пальца золотого кольца на жвале. Она тяжело вздохнула, и часть ее напряжения, казалось, исчезла. Кетан опустил нож; Корахла шагнула вперед.

В тот момент, когда она скрылась из виду, Кетан переключил свое внимание на Зал Совета. Зурваши стояла внутри, спиной к дверному проему, склонившись над приподнятой плитой в центре комнаты. Сине-зеленый свет костра по-прежнему придавал ей тревожный вид.

Кетан поднялся и двинулся вперед, стараясь ступать легко, плотно обернув тело саваном. Он пошел вдоль стены к комнате – навстречу судьбе. Но что бы ни задумали боги, он позаботился о том, чтобы это было всего лишь еще одной нитью в запутанной паутине его судьбы, не концом, а точкой пересечения, ведущей к чему-то большему.

Ведущей его обратно в Клубок, где его конечная судьба – нить его сердца – ждала его в подвесном логове, которое он семь лет называл домом.

Холодное спокойствие замедлило его сердцебиение, когда он приблизился ко входу, поглощая его ярость и превращая ее во что-то новое, что-то твердое и острое. Он не издал ни звука, приближаясь, и королева не пошевелилась.

У Кетана чесались руки от желания вытащить свой нож. Это был шанс застать ее врасплох, изменить Такарал навсегда – и воспользоваться этим шансом означало бы никогда больше не увидеть Айви, потому что отсюда был только один выход… и он был бы заблокирован огромным количеством Клыков.

Он вошел в Зал Совета, отогнал воспоминания, угрожавшие всплыть на поверхность, подавил инстинкты, призывавшие его не поворачиваться спиной к чудовищу перед ним, и повернулся, чтобы захлопнуть двери. Звук их закрытия эхом отозвался в комнате и отдался по полу. Прежде чем эхо стихло, он опустил толстую деревянную балку, чтобы запереть дверь.

Он повернулся лицом к Зурваши. Она не двинулась с места, но ее поза напряглась, а жвалы были приоткрыты.

– Последняя моя милость была потрачена на Сатаи, – сказала она, скребя когтями по каменной плите. – Ее смерть была быстрой. Но ты пострадаешь за то, что вызвала мой гнев, и прежде чем я закончу, ты пожалеешь, что не извлекла уроков из ее ошибки.

Кетан опустил руки по швам. Саван ощущался как броня, когда он пробирался сюда. Теперь ему казалось, что он тяжелее твердого камня, но при этом обеспечивает защиту не большую, чем травинка.

– Назови свое имя. Его будут помнить ровно столько, сколько потребуется, чтобы стереть с лица земли твою трусливую родословную, – Зурваши выпрямилась и повернулась к Кетану, ее янтарные глаза злобно сверкнули, когда они остановились на нем.

Ее жвалы дернулись, и она защебетала. Опасность в ее позе уменьшилась, но только на ширину нити.

– Самец? И, кажется, ты уже принес саван смерти. Удобно, поскольку некому будет сплести его для тебя до того, как твоя плоть сгниет с твоих костей.

Хотя в животе у Кетана затрепетало беспокойство, он ухватился за шелковый саван одной рукой и сдернул его.

Жвалы королевы опустились, и она наклонила голову.

– Ты, – прорычала она, делая шаг к нему. – Все, что я только что сказала, останется в силе? Ты не заслуживаешь ничего иного, кроме как уничтожения.

И все же Кетан знал Зурваши достаточно хорошо, чтобы распознать блеск любопытства в ее взгляде. Ему нужно было воспользоваться этим. Ему нужно было больше времени.

– Ты не сделаешь ничего подобного, Зурваши, – сказал он, вложив в свои слова столько холода и авторитета, сколько смог собрать.

Одна ее рука задержалась на плите; она сделала еще один шаг к нему, царапая когтями каменную поверхность.

– Кажется, ты забыл, маленький Кетан, кто правит этим местом.

Он защебетал, каким-то образом не позволяя звуку быть полностью затопленным горечью и ненавистью.

– Я хорошо это знаю, Зурваши.

Тонкие волоски на ее ногах встали дыбом, а украшения зазвенели, когда она напряглась.

– И каков был приказ твоей королевы?

Инстинкт требовал, чтобы он отверг ее вместе с любой мыслью, что она может командовать им. Была только одна женщина, которой он хотел служить, и он делал бы это с радостью. Зурваши никогда не была бы Айви.