Текст книги "Измена. Его вторая семья (СИ)"

Автор книги: Тая Шелест

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)

13

Игнат отшатывается, но тут же возвращается. Берет меня за плечо, ведет раковине, включает воду и принимается умывать, как маленькую.

Я могу только отфыркиваться, цепляясь за край раковины.

Минуту спустя он вытирает мне лицо кухонным полотенцем и усаживает на диван. Опускается на корточки рядом, глядя обеспокоенно.

На собственную испачканную рубашку ему наплевать.

– Скорую? – спрашивает напряженно, – отравилась? Где болит?

Медленно дышу, пытаясь прийти в себя. Тошнота быстро отпускает.

– Не переживай, – отзываюсь хрипло, отворачиваясь от него, – больше не буду…

Раздается звонок в дверь. Муж поднимается и выходит в прихожую.

Я осторожно приоткрываю оконную створку. В комнату врывается свежий осенний воздух с горьковатым привкусом дыма.

Глубоко вдыхаю, чувствуя, как недомогание уходит. Только голова все еще немного кружится.

Нужно просто поесть.

Беру подрагивающими руками чашку, делаю маленький глоток теплого чаю и зажмуриваюсь от удовольствия. В два укуса уничтожаю бутерброд. То, что надо… И правда, это только голод.

А еще стресс, который мне сейчас совершенно не нужен.

Игнат возвращается на кухню. Уже переоделся в чистую рубашку.

В руках – букет красивых пунцовых роз в корзинке. Он ставит их на столешницу, и по кухне плывет свежий сладковатый аромат цветов.

Смотрю на них равнодушно.

А когда-то помнится, восторгалась каждому его букету, как чуду.

Сейчас он дарит явно в надежде на ту же реакцию. Только этого не будет.

Потому что раньше я не знала, кто он такой. Придумала себе идеальный образ и любила, понятия не имея, на что этот мужчина способен.

Хотя в моем к нему отношении мало что изменилось. Чувства не зачеркнуть и не выкинуть, как ненужный мусор. Их нужно вытравливать из души и сердца, забывать и переживать, надеясь, что со временем они испарятся, и от дикой тоски по ушедшему не останется и следа.

Только, пока он рядом, пока так близко и смотрит на меня с привычной нежностью, этого не выйдет.

К тому же, оказывается, я его боюсь. Страх пронзает ледяной иглой, стоит мужу снова взять меня за руку. Вижу в его глазах прежний блеск.

Нет, он неисправим…

– Зачем это всё? – нервным жестом отодвигаю от себя чашку. – Чего еще ты от меня хочешь, Нат? Я не буду нянькой твоим детям, уж прости. И женой тебе тоже. Хватит с меня. Ты обманывал слишком долго и слишком нагло.

Он неспешно усаживается рядом. Очень близко. Так, что я чувствую тепло его тела и аромат парфюма. Его горячие пальцы сжимают мою озябшую ладонь.

Самообладания это не добавляет.

Я вся внутренне сжимаюсь, как кролик перед удавом.

Мужские губы обжигают висок, его пальцы вплетаются в лежащие на плече волосы.

– Маш, жизнь немного сложнее и запутаннее, чем ты думаешь, – шепчет он мне на ухо, наблюдая за реакцией.

Смотрю на цветы, невольно замерев. Красивые и холодные. Мертвые. Игнат думал, что я растаю при виде них и все ему прощу? Годы лжи, его хабалистую мать и отвратительное предательство?

– Да неужели? – отзываюсь хриплым от волнения голосом. – И насколько же? Просвети меня, наивную.

Он дышит мне в волосы, и от касающегося кожи теплого дыхания по телу ползут мурашки.

– Ты же умная девочка, Маш, – шепчет он змеем-искусителем, перебирая мои пальцы, – умная и красивая, потрясающая… поэтому я на тебе и женился. Выбрал из сотен других. Только ты меня зацепила и продолжаешь цеплять, ты одна, Машуль.

– А как же Вика?

Не вижу, но чувствую, как Игнат закатывает глаза и усмехается:

– Я уже говорил. Только ты моя единственная женщина больше половины десятилетия и ею останешься до конца дней.

Меня напрягает звучащая в его словах железобетонная уверенность. Он словно дает понять, что никуда не отпустит, даже если очень захочу.

И найдет, если сбегу. Он словно читает мои мысли:

– Ты моя жена, Маша, на всю жизнь. А то, что случилось, то случилось. Мы с этим справимся, так ведь? Наши отношения это не сломает. Потому что я выбрал тебя и женился на тебе…

Закрываю глаза, но от этого мужской шепот становится только глубже и проникновеннее:

– Поэтому положись на меня. Я все решу, как обычно.

С трудом сглатываю, понимая, что отстраниться не получится. Он обвил меня руками, как осьминог – щупальцами. Поэтому делаю максимально холодное лицо.

Сижу прямая, как палка, стараясь не поддаваться на его хриплый шепот, хотя сердце колотится, как не своё. Ну зачем он так со мной?

Зачем снова демонстрирует эту нежность? Как будто и правда любит, как будто ничего не изменилось между нами. Хотя изменилось буквально все. Перевернулось с ног на голову в один день.

– Убери руки, – прошу звенящим от напряжения голосом, – и не смей меня больше трогать!

Он игнорирует мои слова.

Только продолжает улыбаться уголком губ, разглядывая мой профиль.

– Не могу, Маш. Ты моя, ты принадлежишь мне. От и до, не забывай.

Поворачиваю голову, чтобы встретиться с ним взглядом.

Его глаза затуманены похотью и это пугает. Мы с ним совсем одни, и если он захочет большего, чем обнимать меня на диване, я не смогу с ним справиться.

Что его так завело? Что меня стошнило? Неужели я не знала и об этих его странных гранях?

Что я вообще тогда о нем знала?

– Нет, Игнат, – дышу через раз, пытаясь звучать уверенно, но выходит плохо, – ничего не выйдет. Ты можешь обманывать себя сколько угодно, но меня я больше не позволю.

– Только слова, – улыбается он, а в глазах проскальзывает опасная сталь, – ну что ты сделаешь, Машунь, куда пойдешь? Ты никуда не денешься от меня. Неужели ты этого еще не поняла?

Судорожно выдыхаю, чувствуя, как его ладонь спускается по моей спине ниже.

– И, кстати, у тебя же были где-то тесты на беременность? – вспоминает он вдруг, – может, сделаешь? Есть у меня подозрение…

14

Холодею с головы до ног.

Подозрение? С чего бы? Из-за тошноты? Не мог же он заглянуть ко мне в телефон, в приложение, где отмечаю даты цикла.

Да и цикл у меня нерегулярный, сейчас задержка всего пару дней, бывало и дольше.

– Какая тебе разница? – спрашиваю напряженно, – тебе детей мало? За детьми к Вике, от меня ты ничего не получишь.

Отодвигаюсь от него, и муж позволяет. Снова опускается передо мной на корточки, смотрит в глаза.

– Значит, да? – усмехается.

Сглатываю тревожно.

– Чего ты от меня хочешь, Нат? Успокойся, никаких детей у нас с тобой нет, и теперь не будет.

Поднимаюсь с дивана, обхожу мужа по дуге и иду в комнату. На этот раз безо всяких головокружений.

– А почему тогда упаковка вскрыта? Одна из тех, что ты хранишь в ванной, – летит вслед. – Раньше они все были целыми.

Едва не спотыкаюсь на ковре. Оправдываться перед ним я не стану.

Сумка с вещами осталась в коридоре со вчерашнего дня.

Переодеваюсь в удобные джинсы и свитер. Стоит выйти из гардеробной, как в дверь снова звонят.

Слышу в прихожей голоса. На этот раз это Валя.

Что странно, муж даже пускает ее в квартиру. Выхожу из спальни, чтобы обнять сестру. Мне снова очень нужна ее поддержка, больше у меня нет никого.

И не предвидится.

Мой единственный любимый человек стал врагом, и я очень подозреваю, что не погнушается превратиться в тирана. Запрет меня в квартире и станет ждать, чтобы подтвердились его подозрения насчет беременности.

– Ты действительно так хочешь уйти? – муж стоит в прихожей, опершись плечом о шкаф и наблюдая, как я надеваю куртку.

Валя берет мою сумку.

– А у тебя оставались сомнения? – бросаю равнодушно.

Хоть бы не вытолкал сестру, хоть бы не запер дверь… сейчас это главные мои опасения. Но муж только смотрит расслабленно с ноткой удивления во взгляде.

– Ну иди… – отзывается насмешливо, – если очень хочешь. Ключи от дома у тебя есть. Вернешься, как передумаешь страдать фигней. Деньги есть?

Бросаю на него взгляд исподлобья, надевая ботинки. Это он меня так унизить пытается? Мол, прогуляйся, побегай, поистери и возвращайся ко мне под бок.

А я тебе даже скину денег на твои истеричные приключения?

– Мне ничего от тебя не надо больше, если ты еще не понял.

Вытягиваю из кармана ключи от квартиры и бросаю на полку у зеркала.

Он только качает головой, глядя на меня с обидной насмешкой. И я не выдерживаю его взгляда. Отвожу глаза, злясь на себя за слабость.

Муж так уверен, что вернусь… что ж, вдвойне приятней будет его в этом разуверить.

– Не маловато ли вещей? – интересуется, – или больше одной сумки в общажную халупу не влезет? Или боишься, как бы соседи лишнего не украли?

– Смешно тебе? – вскидываюсь на него с неприязнью, – ну посмейся! И правда это все очень и очень смешно. Извини, что не смеюсь вместе с тобой.

Валя хмуро наблюдает за моими сборами.

– Мне смешно, что ты корчишь из себя обиженную дурочку, Маш, – цедит Игнат, сложив руки на груди, – а ты не такая. Выключи эмоции, остановись и подумай, что ждет тебя за дверями. Вспомни, откуда я тебя вытащил. Ты и правда хочешь туда вернуться?

Замираю на секунду, с кристальной ясностью осознавая жестокую действительность. А ведь он, черт побери, прав…

Мне бы сейчас не метаться по сомнительным общежитиям с одной сумкой наперевес, без денег, нервничая и переживая… а лечь в приличную клинику на обследование и сохранение.

Такие условия сможет обеспечить мне только муж.

Как бы я ни хотела развернуться и уйти в закат с гордо поднятой головой… но… всегда есть тысячи разных но.

Он прав, денег у меня нет, и вряд ли появятся в достаточном количестве. Поэтому у моего плана побега из семьи имеется огромная незакрываемая брешь.

Но остаться?

Я снова посмотрела на Игната. Высокого плечистого мужчину, успешного во всем и… до недавнего времени искренне любящего. На того, с кем провела последние пять лет жизни, даже больше. С кем многое пережила и кому за многое благодарна.

Но остаться с ним сейчас? С тем, кто все это перечеркнул? Вытер ноги об эти пять лет, о мою благодарность? Растоптал всё хорошее?

Нет, это выше меня… сильно выше.

Я выкручусь, смогу и справлюсь. Я больше не маленькая слабая девочка.

И вытяну сама.

Наверное.

Игнат словно чувствует мои мысленные метания. Смотрит понимающе, будто знает наверняка, о чем я сейчас думаю.

Что ж, пусть обломается. Беру Валю за руку и выхожу из квартиры.

Главное оказаться подальше от этого тяжелого мужского взгляда, и от присутствия предателя в своей жизни.

И тогда все наладится, я уверена.

По крайней мере я не одна, Валя рядом, она поддержит во всем.

Крепко сжимаю ее руку и хлопаю дверью.

Всё, я ушла. Самое сложное позади.

– Думала, придется драться, если честно, – хмыкает Валя, когда спускаемся вместе с ней по лестнице, – а он как-то мирно сдался.

Пожимаю плечами. Нет, такие, как мой муж не сдаются никак. Ни мирно, ни с боем. Он просто уверен, что я вернусь.

Слишком привыкла к хорошей безопасной жизни с ним рядом, не нуждаясь ни в чем и работая в собственное удовольствие.

А теперь, чтобы выжить, мне придется пахать. Да и уровень жизни значительно просядет…

Но я не собака, чтобы любить кого-то безответно, и не буду ластиться за еду и кров. Он предатель, и на этом всё.

Я не на помойке себя нашла, чтобы терпеть и дальше, быть послушной подстилкой и инкубатором по совместительству. Хотя, уверена, именно этого от меня и хотят.

Перехотят.

Выходим из подъезда. Останавливаюсь на минуту, чтобы вдохнуть прохладный осенний воздух и вдруг чувствую на себе чей-то взгляд.

Смотрю на ближайшую парковку. В одном из стоящих там автомобилей узнаю знакомое лицо.

Вика… а ей какого черта тут опять надо?

15

Валя следит за направлением моего взгляда и усмехается недобро:

– О, Викуся за добавкой пожаловала!

– Идем отсюда, – беру ее под локоть и увлекаю в сторону остановки. – Ждет поди, когда квартира освободится.

– Думаешь? – хмурится сестра. – Может, спросим?

– Нет, Валя, уймись, пожалуйста… оставь ее в покое. Пускай живут, как знают.

Но та вдруг упирается обеими ногами, будто ей принципиально снова разобраться с этой женщиной, как с давним врагом.

– Нет, погоди, давай поинтересуемся, какого лешего сюда принесло эту охотницу за чужими мужьями.

Мои щеки наливаются румянцем, пока пытаюсь удержать ее от этого бессмысленного поступка.

– Валя! – очень хочется воззвать девушку к голосу разума, но та закусила удила, – ну что ты, как маленькая? Она закроется в машине и не станет с тобой общаться. Успокойся, поехали к тебе! У меня новость есть…

– Погоди, – отмахивается та.

Она уже сцепилась взглядами с Викой. Даже отсюда, на расстоянии нескольких десятков метров видно, что на щеке брюнетки красуется синяк.

Только я не помню, чтобы сестра била ее по лицу. Разве что что по губе неловко задела…

Что-то подсказывает, что это какая-то подстава. Есть такое странное подозрение.

Изо всех сил сжимаю руку сестры.

– Валя, пожалуйста… она может быть не одна!

Задние стекла машины затонированы, и не видно, есть ли в салоне кто-то еще.

Мотивацию сестры я не понимаю. Зачем ей это? Чего она снова хочет добиться?

– Валя, хватит, она уже получила свое!

– Мало, – упирается та, – ты серьезно отдашь мужа этой шмаре?

Я даже застопорилась на мгновенье.

– Так, погоди, ты ничего не путаешь? Сама же вчера…

Она оборачивается и смотрит на меня серьезными глазами. Ну хоть про Вику ненадолго забыла, и то хорошо.

– У меня было время всё хорошо обдумать, Маш, – говорит она, морща лоб, – я тебя в любом случае не брошу. Кроме тебя у меня никого нет, но ты подумай сама, что теряешь.

Напряженно сглатываю, не понимая, к чему она клонит. Что изменилось вдруг?

– Нельзя оставлять это просто так, – продолжает Валя, – ты отдала этому мужику пять лет жизни! Надо стрясти с него по максимуму! А эта… Вика, или как ее там? Думаешь, она позволит ему тебя обеспечивать?

Пожимаю плечами.

– Честно говоря, мне плевать, Валь. Он меня предал…

Сестра продолжает хмуриться, глядя настойчиво.

– Это понятно. Но уйти от него ни с чем? Как-то даже обидно, не думаешь?

– И что ты предлагаешь? Денег с него требовать? С чего бы? Совместного имущества у нас нет. Нас просто разведут и все… да и не возьму я с него ни копейки!

Она вздыхает тяжело.

– Знаешь, Маш, пока ты была замужем и жила в этом пентхаусе, я ютилась в облезлой общаге. Поэтому знаю, что ты потеряешь, если сейчас просто бросишь всё. А я не хочу для тебя такого, понимаешь? Только привыкла к мысли, что хотя бы сестра у меня живет достойно…

Кусаю губы. Очень хочется ее обнять. Я понимаю, что она очень обо мне беспокоится, но мне почему-то думается не о себе. А о том, как она отказывалась от всякой помощи, когда я ей предлагала.

Деньги Валя принимала только в виде подарков на день рождения. И то, если сумма была по ее меркам чересчур большой, возвращала большую часть подарком уже на мой день рождения.

Упрямая…

– Всё будет хорошо, Валь, – улыбаюсь неуверенно, – не переживай.

Хотя в душе царит паника. Уже третий голос убеждает, что уходить от привычной жизнь в неизвестность по меньшей мере неблагоразумно.

Но к Игнату я не вернусь! Потому что для этого мне придется переступить через себя, прогнуться под желания предателя и его отвратительной матери, которая меня ни во что не ставит.

К тому же меня, кажется, никто и не ждет… в любом случае замена вот она, за рулем дорогого авто.

Сидит, наблюдает, как кошка из засады. Не исключено, захоти я вдруг вернуться за вещами, на пороге встретит она, Вика… а та маленькая девочка с глазами моего мужа снова спросит, кто эта тетя и что она тут забыла.

Я никто. Так было с самого начала.

Сестра вздыхает тяжело и смотрит куда-то мне за спину.

И мне не нужно оборачиваться, чтобы понять, кого она видит.

– Идемте, подвезу, – муж останавливается рядом, одетый в классический темный пиджак и темную рубашку.

На работу он одевается именно так.

– Мне как раз по дороге, – смотрит на меня насмешливо, но я не поднимаю взгляда, – или в автобусе будешь трястись?

– Буду, – бросаю нервно, сжимая руку сестры.

– Твои ключи у консьержа, если вдруг, – вздыхает мужчина, доставая из кармана телефон, и неспешно отчаливает в сторону подземной парковки.

Вику он не видит. Почему же она не бросается ему наперерез? Что здесь вообще происходит?

Так и подмывает спросить, но я себя одергиваю.

Здесь нет компромиссов. Просто не может быть. Уходя-уходи, по другому никак.

Телефон пиликает сообщением.

Достаю его из кармана, смотрю на экран и не верю глазам.

Входящее из банка с оповещением о зачислении шестизначной суммы и припиской:

«На такси😉»

Сжимаю зубы, демонстрируя сообщение Вале.

Она улыбается ободряюще.

– Вот видишь, не все так плохо.

– Мне не нужны его деньги, – шепчу, с досадой понимая, что еще как нужны.

Ребенок в наше время – это роскошь, на которую требуется множество средств, которых у меня сейчас нет.

– А это и не его деньги, – усмехается сестра, – они теперь твои.

Качаю головой, прячу телефон в карман и поднимаю взгляд.

За спиной сестры вдруг вырастают два плечистых бугая.

Насмешливый женский голос звучит издалека:

– Что, болезная, думала, что я оставлю это просто так?

И через секунду сестра вдруг со стоном сгибается напополам от резкого удара в живот…

16

Взвизгиваю и кидаюсь на помощь, забыв про все на свете. И про беременность, и про то, что я слабая маленькая женщина против двух отморозков.

Они напали на девушку! Как твари, со спины, ударив в живот!

Задыхаюсь от возмущения и злости. Перед глазами встала алая пелена. А рядом, как назло, ни палки, ни камня…

Хочется порвать гадов ногтями на лоскуты, хотя где-то на дне сознания маячит мысль, что порвут скорее меня, и вскоре мы вместе с сестрой будем валяться на асфальте.

Позади вдруг раздается скрип тормозов и грубый окрик. Это Игнат.

Бугаи решают не продолжать, вдруг резко передумывая.

Согнувшись, Валя бледнеет, держась за живот и дыша через раз. Сумка летит на асфальт.

Держу сестру, не давая ей упасть. Уроды, напавшие на беззащитную девушку, срываются с места. Бегут к машине и запрыгивают в нее буквально на ходу.

Мельком вижу усмехающееся лицо Вики. Она выворачивает руль, и тонированное авто в секунды скрывается из виду.

Номер у него заклеен… И как я раньше не заметила?

Вот же гадина… отомстила.

Игнат оказывается рядом секунду спустя. Вскоре слышу его серьезный голос, диктующий адрес. Он вызывает скорую.

Я веду Валю в сторону ближайшей лавочки.

– Кто это был? – спрашивает муж требовательно, – Валя, кто? Ты их знаешь?

– Друзья твоей любовницы, – отвечаю нервно, усаживая сестру на твердую поверхность, – сама красотка постеснялась засветить личико. Машину видел?

Он поджимает губы. Похоже нет, я отвлекла на себя всё его внимание.

Что ж, может на камерах будет видно Вику… хотя, не зря она не высовывалась из машины. Наверное, знала расположение камер, чтобы не оказаться замеченной.

А смысл? Я же все равно расскажу.

Только что мы ей сделаем? Заявлению в полицию подадим? И что ей впаяют? Штраф в полторы тысячи за хулиганство?

Кого-то вообще привлекали за подобное, если у заявителя нет никаких связей в нужных ведомствах?

– Валя, ты как? – шепчу, гладя девушку по руке.

Та судорожно дышит, по бледным щекам текут слезы.

– Нормально, – хрипит, – просто не ожидала… не надо скорую.

– Надо, – уверяет муж, – мало ли что.

Меня слегка потряхивает. Сердце бьется где-то в горле, руки дрожат. Эту ситуацию я никак не могла предвидеть, хотя уговаривала Валю, но та меня не послушала.

Девушка начинает розоветь и даже пытается выпрямиться, но затем снова сгибается, тяжело дыша.

Игнат отходит на несколько метров. Слышу, как он негромко общается с кем-то по телефону:

– Буду позже, замени меня на созвоне.

Затем набирает кого-то сразу после, и я вздрагиваю от его низкого ледяного голоса. Такого зловещего, что становится почти физически дурно от его слов:

– Ты что творишь? – рычит Игнат в трубку, отойдя на приличное от нас расстояние, – какого хрена, Вика?

Кусаю губы, невольно прислушиваясь. Голоса Вики я, разумеется, не слышу.

На что она вообще надеялась? Дурная… Одно дело, когда дерутся две женщины, и совсем другое, когда нападает мужчина.

Двое мужчин.

А я? На что надеялась я?

Валя начинает потихоньку оживать. Только морщится страдальчески, трогая живот.

Эти твари не постеснялись ударить со всей силы.

Во двор въезжает скорая, Игнат убирает телефон и машет водителю. Тот паркуется рядом, и через минуту к нам подходит пара фельдшеров в форменных жилетах.

Смотрю искоса на мужа, деловито объясняющему водителю скорой, куда везти Валю.

У него есть любимая клиника, где мы с ним постоянно наблюдаемся. Очень недешевая… я бы даже сказала, баснословно дорогая. Но и сервис на высоте и обследования делаются по щелчку пальцев в лучшем виде.

Сестру он, видимо, тоже хочет туда пристроить.

Какая щедрость. Особенно после того, что она ему наговорила.

Со мной и Валей Игнат всегда такой. Ничего и никогда не жалеет. Даже странно.

Впору задуматься, что он вообще нашел во мне, той оборванной студентке пять лет назад.

Что зацепило его, красивого обеспеченного мужчину, уже находящегося в отношениях, что он пожелал повернуть свою жить на сто восемьдесят градусов?

Жениться, поменять планы, наплевать на мнение матери? Ведь это совсем не союз того уровня.

Деньги обычно женятся на деньгах.

Тогда я поверила в сказку и любовь. Наивно полагала, что мне повезло встретить своего принца, который решит все мои проблемы и увезет в лучшую жизнь на белом коне.

Но сейчас я уже очень сильно сомневаюсь.

Меня-то он увез, но при этом не переставая катать другую и рожать вместе с ней детей. Другую, которую не любит.

Мне не понять.

И уж точно не простить.

Пока вокруг суета, меня накрывает мыслями, и время словно замедляется.

Валю грузят в скорую, иду за ней. Игнат садится в машину, и я уже знаю, что он поедет за нами, чтобы проконтролировать.

Он такой, ему всегда и всё нужно контролировать. И справляется он с блеском. Не зря добился таких успехов в карьере.

Вот только…

Что делать мне? Закрываю глаза, держу сестру за руку, сидя рядом с ней на жесткой сидушке в салоне медицинской машины.

Лечь на каталку она отказалась.

– Все хорошо, – хрипит сестра через силу, – пройдет. Просто нужно обезболивающего выпить.

– И обследоваться, – вздыхаю, – на всякий случай.

Валя кивает обреченно, осторожно кладет голову на мое плечо и всхлипывает горько:

– Ты была права, не стоило мне лезть на рожон, вот и поплатилась за свою дурость. Не стоит вообще связываться с такими людьми. Это ведь не люди, а звери какие-то…

Легонько глажу ее по волосам.

А Игнат вот связался.

Где Вика взяла этих мордоворотов? Не родственники ли? Или наняла кого?

Хватило же ума. Игнат ее за это не похвалит.

Хотя Вале он ничего не сказал насчет ее вчерашней драки.

Так зачем нужно было заводить с этой женщиной детей, если он к ней ничего не испытывает?

Неужели потому, что она… может родить, а я нет?

Допустим, сына они зачали еще до меня, но дочь? Видимо, к тому времени Игнат понял, что я родить не смогу, а мать из Вики оказалась никудышная.

Или просто разлюбил.

Только рассказать мне о ней так и не смог. Слишком далеко все зашло.

Ждал непонятно чего… может, чтобы я узнала сама?

А потом посмотрел бы на реакцию и решил, что делать с этим дальше.

И вот решил… не придумал ничего лучше, чем предложить мне воспитывать чужих детей.

Нарочно не придумать.

Игнат едет следом за нами. Вижу его мрачное лицо за лобовым стеклом знакомого авто.

Он снова с кем-то общается по телефону. Судя по выражению, с Викой.

И что он ей сделает?

Если только повернет ситуацию себе на пользу, действительно отобрав детей. Неужели сможет?

Наверняка, раз говорит об этом с такой уверенностью.

И это наводит на мысли. Игнат с его любовью к контролю всех и вся вполне мог специально искать для себя таких женщин. Слабых, беззащитных, зависимых. Тех, кем легко манипулировать и навязывать свою волю.

Которыми легко командовать. Возможно, Вика была именно такой.

Скорее всего, такой и осталась. Может, он так же вытащил ее со дна жизни и показал небо в алмазах? А теперь, когда она ему осточертела, просто выкупит у нее детей.

И та не сможет отказаться, потому что у него есть деньги и связи, а у нее только два трусливых мордоворота, которые только и могут, что бить женщин исподтишка.

Машина тормозит у специального входа, и Валю осторожно выгружают из салона.

Сразу же ее принимают местные медсестры. Игнат уже обо всем договорился. Мне даже не приходится ничего заполнять или подписывать, все сделано за меня.

Но благодарить я не собираюсь. Это его вина, муж только слегка компенсировал ущерб, нанесенный его любовницей моей сестре.

Еще неизвестно какие могут быть последствия…

Валя на приёме, я жду ее в специально отведенной комнате. Здесь несколько диванов, журнальный столик и стойка со снеками и кофеваркой.

Приятно пахнет кофейными зернами.

Муж усаживается рядом, моего обоняния касается аромат его парфюма.

Невольно морщу нос. А ведь совсем недавно я его обожала. Аромат вызывал очень приятные воспоминания.

До сих пор я сладко храню их в памяти. Жаль, все они оказались грязной ложью и не стоят больше ничего.

Щекой чувствую на себе мужской взгляд.

Нат тянется, чтобы обнять меня за плечи, и я тут же напрягаюсь.

Вместо плеч его рука ложится на спинку дивана позади меня.

– Не переживай, – бросает он спокойно, – это нормальная клиника. С сестрой все будет в порядке.

На языке так и вертится нелепое спасибо. Только благодарить его не за что.

Игнат просто пытается показаться лучше, чем он есть, показной заботой искупляя собственные грехи.

Поворачиваю голову, смотрю на него. В серые глаза, под которыми с недавнего времени залегли темные тени. Неужели не высыпается?

С чего бы?

– Зачем всё это было, я не пойму, – опускаю глаза на его идеальные, как с рекламной страницы, кожаные ботинки, – зачем ты затеял все это с самого начала? Для чего женился на мне? Что бы что, Нат? Объясни.

– А тебе что, требуется лишнее подтверждение? Не юли, будто не знала и не понимаешь этого.

Он берет меня за руку, и я не нахожу в себе сил её забрать. Наверное, мне сейчас слишком нужна поддержка. Пусть даже такая, иллюзорная.

Просто я знаю, что все это ненадолго. Если с Валей всё и правда хорошо, то мы просто уйдем отсюда, и я очень постараюсь, чтобы больше никогда этого мужчину не увидеть.

Это теперь моя главная цель. Пусть не думает, что без него я никто.

И о ребенке он тоже никогда не узнает.

– Только не говори мне про любовь, – усмехаюсь равнодушно, глядя на свои пальцы в его большой ладони.

– Тогда мне нечего тебе сказать, Маш, – вздыхает равнодушно, откидываясь на спинку дивана, – хотя знаешь, любимая, я мог рассказать тебе с самого начала. Про детей и Вику. Знаешь почему не стал? Хотелось посмотреть, как ты среагируешь на ситуацию. Что в тебе победит. Любовь ко мне, или же другие эмоции. Честно, я считал, любовь окажется сильнее, и ты постараешься всё выяснить и попытаться понять. Но ты не поняла, и вывод напрашивается сам собой.

Слушаю эту нелестную отповедь, сжимая руки на коленях.

То есть, я у него, получается, еще и виновата осталась? Как удобно.

– То есть оправдание у тебя всё-таки есть?

Поворачивает голову, насмешливо щурит глаза, только во взгляде холод, который заморозит и пустыню. По позвоночнику скользит изморось. Хочется поежиться.

Но вместо этого я пытаюсь забрать руку из его ладони, но он мне не позволяет. Сжимает крепче, как в капкане.

– Мне не в чем оправдываться, Маш, – выдыхает спокойно, склоняясь над моими пальцами, – абсолютно у всех моих поступков есть те или иные причины. Как и у наличия в моей жизни этой женщины с детьми тоже есть веская причина.

Качаю головой. Мне бы такую уверенность в себе. Любую вытворенную дичь могла бы оправдывать железобетонными причинами.

– И какая же? – отвожу глаза, не в силах выдерживать на себе этот тяжелый взгляд.

– Элементарная, – ухмыляется муж, мягко касаясь губами моего запястья, – это не мои дети, как и Вика не моя женщина. Она любовница моего отца.