Текст книги "Измена. Его вторая семья (СИ)"

Автор книги: Тая Шелест

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)

37

Полчаса спустя вхожу в двери знакомой клиники. Неудивительно, что Викусю привезли именно сюда, в одну из самых дорогих в городе.

После пяти минут заполнения анкеты на ресепшене, меня провожают в нужную палату.

Привезший меня мужчина следует по пятам, и я безумно ему за это благодарна, как благодарна и Нату. Но муж этого не узнает.

В конце концов, именно он первоначальная причина моих страхов.

Все началось с его обмана.

А теперь что?

На середине пути вдруг задумываюсь. А что я вообще делаю? Зачем?

Для чего я явилась к этой отвратительной женщине? Неужели она расскажет мне хоть что-то правдивое? Скорее посмеется и натравит на меня мордоворотов, что стоят сейчас возле ее палаты.

Охрана. Неужели Викусе тоже есть, кого бояться? Очевидно, да.

Остановившись, не дойдя нескольких метров до нужной двери, смотрю себе под ноги в раздумьях.

Идея, показавшаяся такой удачной дома, сейчас кажется полным бредом.

Ну зачем меня сюда принесло? Что я ее спрошу?

А правда, что Игнат мне не изменял? Правда, что все проведенное вместе время вы играли в шахматы и смотрели мультики по телевизору?

Выдыхаю напряженно.

Дура Маша. На что я надеюсь?

Ну скажет она мне вдруг: да, всё так и было. Шахматы и мультики. И что я буду делать? Побегу к Нату, распахнув объятия?

Нет, не побегу. Потому что муж четко дал понять, что я ему больше не нужна.

Теперь даже интересно, что именно заставило его пойти на попятную. Обиделся, что не пожалела свекровь сразу, как только узнала о ее кончине?

Так мне ее и не жаль. Жаль лишь его самого, как любого человека, потерявшего мать.

Мне не жаль свекровь даже после той записки с откровениями.

Она могла предупредить меня раньше. Могла что-то сделать, чтобы поменять ситуацию. Да хотя бы честно все рассказать, но она не стала.

Видимо, умалчивать проблемы – это у них семейное.

Они копят их в себе до тех пор, пока не наберется критическая масса. А потом они просто сходят с ума…

Была ли свекровь счастлива? Счастлив ли сейчас Нат?

Делаю неуверенный шаг вперед. Зайду, раз пришла. По крайней мере я не одна. Если Викуся будет плохо себя вести, ничто не помешает мне просто развернуться и уйти.

Она ничего мне не сделает со своей сломанной ногой.

Замираю неподалеку от двери. Охранник останавливается за моей спиной.

Снова сомневаюсь, стоит ли заходить. Зачем? Что я узнаю?

Нат больше не станет меня добиваться, я свободна делать, что захочу и жить как посчитаю нужным.

Так зачем я сама снова лезу в эту грязь?

Из палаты слышится истеричный голос Вики. Она явно разговаривает с кем-то по телефону.

– Ну и что, пусть между нами ничего не было, и что?! – восклицает раздраженно, – если не было, это не значит, что не может быть, Игнат! Скажешь, мы плохая пара? Как-то же находили общий язык все эти годы? Что значит, ты меня только терпел? Ради детей??

Ее голос срывается на визг, а следом раздается грохот чего-то тяжелого. Похоже, кто-то разбил телефон об стену…

– Вы что-то хотели? – интересуется у меня один из охранников у дверей.

Ошарашенно мотаю головой, делая шаг назад.

Кажется, я только что узнала, чего хотела.

Развернувшись, торопливо иду обратно. Ноги несут меня сами. Быстрее, еще быстрей.

Что-то подсказывает, мне очень повезло что тот телефон полетел не в меня.

– Что, всё? – нагоняет меня мой водитель.

Киваю, не замедляя шага. Да, пожалуй.

Теперь я знаю. И что дальше? В том и дело, что ничего. Совершенно.

Нат не врал, когда говорил, что не изменял. Мне даже не пришлось выяснять этого у Викуси.

Да она и не рассказала бы. Я ведь прекрасно помню ее взгляд в последнюю нашу встречу.

Она это так не оставит. По крайней мере пока я нужна Нату.

Но теперь, судя по всему, никто из нас ему не нужен. Может, у него есть кто-то еще?

И почему эти мысли снова лезут в голову?

Казалось бы, отпустили, так отпусти в ответ и забудь. Подай на развод и живи своей жизнью, думай о ребенке.

Но в голове только муж… и то, что с ним произошло.

Теперь мне уже и не интересно, чем он занимался рядом с Викой две недели в месяц. Ведь не изменял… а значит, занимался досугом детей. Как тогда, когда я встретила их в том парке аттракционов.

Он очень старался создать у малышни представление о семье, раз их собственный отец был не в силах этого сделать.

И хорошо, что не сделал. Очень сомневаюсь, что он стал бы хорошим отцом.

Хотя… чужая душа всегда потемки. Я уже просто не знаю, чего ожидать от этих людей.

Благо, свекровь отмучалась. Несчастная. И виновата она только в том, что выбрала не того человеке. Выбрала и не смогла отпустить, смирившись со всеми его закидонами.

А со временем стала ему под стать.

Только чем это кончилось для них обоих? А для их сына?

Возвращаюсь к общежитию, благодарю своего водителя и иду ко входу в здание. Небольшая группка сонных студентов у крыльца смотрит на меня с большим подозрением.

Задерживаю дыхание, чтобы не чувствовать исходящего от них отвратительного табачного амбре.

Благо, они только смотрят. Молчат и не думают подходить. Все-таки охрана в моем случае – настоящее спасение.

Поднимаюсь на этаж, стараясь ни о чем больше не думать.

Все, хватит, пора поставить точку в той истории. И пусть это будет болезненно, но что поделать?

От меня здесь мало что зависит. Я просто перешагну это и буду жить дальше. Я смогу. Раньше же как-то выживала…

Захожу в комнату, думая о том, что скоро вернется Валя. Пора готовить обед. Только закрыть дверь я не успеваю.

Что-то мешается.

Поворачиваюсь и понимаю, что закрыться ей мешает чужая нога.

Поднимаю взгляд, и сердце неприятно екает, понимая, кого принесло в гости.

– Валентин Андреевич? – выдыхаю испуганно, – Что вы здесь делаете?

38

– Пришел проведать любимую невестку, Маш. Испугал? – улыбается Валентин Андреевич, берясь за дверь.

В голове теснится уйма вопросов: как она узнал, где я? Зачем явился? Что мне теперь делать??

Что-то подсказывает, что ничем хорошим его визит не обернется. Поэтому незаметно тянусь в сумку, чтобы найти телефон.

Наощупь разблокирываю экран и жму кнопку вызова. Дважды, чтобы набрался последний контакт. А это был Нат…

Не знаю, возьмет ли он теперь трубку. Но я не могла не позвонить. Потому что другого выхода у меня просто нет.

Кажется, свекор явился, чтобы довершить свою дурацкую месть.

Ведь он проиграл. Жена умерла, Вика разлюбила, бизнес теперь не его.

Что у него осталось, кроме мести? И кому теперь он будет мстить?

– Я вас не ждала, – вспоминаю, что именно он травил меня обе беременности, и по спине ползет холод.

– Уж прости, что я без предупреждения, – его улыбка мне совсем не нравится, как и сам этот мужчина.

Не после того, что узнала не так давно.

Он протискивается в дверь, и я не могу ему противостоять. Все же я гораздо слабее взрослого мужчины.

– Что вы хотели?

– Навестить, – он окидывает задумчивым взглядом мое временное жилище, как еще совсем недавно это делал его якобы сын, – пообщаться.

– Мы с вами общались не так давно…

И где эта охрана, когда она так нужна? Возможно, Нат не предупредил их, что защищать меня нужно не только от Викусиных мордоворотов, но и от его собственной родни?

Все-таки зря мать его не предупредила. Или предупредила, на что способен Валентин, но Нат не поверил? Не воспринял всерьез.

На всякий случай не отвожу взгляда от незваного гостя.

Руки у него свободны, а карманы, судя по виду, пусты.

Может и правда явился только поговорить?

Скорее бы пришла Валя… она обещала заскочить на обед.

Свекор закрывает за собой дверь, задвигает металлическую защелку и снова поворачивается ко мне.

– Поговорим, Машунь?

Тревожно сглатываю. Хочется ответить все, что думаю о нем от и до. Хочется взять тяжелую чугунную сковороду и показать, как именно я к нему отношусь и что думаю о его делишках, о его грязной мести…

Только это чревато. По этому мужчине тюрьма плачет. А мне надо беречь себя и ребенка.

Он единственная ценность, оставшаяся у меня от этого недолгого счастливого брака, закончившегося трагедией.

– Говорите, Валентин, Андреевич, я слушаю.

– Я бы хотел попросить у тебя прощения, – вздыхает он, мягко улыбаясь, – за то, как вел себя в последнюю нашу встречу.

Киваю медленно, не отводя от него взгляда.

– Вы потеряли жену, мне очень жаль, – шепчу напряженно.

Мужчина кивает и шагает к окну, чтобы выглянуть на улицу. Смотрю ему в спину, сердце стучит тревожным барабаном.

Может, шмыгнуть за дверь и броситься наружу к охранникам?

А что, если свекор явился не один? И его собственная охрана поджидает в коридоре?

Как же страшно…

– Я как раз по ее просьбе тебя навещаю, – отвечает, слегка оборачиваясь в мою сторону, – она многое пересмотрела в свои последние часы, знаешь ли. Многое осознала. Хотела поговорить с тобой, да не успела.

Кусаю губы, не веря ни единому его слову.

Подобные люди не раскаиваются вот так, одномоментно. Не сомневаюсь, что Валентину раскаяние вообще незнакомо. Те, кто способен на раскаяние, не совершают того, что совершил он.

– И что же она хотела мне передать?

– Свои сожаления, Маш. Что вела себя с тобой не самым лучшим образом. Ты была ее вторым ребенком, а она обращалась с тобой хуже мачехи. Галина очень переживала, что не смогла стать тебе настоящей матерью. Она всегда хотела иметь дочь.

А имела мне мозги и нервы…

Вся напряженная, как натянутая струна, я все жду, когда он перейдет к главной теме своего визита.

Но он молчит. Наверное ждет, когда я проникнусь его пронзительной речью.

– Мне очень жаль, что так вышло, – смогла выдавить наконец тихим голосом, – в последний мой визит Галина Ефремовна не выглядела больной.

Свекор кивает медленно.

– Она ушла очень быстро, почти не мучилась. Только что от собственной совести.

Мужчина стоит спиной ко мне, и я вижу, как чуть приподнимается в улыбке его щека. И от осознания его цинизма у меня мороз по коже.

На всякий случай начинаю медленно отступать к двери, пока он не видит.

Два небольших шага, и я уже почти рядом с ней.

Возможно, если буду бежать достаточно быстро, его люди не успеют меня поймать?

– Может, чаю попьем? – предлагает он вдруг, оборачиваясь.

Застываю на месте.

– Да, конечно, – отмираю, – я такая негостеприимная. Присаживайтесь.

Он послушно опускается на стул. Очень хочется, чтобы по столешнице перед ним снова пробежался таракан. Но тот не спешит показываться.

Ставлю допотопный чайник на плиту, зажигаю газ.

Наверное, стоит поддержать беседу, чтобы незваный гость не решил, что я что-то заподозрила.

Усаживаюсь за стол напротив, ставлю вазочку с печеньем и чашки для чая.

– Я ни в чем не виню вашу жену, наоборот, считаю, что она была хорошим человеком. Ведь она воспитала такого прекрасного сына, – выдыхаю.

Свекор усмехается недобро, и не собираясь скрывать своих эмоций. А может, держит меня за дуру. Ведь наверняка думает, что я не в курсе его истинного отцовства.

– Да, прекрасного, – соглашается странным голосом, – а я был неверен этой святой женщине.

Меня коробят нотки сарказма, но я молчу. Что тут еще скажешь.

– Она, кстати, передала тебе кое-что, – будто вспоминает он вдруг и сует руку в карман брюк.

Я снова напрягаюсь. За спиной начинает шумно закипать чайник.

Свекор кладет на стол несколько безликих бумажных пакетиков.

– Чай, – усмехается, – особый, на травах. Она передавала тебе такой раньше. Для того, чтобы поскорее увидеть внуков. Да так и не увидела. Что, выпьем на брудершафт?

39

– Нет, спасибо, – шепчу побледневшими от страха губами, отказываясь от чая, – если в прошлые разы это не помогло, то и сейчас смысла нет.

Валентин Андреевич не перестает улыбаться. Расслабленно поднимается и идет к плите. Берет чайник, возвращается и разливает по кружкам кипяток.

Затем демонстративно надрывает один пакетик, чтобы высыпать его содержимое в мою чашку.

Я не собираюсь это пить. Ни за что.

Тяжело дышу, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота.

Нет, я не беззащитна перед ним, у меня есть… да хотя бы эта чашка.

– Пей, Маша, – усмехается, – не жди, когда остынет.

Смотрю на него с ужасом, не спеша трогать обжигающее стекло.

– Зачем вы это делаете?

– Потому что могу.

Исчерпывающий ответ.

– То есть, свою жизнь профукали, поэтому и другие жить не должны?

– Я? – изумляется он, вскидывая брови, – профукал? Зря ты так думаешь, девочка. Мое от меня не уйдет. У меня есть небольшой бизнес, дочернее предприятие от основного, где я полноправный владелец безо всяких акционеров. Так что мимо, Маша.

– Тогда зачем это? – выразительно смотрю на чашку с ярко-алой, как кровь, жидкостью.

Разбухшие чаинки осели на дно, как лепестки каркаде. Но я знаю, что это не просто чай. Он отравляет. И не уверена, что только избавляет от беременности.

На этот раз не уверена.

– Затем, чтобы мои дорогие родственники не считали, что обошли меня на повороте, – цедит он самодовольно, кивая на кружку, – пей.

И не подумаю.

– Воюете со своими же?

– Моими они перестали быть, когда перестали ценить все, что я для них делаю, – отзывается он невозмутимо.

Очевидно, мужчина чувствует себя хозяином положения. И что я могу ему противопоставить? Только смотреть испуганно в надежде, что меня пощадят.

Но этого не будет. Я оказалась крайней в застарелой истории чужой мести.

– А причем тут я?

Он вдруг хлопает ладонью по столу. Так резко, что я вздрагиваю.

Кружки жалобно звякают друг об друга… мужчина поднимает ладонь и смотрит на размазанного по столешнице таракана.

Задерживаю дыхание, чтобы не стошнило, и отвожу глаза.

Это уже что-то из ряда вон.

– Притом, Маша, – бросает он спокойно, салфеткой вытирая остатки таракана с ладони, – что все, кто посмел посягнуть на моё, должны быть наказаны. И мне без разницы, кто они мне. Посягнули, значит, уже никто. Понимаешь?

Он ненормальный. Психопат. Совсем больной.

Такой даже кипятка не почувствует, захоти я вдруг плеснуть ему в лицо из кружки.

– Так что пей, невестка моя, не жди, когда я стану нетерпелив.

Смотрю на исходящую паром кружку и перевожу взгляд на него.

– Вы и Галину Ефремовну заставили так же…

Он закатывает глаза.

– Попробуй ее заставь. Я и тебя не заставляю, просто по-дружески прошу для твоего же блага. Потому что, если я начну настаивать, тебе совсем не понравится. Бери кружечку, ну…

Медленно кладу ладони поверх горячего стекла кружки.

– И не делай глупостей, – предупреждает свекор, – а то, чувствую, искупать меня намылилась.

Понял. Ну конечно. Для человека с таким извращенным мозгом не трудно догадаться. Он думает наперед.

Как-то же выяснил, где я нахожусь, как-то договорился с охраной…

– Нат вас за это не поблагодарит, – сама не знаю, зачем это говорю.

Слова сами срываются с губ.

Свекор снова закатывает глаза. Даже странно, как он похож на моего мужа. Хотя, чего странного? Все-таки они родственники.

– Пей, Маш, не беси.

Подношу жидкость к лицу. Вдыхаю горький травяной аромат. Смотрю поверх чашки в равнодушные глаза свекра.

Пожалуй, я даже рада, что эта сволочь не отец моего мужа. Иначе это было бы очень несправедливо.

Резко вскидываю руки, выплескивая содержимое чашки ему в лицо.

Жаль, жидкость уже не кипяток. Но и от горячей воды приятного мало. Свёкор кидается ко мне, но я одновременно срываюсь с места в сторону двери.

Правда, она распахивается раньше, чем я успеваю до нее добежать. Металлическая защелка со звяканьем отлетает к стене. На пороге стоит мой муж.

За его спиной творится какая-то возня.

Догадываюсь, что там сцепились охранники. Его и свекра. Муж тут же ловит меня за руку, прячет к себе за спину и шагает вперед.

Свекор тормозит, не добежав до Ната какого-то метра. Лицо мужчины в красных пятнах, глаза слезятся.

И все-таки он сильно меня недооценил. Я даже рада такому раскладу. И пусть сердце бьется где-то в горле, а в ушах шумит собственный пульс, мне больше не страшно.

Он все-таки пришел.

Муж шагает в комнату и отталкивает отца к окну. Произносит несколько непечатных выражений, сжимая пальцы в кулаки.

Но бить его он не будет, я это чувствую. Не потому, что не хочет. А потому, что не станет марать об это руки.

– Что, женщинам мстишь, сволочь? – шипит Нат, – мало тебе было матери? Ты этого хотел? Теперь в тюрьме сгниешь. Доволен, стратег поганый?

Глаза свекра бегают из стороны в сторону. Он просчитался.

Снова.

Привык чувствовать себя хозяином положения, вершителем судеб. Но и тут его опять обошли.

Не дали свершиться очередной мести.

– О чем ты говоришь, Игнат? – отбрехивается он уже совсем иным тоном, чем разговаривал со мной.

– О том, – отвечает муж зловеще, – что больше ты никому не навредишь. Хотя можешь себе, я не против.

С улицы слышится звук сирен. Кто-то вызвал полицию. Наверное, охрана.

Но я не смогу расслабиться, пока не увижу свекра лицом в пол и в наручниках.

Все происходит очень быстро.

На лестнице звучат тяжелые шаги. Нат технично оттесняет меня в сторону, чтобы не мешать доблестным служителям правопорядка вязать моего несостоявшегося убийцу.

Это какие-то люди в штатском без опознавательных знаков.

Валентина Андреевича уводят, а мы выходим в коридор и натыкаемся на Валю. Та круглыми глазами смотрит на нас в ответ. Переводит взгляд с меня на Ната и обратно и интересуется ошарашенно:

– А что здесь происходит то?

40

Нервно улыбаюсь и делаю шаг к сестре, чтобы ее обнять.

Та обнимает в ответ, недоверчиво глядя на моего мужа.

– Все хорошо? – спрашивает.

Киваю, утыкаясь лицом в ее плечо. Сама не верю, чего мне только что удалось избежать. Накрывает странным ступором. Даже не знаю, чего сейчас хочется. Не то плакать, не то кричать, не то пойти сделать яичницу. Ведь обед я так и не приготовила…

Отстраняюсь от нее со вздохом.

– Идем, выпьем… кофе. Только не здесь, ладно?

Сестра никак не может взять в толк, что со мной. Возвращаюсь в комнату, чтобы взять свою сумку, беру Валю за руку и тяну на выход.

Хватит с меня этого общежития. Возвращаться сюда больше не охота. Вот бы убедить сестру переехать. Нечего ей тут делать среди маргиналов и тараканов.

Страшное место.

Про Ната невольно забываю, оставляя его позади. Тяну Валю за собой через дорогу в сторону ближайшего кафе с неплохой выпечкой.

– Да что стряслось то? – недоумевает та, – это свекра твоего увели?

Киваю, чувствуя, как подрагивают руки. Кажется, меня накрывает афтершоком. Мы заходим в кафе. Здесь пахнет ванилью и шоколадом.

Падаю за ближайший стол и роняю лицо в ладони, глубоко дыша.

Мне нужно прийти в себя. Сейчас посижу немножко, соберусь с мыслями, и буду жить дальше.

Я жива, ребёнок в порядке. С нами все хорошо. Больше нам никто не угрожает.

Разве только Вика… но Нат обещал с ней разобраться.

Он обещал… поверю?

Валя осторожно касается плеча и принимается легонько его поглаживать. Я не плачу, просто дышу медленно и глубоко, чтобы успокоиться. А то сердце все не как не желает биться тише.

Колотится, как после стометровки.

– Он хотел меня отравить, – поднимаю голову и откидываюсь на спинку стула, – свекор.

– За что? – ахает сестра.

– Потому что может, – шепчу, зябко ежась, – и потому, что мстил родным за то, что посмели выйти из-под влияния, отжали бизнес. О том, что первоначально виноват во всем сам, он не задумался.

Валя тяжело сглатывает и трет глаза.

– Это ненормально! Тебе нужно порвать все связи с этой семьей. Они не принесли тебе ничего, кроме горя, Маш.

Киваю. Да, это будет лучшим решением.

– Следовало сделать это сразу же, – продолжает она с легкой укоризной, – как увидела Ната с той мерзкой бабой.

– У них ничего не было, – вздыхаю и тянусь к буклету меню.

Есть не охота. Но Валя наверняка голодная, как волк. Протягиваю буклет ей.

– Закажи себе чего-нибудь.

Та не обращает на него внимания. Смотрит на меня испытующе.

– Откуда ты знаешь, что у них ничего не было?

Пожимаю плечами.

– Ездила к Вике в клинику, ну и подслушала ее телефонный разговор с Натом. Так что все выглядит так, что мой муж и правда хотел помочь своей семье, хотел разрулить все проблемы в одно лицо, покрывал отца, оберегал мать. Но вышло, как вышло.

Вздохнув, Валя переводит взгляд за окно, на беззаботный зеленый пейзаж и ухоженные клумбы.

– Не знаю, Маш. Не верю я в его святость. Слишком тут намешано всего, а Игнат в твоих словах выглядит настоящим ангелом. Всем хотел угодить, кроме тебя, да?

– Ну почему? Я просто не знала, и не узнала бы, не вытащи ты меня тогда в тот парк аттракционов, – смотрю прямо перед собой в пространство, – а меньше знаешь, крепче спишь.

Перед глазами стоит картина счастливой семьи и дети, так похожие на моего мужа. Сердце отзывается глухой болью.

– Но я рада, что узнала, – продолжаю убеждать в этом саму себя, – рада, что сняла розовые очки. И теперь я сама по себе.

Валя гладит меня по подрагивающей руке.

– Все кончилось, да?

Киваю.

– Почти. Нужно только убедиться, что Викуся меня больше не потревожит. Да и Валентин Андреевич может удачно отбрехаться от обвинений. Все-таки состоятельный человек, а деньги в нашем мире решают все.

– Давай уедем, – предлагает она вдруг с энтузиазмом, – бросим все хотя бы на пару недель и рванем в родне на юг, а? Тетя Люба, помнишь? У них квартира в Адлере пустует, как они за границу переехали. Все приглашала, да мы отмахивались.

Поворачиваю голову, смотрю на нее удивленно. И правда, совсем забыла про тетю Любу. Вылетело из головы.

– А как твои учеба с работой?

– Не убегут, – улыбается сестра беспечно, – а мы с тобой заслужили отдых, как считаешь? Нужно отвлечься от этого всего. Ну сколько можно вариться в негативе?

Не могу не согласиться. Отличное решение. Слишком давно хотелось сбежать подальше, чтобы не сойти с ума от ужаса, что творился вокруг.

Возможно, сбеги я раньше, со мной не случилось бы многих проблем.

Хотя, что ни делается, все к лучшему.

Захоти я уехать раньше, то наверняка не узнала бы многого. Того, что свекор – преступник, а Нат жертва своей доброты, и того, что с Викой у него ничего не было.

Но да что теперь? Что толку мне от этих знаний? Нату я все равно больше не нужна.

Уехать и забыть.

– Давай, – соглашаюсь, натягивая на лицо ответную улыбку, – давно пора.

Сестра веселеет. Заказывает нам кофе с пирожками, и ближайшие полчаса мы проводим за планированием поездки.

Почему бы и не завтра? Ведь мы ни к чему не привязаны. Работает Валя неофициально, а учится на заочном, так что проблем нет вообще никаких.

А у меня тем более. У меня работа всегда с собой, нужно только взять ноутбук.

При одной только мысли о том, что на пару недель я смогу сбежать от переживаний, на душе становится невероятно легко.

Подумаешь, мужу я больше не нужна. Переживу, лишь бы нервы были в порядке, и малыш здоров.

– Ты только мужу не говори, куда поедешь, – предупреждает Валя, – а то отдыха никакого не будет.

Нервно улыбаюсь.

– Ты видишь его поблизости? Вот и я нет. Не переживай, Игнат от меня уже отказался. Я свободна.

Она смотрит недоверчиво.

– Так может, пора подавать на развод?