Текст книги "Измена. Его вторая семья (СИ)"

Автор книги: Тая Шелест

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц)

5

– Нет, она совсем охренела!

Вика не выдерживает. Резко бросается на гостью, чтобы схватить ту за волосы и выкинуть из кресла.

Взвизгнув, брюнетка летит на пол, больно ударившись коленями о паркет.

Телефон летит следом.

– Ты что творишь, дура!

– Делаю из Игната отца-одиночку! – ехидничает Валя, с размаху отвешивая Вике щедрого пинка в живот.

Та аж подскакивает на четвереньках и пытается ползти к выходу.

– Валя! Прекрати! – стараюсь схватить сестру за руку, но та ловко уворачивается.

– Заслужила, тварина! – рычит она, продолжая напинывать зарвавшуюся гостью.

Женщина отпихивает от себя ее ноги, пытаясь царапать их ногтями, и визжит на ультразвуке.

– Валя!

Бесполезно, сестра вошла в раж, и ее уже ничто не остановит.

– Ты же ее покалечишь!

Хватаю сестру за плечи, едва не впиваясь ногтями.

– Прекрати, – шиплю ей на ухо, – ты нам же сделаешь хуже! Она обратится в травму и напишет заявление в полицию…

Валя только усмехается, отталкивая от себя мои руки.

– Заплачу три тысячи штрафа, так и быть. Купит себе пластырей и крем от синяков, гнида размалеванная!

Вцепляюсь в сестру изо всех сил, чтобы не дать ей снова добраться до несчастной женщины.

– Она уже получила, хватит! Смотри, ты ей губу разбила…

– Я б ей и башку разбила, если б ты не мешала!

Вика кое-как поднимается на ноги, подхватывает с пола слетевшие туфли. На одной сломан каблук.

Выглядит она ужасно… сколько Валя ее трепала? Минуту, две? А будто полчаса избивала.

Помада у Вики размазалась, ресницы на одном глазу отвалились, на скуле красуется темное пятно, а из уголка губ струится кровь.

Сестра только довольно усмехается. Едва могу ее удерживать, ведь она с удовольствием добавит гостье еще.

Не зря три года отзанималась в секции кикбоксинга.

– Ты полностью заслуживаешь, чтобы к тебе относились, как к дерьму, – шипит Вика, глядя на меня с неприкрытой ненавистью, – пускай Игнат продолжает вытирать о тебя ноги, со временем он и сам поймет, что ты тряпка! Грязная тряпка!

Валя дергается в моих руках, но я не выпускаю. Держу до боли в пальцах.

Гостья пятится к выходу с туфлями в руках.

– Тяфкай, тяфкай, недоразумение, – огрызается сестра ей вслед, – кто ты сама-то такая? Инкубатор? Детей рожаешь, а жениться на тебе не хотят. Так об кого тут ноги то вытерли, а??

Дверь хлопает с такой силой, что дребезжат стекла в окнах.

Отпускаю Валю, и та несется в прихожую.

– Валя, блин!

– Я покажу этой сучке, как дверями хлопать! – кричит.

Но Вика, полагаю, уже припустила с скоростью кометы, заслышав вопли сестры. Прыгнула в машину и рванула домой залечивать раны.

Не исключено, что и Игнату пожалуется.

Обессиленно опускаюсь на пол.

Ноги не держат. Руки дрожат после вынужденного напряжения, а пальцы ноют. Кажется, сломала пару ногтей.

Смотрю прямо перед собой… в углу валяются накладные ресницы. Усмехаюсь невесело.

Валя реализовала то, чего мне и самой очень хотелось, но я бы никогда не решилась. Да и смысл? Это ничего не именит.

Сестра шумит в прихожей, возвращаясь, и через секунду показывается в гостиной.

– Сбежала, тварь, аж пятки сверкали. Ты чего на полу сидишь?

Смотрю на нее полными слез глазами, губы дрожат. Чувствую себя использованной и грязной. Стоит только представить, что после своих так называемых «командировок» муж приходил ко мне… в нашу супружескую постель, и к горлу подступает тошнота.

– Э, сестренка, ты чего? – Валя садится рядом и обнимает за плечи.

В ее голосе сквозит неприкрытое сочувствие, и это дорогого стоит. Кусаю губы, пытаясь сдержать слезы.

В груди пульсирует болью. Я всё еще не осознала до конца, все еще не поняла всю глубину этого ужаса, в который затянул меня мой любимый муж.

– Она права, – всхлипываю, обнимая колени, – Игнат слишком порядочный, чтобы меня бросить. Поэтому молчал, жалел. Знал, что если расскажет, я не справлюсь.

Сестра выдыхает возмущенно.

– Ты серьезно? Мудак он конченный, а не порядочный! Какой порядочный жене будет изменять? Нашел какую-то страхолюдину, заделал детей и живет на две семьи, Маш! Порядочный?? Вот правда говорят, любовь зла… Собирай вещи, поехали ко мне в общагу.

Поворачиваю голову, смотрю в ее решительное лицо.

– Уверена?

– Нет, не уверена, блин! Пошли, помогу собрать вещи. Нечего тебе здесь больше делать. А мужло твоё пусть решается. Либо валит к своей швабре, либо ползет к тебе на коленях, валяется в ногах и прощения вымаливает. Но я перестану тебя уважать, если простишь, так и знай.

Всхлипываю, вытирая нос и плетусь в спальню, чтобы достать из гардеробной сумку.

Пусть мне и хочется сейчас поговорить с мужем, дать ему шанс объясниться, но я понимаю, что не смогу. Я вся как оголенный нерв, тронь – и лопнет. Поэтому нужно успокоиться, прийти в себя и переждать.

Достаю большую спортивную сумку и замираю, задумавшись.

– А что, если он не придет?

– Кто? – Валя оборачивается от комода, – муж?

Киваю.

– Что, если он останется с ней до конца своей «командировки»?

Я не лезла в работу мужа, и даже телефона его офиса не знала. Хотя узнать и позвонить проблемой не было. А ведь могла просто взять и проверить.

Наверняка даже во время своих отлучек он продолжал ходить на работу.

Но я не проверяла, потому что доверяла ему безоговорочно. Как себе самой.

А он хладнокровно вытер о меня ноги.

В прихожей слышится звук ключа, и мы с сестрой замираем.

Игнат всё-таки пришел.

Мягкие шаги движутся в сторону кухни, потом идут в гостиную, а после муж распахивает дверь в спальню.

Переводит взгляд с меня на сестру и приказывает:

– Валя, свободна. Нам с Машей нужно поговорить.

6

– Маша уходит, – сообщает сестра и как ни в чем ни бывало принимается доставать из комода мои вещи.

Я решительно киваю.

– Не могу тут оставаться, – гляжу на мужа так, словно вижу впервые, – уж прости. Поживу пока у Вали.

Игнат словно не слышит. Смотрит тяжелым взглядом на неё, затем на меня.

– Идем на кухню, – с этими словами он выходит из спальни.

И мне по привычке хочется двинуться следом, ведь раньше у меня и мыслей не возникало перечить мужу, но теперь я не могу. Остаюсь на месте и распахиваю шкаф, чтобы собрать необходимый минимум.

А что, если я уеду, Игнат приведет ее сюда? Что, если Вика будет спать на нашей постели и есть из моей посуды, которую родители подарили нам на годовщину?

Из горла вырывается горестных всхлип.

Мне себя бы пожалеть, а я жалею посуду… Дрожащими пальцами достаю из комода любимый свитер. Никак не получается его аккуратно свернуть. Комкаю в руках и кидаю в сумку.

Этот черный хаотичный комок очень напоминает то, во что превратилась сейчас моя жизнь.

– Маша, я жду! – доносится из кухни, заставляя невольно вздрогнуть и покрыться ледяными мурашками.

Неужели я боюсь своего мужа? С изумлением осознаю, что да. После сегодняшнего я уже просто не знаю, чего еще от него ожидать.

Я совсем не знала этого человека и не имею понятия, на что вообще он может быть способен.

– Сходи, – шепчет Валя, – и пошли его лесом к его раненой шалаве. Жаль, это его квартира… а то мы и Игнатушку бы с лестницы спустили.

Если еще недавно мне хотелось услышать, как муж станет оправдываться, то сейчас понимаю, что совершенно этого не хочу.

Ему нет оправдания. Просто нет.

Я была влюбленной дурой и не видела ничего дальше своего носа. А если видела, то придумывала ему дурацкие оправдания. Подумаешь, после командировки муж пахнет чужими духами… Ну и что? Мало ли где он спал?

Мало ли с кем…

Какая же наивная я была.

А свекровь все знала и молчала. Злорадствовала небось и уговаривала сына бросить меня, пустышку бесполезную.

Бросаю очередной свитер в сумку.

– Маша! – рычит Игнат.

Нервно вздрагиваю и иду на кухню.

Муж стоит у окна спиной ко мне. Невольно радуюсь, что не вижу его лица. Этих холодных, чужих глаз.

Совсем не тех, которыми он смотрел на Вику.

Тревожно оглядываюсь. И почему я дрожу? Это ведь он должен оправдываться и бояться, не я…

– Что? – спрашиваю, сцепив пальцы и опустив глаза, как ученица перед строгим учителем.

– Тебе не нужно никуда уходить, – произносит муж ровным спокойным голосом.

Впору позавидовать его невозмутимости.

– Нужно, – вздыхаю, стараясь держать себя в руках, – ты уничтожил нашу семью, Нат. Обманывал меня годами, нагло, методично. Жил на две семьи… неужели тебе одной было мало? – голос предательски срывается, и я зажимаю рот ладонью, чтобы не разрыдаться у него на глазах.

Боюсь скатиться в банальную истерику.

– Ничего я не уничтожил, – бросает он раздраженно, – ты не знаешь, о чем говоришь!

– Так расскажи! Хотя не понимаю, что тут вообще можно рассказать. Я всё видела собственными глазами. Эти дети похожи на тебя, как две капли воды! Как ты мог, Игнат? Сколько мальчику, пять? Выходит, Вика забеременела, когда мы с тобой только планировали свадьбу??

– Нет, чуть раньше. И я никогда тебе не изменял, – муж не поворачивается, и мне становится ясно, почему. Он знает, что я по одному его взгляду узнаю ложь. Теперь уж наверняка.

– Ты слышишь, что ты говоришь? – шепчу, – зачем ты снова врешь, Игнат? Имей совесть и смелость признаться. Почему ты не женился на ней, скажи?

– Потому что я ее не люблю.

Закрываю глаза. Неужели он сошел с ума? Когда успел? Почему я этого не заметила?

Хотя я слишком многого не замечала последние пять лет. И кто виноват?

Он завел вторую семью, талантливо притворялся примерным мужем мне, и был при этом любовником Вики и отцом её детям. Каков актер!

Обнимаю себя руками, стараясь не дрожать. Боль в груди снова дает о себе знать. Пульсирует колючим отвратительным комком.

– Ты и меня не любишь, – хриплю отчаянно, – и никогда не любил. Ты любишь только себя и свой комфорт. Тебе приятно было жить на две семьи, поэтому ты жил. Чувствовал себя вдвойне важным и нужным, султан недоделанный…

Он резко поворачивается, я ощущаю на себе его тяжелый взгляд, но не могу поднять головы. Мне слишком плохо.

Слишком отчетливо я помню эти глаза другими – мягкими, любящими, светящимися нежностью. А теперь они чужие, мертвенно-ледяные, и чересчур напоминают глаза той маленькой девочки в парке аттракционов.

Почему-то представилась беременная Вика. А потом она же с малышом на руках. И рядом с ней мой муж, счастливый отец ребенка, которого ему родила другая. А потом и двух.

Полагаю, вполне возможно, что и третий не за горами.

– Не говори ерунды, Маша, – мужчина делает шаг навстречу, но я отшатываюсь от него, как от огня.

Ну уж нет.

– Не смей меня больше трогать, даже не подходи! У тебя есть, кого трогать и кого любить. А я с сегодняшнего дня свободна. Я ухожу от тебя, Игнат. И подаю на развод.

Ничего не меняется в его лице. Муж словно ожидал этих слов.

Он сжимает губы в тонкую полоску, что означает крайнюю степень раздражения, но не двигается с места.

– Я понимаю, это для тебя слишком тяжело, родная, – вздыхает он, и его взгляд чуть смягчается, – но…

Грядущие оправдания прерывает трель рингтона.

– Да! – резко бросает Игнат в трубку, – что там опять стряслось?

Слышу возмущённый женский голос и начинаю догадываться, кто звонит. Холодные серо-зеленые глаза мужа снова фокусируются на мне.

– Что? Маша тебя… избила??

7

– А что ты вообще тут делала? – спрашивает Игнат угрожающе, не отводя от меня недоброго взгляда.

Вика что-то плаксиво бормочет в трубу, но я не слышу. Могу только смотреть на мужа и недоумевать.

С кем я прожила долгих пять лет? Кто этот человек, и за что он так со мной поступил?

Хотя… есть вариант. Его мне озвучила Вика.

– Потом поговорим, – голос Игната звучит максимально холодно даже с ней, с матерью своих наследников.

Кто же так испортил ему настроение? Неужели расстроился из-за того, что угрожаю ему разводом?

Муж жмет отбой и убирает телефон в карман брюк.

– Никакого развода, Маш, – заявляет со вздохом, – даже не думай. Давай поговорим.

– О чем тут говорить, Нат? – пячусь к двери, потому что слышу, как Валя уже шуршит в прихожей, – что ты скажешь, чтобы оправдаться? Как тут вообще можно оправдаться?

– Можно, – кивает он невозмутимо, следя за моими передвижениями, как кот за мышью, – только я пока не могу рассказать наверняка. Это сложно. Но развода ты не получишь. Ты моя жена, ею и останешься.

– Нет, ты ошибаешься…

– Долго вы там еще? – зовет Валя из прихожей.

Она уже готова, собрала за меня все вещи и ждет на низком старте.

Но муж, кажется, не собирается меня выпускать.

– Я не твоя собственность, Нат.

И почему я вообще должна перед ним оправдываться?

– Моя, Маша, ты моя. И никуда не пойдешь из этого дома. Я тебя никогда не предавал. Твое недоверие, знаешь ли, весьма оскорбительно.

Округляю глаза.

– Ты издеваешься надо мной? – и всё-таки эмоции прорываются наружу. Всхлипываю, кусая губы, – издевался все эти годы с самого начала и продолжаешь сейчас! Нашел себе какую-то… Вику! Не любишь, говоришь? Так зачем прижил от нее детей? Двух детей, Нат! Взамен тех, что я потеряла, не так ли??

Он опускает глаза, буквально на секунду. Хмурит брови, на ожесточившимся лице чуть резче обозначается носогубная складка.

– Нет, Маша, вовсе нет. У нас с тобой будут дети, не переживай. Сколько хочешь, хоть трое, хоть пятеро.

На мгновенье теряю дар речи. Нет, он и правда сумасшедший.

Что он такое говорит, какие еще дети после всего??

– Ты бредишь…

– Нет.

Кажется, он и впрямь абсолютно серьезен.

– Что тебе такого наговорила Вика, что ты так расстроилась, родная? – Игнат делает еще один плавный шаг вперед.

Отшатываюсь от него снова, упираясь спиной в дверной косяк.

– А разве это вообще важно? Она знает адрес этой квартиры, знает, что я не могу родить… зачем ты это натворил, Нат? За что ты так со мной??

Голос срывается на последней фразе. Еле сдерживаюсь, чтобы не разрыдаться. Жалко себя до безумия, жалко потраченных впустую чувств, жалко пяти долгих лет жизни, отданных не тому человеку.

– Ей рассказала моя мать, – сообщает муж.

Смеюсь негромко.

– Ну разве это не замечательно? – голос хрипит, срываясь, – любовница с твоей мамой успели так хорошо подружиться. Просто прелесть!

– Маша…

– Нет, Игнат! Всё.

Он шагает вперед, и я не выдерживаю. Хватаю со стола блюдо с персиками и с силой швыряю его об пол.

Плоды раскатываются по углам комнаты. Осколки разлетаются по всему паркету.

– Вот что ты с нами сделал, Нат, – хриплю горько, – вдребезги…

Разворачиваюсь, чтобы уйти, но слышу хруст осколков за спиной. Муж хватает за плечо и разворачивает к себе.

Смотрю в ледяные глаза, задыхаясь от возмущения.

– Убери руки. Сейчас же. Или я закричу так, что соседи вызовут полицию!

– Ты моя жена, Маша. Не забывайся, – шепчет он угрожающе низким голосом, от которого по спине начинают маршировать холодные мурашки.

Валя появляется неожиданно. Тонкие, но крепкие руки тянутся, чтобы отцепить меня от мужа.

– Кто тут забывается, так это ты Игнат! – шипит она, пытаясь оттащить меня от него.

Напрягая желваки, муж смотрит на нее тяжелым взглядом. От этого взгляда мое сердце укатывается куда-то в пятки.

Раньше считала, что мужчины смотрят так на того, кого хотят ударить. И никогда бы не подумала, что мой собственный муж способен на подобный страшный взгляд.

Но Вале все побоку.

Она берет меня за руку.

– И Маша никого не била! – бросает она брезгливо, кривясь в сторону моего мужа, – это была я. И сделала это с большим удовольствием! Ты бы слышал, что эта тварь тут вещала! Хотя… может ты сам ей приказал сделать за тебя всю грязную работу. А сейчас изображаешь из себя примерного семьянина…

Игнат шумно выдыхает сквозь стиснутые зубы.

– Пошла вон отсюда, – рычит, – одна! Маша остается.

Валя не пугается. Только бледнеет немного.

– Сотрудниками своими командовать будешь, понял? – отвечает ему дерзко, хотя голос все-таки предательски дрожит.

– Пошла вон, – не унимается Игнат, и та гулко сглатывает, не выдерживая его взгляда.

Я крепче сжимаю руку сестры.

– Иди, Валь, я разберусь, хорошо?

– Я тебя одну не оставлю, – решительно заявляет она.

Муж закатывает глаза.

– Валя… – вздыхает тяжело, – я прекрасно понимаю, ты хочешь поддержать сестру. Но сейчас она в твоей поддержке не нуждается.

– Я сама решу! – огрызается та и настырно тянет меня на выход.

Тугой комок острой пульсирующей боли, который сконцентрировался в груди, расползается по всему телу.

Судорожно выдыхаю, цепляясь за стену.

– Хватит… – шепчу слабым голосом, – хватит уже… Я так больше не могу.

Холодная рука выскальзывает из захвата сестры. Опираясь на стену, я медленно опускаюсь на пол. Что-то во мне сломалось.

Причем не только в моральном плане.

– Маша?

Чужой голос доносится, как сквозь вату.

Внутри вдруг всё взрывается резкой болью, и меня накрывает темнотой.

8

– Перенервничала, если говорите, что был стресс… Но обследование все-таки лучше пройти, – звучит надо мной незнакомый женский голос.

– Да, очень сильный стресс, – отвечает Валя.

Приоткрываю глаза, вижу мутные силуэты вокруг. В теле разливается неприятная слабость.

Какое-то время вспоминаю о том, что предшествовало моему обмороку, и снова хочется закрыть глаза. Закрыть и забыть, что вообще со мной произошло.

А еще лучше оказаться подальше отсюда. Настолько дальше, насколько это возможно. Никогда больше не увидеть этого предателя с холодными ненавистными глазами.

«Я ее не любил.»

«Ты моя жена, ею и останешься.»

Посмотрим, как он сможет помешать мне подать на развод. Насколько знаю, сейчас очень легко подать документы онлайн, и так же легко получить обратную связь. Месяц – и я свободная женщина.

Пусть зарабатываю я не так много, но на скромную жизнь хватит. Вика, полагаю, своего не упустит. А мне с этим мужчиной, который вытер о меня ноги, не хочется даже находиться в одной комнате, не то, что жить с ним.

А как все хорошо начиналось… фоном к моим мыслям гудит монотонный голос фельдшера, диктующей список лекарств.

Это очень напоминает один особенный день пять с лишним лет назад. День, когда я познакомилась с Игнатом.

Я была обычной студенткой, не добравшей несколько баллов для поступления на бюджет.

Пришлось идти на платное отделение. У родителей не нашлось достаточно денег, чтобы меня учить, поэтому приходилось подрабатывать ночной официанткой в ресторане, а днем сидеть на лекциях.

Из-за такого режима я дико не высыпалась, пытаясь досыпать на выходных.

Родителям мы с сестрой были особо не нужны, и сразу же после школы я вылетела из гнезда, утянув за собой и сестру. Сами по себе мы поддерживали друг друга, как могли, и устраивали свои жизни. Хватались руками и зубами за любую возможность, чтобы не скатиться на дно.

И вот после очередной ночной подработки, быстрого душа и двух часов сна несусь сломя голову в сторону универа. Завтракаю на ходу – пью крепкий американо и жую слепленный сердобольной сестрой бутер.

Рассеянно глядя по сторонам, забываю посмотреть вперед и выхожу на зебру пешеходного перехода. Только светофор горит красным.

Осознаю это только тогда, когда сбоку оглушительно визжат тормоза. А через мгновенье в бедро упирается капот чужого авто.

Именно упирается, лишь легонько меня стукнув. Я даже не пошатнулась. Только напугалась до ужаса. И кофе уронила.

И вот я стою в исходящей паром кофейной луже и словно в замедленной сьемке наблюдаю, как из внедорожника появляется высокий мужчина в темном пальто.

Позади звучит неодобрительный гул десятков голосов, наблюдающих это действо. Никто не торопится на мою защиту. И правильно, сама виновата.

Мужчина неспешно идёт ко мне, глядя сверху-вниз потемневшими от гнева глазами. Подходит почти вплотную, и я вся съеживаюсь от страха, прижимая к себе папку с конспектами.

Но мужской голос звучит на удивление мягко:

– Ну и куда же ты так спешишь, интересно? Подвезти?

Моргаю ошарашенно, глядя на него с испугом. Я думала, что он будет на меня орать, как полоумный, а он…

Отрицательно мотаю головой, обхожу его по дуге и бегу дальше. Как раз загорается зеленый.

Сердце все еще колотится от страха, как не своё. Я бы в любом случае не села к нему в машину. Даже если бы мне нужно было пройти пол города, а не каких-то двести метров до нужного здания.

Спиной чувствую на себе тяжелый мужской взгляд. Что-то подсказывает, что это не последняя наша встреча.

И я оказываюсь права. Незнакомец встречает меня несколько часов спустя у входа в институт, когда выхожу оттуда после пар…

Выныриваю из воспоминаний, как из темного омута.

В спальне тишина и полумрак, только в коридоре слышны голоса.

– Мне нужно на учебу, завтра важный зачет, – досадливо бурчит Валя, – но сразу после я вернусь, ясно?

Игнат ей ничего не отвечает. Яснее некуда. Лично мне ясно то, что он не пустит ее больше на порог, как нарушительницу спокойствия в нашей семье.

Причем себя он таковым ничуть не считает.

Подумаешь, изменил, подумаешь, любовница родила от него двоих детишек. Дело житейское, такое встречается на каждом шагу. И чего это глупая жена вся изнервничалась? Разбаловалась, не иначе.

Смотрю в темный потолок, слушая мягкие шаги.

Муж заходит в спальню и садится рядом со мной на кровать. Замечает, что не сплю и интересуется вкрадчиво:

– Как ты?

Я на него не смотрю. Не могу себя заставить повернуть голову. Странно, но я больше не нервничаю, воспринимая все происходящее со странным спокойствием. Наверное, мне вкололи какое-то успокоительное.

– Как я? Да вот все никак не пойму тебя, Игнат. Зачем тебе две женщины? Причем я могла бы понять, захоти ты детей на стороне после того, как я не смогла тебе их подарить. Но ведь сын у тебя родился раньше.

В ответ раздается тяжелый вздох.

– Вика не моя женщина, ты ошибаешься. И она ошибалась, раз посмела так подумать и заявиться к тебе. Она перешла все границы. Но дети ни в чем не виноваты, Маш.

И правда. Бедные дети. Что они подумают об отце, когда узнают, что тот жил на две семьи? Бросал их на три недели в месяц ради другой женщины.

Игнат что-то негромко спрашивает, но я не слышу, погруженная в свои мысли.

Мне нужно уехать… к Вале в общежитие. Будем жить как раньше, словно и не было в моих жизни этих счастливых пяти лет, оказавшихся сплошным обманом.

Поворачиваю голову, чтобы сказать об этом Игнату, но он меня опережает:

– Я заберу детей у Вики, – говорит муж, – мы могли бы воспитать их вместе с тобой.