Текст книги "Измена. Его вторая семья (СИ)"

Автор книги: Тая Шелест

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)

41

– Да, наверное… – соглашаюсь задумчиво, – только не сейчас. Может после того, как приедем с отдыха. У Ната сейчас не самый простой период в жизни.

Валя закатывает глаза.

– А когда он у него был простой? Врать столько лет – не самая легкая задача, да? Тут нужен большой актерский талант.

– Давай не будем, – отодвигаю от себя пустую чашку, – если уж договорились ехать на отдых, то начнем прямо сейчас.

– Договорились, – сестра поднимается из-за стола, – больше никаких разговоров о неприятном.

Мы возвращаемся в общежитие. Меня коробит от одного только вида грязной лестницы и облупленных стен. Но ничего не поделать.

Завтра уедем. Я поставлю себе задачу уговорить Валю больше никогда сюда не возвращаться.

Снимем квартиру удаленно. Ну, или хотя бы договоримся, чтобы приехать сюда только за вещами, а затем отправиться на новое жилье.

Приподнятое настроение снова вянет от вида алых разводов разлитого чая на полу и скатерти. Причем на столе рядом с высохшими каплями лежит пара едва живых тараканов. В комнате стоит неприятный горьковато-химический запах.

К горлу подкатывает тошнота.

Иду к окну, чтобы распахнуть форточку. Что, неужели мне придется здесь ночевать? От одной мысли начинает трясти.

– Валь, – смотрю на сестру, брезгливо смахивающую со стола насекомых, – давай уедем сегодня? Я не могу тут больше.

Она пожимает плечами.

– Как скажешь, бери билеты.

Пока она не передумала, открываю ноутбук. Сестра тем временем звонит на работу, чтобы предупредить о внеплановом отпуске.

Билеты заказаны, и я понимаю, что вещей у меня не так много. Вернее, нет совсем.

Забрать сумку из квартиры мужа я так и не сподобилась. И что теперь?

А поезд уже вечером…

Пока Валя общается по работе, показываю ей жестами, что мне нужно уйти ненадолго. Она кивает.

Раз уж Нат оставил мне охрану, то пусть трудятся. Для начала отвезут меня в прежнюю квартиру за вещами. Сомневаюсь, что муж там.

Скорее в доме родителей. Зябко ежусь, не желая даже представлять, что ему сейчас предстоит. Хлопоты о похоронах матери…

В душу снова закрадывается непрошенная жалость. Хоть он ее и не принял.

А ведь я могла бы помочь, но Нат отмахнулся от меня, как будто никогда не любил. Будто устал за меня бороться.

Ну или просто надоело.

А если так, то и жалость моя неуместна. Потому что никому и не нужна. Одергиваю себя и натягиваю на лицо вежливую улыбку.

Иду к внедорожнику своей охраны.

Разумеется, те соглашаются подвезти до прежнего жилья.

Через полчаса выхожу у знакомого подъезда. От контраста с покосившимся зданием старого общежития невольно вздыхаю.

Ну что ж теперь, прошлого не вернуть, придется привыкать совсем к другой жизни.

Пока поднимаюсь на лифте, раздумываю, что было бы, доверься мне Нат с самого начала.

Теперь, когда знаю всё, думаю, что скорее смогла бы его понять. Злилась бы, ревновала, предлагала решение проблемы. Но смирилась бы.

Потому что была любовь… она есть и сейчас. Правда, никому уже не нужна, как и жалость.

В квартире пусто. Пакет с моими вещами стоит в коридоре, никто его не трогал с прошлого раза. Оставаться здесь надолго в мои планы не входит. Поэтому беру вещи и снова распахиваю дверь.

Только выйти уже не удается, потому что в проеме замер мой муж. Он что, шел за мной по пятам?

Нат будто и не удивлен видеть меня тут.

Стоит, смотрит, как ни в чем не бывало. Я молчу, онемев от неожиданности.

Он тоже не спешит прерывать тишины. Наконец выдаю:

– За вещами заехала. Надеюсь, ты не против?

Муж делает шаг вперед, не позволяя мне выйти. Теснит обратно в прихожую, и я вынуждена отступать, не понимая, что он творит.

Зачем? А спросить не могу, пугаясь его холодных глаз.

Останавливаюсь, только впечатавшись спиной в стену гостиной. Нат нависает надо мной. Упирает ладони по обе стороны от моей головы, дышит напряженно.

– Останься, – слышу его хриплый голос.

– Для чего?

– Останься со мной, – просит, сверля взглядом мое лицо, – ты мне нужна. Очень.

И я бы подумала, что Нат пьян, но от него не пахнет алкоголем, да и движения не как у пьяного.

Всё дело в смерти любимой матери. А его отец оказался преступником. Все те люди, ради которых муж разрушил собственную семью, не стоили этой жертвы. И теперь Нат просто сломан…

Почти так же, как и я.

– Совсем недавно ты говорил другое, – напоминаю.

– Мало ли что я говорил от злости, Маша, – он поднимает руку, чтобы коснуться моих волос, – я не святой и не безгрешный. Так же, как и любой другой человек могу сморозить что-то или вытворить дичь, о которой потом сильно пожалею. Я жалею о своих словах. Как и о многом с этой жизни.

Кажется, я даже догадываюсь, о чем он сейчас. Но мне неохота снова устраивать разборки. Не теперь, когда Нат остался совсем один и отчаянно нуждается в поддержке.

Бить лежачего ниже моего достоинства.

Надеюсь, Валя меня поймет.

Медленно киваю, не осознавая толком, на что согласилась. Нат не уточнил, на сколько хочет, чтобы я осталась.

День, два? Неделя?

– Тебе нужна помощь с… – начинаю, но он тут же понимает, о чем я.

Мотает отрицательно головой.

– Я нанял специальных людей, они помогут.

Киваю снова. Что ж, теперь мне ясно.

– Я останусь, Нат. Но ненадолго. Мы с Валей хотели кое-куда съездить, и я обещала ей, что скоро вернусь.

– Ты не вернешься, – выдыхает он недобро, его взгляд мрачнеет, – не в эту облезлую хижину, Маша. Я тебя туда просто не отпущу.

Началось... Мне и самой не очень улыбается возвращаться в общежитие, но какого черта опять?

– Нат, – шепчу, – давай я буду решать сама? Сейчас я решила остаться с тобой. Не заставляй меня пожалеть о моем решении, договорились?

Вместо ответа муж вдруг обнимает ладонями мое лицо…

42

В кармане вибрирует телефон. Я смотрю в серые глаза мужа, взволнованно дыша. Наверняка, это Валя звонит. Она совсем меня потеряла.

И как я ей теперь объясню, что решила остаться с мужем вместо поездки на отдых?

Черт… она меня не поймет. Или решит, что я совсем сошла с ума.

Но не ответить нельзя. Так сделаю только хуже.

Подныриваю под рукой Ната и с бешено бьющимся сердцем сбегаю на кухню. Достаю телефон и принимаю вызов.

– Маша, ты где? – обеспокоенно интересуется сестра, – ушла, ничего не сказала! Видела билеты, ты ноут открытым оставила. Надо вещи собирать…

– Так я за ними и поехала, – шепчу, поглядывая в гостиную.

Нат шагает следом и останавливается в дверном проеме. Стоит, опершись плечом о косяк и смотрит на меня с легкой улыбкой.

От этой его улыбки по спине бегут щекотные мурашки и хочется отвести глаза.

А ведь я его не простила. Ни намеком, ни действием не дала понять, что прощу или даже подумаю об этом.

Так с чего бы ему так радоваться? Я всего лишь пообещала составить компанию до тех пор, пока он в ней нуждается.

Ведь муж остался совсем один. Кроме меня у него больше никого…

Теперь бы убедить в этом Валю.

– К Игнату, что ли? – удивляется она с подозрением в голосе, и я молчу, кусая губы.

Нет, блин, по магазинам решила пробежаться… Сестра вдруг выдыхает странно:

– Маш, ты серьезно? А он там?

– Да, – отвечаю, теребя пальцами край скатерти, – Нат здесь. Только что пришел.

– Маша… – стонет сестра, – ну зачем тебя туда понесло? Неужели мы не купили бы тебе вещей? А теперь снова будешь нервничать, трястись. О ребенке бы подумала...

Мои брови сходятся на переносице.

– Только о нем и думаю, Валь.

– Ладно, – кажется, она смирилась с моей глупой беспечностью, – ты скоро?

Смотрю в стену, нервно дергая несчастную скатерть с такой силой, что на столе звенят, стукаясь друг об друга, декоративные керамические вазочки.

Да и Нат не добавляет решительности. Сверлит взглядом, будто дыру во мне просверлить хочет.

– Я не поеду, – выдыхаю резко, будто прыгаю в ледяную воду, – прости. Давай поедем попозже, через недельку, м-м? Просто мне сейчас нужно побыть здесь, с ним.

В трубке на какое-то время воцаряется молчание, а потом Валя едва не рычит:

– Машка, ты в своем уме?!

Невольно отстраняюсь от телефона. С громкостью Валя слегка перестаралась.

– Да, в своем, Валюш, – шепчу, – это взвешенное решение. Я должна.

– Никому ты ничего не должна! – кричит она возмущенно, – тем более этому козлу! Машка, ты так быстро все забыла? Или что? Чем он тебя взял, деньгами что ли? Чем, не пойму?? Он ноги об тебя вытирал столько лет, в глаза врал, а ты? Так и будешь в рот ему заглядывать, как наивная дура? Так он вздохнет с облегчением и дальше по бабам побежит!

Невольно бледнею от подобной отповеди. Неужели заслужила?

– Я не собираюсь оставаться здесь навсегда, – сама не понимаю, для чего оправдываюсь. Наверное, для себя же самой. Ну и Нат заодно услышит, чтобы не обманывался моей сговорчивостью, – просто на время, в качестве поддержки, чтобы…

Но сестра меня будто не слышит.

– Машка, я в шоке от тебя! Просто в шоке! У тебя есть хоть какая-то гордость, скажи? Или тебе нравится унижаться? Тогда зачем ты от него вообще съехала, а? Или это на тебя так общажные тараканы повлияли? Посмотрела на них и решила, что изменщик муж не такой уж и страшный, так что ли?

Вздыхаю судорожно.

Еще никогда Валя не позволяла себе общаться со мной в таком тоне. Но сейчас я действительно задела ее за живое своим поступком.

Хотя, казалось бы, что я делаю? Всего лишь пытаюсь помочь некогда близкому человеку, оказавшемуся в трудной ситуации.

Я просто не могу повернуться к нему спиной, потому что буквально физически чувствую его боль.

Но Валя не понимает. Нат никогда не был ей близок. Да у нее никогда и не было таких отношений, чтобы понять.

Она поставила на моем муже крест в тот самый день в парке аттракционов. И она не знает всех нюансов произошедшего. А я не успела толком рассказать.

Да теперь уже и не расскажешь. Сестра зла на меня, будто я натворила что-то из ряда вон. Не сомневаюсь, в ее понимании так все и есть.

– Машка! – шипит она рассерженной змеей, – или ты сейчас притащишь свою задницу обратно, или я приеду за тобой сама!

Ее голос разносится из динамика по всей кухне. Не сомневаюсь, Нат слышит все, что она говорит.

– Валя…

– Третий десяток пошел, как Валя! Ты слышишь меня? Я дала себе слово вытащить тебя из этой грязи, и я вытащу! Только для этого нужно и твое желание, Маш. Что ж тебя тянет туда постоянно, а?

Чувствую, как начинает болеть голова. Смотрю на Ната и понимаю, что нет. Я не могу сейчас уйти только потому, что Валя расстроена.

Ее расстройство беспочвенно. Она не знает того, что знаю я. А еще в ней нет сочувствия к тому, кого она считает врагом.

– Я не приду, Валь, прости, – хриплю с сожалением, – я обещала остаться.

Нат не из тех, кто просит о помощи. Честно говоря, никогда не слышала от него просьб. Он не привык просить или бояться.

Но сейчас не тот случай. Я просто не могу оставить его, не в эту минуту. Это выше меня.

Пусть он предатель и обманщик, а я наивная дура. Но я не брошу человека одного у гроба его матери. Потому что любовь не проходит одним днем.

Потому что единство душ и взаимная привязанность – не пустой звук.

Уверена, он сделал бы для меня то же самое. И поэтому я остаюсь.

Валя переживет разочарование в моем поступке. Все-таки это моя жизнь и решения я принимаю сама.

Кажется, она понимает, что меня не переубедить, и вздыхает устало:

– Это все из-за меня Маш. Все из-за меня…

– В смысле? – слегка теряю нить разговора.

– Если бы не я, – сокрушается сестра, – вы бы не встретились никогда.

– О чем ты говоришь?

Нат шагает навстречу, отбирает у меня трубку и жмет отбой.

– Тебе нельзя нервничать, родная, – он смотрит на меня с мягкой улыбкой и опускается на корточки рядом, заглядывая в глаза, – хочешь узнать, причем тут Валя? Так я расскажу…

43

– Помнишь, я ждал тебя возле общежития с цветами? В тот день, когда ты первый раз согласилась сесть ко мне в машину?

Медленно киваю. Разумеется, ведь это одно из лучших моих воспоминаний. То самое, которое греет душу даже по прошествии стольких лет.

– Это Валя мне рассказала, где тебя искать, – признается Нат.

Недоуменно смотрю на мужа в ожидании объяснений.

– Как вы познакомились? – спрашиваю.

Он улыбается мягкой улыбкой. Словно эти воспоминания вызывают у него те же теплые эмоции, что и у меня.

– Я влюбился в тебя с первого взгляда, ты знаешь, – говорит он, глядя на меня непривычно светлым взглядом.

Тем самым, каким он всегда был раньше до всей этой грязи с Викой.

– Увидел тебя тогда, когда ты чуть не кинулась мне под машину, и сердце екнуло. Думал от раздражения, наорать на тебя хотел… а потом заглянул в глаза и пропал. Понял, что думаю о тебе постоянно. Весь день не вылетала из головы. И тогда я начал тебя искать.

Я помнила эту историю, но никогда не спрашивала толком, как именно Нат умудрился меня найти тогда. Ну нашел и нашел. Удивительно и приятно.

Но причем тут Валя?

– Пришлось обратиться к одному знакомому из администрации. Он достал для меня записи с уличных видеокамер. По ним я смог тогда отследить твой маршрут. Только ты зашла в парк, а там камеры были отключены на время ремонта проводки. Тогда я сделал самую удачную распечатку ракурса твоего лица и принялся отпрашивать прохожих в том парке.

Слушаю его с круглыми от удивления глазами.

– Ты серьезно?

Кивает насмешливо.

– Более чем. Одной из прохожих оказалась твоя сестра. Она с большим подозрением спросила, кто я такой. Пришлось ответить честно…

Не могу не улыбнуться, представляя, что почувствовала тогда Валя. А ведь она ничего мне не сказала. Только усмехалась, выслушивая мои восхищенные рассказы о новом поклоннике.

– Выходит, это и правда она.

Нат берет мою руку в свою.

– Она. Если б не поверила, приняла бы меня за какого-нибудь сталкера, то мы бы никогда с тобой не встретились. Хотя, может и встретились бы, но не так скоро.

– Потому что через пару дней у меня начинались каникулы, и мы с Валей собирались к родителям, – вспоминаю.

А потом я жестко заболела и слегла с простудой на две недели. Не скажи ему тогда Валя, где искать, не факт, что череда событий не отдалила бы нас друг от друга до невозможности переплетения судеб.

– И это тоже, – соглашается он, – только она взяла с меня обещание никогда тебе не навредить, Маш. И я его не сдержал.

Улыбка сползает с моего лица. Теплые воспоминание рассеиваются. Правда, из души их не убрать. Чем бы все это не закончилось, они всегда будут частью меня самой.

– Давай не будем об этом сейчас.

– Ты права, не будем, – Нат поднимается, не выпуская моей руки, и садится рядом, – но я не хочу, чтобы ты теряла сестру. Она очень за тебя переживает, Маш. Как оказалось, близкие люди – это самое дорогое, что есть у человека в жизни.

– Ты сломал ради них свою, – отзываюсь шепотом.

– Это было мое решение, и мне нести на себе последствия.

Как не хотелось мне снова поднимать эту тему, но я не могу не спросить:

– Ты был с Викой по собственному желанию?

Он качает головой, словно хочет сказать, что нет, его заставили. Но я не могу представить, чтобы этого мужчину мог кто-то заставить.

Даже родной отец. Это просто невозможно.

Поэтому и вопрос был скорее риторическим. Я просто хочу, чтобы Нат это подтвердил.

Да, я понимаю, что он жалеет, и теперь ничего с этим не поделать. Но мне хочется знать истинную причину.

– Да, – отвечает Нат, – конечно.

Судорожно выдыхаю, забирая у него свою руку. Ну вот. Хотела услышать? Получи, распишись.

– Как так вышло? – вырывается у меня помимо воли.

Ну давай, добей. Расскажи, что увидел и тоже влюбился. А потом искал и страдал…

– Отец сказал, что у меня есть выбор, – озвучивает Нат мрачно, – либо я помогу ему с Викой, чтобы мать раньше времени не сгорела от стресса, либо нас всех порешат Викины родственники.

Закрываю глаза, по спине ползут ледяные мурашки. Нет, это не любовь. Это куда хуже.

– Мафия? – шепчу.

– Ты знаешь, – он не спрашивает, утверждает без малейшего удивления.

– Но теперь они ничего не смогут сделать.

Он кивает.

– Да и мне больше некого покрывать. И некого опасаться. Каким же я был дураком…

Мой муж. Этот большой и сильный, всегда железобетонно уверенный в себе и своих действиях мужчина вдруг роняет лицо в ладони, склонив голову.

От неожиданности я даже не знаю, что сказать, растеряв все слова.

– Ты… – хриплю наконец, – ведь просто хотел защитить свою семью.

Нат поворачивает голову, глядя на меня устало.

– Моя семья – это только ты, Машунь, больше у меня никого нет. А мать знала про Вику с самого начала. Не так она глупа, чтобы не понять. Да и знала отца, как облупленного. Единственное, кого ей на самом деле было жалко – это дети. Всё пыталась найти для них нормальную мать. Вике они оказались не нужны.

Кладу ладони на живот. Я беременна всего ничего, но уже так привыкла к осознанию того, что у меня появится малыш.

Я не могу даже представить, что он может быть ненужным. Бред какой-то. Как могут быть ненужными собственные дети, продолжение тебя самой?

Но, помня Вику… тут ничему нельзя удивляться.

Нат кладет руку поверх моих. Его большая ладонь накрывает обе мои.

Внутри дрожит что-то трогательное и восторженное. От этого сладкого чувства на глаза наворачиваются слезы.

– И что будет с детьми? – спрашиваю едва слышно, стараясь не разрыдаться в голос.

Ведь спрашиваю я обо всех детях. Нат понимает вопрос по-своему.

– С ними все будет хорошо. Мать Вики в них души не чает.

– А как они будут расти без отца?

Он вздыхает сокрушенно.

– Я бы мог взять эту роль на себя, как любой ответственный человек, но мать Вики меня ненавидит. Она категорически против нашего общения… считает, что лучше никакой отец, чем отец на выходные. К тому же дети уже успешно называют отцом ее нового мужа.

Беру его за руку. Наверное, он все-таки успел привыкнуть к этим детям. Привык, что они называли его папой. Но пусть лучше так. Это не его грех и не его ответственность.

Улыбаюсь мужу искренней улыбкой.

Кажется, во мне не осталось ни капли горечи, которая жила там еще недавно.

Снова звонит телефон. Валя. Принимаю вызов под неодобрительным взглядом мужа.

– Трубки бросаешь? – укоряет сестра, – все понятно с тобой, Машка! Не приедешь?

– Валя, – улыбаюсь сквозь слезы, – я тебя очень сильно люблю. Ты даже не представляешь, как...

44

– Что стряслось? – напрягается сестра, – ты что, плачешь там?

– Немножко, – всхлипываю, сжимая пальцами руку мужа.

Валя сбита с толку. Замолкает на мгновение, чтобы затем требовательно спросить:

– Ты что, выпила? Ты же знаешь, что беременным пить нельзя?

– Знаю, Валь. Я просто… это эмоции.

Она обеспокоенно вздыхает в трубку, и я понимаю, что кричать на меня больше не будут.

Валя смирилась, что меня не заставить думать так, как думает она сама.

– Ты неисправима, – отзывается сестра устало, – ну и что теперь будешь делать, м-м? Простишь его? Серьезно?

Пожимаю плечами, забыв, что она меня не видит.

Нат поднимается, чтобы поставить чайник, а я выхожу из кухни и медленно иду по квартире мужа.

– Я не знаю, Валь, – шепчу, стараясь, чтобы он меня не услышал, – прощать нечего особо.

– В смысле? Он что, не обманывал тебя?

Кусаю губы, шагнув в нашу спальню.

– Не всё так однозначно… иногда сокрытие каких-то фактов – это просто такая форма заботы.

– Ну, тебе видней, – констатирует сестра с сомнением в голосе, и мне снова хочется смеяться.

В том и дело, что мне виднее. Потому что я знаю. С самого первого дня ощущала каким-то шестым чувством всю неправильность происходящего.

И теперь, когда тайное стало явным во всех деталях, я могу вздохнуть спокойно.

– Спасибо тебе, Валюш, – падаю на кровать спиной назад, не переставая улыбаться, как в детстве на Новый год.

– За что? – удивляется она.

– За заботу. За то, что переживала и нервничала вместе со мной, защищала, приютила, пострадала из-за меня, не упрекнула ни в чем.

– За что мне тебя упрекать? – бурчит она недовольно. – Мы же родные люди. Я буду рядом и всегда буду на твоей стороне, иначе зачем тогда вообще нужны сестры?

Очень хочется ее обнять. Крепко-крепко, до хруста. Жаль, что она на другом конце города. Но это ненадолго.

Я задумала кое-что и планирую реализовать задумку во что бы то ни стало в ближайшее же время.

– Я тебя люблю, Валюш. Ты же переедешь ко мне поближе, если я очень тебя попрошу? Ведь мне нужно, чтобы кто-то помогал с малышом, – прошу вкрадчиво.

– Ну ты совсем обнаглела, мать… будущая, – усмехается сестра, – пользуешься моим к тебе расположением? Давай, не перегибай. Пускай тебе муж няньку наймет.

Но по голосу я уже слышу, что она ни за что не откажется, и на душе искрятся щекотные пузырьки шампанского.

– Хочешь сказать, что отдашь собственного племянника в чужие руки? – давлю на нее со смехом.

– Манипуляторша! – ахает Валя изумленно, – вы с Натом друг друга стоите сто раз! Что ты, что он – два сапога пара!

Не могу заставить себя не смеяться. Меня распирает изнутри странное воздушное чувство

Да, наверное, так и есть. Мы пара…

– А знаешь что? – заявляет она с энтузиазмом, – я все равно поеду на этот отдых, раз ты меня кинула. И у меня даже есть с кем!

– Давай, – улыбаюсь во все тридцать два, – тебе нужно развеяться. Только вернешься ты уже в новую квартиру, договорились?

Она молчит в ответ долгие несколько секунд. Потом ворчит:

– Ну и что мне с тобой делать?

– Любить, холить и лелеять!

В комнату входит Игнат, принося за собой аромат арабики. Думаю, что чай я смогу пить еще нескоро.

– Идем поедим? – зовет.

Сестра отключается с насмешливым «пока, голубки!»

Нет, она не смирилась с моим решением, и смирится еще нескоро. Просто Валя мне доверяет, как взрослому здравомыслящему человеку. И позволяет самой принимать решение, от которого будет зависеть вся моя дальнейшая жизнь.

А уж потом, если что-то вдруг пойдет не так, она оторвется по полной… но я не дам ей такой возможности.

Поднимаюсь с кровати, чтобы вернуться на кухню. Отчего-то все здесь кажется другим. Вроде свое, родное до последней тарелки, но одновременно словно чужое.

Думаю, мне придется привыкать ко всему заново.

Моя жизнь делает совершенно новый виток.

Говорят, чтобы сделать по-настоящему прочной, сталь нужно закалить. А человеку, чтобы стать по-настоящему счастливым, нужно пройти через что-то опасное и нечеловечески трудное.

Разве Нат не заслужил моего прощения? Желая помочь всем, он искупался в такой грязи, что страшно представить. И это было опасно и трудно.

А я, я заслужила его?

Кажется, и сама не знаю ответа на этот вопрос. Что ж, у меня еще вся жизнь впереди. Разве не так?

Наблюдаю, как муж разливает по маленьким чашкам ароматный напиток. Мне слабый с каплей сливок, себе черный с ложкой меда.

И будто бы не было между нами ничего, что катком прошлось по отношениям. Раздробило вдребезги, чтобы собрать вновь. Срастить переломы и залепить все трещины.

Но это не сразу, постепенно. Не за неделю и не за две. Даже не за месяц.

Еще очень долго нам будет аукаться эта семейная трагедия.

Нат достает из холодильника пирог в ресторанной упаковке. Разогревает его в духовке, глядя на меня странным взглядом.

– Думал, что никогда тебя больше на этой кухне не увижу, – признается тихо, – поэтому мне кажется, что я заснул и сплю.

– А я сама пришла, заметь, ты не спешил возвращать.

– Ты пришла, я не отпустил. И не отпущу больше никогда, Машунь, – его голос не звучит угрожающе, как прежде, и совсем не пугает.

Теперь я знаю, что стоит за этими словами.

– Пришел бы всё равно, – продолжает он серьезно, – приходил бы каждый день, пока ты не согласилась бы начать все заново.

– Это из-за ребенка?.

Мне нужно знать всё до мельчайшей детали. Всё, что у него в голове, каждую мысль. Это последствия долгого обмана, не иначе, и теперь нам предстоит долгий разговор.

Я выясню у него всё, чтобы успокоить обе души, и свою и его. Чтобы между нами не осталось никаких тайн.

– Из-за тебя, – отвечает, не обращая внимания на писк духовки.

По кухне плывет аромат мясного пирога.

– Потому что ты моё всё, Маша.

Его телефон пиликает сообщением. Муж бросает взгляд на лежащий на столешнице гаджет и усмехается. Гляжу на него вопросительно.

Он смотрит, улыбаясь в ответ.

– Вика сбежала из больницы.