Текст книги "Эникс и Аметист (СИ)"
Автор книги: Ти Шарэль
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)
Глава 18
Весь день перед поединком я просидела одна. Никто не подумал о том, что опальных недоправительниц тоже нужно кормить. То ли приказ императора, то ли слуги просто боялись уточнить этот момент.
Так что я вспомнила предыдущий опыт и напилась воды в умывальнике. Потом позанималась медитативными практиками, устроила маленькую тренировку с растяжкой, прыжками и бегом через кровать. Уснула рано, напоследок полюбовавшись дракончиком на ладони. Проснулась тоже рано, с первыми лучами солнца.
Кто-то заботливый заранее перенес мой скромный гардероб в шикарные шкафы спальни императрицы. Я надела штаны для верховой езды, высокие ботинки на шнуровках и белую рубашку под горло, но без рукавов. Такие надевали под теплые свитера во время зимних прогулок, ну а я выбрала ее потому, что рубашка не стесняла движения.
Полностью экипированная в одежду и искусственное спокойствие я села ждать гостей. Нужно сказать, не особенно долго.
– Драу? – раздался мужской голос после того как в дверь пару раз грохнули кулаком. – Разрешите войти?
– Прошу вас, – тоном человека, самостоятельно выбравшего уединение, ответила я. Встала с кровати, рассматривая вошедших мужчин. Их было трое. Двух я даже знала в лицо.
– Вы готовы, драу?
– Как видите, – не удержалась от усмешки, но не двинулась с места. Не знала куда идти, не хотелось все время оглядываться.
– Тогда за мной, – пригласил тот же драу, что стучал в двери. Остальные дождались, пока я последую за ним и молчаливым караулом двинулись следом.
Я все еще не боялась. Странное чувство – смесь куража и смирения – поселилось в душе. Словно я иду не на смертельную схватку, а на какое-то будоражащее нервы развлечение, которое хоть и будет жутковатым, но непременно хорошо закончится. Откуда у меня была такая уверенность, я понятия не имела.
Для поединка выбрали ту же самую площадку для развлечений, где проходил свадебный обряд. Только ковры убрали и вместо живого коридора арену окружала живая изгородь из драу. Правда не такая пестрая, как позавчера – только строгие мужские мундиры. И суровые, мрачные лица. Ни одной девушки я не заметила.
Малахара пришлось ждать, он появился, когда в часах осталось совсем немного «песчинок». Прошел мимо меня сразу в середину квадратного поля.
– Выходите тоже в центр, – негромко сказал мне драу, что привел сюда. Я послушалась.
Малахар выглядел спокойным. Уложенные волосок к волоску серо-черные волосы были заплетены в тугую косу высоко на затылке, зеленые глаза смотрели с ледяной ненавистью.
– Бесполезная дура, – выдохнул он, когда я подошла. – Всего-то и надо было пару раз ноги раздвинуть! А теперь сдохнешь здесь, как поджаренная курица!
Ответа он не ждал и от центра быстрым печатным шагом отошел в угол. Я, вспомнив описание поединка, направилась в противоположный. Сила во мне бурлила и кипела и, как кипящая вода приподнимает крышку кастрюли, также мои способности бились и силились прорваться сквозь контроль. Вполне возможно, что мой дар сильнее, чем у императора, но он настолько сырой и неуправляемый, что трудно предсказать какой-либо исход.
С последними «песчинками» ладонь снова обожгло – поединок начался.
– Атакуй! – крикнул Малахар с дальнего угла, явно рисуясь. – Покажи на что способна!
– Ладно, – буркнула я под нос, создала в ладонях шар и запустила в императора. Шар пролетел половину площадки, упал и растекся лужей плавленного песка.
– Браво! – Малахар стоял в своем углу, широко расставив ноги и скрестив руки на груди. Показывая, что совершенно меня не боится. – Давай еще!
Новый шар я создала на ходу, но и он не добрался до императора, создав еще одно пятно расплавленного стекла.
«Покрытие придется менять», – отстраненно подумала я, начиная создавать щит и огненный шар одновременно. Приблизилась еще на пару шагов, кинула. В этот раз шар ударил в Малахара, растекся лавой по его щиту и стек на песок. Несколько капель жидкого огня отлетели в зрителей, но испугаться я не успела, каждый из присутствующих удерживал перед собой щит.
Видимо, император решил, что форы мне достаточно, потому что его удар обрушился на меня без предупреждения и, если бы не заранее созданный щит, без потерь бы не обошлось. Еще двух ударов я избежала, зайцем бегая по площадке. Отстреливалась я на бегу, торопливо и бестолково. Но и остановиться боялась – швыряться шарами у меня получалось всегда, сколько мишеней драу Триз перевел – не счесть, а вот создать и держать щит… для этого нужно слишком много сосредоточенности, чтобы делать это на бегу.
Следующий удар опалил ногу. Задел по касательной, приплавив часть штанины к бедру. Но боль я почувствовала лишь отстранено, даже не замедлила бега, лишь сменила тактику – больше резких движений, поворотов, прыжков. Добром помянула наставника, что доставал меня тренировками, и позлилась на себя за то, что последний месяц практически не уделяла внимания физической нагрузке.
Малахар быстро сориентировался. Встал посреди площадки и начал планомерно обстреливать меня шарами. Ожидать, что его дар закончится быстрее, чем мои возможности, было неправильно, но пока все что я могла делать, это бегать по кругу и отстреливаться. Я даже немного приноровилась – все же по неподвижной мишени попадать проще, чем по бегущей и петляющей, но щита императора хватало, чтобы поглощать мой огонь.
Второе ранение я получила, когда поскользнулась на луже расплавленного песка. Проехалась по нему раненым бедром, и вместе с содранной кожей меня накрыла дикая боль. Почти сразу в живот ударил шар. Закрылась я исключительно на инстинктах, но к сожалению, не полностью.
Малахар помедлил, прежде чем нанести следующий удар. Он словно размышлял – добить меня или все же использовать иначе. Судя по тому, что атака последовала – пришел он к первому решению. Но за время промедления я успела создать щит и встать на колени. Потом на ноги. Бедро болело невыносимо, падение вскрыло кожу и кровь сочилась непрерывным потоком, не собираясь сворачиваться. Тупой болью горел живот. Меня бросало то в жар, то в холод, шатало и подташнивало.
Новый удар едва не опрокинул на спину, но следующий щит я создала практически бессознательно. Сил бегать и атаковать больше не было. Я полностью отдала бразды правления инстинктам, и они защищали меня как могли.
Страх так и не появился, но кураж ушел, сменившись безразличием и усталостью. Умирать, как оказалось не страшно. Я создавала щит за щитом, а в голове крутились знакомые и близкие люди.
Вот мама, узнав о моей смерти, начинает подготовку к войне. Она выступает на следующий же день после окончания договора, лично ведет войска на империю, развязывая бойню. Гибнут люди, льется кровь. Но мама, потерявшая единственного по сути близкого человека, уже никогда не станет самой собой – пусть эксцентричной и сумасбродной, но отходчивой и справедливой.
Вот Ба сидит за столом в окружении своих древних драу. На лице Инвары скорбь, руки безвольно лежат на столе. Молчание весит над всеми, пригибая подбородки присутствующих к груди.
Вот драу Фирр сообщает сестрам и целительницам о моей смерти. Кто-то всхлипывает, кто-то угрюмо смотрит в пол. Сама строгая драу поджимает губы в узкую линию и отворачивается, чтобы утереть слезу.
Вот в лечебнице Святой Лианы освобождают палаты. Если раньше мастрис Лиза надеялась на мое возвращение и оставляла тех детей, которым могла помочь только я, то теперь надеяться не на что – лечебная кровь подчинялась только моему дару.
Когда волна жара прошла рядом с лицом, опалив волосы, забивая нос едким запахом гари, я попыталась собраться. Начала вставать с колен, совершенно выпустив момент, когда я успела на них упасть, но так и не смогла подняться. Бедро все также болело, ныло куском разодранной плоти. На фоне этой боли раненый живот почти не требовал внимания, хотя как целитель я твердо знала и о разрыве селезенки и о кровотечении в кишечнике. Мне бы к драу Фирри…
«Зачем?» – мой щит отбил очередную атаку, а усталость нашептывала прекратить мучение. Пусть так, пусть сразу, а не эта выматывающая нестерпимая пытка.
Песок был так близко. Местами ровный и просеянный, местами истоптанный и взрыхленный, местами выжженный в гладкое стекло. Он станет моей последней постелью. Нужно только опустить руки и закончить агонию…
Но я не могла. Даже окончательно приняв поражение, я буду держаться до последнего вздоха, до последней капли сил. Только держаться оказалось проще лежа, сжавшись в комок, чтобы щит охватывал меня всю. На своего убийцу я не смотрела, уставилась в небо – ясное, чистое. Глаза заслезились – справа в них било солнце, но если повернуть голову немного вбок, то теплые лучи будут греть щеку, а не мешать смотреть на самое прекрасное зрелище в мире.
Я не первая заметила дракона. Одинокий удивленный вскрик подхватили другие, а я все пялилась на небо. Правда что-то справа начало мешаться, как мушка на сетчатке от солнца. Я вяло скосила глаза на то, что назойливо отвлекало от лицезрения бескрайней синевы, мушка росла на глазах. Сначала показалось, что сверху падает какое-то черное полено. СТРЕМИТЕЛЬНО падает ОГРОМНОЕ черное полено. Но когда полено выросло размером с длинный фургон, с двух сторон распростерлись удлиненные зонты крыльев, обозначился узкий хвост и зубастая голова.
– А ты красавчик, – истерически хихикнула я то же самое, что говорила дракончику на ладони.
И в этот момент силы-таки закончились.
***Амет***
Я проснулся рано. Выпутался из объятий жены и подошел к окну. Рассвет только занимался, и с улицы тянуло свежестью – раннее утро принесло последний ночной дар. Прохладный воздух обдал влажное тело, дав понять, что я снова проснулся в поту. От кошмара, которого совершенно не помнил. Раньше, когда Талия будила меня сразу, я успевал ухватить кусочки сновидения, но они почти сразу таяли, оставляя чувство потери и несбывшегося счастья. Теперь не осталось даже этого.
На ладони заныла метка. Почему я не там, где проходит испытание? Разве не должен был? Но дядя сказал уехать, и я послушался. Почему? На метке оставалось совсем мало «песчинок», я уже не успею к началу поединка, но если я уехал, значит, Малахар применил зов. Странно, что дошло только сейчас. Кто же тот смельчак? Если я, второй по силе драу в империи, отсиживаюсь дома, то кто собрался умереть на арене? Драу Хитар? Линт? Рубан?
Духоту спальни перестал спасать тонкий ручеек свежести от окна. Я тихо вышел из спальни, спустился на улицу. Мой дом спал – уютный, надежный, привычный как старая кожаная перчатка. Справа конюшни, слева рабочие постройки, впереди – за оградой – пруд. Я направился к нему. Стянул на ходу рубаху, едва не запутался в штанах, но справился и стряхнул их с ног, разбежался и с тихим «ух» запрыгнул в воду с мостков. Духоту смыло разом. Ленивыми гребками я доплыл до середины пруда и распластался на спине.
А потом меня накрыло. Ударом в грудину. Сразу утянув на дно, забив рот водой и криком, память – событиями, тело – жаром, а душу – болью.
Там на арене сражался не Хитар и не Линт. Там напали на мою Эникс. На мою женщину, которую я умудрился забыть.
Обращения я не заметил. Просто злость на себя и Малахара выплеснулась из меня с такой неистовой силой, что способна была вскипятить несчастный пруд, и он избавился от опасности, выстрелив мною в уже посветлевшее небо.
Изменения в восприятии себя и мира тоже пришло после, когда я задумался о своем первом обращении. Я не ощущал себя иным, тело было безупречно послушно, крылья воспринимались как непреложное продолжение меня, полет – как кратчайший способ добраться до цели. Не было никакого второго «я», чужих мыслей или присутствия. Я оставался собой. Разве что исчезла ненужная шелуха сомнений, чувства вины и стыда. Мир поделился на черное и белое. Все очень просто. Есть я. Есть моя женщина, которой грозит опасность. Есть враги, которых нужно уничтожить. Точка.
Я летел, разгребая крыльями воздух, со скоростью, которую невозможно представить на земле. Путь от моего поместья до дворца занял бы четыре часа конного хода, шесть часов каретного. Я долетел за двадцать минут. Ах да, зрение тоже изменилось, стало выборочным. Скорченную фигурку я увидел сразу. Только потом заметил квадратное поле, окруженное неподвижными мужчинами. И врага, что причинял боль моей женщине. То, что такого врага нельзя оставлять в живых, не вызвало сомнения. И я не колебался, когда всеми четырьмя лапами врезался в песок и обрушил на врага всю мощь огненных легких.
От драконьего пламени нет щитов.
Глава 19
Очнулась я не сразу. Помню, что несколько раз приходила в сознание, но после снова проваливалась в темноту, как человек, страдающий от сильного жара.
Черная тень обрушивается с неба между мной и императором. Темнота. Надо мной склоняется Амет, отчего-то совершенно голый и с мокрыми волосами. Темнота. Наследник несет меня куда-то, на нем чужой мундир. Мне не нравится посторонний запах, я сдавленно протестую. Темнота. Голос драу Золита, он спорит с Аметом, кажется, требует выйти. Темнота. Амет у моей кровати в спальне императрицы. Темнота. Снова Амет у моей кровати. И снова.
– И кто ты мне теперь?
– Что? – осторожно спросила, прислушиваясь к себе – не унесет ли меня в очередную темноту. Но, кажется, карусель остановилась.
– Кем ты мне приходишься, если вышла замуж за моего дядю?
– Тетей? – чувствуя себя совершенно глупо, предположила я.
– Положим, дядя он мне был не родной, – задумчиво произнес Амет. – Вряд ли траур затянется.
Я сглотнула, накрытая ощущением, что играю в спектакле, в котором мне забыли объяснить роль.
– Что ты тут делаешь?
Амет криво усмехнулся.
– Жду когда ты проснешься.
– А как же твоя жена?
– Мне накололи татуировку не спросив, Эни. Нас обманули. Лишили меня памяти, счастья. Тебя.
Хотелось потрясти головой и попросить все-таки сценарий с пояснениями.
– Как это возможно?
– Зов, Эни, может и такое, – наследник стиснул зубы. – Особенно если не особенно задумываться о судьбе того, на ком тренируешься.
Отчего-то я поверила. Может от того, что я была жива, хотя последнее, что помнила, это слабеющий щит. Или не это было последним?
– А Талия? – спросила я, чтобы не думать о невозможном. – Она знала?
Он криво усмехнулся:
– Думаешь, невеста была настолько счастлива, что не заметила, что жених без сознания? Естественно, она знала.
– И где она сейчас?
– В моем поместье. Наверное. Я не хочу о ней сейчас думать, Эни. С наказанием Талии буду решать после.
– О чем ты хотел поговорить? – я только теперь прислушалась к своим ощущениям. Бедро не болело, но видимо не было долечено – на месте раны чувствовалось онемение. Общая слабость и сухость во рту. В остальном я ощущала себя здоровой.
– Я хочу объявить тебя своей, Эни. Невестой, женой. Я не хочу выпускать тебя из комнаты, пока ты не дашь согласие.
– Серьезное заявление, – пробормотала я, не собираясь воспринимать его всерьез.
– Я понимаю, что виноват. Мне следовало самому бросить вызов и…
– Я не готова вновь становиться невестой, – перебила его. – Я вообще-то и женой толком не побыла. А теперь я кто? Вдова?
– Посмотри на метку.
Я подняла правую руку и уставилась на чистое запястье.
«Мне же не могло присниться⁈»
– Почему так?
– Брак не был консумирован до смерти супруга. Значит, он не действителен. Ты свободна, Эни.
– Так, стой, – я снова начала терять связь с реальностью. – А как собственно мой супруг умер? Последнее, что я помню, это как он пытался сровнять меня с песком!
– Старый гад едва тебя не угробил, – мрачно согласился наследник.
– И?
Молчание.
– Амет, что произошло?
– Ты не помнишь? – он посмотрел как-то странно. Исподлобья и… пристыженно?
– У меня похоже начались галлюцинации, – честно призналась я. – Так что произошло?
– Я его сломал. Зубами. Получается пережевал. Но сначала сжег…
«Он смущается!», – я в первую очередь удивилась его виду. Потом до меня дошел смысл.
– Ты его что? – осипшим голосом переспросила я.
– Пережевал, – с убитым видом проговорил блондин, запутавшись обеими ладонями в своей шевелюре. – И выплюнул.
Некоторое время мы сидели в тишине. Я пыталась осторожно заглянуть в свою память и не сойти с ума, Амета, кажется, слегка подташнивало.
– Мне не привиделось, – наконец произнесла я слабым голосом. – Дракон все-таки был?
– Я не особенно себя контролировал, – Амет посмотрел на меня с опаской, словно это я была драконом, способным прожевать взрослого мужика. Кажется, так он опасалась моей реакции. – Все что понимал, это то, что тебя нужна защита. Император был угрозой. Я его уничтожил. Как смог.
– К-как?
– Зубами.
– Как ты стал драконом, Амет⁈ Это как бы не то, чему можно научиться по учебнику. Ничего не хочешь рассказать⁈
– Ты устала, Эни, – наследник поднялся. – Драу Золит вообще-то просил не тревожить тебя разговорами. Мы обязательно поговорим. Завтра.
Я беспомощно смотрела, как он уходит. Останавливать не стала, мне действительно нужно отдохнуть и подумать. И сделать кое-какие дела, связанные с организмом, в который явно вливали лечебные микстуры, не заботясь о выведении жидкости. В общем, первым делом я поспешила в уборную.
После осмотрела себя. Насчет ноги я ошиблась, рана полностью затянулась, а онемение вызывала пропитанная лекарством повязка, ее я убрала. Других повреждений не было, разве что с одной стороны волосы опалились, скрутились в тугие колечки и частично осыпались. Придется отрезать. А еще вернулись силы. И не просто вернулись, они вновь были послушны!
Едва это осознав, я создала разрыв к маме. Княгиня была в незнакомом мне месте – много двухэтажных деревянных зданий, какие-то высокие сооружения, похожие на тренировочные снаряды и множество военных. Мама тоже была в военном мундире. Без макияжа, со стянутыми в хвост волосами. Я наблюдала за ее четкими выверенными движениями, резкими командами и с трудом сдерживала слезы. Как я и думала, мама основательно готовилась к войне. Похудевшая, мрачная, с плотно сжатыми губами она выглядела решительной и суровой. За ней тенью следовали драу Триз и драу Тарн.
Мне очень хотелось немедленно ее успокоить, но мешали две вещи. Во-первых, мой наряд, состоящий из ночной рубашки до середины бедра. Во-вторых, понимание, что место НЕЗНАКОМОЕ. Ни мама, ни я не умели создавать разрывы в места, где никогда раньше не были. В общем, я убедилась, что мама жива и здорова. Не плачет и не сдается. Выберу момент, когда она будет одна и покажусь.
Как-то незаметно накатила сонливость. Я зевнула, с сомнением посмотрела на гардероб и решила сначала чуть отдохнуть. И подумать. Последнее сделать не удалось, я мгновенно провалилась в сон.
Когда проснулась у моей кровати оказалась Лесса и драу Золит. Собственно меня и разбудил голос лекаря, дающего служанке наставления.
– Спасибо, драу Золит, – хрипловатым со сна голосом произнесла я. – Больше ничего не нужно, я здорова.
– Драу Эникс, – целитель чуть склонил голову в приветствии. – Рад, что вам лучше, но после такого истощения дара…
– Мои силы на месте, – позволила себе перебить мужчину, пока он не придумал мне несуществующих недугов. – Полностью восстановились.
– Позвольте проверить? – он приподнял бровь, не особенно стремясь скрыть недоверчивость.
– Конечно.
Сухие руки легли сначала на виски, потом одна на солнечное сплетение, другая на макушку.
– Это странно, – драу Золит нахмурился. – Я проверял резерв сразу после ранения… вчера утром!
Из этого восклицания я уловила одно – день поединка закончился. И судя по бьющему в окна солнцу, близился к обеду второй. Желудок словно ждал этого осознания и выдал смущающее ворчание, рассчитанное на целителя. Мне он, кажется, все еще не доверял.
– Принесите что-нибудь легкое, – услышал «призыв» драу Золит. – Горячие овощи, лучше протертые.
– Каву? – с надеждой добавила я.
– Никаких крепких напитков, – отрезал безжалостный целитель. Посмотрел на меня и немного смягчился. – Но парочку пышных булочек с маслом к овощам все-таки добавьте. Только не торопитесь, ешьте маленькими кусочками.
Я, конечно, считала, что питание он мне назначает по инерции, как действительно больной, но спорить не стала, рада была и овощам с булочкой.
– Драу наследник не появлялся? – спросила я Лессу после того как съела все до последнего кусочка.
– Нет, драу Эникс. Мне его поискать?
– Нет-нет. Спасибо. Подготовь платье, я хочу спуститься в сад.
«И заодно проверить пределы своей свободы».
Осознание того, что императора больше нет, еще не пришло. Я не чувствовала себе во дворце уютно или в безопасности. Но сейчас, с сильным и послушным даром, опасаться мне было нечего. Стоит захотеть, я сделаю разрыв и уйду.
Меня никто не остановил, но ближайший стражник бегом отправился вниз впереди меня. Видимо, торопился доложить. Когда я спустилась, его нигде не было видно. На улицу я тоже попала без сложностей, дверь передо мной открыли, выпуская меня и Лессу, но держали открытой до тех пор, пока я не спустилась по ступеням. Только тогда позади раздался легкий стук деревянной створки.
«Интересно, если я выйду за ворота, меня также никто не остановит?»
Но за воротами мне делать было нечего, я хотела уединения, но не в духоте спальни, а там, где можно дышать. Окна комнаты императрицы выходили на сад и я давно приметила эту беседку, в которой стенами служили извилистые стебли плетущихся роз. Правда, при входе в сад я немного растерялась, но потом нашла глазами окна своих комнат и сориентировалась по ним.
В беседке было прохладно. На мраморном круглом столике в центре стояла раковина с прохладной водой и лилиями. Такая же как в уборных замка. Запах цветов лишь сначала показался навязчивым, но вскоре растворился в свежем ветерке и больше не досаждал.
Я села на одну из бархатных подушек, которые были разбросаны по широким мраморным сиденьям, Лесса устроилась у входа, достала вышивку, которую терзала столько, сколько я ее помнила и углубилась в хитросплетение цветных нитей. А я постаралась разложить в мыслях все, что имела.
Итак, Амет меня не предавал. Его заставили меня забыть. Разумом я это приняла. Но вот принять сердцем факт, что меня оказалось легко вырвать из его памяти, было сложнее.
«Ты не знаешь насколько это было легко», – одернула себя, но это снова был спор разума с чувствами.
Второе, что не могло принять сердце – это его жена. Глупо думать, что будучи месяц счастливо женатым, Амет спал исключительно в соседней комнате.
«Умолкни!», – шикнула на пытающийся вмешаться разум. – «То, что он не виноват, я уже слышала!»
Но он был виноват. И лгал мне как минимум один раз – когда соглашался провести инициацию. Моим единственным условием была его опытность. Вряд ли абсолютно все источники, утверждающие, что драконом мог стать лишь тот драу, кто также хранил целомудрие, лгут! Наверное, нужно умиляться и хлопать в ладоши, что я была для наследника первой. Я бы так и сделала, если бы оставалась единственной, но между нами встала Талия!
Я поменяла позу. Окунула руки в чашу и обтерла влажными ладонями лицо. Лесса бросила на меня вопросительный взгляд, но не дождалась приказа и вернулась к вышивке.
Что мне делать? Готова ли я простить и принять? Собственно, что принять? Амет, в отличии от меня, женатый человек… и тут меня словно окатило ледяной водой. Я вспомнила, как Талия, краснея, говорила о своей возможной беременности! Если она права, то… Арх! Я не могу принять факт существования жены, как принять еще и младенца⁈ Я помнила, что сам наследник не был желанным ребенком, что его совсем юным отдали в военную школу. Его слова о том, что он никогда не поступит так со своими детьми… Впрочем, я бы сама не поняла мужчину, способного вычеркнуть ребенка из своей жизни.
Хотелось вскочить и начать нервно нарезать круги по саду, но я заставила себя сидеть. Это не точно, беременности может и не быть!
– Какая неожиданная встреча!
Лесса поспешно вскочила, уступая место троице моих фрейлин. Я выпрямилась, колеблясь как поступить. Выгнать их я могу только силой дара или зова, слов они не поймут, но уподобляться Малахару не хотелось совершенно. В итоге я молча ждала.
– Неплохо выглядишь для вернувшейся с того света, – Малита была в странно хорошем настроении для женщины, оставшейся без покровителя. Глаза ее хмельно блестели, зрачки были расширены. – Гордишься собой?
Лесса мялась под аркой беседки, сжимая в руках вышивку.
– Подожди меня в спальне, – мягко обратилась к ней. Посмотрела в расширившиеся глаза и добавила. – Я скоро буду. До того как стемнеет.
Возражать она не осмелилась. Будь я одна, то непременно бы высказалась, все-таки будни в обители и проживание в тесной комнатке нас сблизили, но при фрейлинах вести себя непочтительно она не посмела. Ушла, оглядываясь на каждом шагу.
– Какой все же талантливый парень наш наследник, – Малита явно не собиралась уходить вслед за Лессой. Жаль, конечно. – Это же надо было так все подгадать! Мои поклоны таланту!
– О чем ты говоришь, Мали? – изобразила удивление Грэна.
Я едва не закатила глаза. Актеры переигрывают!
– Разве ты не знаешь, Грэни? Наша девочка-целочка – это курочка, несущая золотые яйца. Правда, яйцо было только одно и досталось оно нашему будущему императору.
– Драу Амету? – подключилась Лиана. Хоть я и знала, что случайную девушку ко мне бы не приставили, но ее участие в спектакле раздосадовало.
– Аметисту! – с напускным негодованием поправила ее Малита. – Ты же знаешь, что теперь он имеет право назваться полным именем рода! Никаких больше сокращений, это неуважение!
– Аметисту, – прошептала Лиана с трепетом.
– Ему. Наша курочка подарила наследнику возможность обращения. Ловко он провернул. Всех обошел! Малахар, помню, был в ярости. Нашу целочку он себе приметил, но наследник оказался умнее. Или хитрее. Он не стал делать официальных заявлений. Просто подобрался поближе и трахнул. Каков, а?
Я уже было решила, что зов – это не так уж страшно. Пора избавляться от этой связки ядовитых змей. Но тут прозвучало знакомое мне имя.
– Рубан был в княжестве по приказу Малахара. Он первым нашел нашу курочку. Но не успел ничего сделать. Наследник в три счета уломал эту целочку покувыркаться. Говорят, жарил ее две ночи подряд!
– А Талия? – ахнула Лиана. – Они же были помолвлены!
– Талия понимающая девушка, – усмехнулась Малита. – И не менее честолюбивая. Дракон – император Аметист – это не заурядный драу, владелец виноградников. Так что она согласилась потерпеть и подождать. Оно того…
Ну хватит. Я встала.
– Отойди, – велела Грэне, которая сидела у края, перекрывая выход. Девушка подскочила, даже зова не понадобилось. Впрочем, думаю, все что хотели, они до меня донесли.
Следующим шагом я разорвала пленку в спальню императрицы. Появилась прямо перед мечущейся по комнате Лессой.
– Все хорошо, я же говорила.
Она упала в кресло:
– Я не знала к кому бежать. Но стражникам сказала, надеюсь, они поспешили к беседке.
– Возможно. Лесса, принеси воды, пожалуйста. И найди писчие принадлежности, нужно кое-что записать.
Девушка исчезла, а я села на кровать. Я прекрасно отдавала себе отчет в том, что спектакль в беседке был нацелен на то, чтобы обидеть меня и навредить Амета. Аметисту, мать его! Но разум с чувствами так и не подружился. Мне было больно, обидно, противно.
Кроме того, даже разум не мог избавиться от всех сомнений. Все же наследник мне уже лгал. И действительно слишком удачно оказался в нужное время в нужном месте.
Могло ли сказанное быть правдой? Не мог Малахар не понимать, что ему не светит стать драконом. Могли ли в маленьком мальчике с фиолетовыми глазами с юности взращивать мысль, что именно ему суждено стать первым и великим? Что ради этого только и нужно воздержаться от любовной близости до поры до времени…
Ведь Рубан действительно был там, оказывая мне постоянные знаки внимания. Ради того, чтобы выкрасть для Малахара? Или просто следил, ожидая, пока не появится главный герой пьесы?
Я поморщилась. В последнее время меня то и дело тянуло на театральные сравнения. Но что поделать, если кажется, что я действительно стала участником дрянного представления⁈
Сомнения – враг доверия. А если последнее подкошено, то сомнения становятся его убийцами. Я не верила Малите. Но я не доверяла Аметисту. Вот в чем беда. К тому же он не спешил ко мне с объяснениями.
Лесса принесла свежий графин, бумагу и карандаши.
– Я ухожу, – решила сообщить служанке. – Если хочешь, заберу тебя с собой. Мне нужна толковая помощница в лечебнице.
Я знала, что девушку ничто не держит в империи. И успела к ней привязаться.
– Я хочу пойти, – пролепетала она. – Но я же никого не знаю, как я…
– Не переживай. Я позабочусь о тебе, обещаю.
– Тогда… Да, спасибо! Собрать ваши вещи?
– Только остатки флаконов. Больше ничего не нужно. Ну и свои вещи, которые сочтешь нужными.
Лесса убежала. Надеюсь, что собираться. А я присела на краешек стула, крутя в пальцах графитовый стержень.
«Мне нужно время. Слишком много всего свалилось. Больше, чем я сейчас готова выносить. Это не отказ говорить, это отсрочка. Приходи, когда будешь свободен от обязательств. Мы обязательно поговорим».
Лесса не подвела. Вернулась с небольшой сумкой, тщательно уложила флаконы среди своих вещей. Решительно тряхнула кудрями. И тихонько взвизгнула, когда я провела ее сквозь паутину в свою спальню в мамином замке.
***Амет***
Обратное обращение тоже произошло само собой. Когда исчезла угроза, когда противник горкой обожженных костей остался лежать на песке, тело само приняло человеческую форму. Так я оказался посреди арены. Голый и такой же мокрый, каким был, когда плавал в пруду.
Первым делом я рванул к Эни.
– Амет? – пробормотала она, закатывая глаза. – А почему ты голый?
– Прикройся, дружище, – на плечи лег мундир.
– Ты спокойно смотрел, как ее убивают? – мне не нужно было оборачиваться, чтобы узнать Рубана. Я поднял Эни и обернулся к нему.
– А что я должен был сделать? – его голос сразу охладел. – Метка никого не подпускает внутрь арены. – Сам-то где был?
– Я, в отличие от тебя, потерял память! – мне самому это оправдание показалось жалким. – Но ты-то в курсе, так?
– Что⁈ В чем ты пытаешься меня обвинить⁈
Я молча направился мимо него к дворцу. Наверное, зрелище было эпатажное – мундир прикрывал спину и задницу, но оставался распахнутым спереди. Встречные отводили глаза.
– Позови целителя, – бросил я Рубану, который шел рядом и тихо, но весьма замысловато ругался.
В этот момент Эни распахнула глаза и вяло завозилась, словно пытаясь вывернуться из моих рук. Я прижал ее крепче, она тут же застонала.
– Грех меня побери! – ругнулся я безо всякой фантазии и рванул по ступеням.
– Ее вещи в спальне императрицы, неси туда, – крикнул Рубан, пробежав мимо лестницы, – я за Золитом!
