Текст книги "Измена. Его вторая семья (СИ)"

Автор книги: Тая Шелест

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)

29

Вернет? Что ж, пусть попробует.

Разворачиваюсь и иду на выход. Сколько времени? Не важно. Ключи от комнаты Валиного общежития у меня с собой. Да только вряд ли туда пускают ночью…

Поэтому со вздохом возвращаюсь в спальню.

Много лет я считала себя за каменной стеной. Что у меня самый лучший муж и самый уютный дом, но просчиталась.

Теперь я здесь чужая, и этот человек для меня чужой.

Слышу, как Нат открывает форточку. Ноги тут же холодит сквозняк. Зябко ежусь, вхожу в спальню и сажусь на кровать.

А что, если он придет сюда тоже? Будет лежать со мной рядом, пахнуть своими духами и сигаретным дымом, дышать на меня алкоголем…

Вернуться на диван?

Поздно. Муж входит следом и закрывает за собой дверь. Стягивает рубашку, бросает ее в кресло, смотрит на меня.

Раньше подобная сцена вызвала бы у меня улыбку предвкушения. Я протянула бы к нему руки, а Нат подхватил бы меня с кровати и закружил, прижимая к груди.

Теперь такого не будет. Не будет той легкости и беззаботности.

Не будет вообще ничего.

И почему я до сих пор еще здесь? Что меня держит?

Этот мужчина променял меня на сомнительную верность сомнительным идеалам. А я сижу, смотрю, как он раздевается, чтобы лечь со мной в постель.

– Ты с ней спал? – вырывается у меня вдруг.

Мужчина щелкает пряжкой ремня. Пошатываясь, стягивает брюки и оставляет их на ковре.

– Нет, я говорил, что не изменял тебе.

И почему я не верю? Чувствую каким-то внутренним чутьем, что он лжет. Но как доказать? Да и нужно ли… Только сейчас, глядя на этого мужчину, с которым прожила столько счастливых лет и чьего ребенка ношу под сердцем, во мне шевелится странное чувство.

Стоит только представить его и Вику вместе, как изнутри словно ошпаривает кислотой, и хочется визжать от злости.

Я что, ревную? Неужели правда?

Удивленно смотрю, как муж подходит ко мне, чтобы мягко чмокнуть в макушку, затем укладывается рядом.

Закинув руки за голову, смотрит на меня искоса.

– Вокруг меня много женщин вертелось, Машунь. Ты и сама, наверное, это понимаешь. Но я их просто не вижу. Меня спрашивали после нашей свадьбы, почему она? Я не мог ничего ответить, только улыбался. Некоторым людям не понять, потому что они никогда не любили.

– Когда любишь, не обманываешь… – шепчу, отворачиваясь.

– Когда любишь, хочешь уберечь от всего, и не важно какой ценой. Будь то неприятные эмоции, информация… ты ведь тоже не рассказала мне о Борисе, верно?

Спина невольно напрягается, и я медленно сглатываю, едва протолкнув внутрь застрявший в горле ком.

Не думала, что он захочет об этом напомнить...

Борис был нашим соседом. Когда я переехала к Игнату сразу после свадьбы, этот светловолосый улыбчивый мужчина пришел познакомиться.

Я была одна дома и не задумываясь открыла дверь. Борис оказался настолько вежливым, что сразу зацепил своим обаянием и харизмой.

Рассказал, что работает шеф-поваром в известном ресторане.

Пару раз он угощал пирожными собственного приготовления и приносил вкусный зерновой кофе. Не то, чтобы у нас в холодильнике не было еды, а в ящиках хорошего кофе, но отказываться было как-то совсем неприлично.

Борис производил впечатление очень приятного человека, мы быстро подружились.

Как-то я намекнула Нату, что у нас отличные соседи, на что тот только скривился и протянул:

– Не советую ни с кем из них общаться. Редкостные твари.

– Почему? – удивилась я искренне.

И муж вкратце рассказал о тех, кто проживал рядом на площадке: о кошатнице, которая разводила бобтейлов. Больных или слабых котят она еще живыми выбрасывала в мусорку.

Игнат как-то застал ее за этим занятием.

Другой сосед оказался бывшим криминальным авторитетом, и с ним и так было все ясно. А насчет Бориса муж пренебрежительно фыркнул, заявив, что тот «коллекционирует замужних баб».

Что бы это ни значило… Но к Борису я стала относиться настороженно и больше не открывала ему дверей.

Однажды он подкараулил меня в подъезде и потребовал объяснений в своей манере.

Я не знала, что ему ответить, а мужчина все настаивал.

Когда на лестнице показался Нат, я уже стояла, почти прижатая к стене, а Борис был в каких-то пяти сантиметрах от моих губ…

Сама не понимаю, как это вообще произошло.

– Это другое, – вздрагиваю, когда рука мужа вдруг касается спины.

Он медленно проводит пальцами по позвоночнику сверху-вниз, до края моих леггинсов, а затем отстраняется.

Расслабленно выдыхаю.

– Ну разумеется, – усмехается он, – конечно, другое.

– Я тебя никогда не обманывала.

Нат смеется негромко.

– Да, Машунь, охотно верю.

И правда, в его голосе нет и тени сарказма. Изменяй он мне на самом деле, то наверняка судил бы по себе и ревновал бы меня к каждому столбу.

Тяжко вздохнув, поднимаюсь с кровати и иду в гостиную на диван. Нет, лечь с ним рядом я точно не смогу.

Он не идет за мной, остается в спальне. Ну и хорошо…

Ложусь на диван и закрываю глаза. Как ни странно, засыпаю очень быстро, перед этим успев подумать о завтрашнем дне.

А ведь завтра выходной. Нат не поедет в офис и весь день будет дома… а значит, не даст мне уйти.

Просыпаюсь от звонка телефона.

Открываю глаза, сонно моргая, и понимаю, что тот звонит где-то совсем рядом. Только телефон не мой.

Понимаю, что лежу в спальне. Когда я успела вернуться?

Нат что, принес меня сюда? И это звонит его телефон… Поворачиваюсь, вижу гаджет рядом с собой на покрывале.

Звонок обрывается, тренькает сообщение. На экране смартфона всплывает светлое окошко:

«Привет, любимый, жду тебя сегодня. Нога очень болит. Не забудь захватить карамельный латте и тирамису, как обещал. Очень жду!»

30

Слышу шаги мужа. Медленно поднимаюсь и сажусь на кровати, свесив ноги.

Смотрю на него, вошедшего в спальню в одном полотенце, пахнущего гелем для душа.

– Как спалось, родная? – улыбается.

У кого-то с утра хорошее настроение. С чего бы это?

Не перед визитом ли в больницу к Викусе так обрадовался?

– Я ухожу. Не буду мешать тебе собираться.

Поднимаюсь с кровати, чуть покачиваясь от утренней слабости. Больше меня здесь ничего не держит.

– Я никуда не планирую сегодня, – отвечает, доставая из шкафа домашние брюки и футболку.

– Неужели? – усмехаюсь, – тогда проверь телефон.

Не глядя больше на мужа, иду в ванную, чтобы умыться и привести себя в порядок.

На душе скребут кошки. Хватит, всё. Я здесь и часа не останусь.

Выхожу из ванной, справившись максимально быстро.

Нат на кухне варит кофе. Обоняния касается дразнящий аромат арабики, и желудок глухо урчит. Неплохо бы поесть, а то вдруг снова накатит слабость… Да, лучше так.

Как бы ни было неприятно. Просто загляну напоследок ему в глаза. Что бы не забыть, как выглядят глаза лжеца.

Нат сервирует завтрак.

Вхожу на кухню, на столе уже красуется яичница с беконом, хлеб, масло, разогретые слойки с ветчиной и мед.

Игнат ставит передо мной чашку кофе, как я люблю, слабый с каплей сливок.

Благодарить не спешу, смотрю на него напряженно в ожидании, когда он начнет оправдываться.

Вот только начнет ли?

– Она издевается надо мной, Маш, – бросает муж, усаживаясь напротив и пробуя кофе.

Слегка морщится, не любит горячий. Но продолжает постоянно его пить. Мол, нужно в чем-то ежедневно преодолевать себя. И пусть это будет такая мелочь, как кофе, чтобы крупные проблемы не застали врасплох.

Я считаю такой подход несусветной глупостью. Но на мое мнение мужу, помнится, плевать.

– Неужели? – кривлюсь скептически.

Он молча двигает ко мне свой телефон.

– Проверь сама.

– И что мне это даст? – тянусь за теплой слойкой, – я тут ж стану во всем тебе доверять? Этого больше не будет. Мне все равно, какие у тебя отношения с Викой.

– Врешь, – усмехается.

– По себе судишь?

Пожимает плечами.

– Ты совсем не умеешь лгать, Маша. Всю твою ложь видно насквозь, она у тебя на лице написана.

Сжимаю горячую чашку в ладонях. Не нервничай, Маша, не нервничай. Это совершенно бесполезно.

Да еще и вредно для ребенка.

– Тогда зачем попрекал Борисом? – спрашиваю почти спокойным тоном.

– Ну не одному же только мне быть в косяках? Несправедливо, – снова улыбается.

Замираю возмущенно. Чего он ждет? Что я улыбнусь в ответ? После всего?

Ненормальный…

– Ты больной, – отпиваю кофе, – как меня только угораздило…

Его улыбка перестает быть мягкой, плавно перетекая в оскал.

– И правда, Машенька, как это тебя, несчастную, угораздило, связаться с таким моральным уродом?

Пожимаю плечами.

– Сама в шоке. Жаль, что ты такой хороший актер, и я узнала об этом только сейчас, спустя годы. Надо было сразу. Тогда многих проблем можно было бы избежать.

По крайней мере двух выкидышей точно.

– Уверена?

Киваю. Более чем.

Нет, в такой атмосфере я есть не намерена. Лучше немного потерплю и позавтракаю в кафе. Спасибо щедрости моего будущего бывшего, деньги на карте есть.

Щедрость – это единственное, чего в нем осталось хорошего.

Отодвигаю от себя чашку и поднимаюсь. Иду в спальню. Сумки нет, наверняка она до сих пор у него в машине. Если муж вообще забирал ее из больницы.

Слышу, как на кухне звонит телефон. Резкая трель звонко разносится по всей квартире и резко прерывается негромким зловещим голосом мужа:

– Если ты еще раз мне позвонишь или напишешь, то я тебе вторую ногу сломаю. Это ясно, Викусик?

Неубедительно. Не после пяти лет обмана.

Я бы хотела поговорить с этой стервой по душам, спросить, какого черта?

Хотя я скорее всего не пойму ее мотивации.

Мы слишком разные. Для неё нормально рожать детей от женатых и натравливать головорезов на беззащитных девушек, шантажировать и угрожать.

Боюсь, что не услышу от нее убедительной причины ее поступка.

Ни от кого не услышу. Все здесь проросло ложью и грязью, как вездесущей плесенью.

Скоро я сама заражусь ее ядовитыми спорами, если не буду настолько быстра, чтобы покинуть это место.

Но, как бы я себя ни уговаривала… пять долгих лет. И счастье. Или я его себе только придумала?

Выходит, что так.

Сколько же понадобится времени, чтобы пережить все это? Мысленно преодолеть и вытравить из души все чувства к этому мужчине?

Быстро закидываю в пакет новый комплект базовых вещей. Все равно у Вали я ненадолго, незачем захламлять ее комнату вещами. Сойдет на первое время. Как переберусь в новое жильё, озабочусь тем, чтобы перевезти остальные вещи.

Или… не стоит того делать? Вдруг понимаю, что всем, что имею, я обязана мужу. И все эти вещи до единой вызывают определенные воспоминания.

И продолжат вызывать.

Нет, от прошлого не отмахнешься, как ни старайся. И больше всего о нем будет напоминать мой ребенок.

– Помнишь нашу свадебную клятву, м-м? В горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии, и даже смерть не разлучит нас…

Вздрагиваю и оборачиваюсь. Нат стоит в дверях, сложа руки на груди.

– Обман, Нат, – выплевываю зло, забыв, что обещала себе не нервничать, – ты забыл обман. Такого пункта в клятве не было.

– А ты и рада, не так ли? Думается, ты совсем меня не любила, родная. Выскочила замуж за первого кошелька, который удачно подвернулся, чтобы избавиться от проблем. Вон и на Бориса поглядывала. Думала сделать его запасным вариантом, верно?

31

– Я не собираюсь выяснять с тобой отношения! – выдыхаю сквозь стиснутые зубы, – думай, как хочешь. Считай меня, кем хочешь, воля твоя. Меркантильная зажравшаяся замарашка. Именно так называла меня твоя мать в одну из недавних наших встреч. Думаю, теперь ты того же мнения. Ну что ж, мне все равно!

Поднимаюсь, иду с пакетом к двери, но Нат стоит там и не думая отступать в сторону.

– Что, все равно не хочешь, чтобы я уходила? – усмехаюсь, – парадоксально, Нат. Я же меркантильная замарашка, ну чего же ты? У тебя есть распрекрасная одноногая Виктория, которая за тебя любой глотку перегрызет. И готовый комплект детей, даже рожать не надо. Присмотрись, чем не вариант?

Он не оценивает моего сарказма. Смотрит холодными глазами. В них лед, а в моих – агония.

И у каждого своя правда. Только вот его правда никак не вписывается в мою.

Нат кривит губы, не отводя пугающего взгляда от моих губ.

– Ты тоже можешь говорить, что хочешь, делать, что хочешь. Ты все равно никуда не уйдешь, Машунь. Ты моя телом и душой. В тебе мой ребенок, а я… – он поднимает руку, чтоб положить ладонь мне на макушку, – вот здесь.

Стряхиваю её с себя, нервно шагая назад.

– Размечтался… ты так переживаешь по поводу Бориса, – огрызаюсь, – а не задумался, что это вполне может быть его ребенок, м-м?

По мужскому лицу пробегает тень. Всего на мгновенье, и мне тут же становится не по себе оттого, что я это сказала.

Но я ничего не могла с собой поделать. Я не настолько сильная, чтобы просто заставить себя захлопнуть рот и терпеливо слушать все, что он говорит.

Этот предатель.

Это он все испортил, он поломал! А пытается вывернуть так, будто здесь есть часть и моей вины!

Либо он совсем уже отчаялся, либо я не знаю, что… В его стальных глазах мелькает проблеск боли, и я кусаю губы. Ну уж нет! Я на это не поведусь.

– Отойди! – толкаю его в сторону и иду в прихожую.

Быстро обуваюсь.

Ребенок… это не ребенок для него, не маленькое драгоценное чудо, а средство для манипуляции мной.

Да что с ним не так??

Хотя, кажется, знаю. Наверное, в подобной семье нельзя было вырасти иным. Какой-то изъян рано или поздно пробился бы наружу.

Выхожу за дверь и торопливо шагаю к лифту. Тот далеко на верхних этажах, а мне хочется оказаться вне этого дома как можно быстрей. Поэтому спускаюсь по лестнице.

За спиной щелкает замок двери и раздаются шаги. Нат идет следом.

Ну зачем? Для чего? Хочет продолжить выяснения отношений уже при свидетелях?

Так интереснее, или что?

Поэтому я тороплюсь. Благо, самочувствие позволяет. Во мне плещется чистый адреналин.

В раннее субботнее утро на улице пусто… за исключением двух амбалов, шагнувших прямо ко мне, стоило показаться из подъезда.

Ахаю, отступая назад, и тут же упираюсь спиной в грудь мужа.

Тот ориентируется молниеносно, убирая меня к себе за спину.

Я узнаю этих мужчин. Это они… те самые, кто избили Валю! Страх заставляет сердце биться быстрей.

Крепче вцепляюсь в пакет, выставляя его перед собой, как щит.

Но муж куда надежнее, и он намерен меня защитить.

– Что забыли здесь, господа? – бросает им зловеще.

Они хмуро молчат, переводя взгляд с меня на него и обратно. Понимаю, что с двумя ему не справиться. Нужно что-то срочно предпринимать! Что??

Видимо, Викуся сильно обиделась на обещание сломать ей вторую ногу и сделала ход конем.

Какая предприимчивая девушка… просто гений-организатор преступной деятельности. Любого неугодного пустит в расход. Даже несговорчивого мужчину.

Я не успела испугаться.

Нат не стал ждать нападения, напал первым. Резким выпадом послал в нокаут первого и стремительно вмазал в висок второму. Бугаи разлетаются по сторонам.

На меня брызгает кровью. Кажется, она появилась из его разбитых костяшек…

Стою, тяжело дыша, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. В воздухе витает отвратительный запах ржавчины. Именно так пахнет свежая кровь. Солью, ржавчиной и болью.

На моем светлом свитере россыпь алых капель – как ягоды рябины на снегу.

Нат берет меня за руку. Заглядывает в глаза. Его зрачки расширены.

– Испугалась? Ну ничего, моя маленькая, все хорошо, идем домой, да?

Я не могу ему ничего ответить, все еще в ступоре. А бугаи между тем медленно поднимаются с асфальта. По крайней мере один точно зашевелился… Кажется, они во что бы то ни было хотят отработать свой гонорар.

Сколько, интересно, в их прайсе стоит ударить девушку?

Муж берет меня за руку и ведет в сторону лифта. Я не сопротивляюсь. Меня трясет от страха.

Хоть когда-нибудь у меня начнется спокойная жизнь? Когда-нибудь я перестану оглядываться, а идя по улице перестану бояться за свою жизнь и благополучие близких людей??

С этой Викой нужно что-то делать, причем срочно.

Пока поднимаемся обратно на лифте, Нат приобнимает меня за плечи, другой рукой что-то быстро набирая в телефоне. Костяшки на его пальцах разбиты. С них капает кровь, и у меня снова кружится голова.

Нет, это не жизнь, это какой-то криминальный триллер. За что мне это все? Для чего? Чтобы что?

Нат со вздохом прячет телефон в карман. Не сомневаюсь, вскоре этих мордоворотов уберут от двери.

– Почему ты позволяешь ей все это творить? – спрашиваю, заикаясь от волнения.

Губы дрожат. Но вопрос риторический. Ясно и так, с чего эта женщина так обнаглела. Потому что ей никто ничего и не запрещал. И даже не накажут. Так, пожурят любя.

– Ничего подобного она больше не вытворит, – обещает муж мрачно.

И я вижу по его глазам, по напряженной шее и сжатым губам – он сделает все, чтобы выполнить обещанное.

32

Мы возвращаемся в квартиру. Нат наливает мне стакан воды и следит, как я запиваю ей таблетку успокоительного.

Меня трясет. Не только потому, что Вика утратила всякую человечность, и не только от вида чужой крови, но и оттого, что теперь я просто вынуждена остаться с мужем.

Он был прав. Куда я от него денусь после всего? Не сейчас, когда опасность в буквальном смысле нависла над головой.

– Что ты сделаешь? Как ты ей прикажешь? Если она столько лет творила, что хотела, имела влияние, вертела тобой, как куклой? – шепчу, заикаясь.

Стакан трясется в дрожащих пальцах.

Он садится рядом. Благо, больше не нарушает моего личного пространства. Просто смотрит, будто еще не насмотрелся за столько лет.

Словно каждый раз обнаруживает во мне что-то новое, и это ему очень нравится. Неудивительно, что он так быстро догадался о моей беременности.

Нат всегда был слишком внимателен и подмечал каждую деталь во мне. Поэтому с моей стороны наивно было верить, что он не узнает.

Чего стоит только тот провал со вскрытой упаковкой тестов…

– Это ее братья, Маш. Я их знаю. В прошлый раз, когда напали на твою сестру, они удачно оказались вне камер, но теперь явились сами. Вике не отвертеться.

– То есть, ты не верил, что это были ее проделки? – выдыхаю со злостью.

– Верил, Маш. Это Вика не поверила, что я приму меры.

Мне захотелось рассмеяться, но с губ срывается какой-то странный хриплый звук.

– Я тоже не поверю, знаешь… у тебя было пять лет, чтобы их принять.

Он резко поднимается и в два шага скрывается в проеме двери. Слышу глухой стук и гневный рык. Что-то падает на пол.

Что он там делает?

Нат возвращается пять минут спустя, весь напряжённый, как перед прыжком. Его руки заклеены пластырями.

– Ладно, слушай, – вздыхает, останавливаясь в дверях.

Я смотрю на его пальцы. На то, как бежевый материал пластырей постепенно пропитывается бордовой жидкостью. И меня снова мутит.

Что, опять? Очередная отговорка, сказка? Ложь?

Я так устала и напугана, а ведь меня будет ждать Валя… как выйти на улицу? Теперь я буду бояться каждого громкого звука и чужого взгляда.

Нат словно этого и добивался.

Впору поверить, что он сам заказал этих мордоворотов под дверь подъезда.

Как-то же они узнали, что я здесь.

– Моя семья не всегда была такой обеспеченной, – вздыхает Нат, складывая руки на груди, – отец начинал с нуля.

Что, неужели правда? Верится с трудом. С нуля построить огромный строительный холдинг? Пусть и за десять-двадцать лет, но сколько ж нужно средств?

Смотрю на мужа недоверчиво. Тот понятливо усмехается.

– Для этого он связался с криминалом. Маш.

А, вот оно что… Кто бы сомневался, что все здесь будет нечисто. Нигде и никогда огромные суммы не зарабатываются честно.

– И что? К чему ты мне это говоришь?

– Твой свекор получал хорошие ссуды от одного авторитета в течение пятнадцати лет. За это время бизнес неплохо подрос. Все-таки в бизнесе отец разбирается неплохо. Но за эти пятнадцать лет набежали нехилые проценты.

Я не понимаю, к чему он все мне это рассказывает. Для чего? Зачем мне знать подробности об их бизнесе, построенном на преступных деньгах?

Якобы я знаю об их семье недостаточно грязи?

Он шагает навстречу, присаживается возле меня на корточки и проникновенно смотрит в глаза, будто хочет, чтоб я прочла его мысли.

Но в этом я не сильна, и Нат продолжает:

– Проценты накапали такие, что проще было продать весь действующий бизнес, чтобы рассчитаться с долгом. Отцу начали угрожать расправой. Вернее нам, его семье… И тот согласился было на продажу дела своей жизни, но появилась Вика.

– Причем тут она?

– Она дочь того самого авторитета, который дал отцу в долг, – поясняет Нат, – и она уговорила своего повременить с расправой, потому что ей очень понравился мой отец.

Я не верю своим ушам.

– Что? Ты серьезно сейчас?

Он кивает медленно, глядя на меня серьезными серыми глазами.

– Более чем. Она, единственная дочь влиятельного криминального авторитета, разбалованная до ужаса, которой никогда не отказывали ни в чем, захотела моего отца.

– Подожди… – все это никак не укладывается в голове, – но как?

Муж пожимает печами.

– Понятия не имею. Для меня ее душа тоже потемки… Разумеется, папа не смог отказаться от отношений. А авторитет оказался не против такого расклада. Всё, чтобы порадовать сумасбродную дочь.

Я смотрела на него во все глаза. Это многое объясняло, но…

– Но тогда зачем твоему отцу от нее теперь откупаться?

– Потому что ее авторитетный отец не так давно умер, его бизнес отжали конкуренты, и теперь её некому защищать, да и денег уже не так много, как прежде. Они ей очень нужны теперь. А любовь прошла… Вот Викуся и выворачивается любыми способами, чтобы выжить.

Моргаю часто-часто, осознавая услышанное.

– И ты был с ней все это время, чтобы что? Поддерживать легенду о новой семье, чтобы твоя мать не узнала о сговоре отца с авторитетом?

– Именно так. Она болеет, ты знаешь об этом. А Вике даже понравился такой расклад, она чувствовала себя, как в шпионском кино… – его лицо ожесточается, в глазах появляется нехороший блеск.

И теперь я уже очень сомневаюсь в его к ней чувствах.

Сглатываю судорожно.

– Галина Ефремовна знает про измену, знает про Вику… Правда, я не в курсе, знает ли она про долг и мафию.

Закрываю глаза. Внутри все дрожит от волнения. Мафия. Теперь еще страшней.

Мне надо подумать. Посидеть одной немного… пару минут.

– Дай мне время… – прошу, – нужно всё это переварить.

Хотя не уверена, что пары минут хватит.

Нат идет на балкон, доставая на ходу сигареты. Снова курит… что бы с ним сейчас ни происходило, мне это категорически не нравится.

Звонит телефон. Беру его дрожащей рукой и на автомате подношу к уху, забыв взглянуть на экран.

– Алло?

– Маша… – я не сразу узнаю слабый голос свекрови, – приезжай, я хочу с тобой поговорить Мирно, Маш. Мне это очень нужно. И тебе это тоже нужно, поверь.