Текст книги "Искушение сирены"

Автор книги: Тесса Дэр

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)

Оргазм пронесся по ее телу разрушительной волной. София выгнулась, и сдавленный, задыхающийся крик сорвался с ее губ. Наслаждение вздымало ее снова и снова, пока София не обмякла, содрогаясь.

Первое, что она почувствовала, – блаженное спокойствие, которое омыло ее ласковой прохладой.

Затем последовало осознание.

А затем – стыд.

О Боже! Что она сделала? Дрожащими руками София натянула юбку на колени. Одной рукой прикрыла свою все еще обнаженную грудь, а другой крепко закрыла глаза. Но недостаточно крепко. Горячие слезы полились по дрожащим ресницам.

– О нет, милая! Нет.

Он шептал так нежно, но сейчас его голос лишь служил грубым напоминанием о том, что он был здесь. Он видел. Слезы полились сильнее, они струились по ее щекам.

– Нет, милая, не плачь. – Его голос звучал совсем тихо, а его дыхание касалось ее уха. – Ты… – он помолчал, – ты думаешь о нем?

Она отрицательно качнула головой.

– Так почему же ты плачешь? Неужели от смущения? – Жесткие пальцы ласково отвели прядь волос с ее лба. – Ты никогда не должна стыдиться меня.

Ласковым, но твердым движением Грей отвел ее руку от лица. Ее глаза оставались закрытыми, когда он начал целовать кончики ее пальцев, один за другим, потом перевернул руку и запечатлел на ее ладони нежнейший, идущий из глубины сердца поцелуй.

– Не плачь. Я скорее умру, чем позволю кому-нибудь причинить тебе боль. Я и подумать не мог, что все это так расстроит тебя. – Он прижал ее ладонь к своей щетинистой щеке. Она почувствовала, как его губы слегка коснулись ее виска. – Милая, – прошептал он ей на ухо, – со мной ты в безопасности. Всегда.

София медленно повернула голову и встретилась с ним взглядом. Его глаза были цвета чистейшего бездонного неба. Она погладила его щеку большим пальцем.

– О, Грей!

Глава 17

Она произнесла его имя, и это пронзило его. Словно тончайший стилет, который, легко пройдя между ребрами, вонзился в сердце.

Это было больно. Это потрясло его.

Что же произошло? Он читал, она рисовала. Они обсуждали краски, говорили о цветах и оттенках. Он поддразнивал ее, пока она не покраснела, потом она чуть переменилась и стала поддразнивать его. Она коснулась его лица. О, каким было это прикосновение! А затем, сам того не ожидая, он наблюдал самое эротическое зрелище, какое ему когда-либо доводилось видеть в жизни. И это зрелище во сто крат превосходило те откровенные постановки, за просмотр которых он платил немалые деньги.

Он что-то говорил ей. Безумные, дикие слова, порождение развращенной фантазии, которые он никогда бы не сказал женщине, предварительно хорошенько ей не заплатив. Возможно, некоторые слова он вообще бы никогда не сказал ни одной женщине. А она слушала и исполняла его желания. С чувственной страстностью и таким чистым доверием, что это вызывало боль в его сердце. Он говорил все, что приходило ему в голову, лишь бы она продолжала. Чтобы довести ее до пика удовольствия и наблюдать, как она к нему приходит.

Это было хорошо. Очень хорошо.

Но потом она заплакала, и он сказал больше. Он готов был сказать все, что угодно, пообещать ей все, что угодно, лишь бы успокоить ее. Теперь он смотрел в ее прекрасные заплаканные глаза, постепенно осознавая, как близко подошел к тому, чтобы пообещать этой девушке все, абсолютно все, – и это испугало его до холодного пота. Она провела мягким, нежным пальцем по его щеке, и его колени действительно задрожали. Задрожали, черт возьми!

Грей не имел представления, что за чертовщина с ним происходит, но он знал, что это, должно быть, плохо. Очень плохо.

Ее полураскрытые, припухшие от страсти губы просто молили о поцелуе, долгом, медленном и глубоком. Его все еще пульсирующий пах начинал болеть, как только Грей вспоминал ее эротические вздохи, ее изогнувшуюся в экстазе спину.

«О Грей!» – в этом полустоне-полувздохе заключался вопрос, возможно, главный для нее.

Вопрос, который содержал в себе и ответ.

– Я думал, что ты рисуешь меня. Мой портрет, – сказал он.

Она повернула голову, следуя за его взглядом на ее мольберт. На холсте был изображен морской пейзаж. Вздымающиеся грозовые тучи и бурное, пенистое море. И чуть в стороне от центра – крошечный корабль, поднятый на гребень огромной волны.

– Так оно и есть.

– Так, значит, я на этой маленькой лодке?

– Нет, – мягко произнесла она и повернулась, чтобы посмотреть на него. – Это я на этой маленькой лодке. Ты – шторм. И океан. Ты… Грей.

И в этот момент все снова изменилось.

– Идея композиции принадлежит не мне. Она навеяна картиной, которую я однажды видела в галерее на Куин-Энн-стрит. Полотно мистера Тернера.

– Тернер? Да, я знаю эту работу. Он тебе не родственник?

– Нет. – Она вновь посмотрела на холст. – В тот день, когда я увидела эту картину, такую вызывающе дерзкую и даже немного первобытно дикую… я почувствовала, как буря разразилась в моей крови. Именно там и тогда я поняла, что во мне это есть – страсть, слишком настоящая и живая, чтобы держать ее в стенах душных гостиных. Сначала я попыталась отрицать это, потом старалась убежать от этого. А потом я встретила тебя и поняла, что и в тебе это есть. Не отрицай этого, Грей. Не убегай от этого и не оставляй меня наедине с этим.

Взяв его руку, она притянула ее к своей обнаженной груди. О Боже! Ее грудь была действительно такой нежной, как ему представлялось. Нежнее. И теперь там была его рука. Дрожащая.

– Прикоснись ко мне, Грей. – Она наклонилась вперед, и ее губы застыли всего лишь в дюйме от его губ. – Поцелуй меня.

Вероятно, клинок стилета все же прошел мимо его сердца, потому что эта чертова штука по-прежнему стучала в его груди. Их лица сближались, и вот уже ее сладкое дыхание смешивается с его дыханием. Ее губы были так близки, так зазывны.

Так опасны.

Паника – вот отчего дрожали его колени, колотилось его сердце и с уст срывались глупости. Все дело, должно быть, в панике. Какой-то голос нашептывал Грею, что, если он коснется своими губами ее губ, он пропадет.

– Прошу тебя, – прошептала она, – поцелуй меня.

– Я не могу.

– В таком случае, я полагаю, тебе лучше уйти.

Звон корабельной рынды прервал молчание, это был сигнал тревоги.

– Аврал! Свистать всех наверх!

Вскинув голову, Грей попытался что-либо рассмотреть через вентиляционную решетку. Но корабль накренился, и его отбросило на стену каюты.

Он лихорадочно натянул на себя влажную рубашку.

– Моя дорогая, я…

– Я понимаю. – Ее голос был слабым. – Иди. Прошу тебя, иди.

И, бросив последний взгляд на ее уже освободившиеся от туманной пелены глаза… Боже, помоги ей… он вышел.

Почти бегом он поднялся на палубу, и его взгляду открылась сцена, невероятно похожая на ту, какую мисс Тернер только что изобразила на своем холсте. «Афродита» шла, рассекая огромные валы с белыми пенными шапками, а на горизонте собиралась темная масса зловещих свинцово-черных туч.

Он застал Джосса у штурвала.

– Похоже, ветер вернулся.

– Да, – сказал Джосс. – Но мне совсем не нравятся эти тучи.

В отдалении прогремел гром.

– Да и звук тоже, – добавил Грей.

Джосс поднял подзорную трубу.

– С наветренной стороны приближается судно. Я приказал лечь в дрейф и приветствовать его. Посмотрим, что они скажут нам, возможно, они только что миновали зону шторма.

– Или обошли.

Джосс опустил трубу и посмотрел на него загадочным взглядом:

– Кстати, а что ты делаешь на палубе?

– Был приказ подняться наверх.

– Ты не член экипажа. Ты пассажир.

– Может быть, я не член команды, но приближается шторм, а у меня есть пара умелых рук, и, кроме того, если я хоть еще секунду просижу без дела, я сам попаду в жесточайший шторм.

Джосс задумчиво посмотрел на распахнутый, словно у французского апаша, воротник рубашки Грея.

– Похоже, она действительно прибирает тебя к рукам, – с привычной усмешкой пробормотал Джосс.

– Тебе этого не понять, – сказал в ответ Грей.

– Безусловно.

Грей проигнорировал откровенно самодовольный тон брата.

– Оставим это, Джосс, просто дай мне работу. Поручи мне свернуть парус, отправь в трюм откачивать воду… Мне все равно, чем заниматься, просто дай мне дело.

Джосс поднял брови.

– Если ты настаиваешь. – Он вновь поднес к глазам подзорную трубку и начал изучать горизонт. – В таком случае законопать люки.

Благодарно кивнув, Грей сбежал на квартердек и, подхватив по пути инструменты, начал закрывать вентиляционные люки «Афродиты». В ход пошли парусина, дубовые рейки и приличный запас дефицитных гвоздей. Грей работал, перестав замечать окружающий мир, и даже усилившийся ветер не мог помешать ему. В последнюю очередь он закрыл забранный деревянной решеткой люк дамской каюты, совладав с собой и удержавшись от соблазна заглянуть вниз. Сцепив зубы, он быстро закрепил парусину на одной стороне и резким рывком накрыл всю отдушину.

Перебежав клюку, ведущему на нижнюю палубу, Грей нырнул вниз, стараясь в густом полумраке темнеющего отверстия нащупать кольцо с засовом, чтобы закрыть люк.

По правому борту показался большой корабль, явно направлявшийся к «Афродите».

Вглядываясь сквозь мелкие брызги, София с трудом разобрала написанное на борту название корабля – «Кестрел».

Ветер усилился, с воем проносясь через оснастку судна. Поверхность океана покрылась тысячами белых пенных барашков, которые больше походили на зубы оскалившихся морских чудовищ.

– Иди вниз! – Грей почти грубо подтолкнул Софию к трапу, увидев, что она появилась на палубе.

В ту же секунду небо, казалось, разорвала ослепительно белая вспышка, и ужасающий грохот, от которого задрожали доски палубы, обрушился на их головы. На короткий и бесконечный миг мир обратился в ничто. Ничего не было видно, ничего не было слышно, только резкий запах и парализующий члены шок.

Грей быстро дернул ее за запястье и развернул, прижав к своей груди. Он обхватил ее тело своими руками и уложил на палубу. София съежилась, зажатая между грубыми деревянными досками палубы и теплым телом этого мужчины, от которого исходила такая волна силы и бесстрашия, что София почувствовала себя как в непробиваемой крепости, которая надежно защищала ее.

Через несколько секунд Грей поднялся сам и осторожно поставил Софию на ноги.

– Ты можешь стоять?

Она кивнула, хотя и сама этого толком не знала и стояла, прижавшись спиной к его груди.

– Это… – проговорила она сдавленным голосом. – Это была молния? Она ударила в корабль?

– И да, и нет. – Он крепче сжал ее запястье. – Она ударила в тот корабль.

Она обернулась и взглянула на него. Лицо Грея было бледно, губы плотно сжаты, черты напряжены. Он пристально вглядывался куда-то за борт. София проследила за его взглядом.

Сначала она едва заметила это – слабое красное свечение на кончике грот-мачты «Кестрела». Корабль находился на некотором расстоянии, и Софии пришлось прищурить глаза, чтобы понять, что же это за отблеск.

Отпустив ее, Грей шагнул к фальшборту, не отрывая глаз от попавшего в беду судна. Сначала ему показалось, что слабый отсвет исчез, но вот рассыпался небольшой фейерверк искр и огонь затеплился вновь.

Рядом с Греем показался капитан. Братья с тревогой смотрели на красное свечение.

– Грей, ты видишь…

– Да.

Язык пламени внезапно полоснул по брамселю. София почувствовала, как напрягся Грей. Огонь зацепился за рифы, и вот уже загорелась трюм-стеньга.

– Черт побери, почему они не поднимают тревогу? – спросил капитан. – Где команда?

– После такого удара… – В голосе Грея зазвучала стальная нотка. – Некоторые мертвы. По крайней мере, оглушены или покалечены.

«Афродита» неожиданно накренилась, и София, споткнувшись, вновь прижалась к его груди, макушкой скользнув по его подбородку. С того дня как он помог ей ступить на борт корабля, она время от времени падала в его объятия. Истина, как ей казалось, была простой и ясной. Его руки должны обнимать ее. Если бы только он впустил ее в свое сердце.

Капитан поднял большой жестяной раструб и приложил его ко рту.

– Спустить шлюпки на воду! – прокричал он. – Брасопить грот.

– Ты решил отойти? – спросил Грей.

– А какой у нас выбор? – Капитан потер лицо рукой. – Неизвестно, куда упадет эта мачта. Мы не можем рисковать, огонь может перекинуться на «Афродиту». Мы подойдем к ним на шлюпках. Если есть уцелевшие, они прыгнут за борт.

– Но они не смогут этого сделать, если они ранены или блокированы в трюме.

– Что ты предлагаешь, Грей?

Он ответил тихо, но твердо:

– Подняться на борт.

– Что? – На лице капитана отразилась тревога. – Подняться на борт горящего корабля? Грей, ты с ума сошел!

– Ты ведешь себя так, как будто никогда раньше этого не делал. Мы добывали таким путем средства к существованию – поднимались на борт горящих кораблей. Эта мачта – фитиль. И если этот фитиль не перерезать, прежде чем огонь перекинется на палубу, сгорит весь корабль. – Он хлопнул брата по плечу, и его губы сжались в напряженной улыбке. – Ну же, Джосс, давай вспомним старые времена.

– В старые времена любой огонь, с которым мы имели дело, был результатом наших пушечных залпов, но от удара молнии может вспыхнуть где угодно, даже в трюме, А если у них груз рома или, не дай Бог, бочонок пороха… в любой момент «Кестрел» может взлететь на воздух.

– Тогда мы должны действовать быстрее, не так ли? – Опершись на поручень мостика, Грей набрал полную грудь воздуха и крикнул, перекрывая вой ветра:– Право руля! Ставить грот по ветру! Подходим ближе!

Матросы повиновались без колебаний, и «Афродита», послушно развернувшись, подошла почти к самому борту горящего судна. Увидев языки пламени, София вдруг ясно осознала, какой опасности они все подвергаются. Прямо на ее глазах зарифленный брамсель «Кестрела» вспыхнул как бумажный свиток.

Подхватив большой моток тонкого, но очень прочного пенькового линя, Грей обернулся к матросам:

– Кто готов добровольно подняться со мной на борт этого корабля? Я спрашиваю только тех, у кого нет семьи.

Вдруг, словно из ниоткуда, рядом с ним появился, как всегда, молчаливый силач Леви. Они с Греем переглянулись, и Грей кивнул.

– Я с вами. – С кошачьей ловкостью на палубу с нок-реи спустился О'Ши. – Как в старые добрые времена, Грей?

Грей бросил на брата веселый взгляд:

– Видишь?

Между тем расстояние между бортами кораблей сокращалось, и трое мужчин проверили веревки.

– Я тоже пойду. – Дейви протолкнулся к фальшборту.

– Нет! – вскрикнула София. – Грей, ты не можешь позволить ему.

– Мою потерю команда перенесет легче, чем потерю опытного матроса. – Парень выпрямился во весь рост и закатал до локтя рукава своей блузы. – И потом, у меня ведь нет семьи.

– Значит, и ты, – сказал Грей. – Ну что ж, хорошо.

Четыре человека, обмотавшись линями, встали вдоль фальшборта, готовясь перепрыгнуть через бушующее море на борт горящего корабля.

Лицо Грея оставалось совершенно спокойным, никакой тревоги не было заметно и в его глазах, только предельная сосредоточенность и суровая решимость сквозили во взгляде. София же была почти парализована охватившим ее страхом. Она подняла глаза: языки пламени жадно облизывали брам-стеньгу. В ушах стоял голос капитана: «От удара молнии может вспыхнуть где угодно… груз рома… бочонок пороха…»

И он погибнет.

– Грей!

Порыв ветра унес ее сдавленное рыдание в бушующий океан.

Капитан шагнул вперед:

– Если уж ты решил сделать эту глупость, я пойду с гобой.

– Нет. – Лицо Грея было твердым. – Никого семейного.

Его взгляд на мгновение метнулся к Софии, но столь же быстро он отвел его. Если даже он и заметил отчаянную мольбу в ее глазах, то виду не подал. Она содрогнулась, осознав значение этого отвергающего взгляда. Что бы она для него ни значила, она была меньше, чем жена. И он никогда не позволит ей стать чем-то большим. Ради нее он не станет беречь свою жизнь.

«Я не хочу вас».

Что-то внутри ее надломилось. София крепко обхватила себя руками, словно могла сложить отколовшиеся кусочки души.

Грей повернулся к брату:

– Как только мы поднимемся на борт, отходите, слышишь? Мы подадим сигнал, как только все прояснится.

Он переместил вес тела на веревку, мощные мускулы его рук и спины натянулись, напряглись по швам его влажной рубашки.

– «Афродита» в твоих руках, Джосс. Позаботься о ней ради меня.

– Да, я обещаю. – Они обменялись понимающими взглядами. – И о девушке я тоже позабочусь.

Глава 18

Каблуки Грея гулко грохнули по палубе «Кестрела», Как только трое остальных перебрались через фальшборт судна, он начал отдавать приказы. Его громоподобный голос перекрывал рев ветра.

– О'Ши, встань к штурвалу. Держи курс прямо на глаз шторма и ни румба в сторону, иначе эта посудина завалится набок, прежде чем мы доберемся до места возникновения пожара.

Ирландец кивнул и побежал к штурвалу.

Грей посмотрел на Леви:

– Найди топоры и начинай рубить грот-мачту, я к тебе присоединюсь.

Отослав матросов, Грей посмотрел наверх. На фоне свинцовых, почти черных туч ярко светилось раздуваемое ветром пламя. Огонь спускался все ниже и уже охватил почти половину мачты. При таком дьявольском ветре пламя уже через несколько минут может добраться до палубы. Нельзя терять ни секунды.

– Я буду рубить вместе с Леви. – Дейви встал рядом с ним. – Я сильный.

– Нет. – Грей огляделся. Где же эти чертовы топоры? – Осмотри корабль. Есть ли огонь в трюме? Поищи раненых или тех, кто оказался в западне. Найдешь что-нибудь легковоспламеняющееся – алкоголь, порох, корпию – тотчас выбрасывай за борт.

Парень кивнул, лицо было бледным, но решительным.

– Да, капитан. – Дейви поспешил к люку.

Грей торопливо направился к грот-мачте. Под его сапогами хрустнуло что-то металлическое. Он посмотрел вниз. Гвозди. Погнутые, сплавленные, искривленные, словно корни деревьев. Господи, он ведь слышал подобных ударах молнии, которые вырывали гвозди из тела мачты и, словно шрапнелью, обстреливали корабль, но за все годы плаваний ему никогда не доводилось видеть ничего подобного.

Бесформенный кусок все еще дымящегося металла подкатился к его ногам и остановился. Грей пнул ногой округлую форму.

– А это что такое, черт возьми?

– Похоже, корабельная рында.

Грей резко вскинул голову и увидел, что перед ним стоят двое измазанных сажей матросов «Кестрела».

– Что нам делать? – спросил тот, что был пониже. Оборванная одежда свисала с их сухопарых тел, а руки были черны от дегтя и сажи. Резкий запах паленых волос ударил Грею в нос.

– Где ваш капитан? И где, черт возьми, у вас топоры?

– Капитан, – ответил один из матросов, – возможно, накачивается ромом в своей каюте. А может, мерзавец уже мертв, но вряд ли нам так повезло.

– А топоры… – Высокий кивком показал на фальшборт, у которого в специальных гнездах стояли топорища, но сами лезвия топоров в беспорядке валялись на палубе – молния сорвала их с рукояток, некоторые даже оплавились от адского жара небесного огня. В общем, эти куски железа теперь ни на что не годились. Грей выругался. Из камбуза торопливо вышел Леви, в одной руке у него было что-то вроде тесака для рубки мяса, а в другой длинный нож для разделки рыбы. Грей чуть было не расхохотался – похоже, им придется валить мачту тесаком кока.

Не говоря ни слова, Леви подал ему нож и атаковал грот-мачту.

Что ж, придется попытаться.

Грей подбежал к вантам и, на все лады костеря шторм, молнию и ни в чем не повинный корабль длинным острым ножом начал пилить толстые канаты, крепившие мачту к корпусу корабля. Если каким-то чудом Леви удастся перерубить грот-мачту, она не сможет упасть, пока цела оснастка. Матросы «Кестрела» достали свои ножи и начали помогать Грею. Несмотря на ветер и мелкие холодные брызги, Грей быстро вспотел от непомерного напряжения. Пот струился по его лбу, заливал глаза, и ему приходилось отрываться от работы и утираться рукавом рубахи. Наконец, приноровившись, он перестал пилить ванты и, вкладывая в удар всю свою силу, начал рубить их.

– Сколько осталось в живых? – проревел он, кромсая очередной канат. Еще один сильный удар. – Много погибших?

– Нас всего одиннадцать. Пятеро были на полубаке. Не знаю, что с ними. На палубе двое мертвых. И есть раненые.

– Какой груз в трюме? – Натянутый, как струна, канат спружинил под его ударом, и острая боль пронзила локоть.

– Ром! – Хватаясь за снасти, к ним подбежал Дейви, прижимая к груди небольшой бочонок с порохом. Грей застыл с занесенной для очередного удара рукой и вопросительно уставился на парня. На лице мальчишки отпечатался ужас. – Там ром, Сэр. Трюм набит под завязку, и…

Дейви споткнулся о бухту каната и уронил бочонок. Грей увидел, как тот покатился по палубе, оставляя за собой тонкую полоску пороха. Ну просто замечательно!

Грей остервенело рубанул по толстому пеньковому крепежу, страх придал ему сил.

– Внизу есть огонь?

– Я не увидел. Но там раненые. Один из них… – Дейви сглотнул, явно стараясь прогнать рвотный позыв, – сильно обгорел.

– Шлюпки? – Грей посмотрел на матросов.

– Только одна.

Когда огонь перекинулся на грот-марсель и тот загорелся, словно сухой лист, их обдало горячей волной. Грей осмотрел углубление, вырубленное в грот-мачте. Несмотря на всю свою силу, Леви удалось углубиться в дерево лишь на пару дюймов. Потребуется слишком много времени, чтобы свалить эту многослойную махину. К тому времени языки пламени опустятся слишком низко. Огонь доберется до палубы, зажжет порох, дойдет до трюма, заполненного ромом, и весь корабль взорвется.

«Будь оно все проклято!»

– Капитан?

В это самое мгновение Грей понял несколько вещей. Он понял, что теперь действительно является капитаном этого Богом забытого корабля и должен оставаться на нем до конца. Он понял, что может спасти только часть людей, если повезет и удастся спустить на воду шлюпки, прежде чем загорится ром. И он понял, что если не сумеет спасти всех, то не сможет потом жить с этим.

А это означало, что жить он не будет. Он никогда не вернется на «Афродиту». Не вернется к своему делу, к своей семье. Не вернется к ней.

Он погибнет. Сегодня. Господи Иисусе!

Грей запустил руку в волосы, откинув их со лба, потом взял у Леви тесак.

– Спускайте шлюпку. Всем покинуть корабль. – Несколько пылающих кусков сгоревшего марселя сорвались с реи и, подгоняемые ветром, канули в пучине океана. – И поторопитесь.

Матросы ловко и споро спустили на воду небольшую шлюпку. Грей поднял голову и посмотрел на горящую грот-мачту. Мачта пылала, рассыпая снопы искр, подобно плохой жировой свече. Скрипнув зубами, он саданул по чертовой деревяшке кулаком, но лишь ободрал руку, мачта и не сдвинулась с места.

– Падай же, черт тебя побери! – Он прислонился плечом к мачте и толкнул, хотя и понимал, что это абсолютно бесполезно. Сжав зубы, Грей уперся пятками в выступающее ребро шпангоута и снова толкнул. – Падай!

Ничего.

Незнакомый матросский голос прорвался сквозь шторм:

– Покинуть корабль! Все наверх! Покинуть корабль! В шлюпку!

Несколько матросов с трудом протиснулись сквозь люк полубака и, шатаясь, направились к борту. Если матросы и заметили небритого сумасшедшего, который голыми руками пытался свалить грот-манту, они даже не остановились, чтобы бросить на него второй взгляд.

– Прекратите чертовы вопли!

Грубое, но какое-то вялое ругательство донеслось до Грея. Он обернулся на голос и увидел, как долговязый мужчина в черном с медными пуговицами сюртуке, пошатываясь, вышел на палубу, потирая изможденное лицо. Несколько секунд он тупо, с пьяной сосредоточенностью, смотрел вокруг. Полное непонимание происходящего читалось на его лице.

Наконец он поднял голову и увидел горящую мачту. Удивление, мелькнувшее в его глазах, моментально сменилось неприкрытым страхом.

– Какого черта?… – Он снова грубо выругался. Грей покачал головой. Неужели этот человек проспал все, что произошло с его судном? Он потерял по крайней мере двух матросов, его корабль вот-вот превратится в ад, а он костерит матросов за то, что их тревожные крики прервали его крепко сдобренный ромом сон.

Грей сложил руки рупором:

– О'Ши!

Ирландец поймал его взгляд.

– Забирай этого пьянчугу и вместе с Леви усаживайтесь в шлюпку, отходите сразу же, как только погрузитесь.

– А как же ты, Грей?

– Я доплыву до вас. Все, отправляйтесь!

– Да, капитан.

О'Ши, схватив капитана «Кестрела» за рукав сюртука, потащил его к шлюпбалке, через минуту они исчезли за фальшбортом, а еще через несколько секунд Грей увидел, как туго натянутый линь, который удерживал шлюпку у борта корабля, дернулся и провис.

Шлюпка отчалила.

Грей смотрел на грот-мачту, чувствуя, как ползущий по рангоуту огонь опаляет его волосы. Он погибнет здесь в одиночестве, не оставив после себя ничего, что бы отметило его существование на этой земле – только ряд неоправдавшихся надежд и несдержанных обещаний. То, что останется после него, исчезнет быстрее, чем след дельфина.

Что-то треснуло у него над головой, и сверху посыпались искры. Грей отошел от мачты. Возможно, он все-таки сможет доплыть. Внизу есть раненые – сколько их? Четверо? Пятеро? Теперь уже их невозможно спасти. Но сам он может попытаться. Он может доплыть обратно к ней. Ради нее он сможет проплыть мили.

Но как дальше жить с этим, как жить, зная, что ты сбежал с горящего судна, оставив там пятерых человек умирать мучительной смертью?

Перед его мысленным взором возник ее прекрасный образ.

Грей решил, что, возможно, он смог бы.

Он сел на палубу и, чертыхаясь, стал снимать сапоги.

Пламя уже облизывало части неподвижного такелажа. Прямо над его головой шипела горящая смола. Она капала на палубу, словно огненный дождь. Вот оно, преддверие ада, не было только запаха серы. Грея обдало жаром пламени.

А затем от знакомого голоса кровь в его жилах буквально застыла.

– Что теперь, капитан?

Этого не могло быть, но это было. Грей резко поднял голову, и забористое ругательство вырвалось вместе с дыханием. Дейви.

– Что, черт возьми, ты здесь делаешь? Ты должен быть и шлюпке!

Мальчишка пожал плечами:

– Я остался. Подумал, что я вам понадоблюсь. Сплюнув в сердцах, Грей оставил попытку снять сапоги.

– Дейви, ты умеешь плавать?

– Нет, капитан.

Грей снова выругался и пнул ногой мачту. Ударил по ней кулаком. Отступил назад, опустил плечо и врезался в нее со всей силой, сопровождая все свои действия потоком крепких ругательств; Дейви наклонил голову и почесал шею.

– Не думаю, что это поможет.

– Ты чертовски прав, это не поможет! – закричал на него Грей. – Мы погибнем, ты это понимаешь?

– А разве нет другого способа повалить мачту?

– Я валил дюжину мачт. Но со своего собственного корабля, с помощью…

Грей не закончил, а в его душе загорелась искорка надежды. Идея была абсолютно безумной.

Но лучше быть безумным, чем мертвым. Он повернул лицо к носу корабля, в его горле застыла молитва, когда он взглядом обшаривал палубу. Наконец его взгляд остановился на предмете, который он искал.

Шестифунтовая пушка стояла на полубаке, почти скрытая бухтой каната.

Бегом Грей рванулся к ней. Парень поспешил за ним.

– Дейви, ты умеешь стрелять из пушки?

– Нет, капитан.

Перерезав ножом пеньковые лини, Грей развернул пушку на сто восемьдесят градусов.

– Сейчас научишься. Положи большой палец вот сюда… – он указал на отверстие запального канала, – и не отнимай, пока я не скажу.

Грей схватил бочонок, который ранее уронил Дейви, и, вытащив пробку, всыпал изрядное количество пороха в жерло пушки. Нет времени измерять заряд. Лучше ошибиться в большую сторону.

Теперь черед пушечных ядер.

– Мы сделаем двойной заряд, – объяснил он Дейви. – Сейчас попытаемся.

Грей потянулся к планширю и тотчас отдернул руку. Чертовы полосы уже здорово нагрелись. Более того, они оказались сплавлены вместе. Прямо настоящий удав из железа. Его сердце упало.

Все ругательства, которые Грей когда-либо слышал, читал, произносил или изобретал, потоком полились из его рта.

«Только не паниковать», – сказал он себе, заметив, как побелел Дейви. В пушку может войти что угодно. Любой металлический предмет, желательно круглый.

Шторм ревел в оставшихся парусах. Корабль, взлетев на очередную волну, наклонился на левый борт, и к ногам Грея, подпрыгивая, подкатилось то, что не так давно было корабельным колоколом.

Наспех поблагодарив Господа за подарок, Грей, обжигая руки, швырнул снаряд в жерло пушки и жестом показал Дейви отнять палец.

– Теперь нам нужен запал… и искра.

– Этого добра хватает.

Саркастическое замечание, которое Дейви сделал с непроницаемым выражением лица, придало Грею решимости. Он не позволит этому мальчику умереть. Чертовски трудно найти храброго матроса с хорошим чувством юмора. Согнувшись за пушкой, он навел ствол на основание грот-мачты чуть ниже распространяющегося пламени.

Если он промахнется – или даже если попадет в цель, – этот единственный выстрел может взорвать корабль и сжечь его дотла. Это был отчаянный риск в отчаянной ситуации.

– Отойди в сторону, – приказал он Дейви. – И закрой уши.

Грей с трудом отодрал от палубы кусок тлеющего дерева и поднес его к запальному отверстию. Раздался ужасающий грохот.

Заряд вырвался из ствола пушки. Облако дыма мгновенно окутало смельчаков. На них посыпались щепки, впиваясь в защищенную только рубахой плоть Грея. Ослепленный, оглушенный и задыхающийся, Грей еще несколько секунд ждал, когда к нему вернется одно из его чувств.

Разгоняемый ветром дым довольно быстро рассеялся, и стало видно грот-мачту. Скошена на одну сторону, но нее еще стоит, удерживаемая вантами. Все еще в огне. Горит еще ярче. Грей вскочил на ноги.

– Падай же, будь ты проклята! – Порыв ветра, и громкий треск лопающихся канатов пронзил воздух. Медленно, словно нехотя, грот-мачта накренилась и тут же, как подкошенная, упала за борт. Остатки такелажа, как угри, скользнули по палубе и скрылись в темной воде. – Господи Иисусе!

Грей опустился на колени. А затем, словно сам Господь услышал его и решил омыть его нечестивую душу, небеса разверзлись и проливной дождь хлынул на их головы.

Мощные струи пресной воды поливали мужчин. Они сидели, прислонившись спинами к пушке, и, как губки, впитывали небесную влагу, которая вымывала из их тел боль, страх и напряжение пережитого.

Наконец Дейви повернул голову к Грею:

– Слава Богу, вы свалили ее, капитан.

Его мальчишеская улыбка растопила бы лед, и Грей невольно улыбнулся в ответ. Потом он расхохотался.

– Пока не расслабляйся. Мы еще не закончили. – Он взял Дейви под мышки и поднял на ноги. – Корабль все еще в опасности, тлеть может где угодно. Найди на борту тех, кто может передвигаться, и тащи в трюм. Мы должны выбросить ром за борт. Потом позаботимся о раненых.

Дейви остановился, когда они направились к люку.

– Если мы все равно будем выбрасывать ром за борт… не можем ли мы прежде немного выпить? Мне бы глоток не помешал.

Грей рассмеялся:

– Мне бы тоже.

Некоторое время спустя Грей перекинул свои дрожащие от усталости ноги через фальшборт «Афродиты». К нему поспешил Джосс.