355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Тэд Уильямс » Время скидок в Аду » Текст книги (страница 12)
Время скидок в Аду
  • Текст добавлен: 17 октября 2016, 01:54

Текст книги "Время скидок в Аду"


Автор книги: Тэд Уильямс



сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 31 страниц)

– Видите ли, – певуче продолжил Комиссар, – я обещал малышу Зеленозубу, что принесу ему новые игрушки с рынка Кричащего мяса. Да, мой дорогой болван, я обещал.Он жаждет опробовать их, а по вашему поведению во время обеда я предположил, что вы не любите боль. – Нилок поднял руку, заглушая мои отчаянные протесты. – Нет-нет, не глупите, мой дорогой. Я уверен, вы спешите разубедить меня, но мы не сможем начать сегодня, когда вы так устали после долгой дороги. Это убьет всю пикантность ситуации, верно? Усталая плоть – нечувствительная плоть. – Он поднял руку. Меня тут же окружили обгоревшие обезьяны. Их грубые пальцы сомкнулись на моих руках, и они подняли меня с моего сиденья. – Мы начнем, когда загорятся утренние лампы, а может, немного раньше, – сказал Нилок. – Давно я не вел беседу под руководством любезного Зеленозуба. Это будет прекрасный день, – Комиссар погладил существо, и оно оскалило зубы в ухмылке так широко, что его голова чуть не отвалилась. – Так значит, до утра. Отведите его в комнату.

Меня потащили в глубь Дома могильных гор мимо плачущих животных и изуродованных слуг с пустыми лицами, а потом приковали к стене в сырой каменной комнате. Факелы слуг отражались от разных жидкостей на полу и стенах, среди которых была и кровь. Прежде чем мои захватчики ушли, я услышал хрип из соседнего помещения, пронзительный и резкий звук, который явно не был человеческим. Я был полностью уверен, что его издавал еще один гость, которого Комиссар и его дружок Зеленозуб готовили к разговору.

Дверь закрылась. Я услышал звук тяжелого затвора. Я дергал цепи, но едва мог сдвинуть их с места, не говоря о том, чтобы разорвать их. Без факелов комнату наполнила темнота, практически абсолютный мрак.

Глава 18
СМЕРТЕЛЬНАЯ ТЕМНОТА

Конечно, я боролся. Да, черт возьми, боролся. Я налегал на цепи, пока все мои мышцы и нервы не напряглись до предела, но оковы были слишком крепки и прочны даже для силы, заключенной в теле демона. Я пытался вытащить руки из оков, и хотя я тащил, пока металлические наручники не содрали кожу с моей серой плоти, я все равно не смог вырваться. Если бы я мог откусить себе большие пальцы, чтобы освободиться, то пошел бы на это – так сильно было мое отчаяние, потому что я знал, что Нилок и его шут-мучитель вытащат из меня мое настоящее имя и цель моего визита уже через час после начала пыток, а затем я почувствую настоящуюболь. Но мои руки были разведены в стороны и закреплены слишком далеко от моего рта. Мои ноги были свободны, но нижняя часть тела вряд ли может куда-то уйти без верхней.

Я был поражен, истощен и, кажется, истекал кровью, когда услышал, а может, почувствовал шепот в своей темнице.

– …И пусть все его труды будут погублены, и его мерзкий позор следует за ним повсюду.

– Кто здесь? – не буду рассказывать о жалкой дрожи в моем голосе. – Кто это сказал?

На миг воцарилась напряженная тишина, но потом я услышал его снова, в этот раз немного громче.

– Ты… ты слышишь меня? – голос был женским или казался таковым, но в Аду все не то, чем кажется.

– Ты кто? – спросил я. – Где ты?

Был ли это еще один заключенный в соседней темнице? Или еще одна хитрая пытка от Нилока?

– Кто я? Хороший вопрос. – Я практически чувствовал ее горькое изумление. – Я былаПауком сердец, любимицей Комиссара, – снова нечто похожее на усмешку, грустную и не совсем здоровую. – Но после меня появилось еще немало любимцев. Если осмотришься, то увидишь, что от них осталось.

– Ничего не видно, тут слишком темно.

– Все равно от них мало что осталось. Кучка костей в углу. Правда, большинство уже растащили. Этот мерзкий шут Нилока получает все остатки, но плохо за ними следит.

Я даже не хотел думать об этих костях.

– Ну а ты? Ты где?

– Среди костей.

Не сразу, но я понял.

– Ты… ты мертва.

– Здесь никто не умирает, дурачок. Если бы они хоть прибирались тут, я могла бы продолжить свои страдания в другом месте. Но я застряла в этой комнате и уже не помню, как долго я здесь.

Призрак. Она была призраком или чем-то вроде того; таких я в Аду еще не встречал. Ее тело было покалечено, почти уничтожено, но ее душа или дух все еще находились в комнате, где она была убита. А сестры Соллихалл думают, что застрять в кофейне – это плохая участь!

– Ты можешь помочь мне? – спросил я. – Если сможешь, то я в ответ помогу тебе.

– Я ничего не могу сделать, – после этого последовала долгая пауза. – Но как? Как ты можешь помочь мне?

– Скажи ты как. Если бы я был свободен, то унес бы твои кости из этой комнаты. Это помогло бы?

– Может быть, – на мгновение мне показалось, что в ее бестелесном шепоте прозвучали новые нотки, но когда она заговорила вновь, в ее голосе звучали угнетенность и безнадежность. – Но это неважно. Я могу достать для тебя ключ. Конечно, я не могу заставить раба освободить тебя. Милостивый Дьявол, думаешь, я бы оставалась здесь, если бы могла что-нибудь сделать? – по комнате пронесся такой сильный порыв ярости и ненависти, что я его даже почувствовал. – Если бы я могла, то Нилок давно бы стал моим пленником. Каждый день он бы горел в огне, пока не лопнули бы его маленькие красные глазки. Я бы связала его так, что его усики впились бы ему в плоть. Я бы разорвала его на кусочки. Я бы вырвала его яйца и сжевала бы их, как виноградины…

Мои цепи загремели, когда я припал назад к стене. Я разделял ее ненависть; будучи пленником в Аду, ненавидеть было легко. Но нам обоим от этого не было легче.

Сердце паука наконец затихло, став легким шепотом. Долгое время мы молчали. Мой разум кипел, но все мысли, будто крысы в лабиринте, вели в тупик.

– Пол, – вдруг сказала она.

– Что? – взволнованно спросил я.

– Пол. Я видела, как тебе почти удалось освободить руки из оков. Пол скользкий из-за крови и слизи. И не только моей. Десятки других были убиты здесь, и рабы так и не вымыли пол.

– И что?

– Попробуй смазать запястья. Может, так руки смогут проскользнуть.

Я уже собирался сказать ей, что не смогу дотянуться до пола, когда осознал, что по щиколотку стою в этой самой дряни, о которой она говорит. Я поднял ногу так высоко, как только мог, и услышал, как что-то неприятное капает с моих пальцев и брызгает на пол. Я попробовал снова и сумел согнуть колено, поднять ногу почти до уровня пояса, но все равно далеко от моих оков. Я дернулся, пытаясь брызнуть этой жуткой смесью себе на запястья, но попал лишь на грудь и плечо. Я попробовал снова. И снова.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем расшатался болт и открылась дверь, но я так долго находился в кромешной тьме, что даже свет от факела ослепил меня. Раздался легкий звон. Это был мучитель – то есть шут Нилока – Зеленозуб. Покрытое бородавками существо подошло поближе, чтобы рассмотреть меня; его рот был полон острых и ядовитых зубов, будто ловчая яма. Шут был небольшого роста, но его маленькие ручонки и ножки были крепкими, как у гориллы, и хотя он едва доходил мне до пояса, я ничуть не сомневался, что он был сильнее. Я сжимал кандалы разодранными руками и все думал, когда же оно заметит, что они уже не сковывают мои запястья.

– Ну что, готов? – спросило оно странным плаксивым голосом. Я все еще не мог разглядеть его глаза, но точно знал, что шут меня рассматривает, в особенности мои окровавленные руки – он трогал мою кожу и облизывал свои холодные шишковатые пальцы.

– Пытаешься освободиться? Конечно, конечно, но не калечь себя слишком. А то испортишь всю прелесть того, что нам предстоит. – Оно протянуло руку и погладило меня по груди. Даже несмотря на всю боль, я вздрогнул и отступил назад, почувствовав его липкое прикосновение. – О, нет. Не бойся. Вместе мы сделаем доброе дело. Вместе мы создадим нечто прекрасное.

Наконец Зеленозуб заметил, что оковы соскочили и я поддерживал их руками. Все еще не видя глаз, я услышал, как он изумленно раскрыл свой зубастый рот. Я не дал этому жуткому существу поднять тревогу, ударив как можно сильнее туда, где, как я думал, будет больнее всего – где-то между ногами и грудью. Шут уронил факел; пламя заколебалось, но не погасло. Существо споткнулось и упало на спину, хрипя, как я надеялся, от сильной и мучительной боли. Я кинулся на него и начал подпрыгивать на нем вверх-вниз, не обращая внимания на хруст костей под моими пятками – ведь я не знал, насколько он на самом деле силен. Когда его тело деформировалось настолько, что я уже не мог на нем ровно стоять, я спрыгнул на пол и стал добивать его, пиная по голове и груди.

– Теперь он не причинит тебе боли, – сказала Паук сердец. Ее голос звучал так, будто ей понравилось все, что здесь происходило. – Он еще долго никому не причинит боли.

Но во мне кипела бешеная ярость, которая не отпускала меня, и я продолжал избивать изуродованное тело. Я нанес ему еще пять-шесть ударов и в полумраке увидел тусклые брызги жидкости – мне понравилось, как они выглядели. Когда я остановился, то не мог отдышаться, а сердце стучало, будто станок, работающий на полную мощность, но я хотел лишь избить его еще сильнее. Нахождение в Аду неслабо влияло на меня.

На поясе шута я нашел ключ, а также нитку маленьких колокольчиков и набор острых предметов, которых хватило бы, чтобы усадить в тюрьму целую уличную банду. Я вытер грязь с факела, и пламя снова стало ярким. Я собрал кости Паука сердец, все еще покрытые обрывками плоти, положил их в связанный узелок и перекинул его через плечо. Кости застучали, когда я двинулся к выходу в темный коридор. Клянусь, это был радостный стук.

Паук сердец заговорила прямо мне в ухо, от чего я слегка подпрыгнул.

– Если бы только мы могли сделать то же самое с Нилоком… Но он слишком силен.

Я не горел желанием снова встречаться с хозяином дома.

– Просто скажи мне, куда идти. Как мне выбраться?

– Иди вниз. Как у большинства младших лордов Ада, в берлоге Комиссара Крыльев и Когтей есть множество входов и выходов. Иди вниз к котлам. Вниз.

Она повела меня вниз, через несколько подземных этажей. Даже посреди адской ночи из-за дверей раздавались звуки, и я молился – да, молился, – чтобы не увидеть то, что творилось по ту сторону. Дом был настоящим лабиринтом, и когда мы добрались до самого нижнего, по словам Паука сердец, уровня, Нилок или его рабы должны были обнаружить оставленный мной беспорядок, и особенно любимого шута Комиссара.

Нижняя комната была похожа на римские катакомбы: бесконечные каменные арки и гигантские трубы, будто сделанные из обожженной глины и подсвеченные шаровыми фонарями, которые я уже видел в холле дома. Зрелище было практически обыденное, словно мы находились под станцией метро или каким-то другим урбанистическим сооружением, правда, трубы были вздутыми, а на стенах кровью были выведены слова проклятий – вероятно, кровью рабов или пленных.

– Дыхание подземелья, – сказала Паук сердец, когда я спросил, что переносят эти трубы. – Именно с их помощью работает свет и все аппараты в доме Нилока.

Видимо, тот самый вулканический газ, которым он так хвалился; бесконечное топливо, которое сделало Комиссара могущественным лордом в этих центральных уровнях Ада.

Теперь я слышал, как сверху доносятся звуки: крики и топот. Я знал, что времени остается немного, так что Паук сердец повела меня дальше сквозь лабиринт туннелей и труб. К сожалению, она не так уж хорошо разбиралась в этом нижнем уровне, так что я начал ходить кругами и из-за этого все больше волноваться. Нилок, должно быть, уже обследует дом и скоро пришлет кого-нибудь и сюда. Расстояния между фонарями становились все больше, и если бы у меня не было факела, я бы точно заблудился.

– Туда! – сказала Паук сердец, когда мы повернули за угол. В конце прохода стояла старинная деревянная лестница, которая вела вверх к вертикальному туннелю. – Этот проход выведет тебя наверх в сад. А там ты найдешь выход и сможешь сжечь мои кости. Тогда я снова обрету свободу.

Слова Паука сердец подкинули мне идею. На полу я нашел кусок отколовшегося камня и поднял его. Вытянувшись как можно выше я разбил им светящийся шар в конце коридора. Потом побежал назад по проходу и быстро разбил еще шаров десять.

– Что ты делаешь? – спросила Паук сердец. – Еще мгновение, и Нилок со своими уродцами доберется сюда. Они разорвут тебя на мелкие клочки. Нельзя больше ждать. Надо уходить отсюда, иначе мне никогда не быть на свободе!

Возвращаясь бегом назад, я слышал, как из разбитых фонарей, шипя, выходит газ. Это был не веселящий газ со странным запахом, но я был более чем уверен, что и этот может нанести мне вред, так что я поспешил к лестнице и полез вверх. Там я обнаружил, что мне преграждает дорогу ржавый железный люк, но он не был закрыт полностью, и я смог его сдвинуть – правда, не без ущерба для моего и так помятого и окровавленного тела демона. Когда я выбрался в относительно ярко освещенный сад, то закрыл крышку люка и сел на нее сверху. Неподалеку из Дома могильных гор доносились громкие крики, и я знал, что времени у меня нет, но, несмотря на укоры и ворчание Паука сердец, я продолжал ждать.

– Он уже идет! Он найдет тебя! Его псы сожрут твои кости… и мои тоже!

Я не обращал на нее внимания. Она была в ярости, но я не двигался.

– Ты просто дурак! Что же ты делаешь? Ты хоть понимаешь, что?..

Где-то вне поля моего зрения скрипнула входная дверь и кто-то начал закрывать засов. Это, вероятно, означало, что Нилок закончил обыскивать дом или же решил, что вряд ли я все еще мог оставаться внутри. В любой момент он мог выскочить со своими рабами и солдатами, и зубастыми уродцами – жутких существ в его доме было полно.

– Предатель! Ты обрекаешь себя на верную смерть!

Когда голос Паука сердец стал так полон отчаяния, что и Комиссар мог бы услышать эти высокие нотки, я повернулся и снова открыл люк. Раздался скрежет ржавого металла о металл, крышка едва поддавалась, что мне нужно было лишь немного приподнять ее. Я протолкнул факел внутрь и снова закрыл люк, а потом побежал по каменному саду, направляясь в укрытие к аллее окаменевших деревьев.

Земля затряслась. На мгновение все пространство передо мной засияло от взрыва огненно-яркого света: загоревшийся газ пробился через крышку люка, подняв ее своим порывом высоко вверх, будто налетевший торнадо. Падая вниз, она чуть не ударила меня, приземлившись рядом и зарывшись глубоко в землю; затем земля снова загрохотала, и из половины окон Дома могильных гор вырвались клубы пламени.

Паук сердец была слишком ошеломлена, чтобы говорить, но когда я пополз назад к люку, она начала умолять меня не упустить этот шанс. Я даже не был уверен, что она поняла, что это я устроил взрыв. Языки пламени вырывались из туннеля, будто все катакомбы были полностью в огне. Земля подо мной шумела и тряслась. Когда я поднялся, то увидел, что одна из стен Дома могильных гор обрушивалась вниз каменной лавиной. Из уцелевшей части дома слышались крики. Паук сердец была права: мне не стоило больше здесь задерживаться.

Я снял с плеча связку с ее костями и бросил их в туннель. Я услышал крик Паука сердец:

– Предатель! Ты предатель! Я наложу на тебя…

И затем она замолкла, а ее кости падали все дальше вниз по туннелю – теперь она поняла, что на самом деле происходило.

– Ах! – вздохнула она, словно тонущая женщина, наконец сумевшая вынырнуть на поверхность. Пламя выжгло ее останки дотла, и она ушла.

– Да, я сделал это, – сказал я, хотя вокруг не было других собеседников. – В конце концов, уговор есть уговор.

Я шел прочь от дома, а любопытные очевидны сбивались в сады и к замку Комиссара, в ужасе разглядывая пламя, возвышающееся над Домом могильных гор. В основном это были демоны. Что интересно, ни один из них не спешил на помощь, они лишь смотрели, как рабы Нилока боролись со всепожирающим огнем. Хозяина рабов не было видно, и я не собирался торчать здесь еще дольше, чтобы узнать, выжил ли Комиссар. Я сомневался, что одного из верховных служителей ада может убить огонь. Проблема была в том, что вокруг собралось столько демонов и проклятых, что, когда Нилок выберется наружу в поисках отмщения, кто-нибудь наверняка запомнит, что видел меня.

Один из очевидцев, существо с бесцветной головой свиньи на вытянутом теле, словно у баскетболиста, начал преследовать меня, когда я попытался осторожно выбраться из толпы.

– Эй, ты! – крикнул он. – Ты, раб! Остановись – или я убью тебя!

Моя грязная, опаленная и кровавая нагота казалась достаточным камуфляжем, по крайней мере, для этого идиота. Но увидев его в этом длинном черном одеянии, я кое-что придумал.

– Как наш любимейший Комиссар? – спросил он. – Он в безопасности? Передайте ему, что его верный торговец Троттер осведомлялся о его здоровье.

Я усердно закивал и показал ему, чтобы он следовал за мной. Он согласился, вероятно, в надежде, что я проведу его к самому Комиссару, и он сможет заняться целованием его задницы в такой нелегкий момент. Когда мы скрылись из поля зрения других зевак, я поспешил вперед через вьющиеся сады. Человеческие кустарники продолжали стонать, тщетно пытаясь отряхнуть падающий пепел со своих листьев. Когда мы добрались до люка, я изо всех сил старался не замечать жар от раскаленного металла. Пламя утихало, но не потухло совсем, а от горячего воздуха, вырывавшегося из трубы, моя кожа покрылась волдырями.

– Смотрите! – сказал я. – Смотрите, господин, смотрите!

Троттер шагнул вперед, его любопытство явно перебарывало осторожность. Он стоял почти на самом краю, вытягивая вперед свою свиную голову на длинной шее, чтобы рассмотреть получше. Я наклонился над туннелем, будто пылающий жар вовсе не причинял мне боли, и попросил снова:

– Посмотрите!

Когда он наклонился достаточно далеко, я толкнул его с такой силой, чтобы, падая, он точно сломал себе шею. Он попытался сделать вдох, но я бил его головой о край люка снова и снова, пока он не перестал сопротивляться; затем содрал с него одежду своими кровавыми изуродованными пальцами. Тело Троттера было серым, неприятным и шишковатым, как я и ожидал. Может, я должен был почувствовать жалость к нему или осознать, как ужасно я поступил, хладнокровно убив его и все такое (то есть сильно изуродовав его, ведь в Аду никто не умирает), но я ничего такого не ощущал. Я не чувствовал, что осталось достаточно от меня.Я лишь знал, что мне надо выбраться отсюда и направиться на поиски возвышенного. Моей целью уже было не просто добраться до Пандемониума и сделать задуманное, не попавшись, хотя это будет в сотню раз сложнее, раз теперь в Аду повсюду искали чужака. Нет, мне было кристально ясно, что я должен найти Каз и выбраться из этого места, наполненного нескончаемыми ужасами, прежде чем я окончательно сойду с ума.

Глава 19
НА ПУТИ ВНИЗ

Хорошие новости заключались в том, что сооружение Возвышенного было видно практически из любой точки Дома могильных гор. Были и плохие новости: хоть я и выбрался из бесконечной выжженной земли садов Нилока и дошел до внешней стены, мне все еще предстоял путь через все жалкие трущобы. Вероятно, Комиссар Крыльев и Когтей посчитал огромное строение оскорбительным для его собственного превосходства, так что он устроил свой дом на самой высшей точке, как раз в паре километров от Возвышенного.

Теперь, когда дом пожирало пламя, отбрасывавшее красноватый свет, казалось, что полдень в Аду настал слишком рано, и я видел, как целая толпа адских жителей этого города торопилась к холму Я осматривался, пытаясь найти что-нибудь, похожее на оружие, когда один из них поравнялся со мной и побежал вперед, торопясь к пылающей катастрофе. Они все прибывали, их становилось больше и больше: они издавали крики, гогот, гул, которые не описать словами. Некоторые прыгали, некоторые летели (хотя не так хорошо, чтобы это стоило отдельного описания), а некоторые переваливались на ногах разной длины, но никто из них не удостоил меня внимательным взглядом. Украденное одеяние помогло, и, думаю, я не настолько обгорел, чтобы сильно выделяться из толпы.

Я пробирался сквозь эту толчею, чувствуя себя селедкой в бочке и пытаясь изо всех сил избегать телесного контакта, но меня все равно тыкали, пачкали или задевали каждые пару шагов. Лишь немногие из торопящихся существ казались расстроенными и напуганными происходящим. Судя по сотням изуродованных лиц, которые я увидел, большинство созданий казались попросту радостно взволнованными, а остальные – как минимум, заинтересованными. Да, вряд ли у Комиссара было много поклонников.

Наконец я вырвался из этого жуткого сборища и поспешил к подножию холма. Узкие улочки Могильной горы все еще полнились жителями, проклятыми и демонами, которые не могли просто так бросить свои дела и отправиться посмотреть на нечто увлекательное. Многие из них были слепы, а у некоторых были такие странные органы чувств, что вряд ли они вообще соображали, что творится вокруг. Другие же не могли передвигаться достаточно быстро. Я прошел мимо худого существа, медленно скачущего по дороге, – он помахал мне правой рукой. Лишь когда я обернулся, то понял, что правая рука была у него единственной– от головы до паха его тело было разрезано пополам, как труп для учебного вскрытия. Он подпрыгивал на одной ноге, пытаясь удержать в равновесии свое худое полутело с половиной головы и единственной рукой. Когда он покачивался, я мог даже увидеть его органы и часть мозга.

Там были существа, похожие на слизней и на покалеченных жаб, на птиц с переломанными крыльями; головы у них были слишком большими по сравнению с телом или же тело вовсе не подходило по размеру к голове. Я шел мимо всех них, стараясь не разглядывать их, но все равно замечая больше, чем мне хотелось бы. Нижняя часть Могильной горы была выстроена на нескольких небольших холмах, и передвижение вверх-вниз по крохотным улочкам напоминало американские горки, только пешком. Я пробежал через половину города, выбравшись, казалось, из центра и попав в дальние районы, где торговые лавки соседствовали с рабскими, как и бывало в таких местах. Даже в такой дали существа (которые с глазами) могли увидеть горящий замок на холме, но, казалось, никого из них это не интересовало. Единственный услышанный мной комментарий исходил от похожего на скелет трехглазого великана с молотком, который методично разбивал большеберцовые кости закованного пленника – и делал он это прямо перед своим очень странным магазином. Когда я проходил мимо, великан посмотрел на холм и сказал своему напарнику, который зачерпывал ложкой глаз все того же пленника:

– Хорошо горит. Оченьхорошо.

Его напарник на мгновение взглянул вверх, кивнул и вдруг уронил ложку в грязь у своих ног. Затем поднял ее, облизал и вернулся к работе.

Я шел мимо зданий, похожих на фабрики, вроде адских мельниц, [32]32
  Бобби вспоминает о стихотворении Блейка «Иерусалим», в котором упоминаются «сатанинские мельницы» – символ либо промышленной революции, либо государственной церкви, согласно исследователям его творчества.


[Закрыть]
которые даже Уильям Блейк вряд ли мог себе представить. Некоторые изрыгали кроваво-красные сточные воды, а их двери были завалены кучами обожженных и искалеченных тел – видимо, это были невезучие работники. Они скреблись в железные двери фабрик, стараясь снова попасть внутрь, несмотря на свои ужасные раны. Я слышал лязг громадных машин и видел, как дым и пар вырывался из дымоходов. Я не мог не заметить, что на этом уровне жизнь слегка продвинулась вперед по сравнению со средневековым Аваддоном; все эти адские паровые машины наряду с полным разорением и уродством больше тянули век так на восемнадцатый.

Чем ближе я был к шахте Возвышенного, тем более невероятным казалось это строение. Каменный цилиндр, будто небоскреб, занимал чуть ли не целый квартал города, но это было ничто по сравнению с тем, как далеко ввысь он простирался, прежде чем его очертания исчезали в темноте. Я не мог понять, как нечто настолько высокое выдерживает свой собственный вес без натяжных тросов или подпорок. Этот инженерный подвиг мог бы стать гордостью любого фараона.

Возвышенный стоял посреди переполненной городской площади, вроде тех, которые обычно окружают огромные европейские соборы. Я подходил все ближе, уже более осторожно, и увидел, как несколько человек вышли из арки шахты. Казалось, толпы на площади вовсе не обращали внимания на пылающую цитадель Нилока: существа были слишком заняты своими обычными делами, то есть воровством, азартными играми, совокуплением и другими развлечениям. Я находился в том месте, где спешка не привлекала к себе никакого внимания окружающих, ну, кроме карманников, насильников и психопатов с ножами, которые появлялись во всех скоплениях людей. Если бы я хоть немного замедлился, они бы тут же окружили меня, но, видимо, я выглядел слишком серьезной добычей.

Я вошел в башню Возвышенного через ближайшую арку и увидел, что там было несколько отдельных механизмов, отправляющихся вверх и вниз по узким шахтам, создавая настоящую переплетенную сеть внутри огромного строения. Я немного постоял в стороне, наблюдая, но, в общем, все это выглядело довольно надежно, как лифты в современном офисном здании. Одна из дверей открывалась, впуская ожидающих внутрь, пока остальные выходили. Пассажиры выглядели более зажиточными, чем бедняги, слоняющиеся снаружи по площади. Многие из этих путешественников были в необычных костюмах, а некоторые казались настолько физически впечатляющими, что никто не мог осмелиться последовать за ними в лифт из страха быть заколотым или избитым. В этом, в общем-то, был определенный смысл: в основном на лифте передвигались богачи, а не жалкие простаки. Из воспоминаний Ламех я знал, что в Аду не поощрялось путешествие выше твоего уровня, а отправляться ниже по собственной воле – разве этого кто захочет?

Понаблюдав за процессом минут десять, я подождал, пока разойдется последняя группа пассажиров, и, набравшись смелости, направился к ближайшей двери подъемника. Еще один парень затесался вслед за мной, он походил на трудолюбивого японского работника в конце долгого рабочего дня. Мы вошли на подъемник вместе.

И были единственными пассажирами, но внутри ржавой железной коробки обнаружились еще кучи мусора, что-то было разлито и до сих пор не высохло. Голова у моего попутчика была, как у грифа, а глаза были фасеточные, точно у мухи. Его одежда была потрепанной, но вполне чистой: серые одеяния, скрывавшие под собой все его тело, кроме когтистых лап. Он холодно на меня посмотрел и еще холоднее кивнул, потом поднял руку – вовсе не покрытую перьями, а похожую на еще одну ногу – и поставил ее на стену подъемника. Он пробормотал что-то невнятное, но я уже начал повторять за ним. Я положил руку на твердую железную стену и спокойно сказал: «Пандемониум». Я уже был готов к допросу о моих истинных намерениях, но тут дверь со скрипом закрылась, и подъемник вздрогнул. Он подрагивал не меньше минуты, затем наконец издал треск, будто гигантская металлическая корова при родах, и, к моей тихой радости, начал двигаться вверх.

Сначала медленно, затем все быстрее и быстрее мы грохотали по огромной трубе. Кабина подъемника, больше походившая на банковский сейф, чем на шаткий человеческий лифт, все равно тряслась и скрипела так, словно ее с огромным усилием тащили или тянули вверх. Я даже думал, что мы разобьемся, или что-то там случается, когда в Аду ломается лифт. Но вместо этого мы двигались все быстрее, набирая скорость так, что мои уши чуть не вздулись, как попкорн. Потом монотонный скучный голос произнес: «Молочнокислый парк, Ненавистное, Нижний детский череп», и лифт с шумом остановился. Мой мухо-грифовый попутчик подождал, пока дверь со скрипом открылась, и вышел, не обернувшись, будто спешил уйти от меня подальше. Прямо как все мои ребята на Земле.

Я ждал, что будет дальше; снова пошел пар (или что это было), все зашипело и завибрировало. Дверь закрылась. После всего, через что я прошел, было потрясающе осознавать, что мне оставалась лишь одна поездка на подъемнике, и я буду на месте. Будь я обычным ангелом, я был бы уверен, что Господь присматривает за мной и наградит меня за все годы примерного поведения. Конечно, будь я обычным ангелом, я бы уже отложил пару лет примерного поведения на сберегательный счет, на всякий случай. Как это ни грустно, именно в моем банковском отчете обнаружилась недостача.

Но пока дверь закрывалась, что-то темное пролезло внутрь и остановило ее. Конечность, удерживающая дверь, не очень-то смахивала на обычную руку, а больше была похожа на то, что кошки закапывают в своем лотке. Казалось, все механизмы подъемника напряглись под действием этой силы, будто лифт был готов заблокироваться или же самоуничтожиться. Механизм скрипел, дрожание усилилось. Потом дверь открылась.

Существо, зашедшее внутрь, представляло собой громоздкий ком грязи человеческих очертаний. Оно было голым и практически не выделялось никакими чертами, кроме надутого пузырька рта и капли жидкой глины, которая, по-видимому, служила ему носом, но догадаться об этом можно было, лишь увидев над ним два мерцающих желтых пятна на месте глаз. Если я скажу, что эти глаза напоминали двух облученных слизняков, поднимающихся с морского дна, то вы более-менее поймете, почему мне было так неприятно встречаться с ними взглядом. Но дело было не только в глазах. Я почувствовалэто создание, я мог чувствовать его возраст и его нечеловечность. Не знаю, кем он был, но точно не одним из простых демонов.

Комковатый пассажир зашел внутрь, и от его веса массивная кабина даже наклонилась. Бесформенное лицо на мгновение повернулось в мою сторону, затем стало медленно отворачиваться, изучая остальную часть подъемника, будто я был настолько неприметным, что для понимания моего присутствия существу сначала требовалось понять, как выглядела другаячасть пространства. Находясь в замкнутом пространстве с этим существом, я почувствовал приближение тошноты и чувства клаустрофобии. Это был не просто адский трудоголик. Это было нечто старое и могущественное.

Дверь закрылась. Создание протянуло свою плоскую, грязную лапу к стене. Когда оно назвало свой пункт назначения и я услышал его нечеловеческий хлюпающий голос, я ощутил тревогу и лишь спустя несколько секунд понял, что оно сказало: «Станция Тартар». [33]33
  В древнегреческой мифологии так называлась глубокая темная бездна, расположенная над царством Аида.


[Закрыть]

Что-то шло совсем не так. Благодаря Ламех и проделанным мной путешествиям я уже немного разбирался в географии Ада и я был чертовски уверен, что станция Тартар находилась не наверху, куда направлялся я, а внизу. Далеко внизу.

Затем шипение и дрожание достигло своего пика, и подъемник двинулся вниз. Я испуганно посмотрел на попутчика. Существо из грязи равнодушно взглянуло на меня.

– Мы… едем вниз, – наконец вымолвил я.

Существо уделило мне столько внимания, сколько я, по его мнению, заслуживал, то есть никакого.

– Но я же еду вверх, – сказал я, пытаясь скрыть панику в голосе. – В смысле, мне надо вверх. В Пандемониум. Это очень важно, – существо лишь смотрело на меня своими мерцающими глазами-желтками. – Я не шучу! Мне надо в Пандемониум!


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю