Текст книги "Эникс и Аметист (СИ)"

Автор книги: Ти Шарэль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц)

Глава 2

Утром эта мысль уже не казалось такой здравой. Особенно после странных и стыдных сновидений с участием темноглазого блондина. В них я буквально набрасывалась на мужчину, сдирала одежду, царапала золотистую кожу и языком слизывала выступившую из царапин кровь. Брр!

Но мама права, с невинностью нужно распрощаться. Какая невероятная дикость, что именно моя девственность стала первопричиной развязанной войны! Малахар слишком верил в старые легенды, но только в ту их часть, которая касалась чистоты невесты. Сам он, похоронивший двух жен, явно девственником не был. А ведь по легенде драконом мог стать лишь тот высший драу, что сохранил себя для избранницы. Именно поэтому мой первый мужчина должен быть опытен – мир не готов к возвращению драконов.

Хотя даже в случае соблюдения всех условий – шанс крошечный. Но и его я не собиралась давать.

Настроив себя самым решительным образом, я направилась в сестринскую.

– Тариза, – обратилась к приставленной ко мне сестре, – подготовь бумаги четвертой палаты. Хочу сделать осмотр.

– Конечно, драу, – девушка бросила на меня удивленный взгляд, но расспрашивать не стала, сразу же занялась поисками. И довольно быстро в моих руках лежали шесть простых серых папок. Не то чтобы мне действительно были нужны истории болезни – я собиралась проверять мужчин с помощью дара – но иного способа узнать имена не было.

Четвертая палата оказалась просторной комнатой с двумя громадными окнами. Мой блондин занимал кушетку у правого окна – взгляд безошибочно метнулся к нему, прежде чем я оглядела остальных, коротко улыбнулась и поздоровалась. Тариза вошла следом за мной и встала у двери, ожидая указаний.

– Мастер Юджис Гран? – спросила я, сохраняя на лице доброжелательное выражение.

– Я здесь, драу, – тут же откликнулся мужчина слева. Взрослый, наполовину седой, но с выправкой железного меча, вертикально вогнанного в камень.

У обычного драу диагностика не отнимает много сил, но до инициации мои возможности урезаны до обидного минимума. Поэтому так удивилась Тариза – обычно я не занимаюсь осмотрами.

– Все хорошо, мастер Юджас, вы уверенно идете на поправку. Когда вас выписывают?

– Уже сегодня обещали, драу. Знали бы вы, как не терпится вернутся к своим ребятам и надрать уже за… простите, драу, уши мерзавцу Малахару!

– Берегите себя, – я улыбнулась бравому вояке и назвала следующее имя. – мастер Кастор Дакк.

– Это я, драу, – негромко отозвался бледный рыжий паренек.

Правда, бледность мгновенно сменилась алым румянцем, стоило мне пересесть к нему и положить пальцы на прохладные виски.

– Хм, – протянула через несколько мгновений. – Придется немного потерпеть. Готовьте правую руку. Тариза, принеси флакон.

– Со мной что-то не так? – несчастным голосом спросил парнишка.

– Выздоровление идет медленнее, чем хотелось, – сказала я, решив не упоминать скрытую инфекцию. Не думаю, что драу Фирр ее пропустила. Скорее не посчитала нужным тратить мою кровь. Но я пройти мимо не могла. – Лекарство это поправит.

– Хорошо, – парень слабо улыбнулся. – Я записался добровольцем, но так и не добрался до Таузы.

– Не торопился бы ты на тот свет, парень, – грубовато хохотнул драу Рубан, единственный мужчина в палате, имя которого я знала заранее.

– Я буду защищать свою родину и княгиню! – вскинулся Кастор.

– Непременно, – пробормотала я, тут же решив, что прослежу, чтобы парнишка остался в лечебнице подольше. Взяла принесенный Таризой сосуд и вколола в вену несколько капель. Достаточно, чтобы выжечь инфекцию.

– Драу Рубан, – обозначила следующего подопечного и направилась к мужчине.

Тот был красив и самоуверен до наглости. Даже в бесформенной казенной сорочке он умудрился выглядеть соблазнителем – распустил шнуровку, оголяя крепкую шею и ключицы, закатал рукава, чтобы любой мог оценить бугрящиеся мышцы. Каштановая шевелюра была небрежно, но эффектно взлохмачена, а широкая улыбка ослепляла.

«Показушник!»

– Удивлена, что вы еще здесь, драу, – сухо сказала я, отводя каштановые пряди, чтобы добраться до его висков. Мужчина зажмурился как от ласки. – Не торопитесь на войну?

– Не тороплюсь, – согласно промурлыкал он. – Я не создан воевать, драу Эни, я создан для любви. Конкретно вашей любви, милая драу.

Из угла, где стояла кровать блондина, раздался шумный выдох.

– Вы здоровы, – резюмировала я, собираясь отходить, но Рубан поймал мои пальцы, прижал обратно к своим вискам.

– Разве вы не видите, что я болен? – впился в меня своими жгучими глазами с красными всполохами. – Болен вами, моя Эни.

– Драу Эни, – холодно поправила я, попытавшись убрать пальцы, но горячие мужские ладони сомкнулись сильнее. – Вы здоровы, а мне нужно осмотреть остальных!

– Прошу вас, – в глазах мужчины появился по-настоящему болезненный блеск, – не отталкивайте меня!

– Отпусти, тебе же сказали, – проскрежетал блондин из-за моей спины. Очень близко, непосредственно за мной.

– Надеешься, тебе повезет больше? – сузил глаза Рубан, но хватку ослабил, и я выдернула наконец свои руки из его пальцев.

– Ты ведешь себя по-хамски, солдат, – голос блондина скрипел ржавой пилой. Даже мне стало неуютно. – И ответишь за это.

– Ты пока еще не мой командир, – фыркнул Рубан.

– Но скоро буду.

Видимо, так и должно было произойти, ибо Рубан оскалился, но взгляд отвел.

– Давайте осмотрю вас, драу Амет, – я развернулась к блондину. – Возвращайтесь на свое место.

От моего прикосновения блондин на мгновение прикрыл глаза, но тут же уставился на меня. Фиолетовые искорки играли на почти черной радужке.

– Род аметиста раньше правил Вексероном, – сказала, чтобы разрушить странную хрупкую тишину. Мужчины переговаривались за моей спиной, но словно в каком-то другом мире.

– Да. А еще раньше империя и княжество были единым государством.

– У вас остались родственники за рекой? – понимающе уточнила я.

– Да, – взгляд мужчины помрачнел, фиолетовые искорки практически погасли. – Остались.

– Мне жаль, – тихо произнесла я, отнимая руки от висков. – Вы здоровы, драу Амет. И теперь полноценный высший.

– Благодаря вам, драу Эни. Не думал, что такое возможно. Почти смирился, – он было отвел взгляд, но тут же вернул его. – Как я могу вас отблагодарить?

– Вообще-то можете, – я еще сильнее понизила голос, хотя подопечные к разговору не прислушивались – общались с бойкой на язык Таризой. – Ваше предложение еще в силе? Помните его?

– Помню, – незамедлительно отозвался драу. Сглотнул.

– Я согласна.

Фиолетовые вспышки заполнили радужку. Он моргнул и, завороженно глядя на меня, кивнул.

– Есть условие, – быстро добавила я и всучила ему записку.

«Это мой первый раз. Я должна быть уверена, что вы знаете, что делать. Откажитесь, если это не так. Это важно!»

– Я знаю, что делать, – уверенно произнес мужчина. Смотрел он на меня теперь иначе. С жадностью, нетерпением и радостью.

– После первых звезд, на верхнем этаже бывшего родильного. Розовая дверь с синими цветами. – скороговоркой пробормотала я и громко произнесла имя очередного подопечного.

День пролетел незаметно, Тариза только и успевала укатывать одного подопечного и привозить другого. К счастью, серьезных травм сегодня было, прошел слух, что войска Малахара встали у руки и не пытаются ее форсировать. Оставалось только гадать, что начнется, когда война развернется во всей своей безжалостности. Ведь даже в ее тихий период в самую дальнюю от границы лечебницу безостановочно привозят раненых. Все отделения заполнены, лекари работают с утра и до вечера. А что будет потом? Больные в коридорах? Прямо на полу? Или их станут выписывать сразу, не дожидаясь окончательного выздоровления?

Драу среди лекарей почти нет. Если бы здесь не оказалась я со своей кровью, как обходилась бы драу Фирр?

«Не хочется и представлять».

Тот же Амет навсегда бы остался калекой. Все же блондину очень повезло, что оказался поблизости. Надеюсь, второй раз он выгорания не допустит.

Обедать я ходила драу Фирр. Кроме меня здесь собиралась все, кто не был занят с больными – обычно человек пять-шесть. Кажется, сегодня было также, я не заметила. Даже то, что ела и пила не отложилось. Хотя без магряного сока точно не обошлось, его отсутствие я бы точно запомнила.

– Драу Фирр, – я дождалась, когда остальные лекари разойдутся по делам. – Вы сказали предупредить про инициацию… В общем, я решилась.

– Я приду пораньше, – после небольшой задержки произнесла глава лечебницы.

– И захватите побольше флаконов. Я настаиваю.

Уголки тонких губ дрогнули, но так и не сложились ни в улыбку, ни в гримасу. Драу кивнула и вернулась к бумагам, которыми она занималась даже во время еды. Я сочла это за позволение идти и отправилась в свой кабинет. До окончания дня я ожидала еще четверых подопечных.

Впервые за долгое время я поднялась в комнату засветло. Неумело заправила кровать, тряпкой смела оставшиеся после завтрака крошки с пола, ею же протерла пыль. Кажется, именно этим занималась Донна, когда прибирала мои комнаты. Огляделась, решила, что сделала все, что могла, и отправилась в уборную.

Налила в ванну воду с душистой пеной, осторожно забралась в нее, чувствуя как от горячей воды по коже разбегаются мурашки. После долго лежала, откинувшись на мягкое изголовье. Кажется, задремала, потому что Тариза тихонько поскреблась в дверь.

– Драу Эни, вы там? Я пришла забрать поднос, но смотрю, вы даже не притронулись. Подогреть?

– Нет, благодарю, – я торопливо вылезла из остывшей воды, завернулась в халат и поспешила к столику. Управилась с легким ужином как раз к прибытию драу Фирр.

– Семь флаконов, – категоричным тоном сообщила мамина подруга, выставляя сосуды на пеленальном столике.

– Давайте хотя бы восемь, – тут же начала торговаться я.

– Девочка, – драу покачала головой, – это и так на два больше обычного. Уступка твоей совести. Еще один разрушит уже мое спокойствие. Понимаешь?

Понимать я стала только после привычного пятого сосуда. Накатила такая слабость, что невозможно стало поднять руку. Окно я открыла заранее, но даже воздух ранней весны казался плотным и душным. После шестого флакона драу остановилась.

– Хватит, – произнесла она мягко. – Никогда не будет достаточно.

– Но, – я сглотнула плотный комок, – мы договорились на семь… Последний раз… Я потерплю…

– Ты станешь высшей драу, Эникс. И спасешь еще много жизней. А если я продолжу, то, боюсь, сил на задуманное у тебя просто не останется.

Разум говорил, что нужно остановиться, но…

– Я выпью сока.

– Это не поможет, – драу вытащила иглу, убедилась, что ранка тут же закрылась, и начала собираться.

Я следила за ее движениями почти с отчаянием, но сил, чтобы спорить, не было совершенно. Я не нашла их и на то, чтобы переодеться во что-то нарядное. Собственно, я уснула раньше, чем глава лечебницы покинула мою комнату. И уже второй раз за вечер проснулась от стука в дверь.

– Войдите, – прохрипела, судорожно натягивая одеяло до подбородка.

Амет вошел, огляделся, уставился на меня.

– Вам плохо?

– Временная слабость, – пролепетала я, отчаянно желая спрятаться под одеяло с головой. – Она пройдет.

Мужчина качнулся с носка на пятку, взъерошил волосы растерянным жестом. Еще раз огляделся. Выглядел он сейчас не хуже Рубана. Явно потратил время, чтобы привести себя в порядок. Влажные волосы собраны в хвост так, чтобы прикрыть выбритый висок, подбородок идеально гладкий, свежая рубашка облегает широкие плечи, сквозь шнуровку видна золотистая кожа.

Я вспомнила сон, в котором царапаю Амета и слизываю капельки крови. Смутилась еще больше.

– Угощайся, – мотнула головой в сторону пеленального столика, на котором Тариза оставила блюдо с фруктами и легкую наливку.

Он бросил на меня полный сомнения взгляд, но подошел к столику. Мне пришлось повернуться на бок, чтобы не выпускать мужчину из вида. Я смотрела как сильные пальцы стиснули горлышко графина, как янтарная жидкость полилась в бокалы. Тариза, однако, затейница, я даже не представляла, что в лечебнице есть такая посуда.

Один бокал Амет отдал мне. Пальцы соприкоснулись – мои прохладные с его почти обжигающими.

– Закрыть окно? – он тоже заметил разницу.

– Нет, – торопливо сказала я и сделала глоток. Последние двадцать дней я пила только магряный сок, поэтому наливка показалась невероятно сладкой. И опьяняющей. – Оставь его открытым, пожалуйста.

Амет отодвинул стул и сел рядом со мной. Я сдвинулась, освобождая ему место. Рука дрогнула, несколько капель упали на кровать, я в два глотка допила наливку и вернула бокал мужчине. Села прямее под его внимательным взглядом.

– Объяснишь, что с тобой?

– Слабость.

– Вижу, – он хмыкнул, допил свой бокал и поставил его рядом с моим. Я тут же напряглась, ожидая продолжения. – И все же? Выглядишь так, словно из тебя выкачали всю кровь.

– Почти, – я невольно посмотрела на локоть, и мужской взгляд метнулся туда же. Разглядеть следы было невозможно, так отчего Амет так нахмурился?

– То лекарство, что ты вкалывала мне… Это кровь? Твоя кровь⁈

– Брезгуешь? – фыркнула я, немного расслабляясь.

Он замер:

– Расскажи.

– О чем? – проворчала, устраиваясь поудобнее. Смущение отступило. То ли от наливки, то ли от того, что Амет вел себя скорее, как приятель, чем будущий любовник.

– Все, что сможешь, – решительно заявил он. – Зачем истязаешь себя, почему твоя кровь лечебна и зачем тебе понадобился я. Все.

– Видишь ли, – произнесла, чуть усмехнувшись. В голове и теле поселилась легкость, – тебе повезло. Не потому, что ты сейчас здесь. А потому, что здесь я. Последняя высшая драу, кровь которой может лечить любые болезни.

– Даже выгорание.

– Даже его. Не перебивай. Так вот… Последняя высшая драу с такой кровью… Правда есть еще моя двоюродная сестра, но ей девять и пока не ясно, передастся ли это свойство. Так что до сегодняшнего дня я – переносной сосуд для самой ценной субстанции в этом мире. Лечит все, кроме старости. Впрочем, для драу это неактуально.

– Тебе не идет этот язвительный тон.

– Защитная реакция, – развела руками. – Не каждый день, знаешь ли, теряешь девственность.

Амет нахмурился:

– После инициации кровь утратит силу, верно?

– Верно, – ответила я и зевнула. – Ой.

Мужчина, кажется, не заметил нарушения этикета. Уставился в сторону темного окна и о чем-то задумался. Я успела задремать, когда он вдруг поднялся и выключил свет. В каком-то полусне-полуяве я прислушивалась к его действиям – вот он стянул ботинки, зашуршала ткань. Тело охватила странная сонная нега. Кажется, наливка была лишней для ослабленного организма, и мой первый раз пройдет без сознательного участия.

Кровать чуть прогнулась под немалым весом, и горячее крупное тело вытянулось вдоль моего. Поперек живота легала мужская рука, и я запоздало пробормотала слова, закрывающие комнату от маминого вторжения. Замерла, ожидая других прикосновений. Мгновение затянулось, зависло. Кровать словно покачивалась от моего дыхания, убаюкивая, укачивая.

– Ты так и будешь лежать? – произнесла я сонно.

– Я не занимаюсь любовью с пьяными и больными, – хмыкнул Амет где-то поверх моей макушки. – А ты сейчас и первое, и второе. Спи.

– Очень даже зря, – поучительным тоном пробормотала я и тут же провалилась в сон.

Кажется, лучше и крепче я не спала как минимум месяц. А может и всю жизнь.

***Амет***

– Эй, – кто-то потряс меня за плечо. – Просыпайся, скоро обход.

Я сел рывком. Ошалело огляделся.

– Спасибо, – кивнул соседу по палате, и тот, прихрамывая, вернулся на место.

– Подлечили тебя? – Рубан сидел на кровати, скрестив ноги.

Прислушался к себе. Замер. Отклик был! Тихий, вялый, но поток струился по каналам, пока почти незаметный, бесполезный, но для потерявшего надежду меня это было сродни откровению, удару пыльным мешком по голове!

– Подлечили, – пробормотал я и успел заметить, как Рубан зло сверкнул глазами. Мой старый знакомый явно не был рад.

– Идут, – тихо произнес рыжий Кастор, и рубиновый спустил ноги с кровати, сел прямо. Драу Фирр была женщиной строгих нравов, даже странно, что не заставляла подопечных вставать в шеренгу.

Однако в палату вошла не она, а ониксовая драу с глазам цвета расплавленного золота. Эни – так называла ее мать. Девушка – наваждение. Я только сейчас понял, что всю ночь видел ее в своих снах. И занимались мы именно тем, на что толкала ее странная мамаша.

На меня золотистое чудо бросило лишь один быстрый взгляд, но я уже поверил в то, что девушка пришла ради меня. Следил за ее передвижениями по палате, вылавливая каждое движение, каждое слово. Наваждение, иначе не скажешь!

Когда Эни дошла до рубинового, я напрягся. Внезапно вспомнил, как Рубан хвастал, что присмотрел себе красотку среди лекарей. Неужели говорил про Эни? В груди родилось рычание, я подобрался, готовый вмешаться, но, кажется, рубиновый целительницу не интересовал. Отвечала она холодно, даже с легкой досадой, и натянутые струны внутри сразу расслабились. Проклятье, что со мной? Занесла в кровь приворот вместе с лекарством?

Между тем, рубинового заносило. Холодный тон не подействовал, Рубан цеплялся за руки девушки, игнорируя напряжение, растущее в палате. Подопечные переглядывались, Юджас даже привстал, но я успел раньше.

– Отпусти, тебе же сказали, – прорычал, подскакивая к его кровати.

– Надеешься, тебе повезет больше? – прошипел рубиновый.

Совсем зарвался стервец. Пришлось напомнить про разницу в нашем положении. Рубиновый внял. А может сделал вид, но по крайней мере заткнулся. А Эни занялась мной. И я снова ощутил странную, ненормально яркую радость от простого, ни к чему не обязывающего разговора. Это до тех пор, пока она не спросила, смущаясь и очаровательно краснея:

– Ваше предложение еще в силе? Помните его?

– Помню, – прохрипел я. В горле пересохло.

– Я согласна, – Эни опустила глаза, но тут же снова уставилась на меня. – Есть условие.

Условие? Серьезно? Я был готов душу продать за то, что он предполагала. И уж тем более на все условия.

– О чем вы так долго говорили? – спросил Рубан, как только за Эни закрылась дверь.

– Не твое дело, – ухмыльнулся я.

– Если ты решил отбить у меня Эни, – завелся драу, – то…

– Ты забыл кто я? – я уставился на рубинового, подавляя его волю. И сам удивился, осознав, что зов вернулся. Рубан сник.

За день силовые каналы раскрылись сильнее. Я прямо чувствовал, как дрожит дар, распространяясь по ним – распрямляя, насыщая, возвращая былую мощь. Невероятно! Девушка – наваждение совершила невозможное. И я в ответ планирую ее обесчестить… Как-то не тянет на вознаграждение. А может забрать ее с собой? Теперь, когда я снова высший, дяде придется вернуть и титул, и родовое поместье. Мне почти тридцать, самое время привести в дом хозяйку.

Я неверяще потряс головой. Впервые в жизни я задумался о жене, однако эта мысль не вызвала отторжения. Напротив, она облегчила совесть и потянула за собой целую связку приятных эмоций. Эни в моем доме, в моей кровати.

Пах онемел от таких фантазий. Продолжу в том же духе, опозорюсь ночью. Но девушка – наваждение из головы не шла. Я едва дождался вечера.

Вот только не готов был к тому, что при взгляде на нее вместо вожделения меня затопит волна тревоги и жалости. Эни выглядела не просто уставшей, она была измождена. Какая там близость, если целительница даже встать не могла! Ей самой впору звать лекаря. Я хотел уйти сразу, но побоялся оставить ее без присмотра.

– Объяснишь, что с тобой? – спросил, когда девушка допила настойку. Ей стало чуть лучше, бледные щечки порозовели.

Эни не стала молчать. Кажется, настойка оказалась слишком крепкой для истощенной целительницы, потому что иногда она начинала говорить быстро, почти несвязно, а иногда зевала, смущенно прикрывая кулачком рот. Я слушал. Потом встал и выключил свет. Постоял, размышляя – уйти к себе или остаться. Естественно, второе перевесило. Я уговорил себя тем, что Эни нужен присмотр и лег рядом. Поверх покрывала.

– Ты так и будешь лежать? – произнесла она сонно.

– Я не занимаюсь любовью с пьяными и больными, – хмыкнул я. В душе было тепло, на сердце спокойно. Я все делал правильно. – А ты сейчас и первое, и второе. Спи.

– Очень даже зря, – пробормотала Эни и тут же сладко засопела. Я уснул не сразу. Перебирал в пальцах шелковистые пряди и думал, думал. Образ Эни в моем доме и моей спальне становился все более привлекательным и материальным.

Глава 3

И вновь я проснулась от стука.

– Драу Эни, это Тариза. У вас все хорошо?

– Драконы-прародители, – прошептала удивленно, – я проспала?

– Драу Эни?

– Входи, Тариза, я встаю.

Вопреки собственным словам я осталась лежать. Сладко потянулась, улыбнулась непонятно чему. Задумалась об этом и резко села. Вторая подушка была смята и пахла… проклятье…пахла она весьма приятно.

Тариза поставила на столик завтрак и осведомилась голосом, в котором явственно плескалось любопытство:

– Как вам наливка? Принести еще? Моя мама была рада, что смогла хоть чем-то вас отблагодарить.

– Оу, правда? – я постаралась незаметно взбить соседнюю подушку. – Было очень вкусно. Передавай маме привет. Я проспала, да?

– Вы очень много работаете, драу Эни, – к счастью Тариза не дала волю своему любопытству, – ничего страшного, если придете чуть позже.

– Благодарю, – выдавила смущено. Села, торопливо поправляя волосы. Дождалась, пока Тариза выйдет и быстро привела себя в порядок. Еду закинула в рот буквально на ходу, задержавшись лишь для того, чтобы с наслаждением выпить горьковато-сладкую каву. И никакого магряного сока! Желательно никогда больше!

Первым делом направилась в четвертую палату. Меня буквально влекло туда, и я не представляла, как начну день, не увидев блондина. Хотя смущения тоже хватало, как и сомнений… Вопрос так и не был решен, но вдруг Амет передумал? Что делать тогда? Не к Рубану же обращаться⁈ Уверена, тот не упустил бы шанса, но от одной мысли о его касании тело сводило неприятной судорогой.

Бравого мастера Юджаса выписали, его место занял один из моих вчерашних подопечных. Молодой Кастор выглядел намного лучше, и все также легко заливался румянцем. Остальные уверено шли на поправку. Кроме обоих драу. Они были здоровы.

– Я прослежу, чтобы вас выписали, – сказала Рубану, закончив осмотр.

– Да пожалуйста, – буркнул он, бросив быстрый взгляд за мое плечо. Туда, где стояла кушетка Амета. – Скука тут смертная.

Я удивилась. Рубан попал в лечебницу семь или восемь дней назад и все это время был весьма доволен собой и всеми окружающими. Шутил, заигрывал, присылал купленные через сестер маленькие подарки. Следил за собой и всегда выглядел так, словно из палаты собирался на прием к княгине.

«Что это с ним сегодня?»

Видимо, вопрос был написан на моем лице, потому что когда я перешла к Амету, он тихо сказал:

– Я не ночевал в палате. Рубан сделал свои выводы.

– А-а, – протянула я, украдкой оглянувшись на мужчину. Тот ответил мрачным взглядом. – Завидует?

– Ревнует.

– Кого? – искренне удивилась. Рубан заигрывал со всеми, да и не похож он был на определившегося человека.

– Тебя, конечно.

– Что? – я снова обернулась. Темные глаза с красными всполохами были полны ярости. – С чего бы?

Амет тихо хмыкнул, но ничего не стал объяснять.

– Ты здоров, – объявила ему с некоторым сожалением. – Завтра тебя выпишут.

– У меня есть еще целый день. И ночь.

Румянец заполз на щеки не от слов, а от голоса, которым они были произнесены. Низкого, хрипловатого, многообещающего.

– Жду, – спрятала смущение за коротким ответом и сбежала в свою палату, где меня уже ждал спящий подопечный.

День потянулся привычной чередой. Ближе к обеду заскочила мама, но не задала ни одного вопроса, лишь проверила амулеты защиты, обняла и исчезла в разрыве. Я успела рассмотреть кабинет с ожидающими ее возвращения высшими драу.

Сколь бы мама ни была занята, для единственной дочери время у нее находилось всегда. Даже здесь, в тылу, в самом безопасном регионе, где до реки Таузы, разделяющих княжество Сваргон и империю Вексерон, два дня пути, мама не была за меня спокойна.

К драу Фирр я не пошла, хотя и подмывало попросить набрать хотя бы пару флаконов. Но Амета завтра выпишут, а найти кого-то на его место у меня не хватит ни смелости, ни желания. Поэтому лучше поберечь силы для предстоящей ночи.

В этот раз я подготовилась лучше. Не только приняла ванную и как могла уложила волосы, но и надела платье. Когда я укладывала вещи, собираясь сюда, не знала, что драу Фирр выделит мне одежду, которую носили все местные лекари – нечто темное, практичное и удерживаемое на талии с помощью белого фартука. Поэтому платье лежало нетронутым и ждало своего часа.

На складки я потратила немного дара. На мгновение задумалась – как это быть высшей драу? Применять дар походя, не соизмеряя сил? Смогу ли создавать разрывы так как мама? Вряд ли, конечно. Таких как она не рождалось уже целое поколение.

Тариза принесла ужин. Графин на этот раз был полон прозрачным, едва розоватым напитком, но я дала себе обещание к нему не притрагиваться.

Дверь Амету я открыла сама. И зарделась уже не от смущения, а от удовольствия – мужчина смотрел на меня так, словно ему требовалось значительное усилие, чтобы отвести взгляд.

– Присаживайся, – махнула рукой в сторону импровизированного стола. Сама села на кровать, Амет устроился на стуле. – Тариза принесла новую наливку.

– Будешь? – он чуть улыбнулся и плеснул немного на дно обоих бокалов. – Отличное средство от бессонницы, насколько помню.

– Хочешь спать? – подыграла я, распахнув глаза. И сама удивилась проснувшемуся кокетству. – Я думала, у нас другие планы.

Темные глаза заискрились фиолетовыми искрами, по моей крови побежал пьянящий жар, который я попыталась заглушить глотком настойки. Стало только жарче.

– В этот раз я не дам тебе уснуть, – пообещал мужчина, который вот-вот станет моим первым. И с которым я, между прочим, ни разу даже не целовалась. А ведь у него такие красивые губы…

– Поцелуй меня, – вырвалось неосознанное.

И прежде чем я успела испугаться и пожалеть о своих словах, Амет оказался рядом. Обхватил лицо горячими ладонями и коснулся губ. Еще раз и еще. Легко, нежно, немыслимо приятно. Нега охватила тело. Не только от ласкового прикосновение, но и от жара рук, от самой близости красивого, уверенного в себе мужчины.

Мои руки скользнули на мужские плечи, прошлись по затылку. Самовольные пальцы стянули повязку и запутались в неожиданно мягких волосах. Тихий стон сорвался с моих губ, и Амет воспринял это поощрением. Губы прижались теснее, язык скользнул в мой рот, прошелся по нему, словно лаская изнутри. Волна плавящего удовольствия пробежала вниз, закрутилась сладкой судорогой внизу живота. Я напряглась, пытаясь справиться с неожиданно острыми ощущениями, прислушиваясь к своему телу, впервые в жизни испытывая подобное.

Амет отстранился. Провел подушечками больших пальце по обеим щекам, задев уголки губ. Легонько поцеловал и… пересел обратно на стул. Не отрывая от меня глаз, нашел графин и наполнил бокалы. Протянул один мне.

– Все-таки надеешься усыпить? – со смешком сказала я, делая осторожный глоток. Руки подрагивали.

– Только твою бдительность, – мягко улыбнулся мужчина.

«Тогда почему остановился⁈»

Естественно, вопрос я не озвучила, но посмотрела с ожиданием.

– Хочу убедиться, что ты не допускаешь ошибки, – вдруг серьезно произнес Амет. – Вчера мне показалось, что ты… не готова.

Наваждение уходило, вспыхнувшая кровь остывала. Я зябко повела плечами, но покачала головой, когда взгляд Амета метнулся к открытому окну. Благодарно улыбнулась, когда он накинул мне на плечи покрывало с кровати.

– Моя готовность не играет роли, – произнесла я тихо. – Высшие драу в целом не принадлежат себе, ты понимаешь это и без меня. Моя семья достаточно знатная, и я всегда четко понимала, что мой брак будет по расчету. Княгиня уже подобрала подходящего человека.

Амету услышанное явно не понравилось. Он нахмурился, взгляд потемнел, но мужчина промолчал.

– Но два месяца назад один драу потребовал меня себе. Именно потребовал, даже не знаю, шла ли речь о браке. Этот мужчина достаточно могуществен, чтобы причинить много бед. Не только моей семье, многим. Родители отправили меня сюда, но даже они не верят, что я в безопасности. То, что я делаю, я делаю с одобрения семьи. Ты сам слышал маму, когда она приезжала сюда. Все сказанное ею шуткой не было. Дело в том, что я нужна этому мужчине только до инициации. Он очень верит в старые легенды, надеется, что моя особенная кровь сделает его драконом.

– Не хочу это спрашивать – но как же твой суженый? Которого выбрала княгиня и с которым ты, по видимому, должна была пройти инициацию?

– Во-первых, он далеко, – я без удовольствия подумала про Имруда. – Во-вторых, для него моя девственность не имеет значения, он не станет возражать, если у меня будет опыт. В-третьих, его семья, узнав о притязаниях Ма… мужчины, попросила времени на раздумья.

«Не напрямую, конечно, но достаточно понятно, чтобы моя вспыльчивая мама сама разорвала помолвку».

– Расскажи мне эту легенду, прошу тебя.

– Разве ты не знаешь? – я удивленно уставилась на блондина. – Она же есть в любой детской книге сказок!

– Я получил… ограниченное образование, – неохотно признался Амет. – Расскажешь?

– Сейчас? – я растерянно посмотрела на накрытый столик, на свое нарядное платье.

– Мы выключим свет, заберемся под одеяло, я обниму тебя и буду слушать твою историю. А ты будешь ко мне привыкать.

– Звучит неплохо, – пробормотала я и допила бокал наливки, к которой обещала не притрагиваться. Но то ли она была не такой крепкой, как вчера, то ли я не такой ослабленной, но в сон меня не тянуло.

Не глядя друг на друга, мы прибрали на столике, и Амет отодвинул его от кровати. Потом я поставила защиту от разрыва пространства и сбежала в уборную. Там избавилась от платья и натянула на голое тело любимый пушистый халат, захваченный из дома. Когда вышла, свет был почти погашен.

– Залезай, – мужчина приглашающие приподнял край одеяла, и я юркнула под него с единственной мыслью «а он одет⁈» – Слушаю внимательно.

– Ладно, – я поерзала, устраиваясь. Амет неподвижно лежал рядом и меня не касался. Представила, что читаю книжку маленькой Нике и начала рассказывать. – Давным – давно – много поколений назад – в мире наравне с людьми жили драконы. Они были сильны и мудры, но их было мало и с каждым годом становилось меньше. Кто-то считает, это потому, что они были гостями в мире людей, кто-то – что их время просто вышло. Какова бы ни была причина, но драконы вымирали. И когда они поняли, что изоляция неминуемо приведет к гибели, они решили смешаться с людьми. Люди были не против, как понимаешь. Драконы в человеческой ипостаси были совершенны – как мужчины, так и женщины. И невероятно сильны. Так родились первые драу. По силе, красоте и мудрости они почти не уступали драконам. Имели вторую ипостась и сильный дар. Но чем сильнее разбавлялась кровь, тем меньше дара оставалось в крови. Драконы исчезли, а драу ослабли. Настолько, что некоторые почти ничем не отличались от людей. Тех, кто сохранил силу стали называть…